Близкие контакты

      Две эмоции пронеслись в ее голове, совершенно противоречащие друг другу и воюющие друг с другом.       Во-первых, высшее самоудовлетворение. Челюсть Саске теперь покраснела в результате того, что ее могучий кулак врезался в нее с силой тысячи паровых машин, врезавшихся в гору. Нельзя было отрицать, что какая-то ее часть, неприятная, злая часть ее, была в полном восторге от этого восхитительного события. Выражение его лица, шок и трепет, было бесценным.       Вторым, к сожалению, было ужасное чувство вины. Она не собиралась его бить. Рефлексы взяли верх; подкрадываться к ней сзади было ошибкой. Она была легко напугана и быстро защищалась. Иногда, как сейчас, немного с чрезмерным энтузиазмом.       Как глупо, — подумала она. — Я даже не могу насладиться этим моментом как следует!       — Саске! — взвизгнула Сакура, роняя деревянную лопатку на пол и подбегая к нему. — Ты идиот, зачем ты подкрался ко мне? Ты в порядке? Вот, дай мне посмотреть!       — Ты сделала достаточно, — прохрипел он, кровь во рту исказила его слова, когда он осторожно положил руку на распухшую челюсть. Он зашипел от боли.       В нетерпении она оттолкнула его руку и прижала к стойке.       — Не двигайся, — приказала она ему. — Просто дай мне взглянуть на это. Боже, ты такой РЕБЕНОК, Саске, серьезно? Просто… просто помолчи секунду!       Учиха уставился на нее из-под черной челки, но она проигнорировала это и вместо этого осмотрела его ушибленную челюсть, проведя пальцами по его лицу. Его кожа была гладкой и теплой, и она подавила румянец, который грозил окрасить ее щеки в неприятный красный цвет. Надеясь, что он не сможет читать ее мысли и как быстро они переходят от режима врача к режиму «прижать его к земле и сесть сверху», она покачала головой.       — Никогда больше так не подкрадывайся ко мне! — Сакура ругала его. — Ты чуть не довел меня до сердечного приступа, а теперь посмотри, что ты сделал с собой!       — Что я сделал с собой? — рявкнул Саске, слегка поморщившись от боли в челюсти. — Ты хочешь сказать, что это я ткнулся лицом в твой кулак?       — Если ты ждешь извинений, — холодно ответила она, — то ты их не получишь. Я не буду извиняться за то, что воспользовалась своим правом женщины защищать себя от опасности.       — Опасности?! — Глаза Саске расширились от гнева. — Какой к черту опасности?! Я хотел, чтобы ты выключила свою дерьмовую музыку!       Сакура разозлилась.       — Не оскорбляй мою музыку! — шипела она, как дикая кошка. — Моя музыка не виновата, что ты преследуешь невинных девушек и пугаешь их до смерти! А теперь иди присядь на секунду, я посмотрю, есть ли у нас пакет со льдом или что-то в этом роде.       — Перестань командовать мной, — рявкнул он, но все равно сделал, как ему сказали. Он вышел из кухни и сел на диван, дуясь, скрестив руки на груди. Сакура покачала головой и осмотрела содержимое морозилки.       Я уже использовала пакет со льдом? —Она размышляла. — Я так не думаю… может быть, это сделала Ино? Неа. Нет, конечно нет. Она, вероятно, даже не знает функции пакета со льдом. Что ж, мне нужно дать ему ЧТО-НИБУДЬ, чтобы снять опухоль, так что… Саске, надеюсь, ты любишь горох.       Она достала из морозилки пакет с замороженным горошком и последовала за ним в гостиную. Он злился на подушки, а когда увидел, что она держит в руках, и понял, для чего это нужно, отвел взгляд, словно она сказала что-то обидное.       — Положи обратно, — приказал он ей. — Я не собираюсь использовать это.       — У нас нет пакета со льдом, — ответила Сакура, пытаясь сохранять терпение, учитывая тот факт, что это была ее вина, что его красивое лицо было наполовину побитым. — Хватит быть таким ребенком.       — Это горох.       — Очень хорошо, Саске! — похвалила она преувеличенно ликующим тоном, и она могла сказать, что он был зол по тому, как он нахмурился. — Это горох, молодец! А теперь приложи его к лицу. У меня нет времени разбираться с твоим дерьмом.       — Никто не просил тебя нянчиться со мной!       — Никто не просил тебя подкрадываться ко мне! Прикладывай горох!       Саске отказался, поэтому она поступила единственно логично. Она перелезла через край дивана, села к нему на колени, поставив колени по обе стороны от его бедер, и швырнула пакет с горошком на его израненную щеку.       — Что, черт возьми, ты делаешь? — Саске звучал возмущенно и испуганно одновременно, но Сакура обладала превосходной силой в ногах, побочный эффект многих лет софтбола и тенниса, и когда он попытался оттолкнуть ее, она крепко ухватилась за его челюсть.       К ее удивлению, его руки метнулись, чтобы схватить ее за талию, но он не оттолкнул ее. Он выглядел очень неловко в их положении, и Сакура была удивлена, что он буквально не швырнул ее задницу на пол. Она боролась с трепетом притяжения, когда чувствовала его тепло и силу под своими ногами, и удерживала его на месте.       — Ты не собираешься слушать того, кто поумнее тебя, — она отчитала его. — Так что я собираюсь сидеть здесь и делать это за тебя.       — Ты не...       — Как прошел день? — спросила она его, игнорируя все, что он собирался сказать, ради разговора. Его глаза расширились от удивления, и Сакура поняла, что он совершенно не представляет, как с ней обращаться. Она подавила ухмылку. — Я имею в виду, до того, как тебе надрала задницу девушка вдвое меньше тебя.       Его хватка на ее талии усилилась. Его хмурый взгляд стал более выраженным, а на щеке, не прикрытой пакетом с замороженными овощами, появился румянец. Он покраснел?       — Отлично. Слезь с меня.       — Что?! — У Сакуры отвисла челюсть. Она не ожидала ТАКОГО от своего нового соседа по квартире, который до этого момента казался полностью лишенным гормонов.       — Отвали. От меня, — медленно произнес Саске. Его румянец потемнел, и он столкнул ее с коленей на подушку рядом с собой, гораздо мягче, чем Сакура предполагала, что он хотел. Может быть, она просто неправильно его расслышала, но могла поклясться, что он сказал «отвали от меня».       Принятие желаемого за действительное, — подумала она с легкой насмешкой. Однако, к ее удовольствию, он взял у нее пакет и прижал ее к своей челюсти. По-видимому, временное облегчение, которое принес ему холодный компресс, перевесило его потребность быть эгоцентричным придурком.       — Ты нашел работу? — спросила Сакура, вскакивая с дивана, чтобы проверить ужин. — А как насчет учебы? — отозвалась она, убавляя огонь на плите. — Получил расписание?       — А-а, — ответил он приглушенным голосом из другой комнаты. — Продуктовый магазин на Прайс-стрит.       — О, правда? Это здорово! Я тоже нашла. Круглосуточная закусочная Куренай. Это где-то в трех кварталах отсюда? Да, она была классной. Наняла меня сразу. Хотя мне нужно начинать завтра вечером. Я буду работать по вечерам и выходным, кроме четверга, так как тогда у меня вечерние занятия.       Саске прошаркал обратно на кухню и, к ее шоку, открыл едва заполненные шкафы, чтобы собрать для них несколько тарелок и чашек. Не сводя глаз с картошки, она наблюдала, как он расставил два места на кухонном столе вместе со столовыми приборами. Его действия сильно ее смущали, но, может быть, было бы легче дружить с Саске, чем поддерживать эту туманную, враждебную договоренность, согласно которой они ладили в одну секунду, а в следующую нокаутировали друг друга.       — Я вегетарианка, — сказала она, хотя он и так знал, — так что извини, если ты хочешь мяса. Потому что если его хочешь, то тебе придется приготовить его самостоятельно.       — Хн.       Не понимая, что это должно было означать, Сакура сняла сковороду с плиты и выложила немного овощного жаркое на две несоответствующие тарелки на кухонном столе. Она разделила порцию картофельного пюре с зеленым луком и два кочана кукурузы, немного гордясь своим полезным ужином после такого долгого дня. Поиски работы были жестокими.       Она села на стул и стала ждать, пока Саске сделает то же самое. Он отложил свой пакет с горохом, и она была рада видеть, что даже если утром на его челюсти будет неприятный синяк, он не распухнет. Он проткнул вилкой стручок гороха, маринованного в чесночном соусе, несколько подозрительно посмотрев на него, прежде чем откусить на пробу. Говоря себе, что ей все равно, нравится ему ее стряпня или нет, она была счастливее, чем она думала, когда она прожевала это, проглотила и продолжила есть.       — Итак, продуктовый магазин, да? — спросила она его с дразнящей улыбкой, заправляя свой обед. — Ты никогда не казался мне таким типом.       Неужели она вообразила себе, что покраснел до ушей?

***

      Долгий горячий душ, чтобы смыть боль от долгого жаркого дня с ее волос, и ее самая удобная пижама (огромная футболка и трусы-боксеры) заставили Сакуру улыбаться на диване, лениво переключая каналы. Ей посчастливилось найти хорошо оплачиваемую работу, учитывая, что это была закусочная недалеко от очень большой школы, которую ежедневно посещали сотни учеников, и с меньшими усилиями, чем она думала.       Было десять часов вечера, и окно в гостиной было приоткрыто, чтобы впустить вечерний бриз. Хреновое ночное телевидение играло на действительно потрясающем телеэкране, подаренном Саске, который был в своей комнате и делал Бог знает что, и впервые Сакура действительно почувствовала, что эту квартиру можно назвать домом.       Затем Саске вышел из своей спальни с мокрыми волосами, что означало, что он тоже, должно быть, принял душ. Он сел рядом с ней на диван, на расстоянии полной подушки, и без предупреждения выхватил пульт прямо из ее рук.       Тут же ее глаза протестующе сузились, но она была так расслаблена и все равно ничего не смотрела. На этот раз она позволила этому ускользнуть.       — Как твоя челюсть? — спросила она его, когда он включил бейсбольный матч и спрятал пульт подальше от нее.       — Не опухла, — пробормотал Саске.       — Мне очень жаль, — с сожалением сказала Сакура. Когда он подозрительно поднял бровь, она ухмыльнулась. — Мне очень, очень жаль, что ты почувствовал необходимость заставить меня ударить тебя, ведя себя пугающе и молчаливо, и подходя к людям со спины. Мне очень жаль, что твоя челюсть не была достаточно сильной, чтобы выдержать мой могучий кулак. Мне очень жаль, что тебе пришлось целый час носить за собой пакет с горохом. Мне очень жаль, что…       Учиха швырнул ей в лицо диванной подушкой, и она рассмеялась.

***

      Проснувшись утром следующего дня, Сакура с удивлением обнаружила, что заснула на диване уже вторую ночь подряд.       Доберусь ли я когда-нибудь до своей постели? — подумала она, недовольная собой, когда села и протерла глаза. Оглядевшись, она обнаружила, что Саске все еще спит на противоположном конце дивана. Их ноги переплелись посреди ночи, и она покраснела, высвобождая свои ноги из его.       Ну, это было неловко. ФУ. Соберись, Харуно, у тебя сегодня работа!       Торопясь вернуться в свою спальню, чтобы подготовиться к новому дню, она не замечала медленный горящий взгляд Саске в ее спину, румянец на ее щеках отражался на его.

***

      Ладно, может быть, она совершенно неправильно оценила всю эту работу.       Сакура по натуре была трудолюбивой девушкой. Она никогда ничего не делала наполовину и не боялась испачкать руки. Ей нравилось владеть всем, что у нее было, самой платить за это и заботиться о своем дерьме.       Но это?       Позволить Саске самостоятельно оплатить счет за их квартиру, казалось, того стоило.       Закусочная Куренай, как и ожидала Сакура, была горячей точкой Университета Конохи. Несмотря на то, что семестр еще не начался, многие студенты, живущие за пределами кампуса, как и она, уже прибыли, студенты воссоединялись со своими друзьями, поступающие первокурсники пытались завести новых, а в восемь часов вечера Куренай была безумно занята.       Никто не был назначен для ее обучения. Нет. Вместо этого ей дали блокнот и ручку, надели на нее фартук, велели завязать волосы и начать принимать заказы.       К счастью, она быстро училась, но все же. Ее первый рабочий день, и никто даже не удосужился представиться менеджером! Взволнованная официантка указала ей на секцию из десяти столов, и, изобразив уверенную улыбку на нервном лице, она сразу приступила к делу.       За три часа работы, между выполнением заказов для семей, полных кричащих младенцев, нетерпеливых родителей, придурков-подростков и придурков-студентов, она могла с уверенностью сказать, что понимает, почему так много женщин бросают работу, рано выходят замуж и остаются дома навсегда.       Это безумие! — Подумала Сакура, откидывая назад челку, чтобы проветрить вспотевший лоб, прежде чем отправить огромный заказ к столу, полному девушек из женского общества, которые, очевидно, могли съесть свой вес в виде хумуса. Никому не нужно столько еды! Никому! Здесь хватит, чтобы прокормить семью на месяц!       — Вот, дамы! — сказала она с ослепительной улыбкой, которая не выдавала ни капли ее внутренней злобы. Она аккуратно поставила тарелку на стол (она весила тонну) и раздала еду каждой девушке.       — Можем ли мы получить больше лаваша? — сопливо спросила одна из них, как будто Сакура не принесла ей достаточно.       Она хотела ответить: «Да, по пути в больницу, пока тебя будут лечить от сердечного приступа или что-то столь же потрясающего», но через три часа после начала ее первой смены она сомневалась, что оскорбление жирного клиента вызовет у нее сильное расположение Куренай или других менеджеров.       Поэтому вместо этого она ответила:       — Конечно, сейчас же!       Вернувшись на кухню, Сакура позвала одного из поваров. Возле прилавка появился мальчик примерно ее возраста в поварском колпаке набекрень; у него были татуировки на лице, которые сразу же показались Сакуре чертовски удивительными, и растрепанные каштановые волосы. Он определенно был милым.       — Что-то нужно, малышка? — спросил он ее, ухмыляясь. Он выглядел непринужденным, что было странно, учитывая, сколько заказов было отправлено на кухню и насколько безумно занятыми должны были быть он и другие повара.       — Да, извини, что беспокою, — ответила она с улыбкой. — Мне нужно еще немного лаваша для стола, полного телок, если ты не возражаешь. Им нужно больше трансжиров, и немедленно.       Как только она это сказала, ее глаза расширились. Что, черт возьми, я говорю?! Я не могу так говорить о клиентах! Это твой ПЕРВЫЙ ДЕНЬ, САКУРА! Почему бы тебе просто не свернуть свой фартук и не пойти домой и не позволить Саске издеваться над тобой всю ночь?       Но мальчик рассмеялся.       — Я знаю, кого ты имеешь в виду, они приходят все время, — ответил он. — Подожди секунду, красотка, позволь мне приготовить это для тебя в микроволновке.       Фу, лаваш в микроволновке? — подумала она с отвращением. — Когда я делаю хумус, я делаю это правильно! Я не разогреваю питу в микроволновой печи.       Мальчик снова появился в через минуту с тарелкой, полной лишних ломтиков лаваша, и с улыбкой на лице.       — Ну вот, новенькая. Я, кстати, Киба. Как тебя зовут?       — Сакура, — ответила она. — Спасибо за лаваш, постараюсь больше тебя не беспокоить.       — Ну, я должен настоять, чтобы ты вернулась, чтобы побеспокоить меня как-нибудь. Как раз вовремя, Куренай послушалась моего совета и наняла красивую девушку.       Даже если Киба был слишком льстивым, Сакура не могла не быть немного польщена, когда несла тарелку, полную лишнего лаваша, к бешеным коровам с пеной изо рта. (Ей действительно нужно было изменить свое отношение.) Он был милым, но, вероятно, не в ее вкусе.       Обычно ей нравились плохие парни. Высокие, темноволосые и красивые. Немного властные, но только из лучших побуждений глубоко, глубоко, ГЛУБОКО внутри.       Жаль, что рядом не было такого человека. Верно?       Около одиннадцати поток людей замедлился. Сакура вытирала один из столов, когда к ней подошла госпожа Куренай, беременная женщина с безумно красивыми глазами. Первой мыслью Сакуры при встрече с ней было «Вот это красотка». Ее второй мыслью было: «Пожалуйста, наймите меня».       — Привет дорогая! — сказала Куренай с широкой улыбкой, пробираясь сквозь массу стульев навстречу ей. — Ты отлично поработала сегодня вечером!       — Действительно? — спросила Сакура с облегченным смешком. — Я понятия не имела, что делаю, поэтому…       — Нет, ты была сама собой. Вся эта работа заключается в том, что ты должна быть мила с клиентами, которые этого не заслуживают, и правильно выполнять их заказы. Остальное — пустяк.       Сакура была истощена, но пачка наличных в кармане фартука в то же время давала ей чувство гордости за себя.       — Теперь ты можешь идти домой, дорогая. Обязательно перепиши свое расписание на неделю из комнаты отдыха. Я так рада, что ты попала к нам, я могу сказать, что ты отлично поработаешь!       Но никакого давления, — с усмешкой подумала Сакура, поблагодарив своего нового босса и сняв фартук. Она вышла из столовой и направилась в комнату отдыха, привязав свой фартук к стойке вместе с фартуком других официанток.       Комната не была пустой. Три другие девушки, которые там работали, переговаривались между собой, но когда она вошла, разговор резко оборвался. Она чувствовала на себе их взгляды, когда записывала свое недельное расписание, и старая, архаичная, но очень, очень свежая неуверенность наполняла ее изнутри.       Это напомнило ей о том, как она ходила в детский сад, и все другие девочки дразнили ее из-за ее большого лба и ярко-розовых волос. Даже со своей новообретенной уверенностью Сакура все еще иногда чувствовала себя той одинокой маленькой девочкой.       Решив больше не поддаваться давлению, она выпрямилась и подошла к девушкам с решительной улыбкой на лице.       — Привет! — весело сказала она. — Я Сакура. Приятно познакомиться!       К ее огорчению, каждая из девушек посмотрела на нее так, как будто она была больна, прежде чем хихикнуть и покинуть комнату, ничего не ответив. Она смотрела им вслед, разрываясь между болью, яростью, шоком и «вернитесь-сюда-сучки-и-дайте-мне-избить-ваши-тела», прежде чем тяжело вздохнула и сунула свое расписание в карман.       — Не дай им добраться до тебя, — раздался голос у нее за спиной, и она обернулась и увидела мальчика с кухни, Кибу, который смотрел на нее, скрестив руки на груди, с ухмылкой на лице. — Они ненавидят, когда мы нанимаем красивых девушек. Ты все равно не захочешь с ними дружить.       — О, — ответила Сакура, хихикая, хотя она все еще чувствовала себя обиженной их грубым уходом. — Если ты так говоришь.       — Ты новенькая в городе? — спросил он ее.       — Да. На следующей неделе я поступаю в КУ. Я только что переехала сюда. В Скрытый Лист.       — Правда? Без шуток. Я тоже там живу.       — О, вау! Мне нравится, это мило. Какаши, в любом случае, кажется хорошим парнем.       Киба закатил глаза.       — Если тебя не отталкивает вся эта зависимость от порнографии, — сказал он. — С кем ты живешь? Или одна?       — Нет, у меня есть сосед по квартире. — Сакура подумала о Саске, и на ее щеках выступил румянец, который она не могла объяснить. Может быть, она чем-то заболела?       — Мило, — усмехнулся Киба. — Горячие девушки всегда живут с горячими девушками.       Ладно, может быть, все это было слишком сильной лестью. Это становилось немного смешным.       — О, нет. Я живу с парнем. Его зовут Саске.       — Саске? — повторил Киба. — Саске Учиха?       — Да, ты его знаешь? — Сакура была удивлена. Она знала, что Саске был из другого города, как и она, а Киба казался местным.       — Конечно. Мы вместе ходили в школу несколько лет, прежде чем он переехал в Ото. Хотя я не знал, что он вернется сюда, чтобы поступить в универ. Когда вы начали встречаться?       Сакура вытащила свой хвост и распустила волосы просто для того, чтобы чем-нибудь заняться, потому что это был вопрос, на который она действительно не знала, как ответить, чтобы не показаться шлюхой. Она не встречалась с Саске. Они были своего рода друзьями, но даже это было только потому, что у них не было других вариантов. Они были просто соседями по квартире.       Но что за девушка живет с парнем, которого едва знает?       — Мы не встречаемся, — честно сказала она. — Просто живем вместе. Здесь было только одно свободное место, которое мы могли себе позволить, поэтому мы просто решили его разделить.       Киба выглядел удивленным. Он усмехнулся про себя и покачал головой, погруженный в какую-то личную шутку. Глаза Сакуры сузились.       — Что смешного?       — Ничего, милая. Просто Саске Учиха всю свою жизнь избегал цыпочек, словно они были огнем… странно, что он выбрал такую ​​симпатичную девушку, чтобы жить с ней в такой короткий срок. Но если ты говоришь, что вы не встречаетесь, тогда как насчет того, чтобы выйти со мной как-нибудь?       — Как насчет того, чтобы сначала сказать мне свою фамилию, — сухо сказала она. На ее вкус он был слишком агрессивен, милый мальчик, но годился только для того, чтобы быть ее другом. Однако у нее была идея, с кем она могла бы его познакомить.       Киба рассмеялся.       — Киба Инузука, дорогая. Хочешь выпить?       — Нет, спасибо, — ответила она. — Я устала. Но у меня есть подруга, с которой ты, возможно, захочешь встретиться как-нибудь. Спасибо, что поговорил со мной сегодня, это было очень мило с твоей стороны.       — Конечно. Вот, я дам тебе свой номер. Напиши мне, когда захочешь. Только постарайся не влюбиться в меня.

***

      Сакура поплелась домой, зевая, около полуночи. Киба оказался забавным парнем, с которым она легко могла подружиться. Было приятно иметь кого-то помимо Саске в городе, с кем можно было поговорить, даже если казалось, что вся эта ситуация с подругами будет проблемой.       Грубая смена, — подумала она. — Я голодная. Я быстро что-нибудь приготовлю и пойду спать.       Однако едва она открыла входную дверь и вошла внутрь, как Саске налетел на нее. Руки у него были скрещены на груди, а в глазах было такое пугающее выражение, как у страшной наседки, и он рявкнул:       — Где ты, черт возьми, была?       Она подняла брови.       — Работала, идиот. Я же тебе говорила.       — Ты не говорила, что придешь так поздно.       — Я должна пропускать каждое свое действие через тебя, папа? — раздраженно спросила она. — Или тебе просто нужно было, чтобы кто-то готовил для тебя, ленивая задница? Готовь себе еду сам! Последние восемь часов я была на ногах, и меня абсолютно никто не обучал, заметь, а девчонки — стервы и ебаные сучки зарабатывают деньги и…       — Отныне пиши мне, когда закончишь работу, — горячо прервал ее Саске. — Ты не можешь ходить здесь одна.       Его истинная причина, по которой он хотел узнать, что задержало ее так долго, стала ясна, и ее глаза расширились. Ух ты.       — Ты беспокоился обо мне, — сказала она пораженно.       Он отвел взгляд, закатил глаза и направился в гостиную.       — Не обольщайся. Если кто-нибудь убьет тебя по дороге домой, я должен буду платить двойную арендную плату.       Сакура хихикнула. Она плюхнулась на диван рядом с ним и включила телевизор на рекламный ролик, игнорируя раздраженные протесты Саске.       В ту ночь она так и не вернулась в постель.       Проснувшись на следующее утро, положив голову на плечо Саске, пока он спал, она сделала мысленную пометку просто заложить эту чертову штуку. Какой толк от кровати, если она все равно не получает от нее никакой пользы?