Близкие контакты

      Сакура зарылась в одеяло, на ее лице играла счастливая улыбка.       Учеба начиналась утром. Ее первый день в университете! Она была ужасно, ужасно взволнована и решила отпраздновать это, в кои-то веки заснув в своей постели. На ее большой красивой кровати, которую Саске помог собрать для нее; с хлопчатобумажными простынями, которые пропускали воздух в жару, но были достаточно прочными, чтобы согреть ее, если она начинала мерзнуть; и горой одеял и подушек; и этим действительно потрясающим пледом, который ее бабушка связала для нее, и который она хранила с тех пор, как она была ребенком. Только что приняв душ и одев свою любимую пижаму, старую футболку Aerosmith и боксеры, она могла с уверенностью сказать, что ее ждет идеальная ночь.       Впервые в их квартире было тихо. Обычно они заканчивали тем, что теряли сознание вместе в гостиной, на рекламных роликах, бейсбольных матчах или «Ежедневном шоу», которое все еще звучало по телевизору. Но накануне первого дня занятий они оба сочли хорошей идеей пропустить телевизор и пораньше лечь спать. Саске был в своей спальне, дверь была закрыта.       Сакура свернулась, как кошка, под одеялом и закрыла глаза. Ты мое драгоценное сокровище, — нежно думала она, поглаживая свой матрас со всем обожанием. — И если бы я могла трахнуть тебя, я бы это сделала. И была бы счастлива.       В тепле, где она лежала, и в полной гармонии с миром в данный момент она чувствовала, что дрейфует в этом счастливом пространстве между сном и бодрствованием. Ее будильник был заведен так, чтобы она могла принять душ и привести себя в сокрушительно красивую форму перед своей первой лекцией в университете, ее рюкзак был набит всеми необходимыми книгами, пустыми блокнотами и новенькими ручками, очень дорогими, с жидким наконечником, которые оставляли приятные следы на бумаге, и…       Царап, царап, царап.       Хм. Это было странно…       Царап, царап, царап.       Сакура нахмурилась и открыла один глаз, чтобы осмотреть свою темную спальню, пытаясь определить источник шума. Окно было приоткрыто; она решила, что порыв ветра шуршит бумагой или чем-то еще на ее столе. Вздохнув, она устроилась на своей горе подушек и снова закрыла глаза.       Царап, царап, царап.       Шум становился все громче. И теперь Сакура начала нервничать. Таинственные звуки по ночам часто означали, что какой-то серийный убийца бродит вокруг в надежде поймать жертву. Еще громче. И ближе.       Всхлипывая, она села и огляделась, позвав тихим голосом:       — Саске? Заткнись и иди спать!       Она собиралась проявить агрессию, но голос вышел скрипучим и испуганным. Ответа не последовало, только царапанье стало громче. Что бы ни было причиной этого, теперь оно было в ее комнате.       Учитывая обстоятельства, Сакура неплохо справилась с ситуацией.       Она сбросила одеяло, выскочила из постели и закричала во все горло:       — САСКЕ-Е-Е-Е! — прежде чем выбежать со скоростью света из своей спальни в коридор.       В носках она споткнулась о ковер в коридоре и, продолжая кричать, беспардонно рухнула перед дверью Саске. К его чести, он проснулся довольно быстро и распахнул дверь своей спальни с замечательным осознанием.       — Сакура? — воскликнул он, глядя на нее в замешательстве. — Что, черт возьми, ты делаешь?       — Серийный убийца! — Сакура взвизгнула, разрыдавшись, когда она поднялась на ноги и схватила футболку Саске спереди. — Серийный убийца, Саске! — Она встряхнула его, чтобы передать срочность заявления. — Царапанье серийного убийцы! Это происходит!       Она смутно заметила, как красиво он выглядит в своей белой футболке и паре синих хлопчатобумажных пижамных штанов, а его волосы взлохмачены и еще более растрепаны, чем обычно. Она решила разделить эту информацию на части и подумать о его полуночной красоте, когда если переживет эту ночь. Но сейчас, когда она была убежденная без тени сомнения в том, что по ее спальне крадется убийца с топором, жаждущий ее крови, было не то время.       — Ты, блять, издеваешься надо мной? — рявкнул Саске, схватив руками ее запястья в тщетной попытке оторвать ее от своей футболки. — Тащи свою задницу обратно в постель. У тебя был чертов кошмар.       — Я ЖИВУ В КОШМАРЕ, САСКЕ! — завизжала Сакура. — Я ЖИВУ ЭТИМ! В МОЕЙ КОМНАТЕ УБИЙЦА!       Он так противно закатил глаза, что, должно быть, это было больно.       — Просто послушай! — закричала она. — Черт возьми, Саске, ты только послушай, как он царапается в моей комнате! Как он волочит свой топор по ковру!       По яростному выражению его глаз она могла сказать, что он делал это только для того, чтобы подшутить над ней, но он все равно шел по коридору, не торопясь и работая в надменной иллюзии, что в комнате Сакуры нет никого, кто мог бы отделить ее красивую голову от ее красивого тела. Сакура подтолкнула его вперед, съежившись позади него, твердо зная, что у нее будет достаточно времени, чтобы выбраться из квартиры, пока убийца убивает Саске.       — Чертовски смешно, — бормотал себе под нос Саске, и Сакура смотрела на него снизу вверх, пока они направлялись в ее спальню. — Бесполезная, детская, нелепая хрень каждый чертов день.       Царап, царап, царап.       — Скажи мне, что ты это слышал! — Сакура взвыла, тряся руку, которую держала. — Саске, скажи мне, что ты это слышал!       — Что я должен был слышать, идиотка? — злобно рявкнул Учиха, но она была слишком напугана, чтобы как следует оскорбиться.       — Царапанье! Царапанье, ты, засранец! Скажи мне, что ты слышал, как оно, блять, царапается!       Царап, царап, царап.       Саске напрягся, как собака, учуявшая кролика, а Сакура молча похлопала себя по спине.       — Я что-то слышал, — пробормотал он. — Что это было?       — Это убийца! — Сакура чуть не всхлипнула. — Разве ты не видишь? Это происходит, это происходит прямо сейчас.       — Сакура, заткнись, — рявкнул Учиха. — В твоей комнате что-то есть, ясно? Говори тише.       Она закусила губу и неохотно последовала за ним, когда Саске заглянул в ее темную спальню. Он посмотрел налево и направо, и когда снова раздалось царапанье, на этот раз громче, чем когда-либо, он выругался себе под нос.       — Это не убийца, — коротко сказал он, медленно выходя из комнаты.       — Тогда что это? — резко спросила Сакура.       Затем из тени показался источник царапанья. Двенадцатидюймовой высоты, с вытянутым назад длинным мохнатым хвостом и бездушным, злым взглядом черных, как смоль, глаз, он поднялся на задние лапы и издал леденящий кровь визг.       Сакура не думала. Ужас парализовал ее мозговые волны, она прыгнула на спину Саске и держалась там, как детеныш коалы, крича:       — ГРЕБНАЯ БЕЛКА! НЕТ! НЕТ, ЭТО НАМНОГО ХУЖЕ, ЧЕМ УБИЙЦА! УБЕЙ ЭТУ ТВАРЬ!       — Ты не в своем уме? — спросил он, немного пошатываясь под ее яростной хваткой. — Я не буду убивать чертову белку!       — ТЫ ДОЛЖЕН! ТЫ ДОЛЖЕН УБИТЬ ЕЕ, А ЗАТЕМ ПОВЕСИТЬ СНАРУЖИ В ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ ДРУГИМ БЕЛКАМ! САСКЕ, ОНА ТРОГАЕТ МОИ ВЕЩИ!       На неопытный взгляд Сакуры белка не выглядела испуганной. Во всяком случае, она выглядела явно самодовольной, когда побежала к ее кровати.       — ТОЛЬКО НЕ МОЯ КРОВАТЬ, СУКА! — Сакура закричала, в отчаянии ударив Саске по спине. — НЕЕЕЕТ!       Саске схватил ее за запястья, скрутил и сбросил с себя.       — Позвони Какаши, — приказал он. — Чертово нашествие грызунов, я убью его за то, что он не сказал нам об этом, когда мы подписывали договор об аренде. Я попытаюсь поймать ее или что-то в этом роде.       — Не заляпай кровью мою коллекцию обуви! — рявкнула она угрожающе, испуганная, но не до такой степени, чтобы не заботиться о том, что может случиться с ее туфлями. — За каждую каплю крови, которую я найду на своих туфлях, я убью тебя. — Удовлетворенная тем, что он убьет белку и пощадит ее имущество, она побежала по коридору, забаррикадировавшись в ванной Саске с мобильным телефоном в руке.       Она встала на унитаз Саске и трясущимися пальцами сумела набрать номер домовладельца. Его ленивый, спокойный голос ответил на третьем гудке.       — Апартаменты Скрытого Листа, это говорит Какаши, чем я могу…       — БЕЛКИ! — Сакура закричала, разъяренная, напуганная и бессвязная в этот момент. — БЕЛКИ В МОЕЙ КВАРТИРЕ!       — Я могу узнать, кто это? — мягко спросил Какаши, в его голосе звучало полное безразличие к страданиям Сакуры, что только разожгло ее вспыльчивый характер.       — Я ГРЕБАНАЯ КОРОЛЕВА ЯЩЕРИЦ! — завопила она. — ЭТО ЖАТВА! C-17! ПОДОЙДИТЕ К C-17!       — C-17? Ах, мисс Харуно! Как новое место?       — ОНО ЗАРАЖЕННОЕ! — Сакура выла. — ЗАРАЖЕННОЕ, КРЫСИНЫЙ УБЛЮДОК! ПОЭТОМУ ТЫ НОСИШЬ МАСКУ? ИЗ-ЗА ЗАРАЖЕНИЯ?!       — Заражение?       — Здесь белка! В моей комнате, трогает мои вещи, насилует мое чувство безопасности! Соедините меня с Пентагоном!       — Белка? — Какаши усмехнулся. — Понятно. Я пришлю службу, она будет в один миг. Хорошего вечера!       — Не вешай трубку, поджелудочная железа, не смей!..       Щелчок трубки на другом конце провода почти довел ее до истерики, усугубляемой звуком бегущих по коридору шагов и яростным стуком в дверь.       — Какого черта ты делаешь в моей ванной? — спросил Саске с другой стороны, безуспешно дергая дверную ручку, так как она крепко заперла это дерьмо.       — Моя была слишком близко к белке! — она объяснила. — Ты поймал ее? Она мертва? Ее облезлый труп выставлен на всеобщее обозрение, чтобы запугать других?       — Не… совсем, — коротко ответил Саске, злясь на себя. — Впусти меня.       — Вот черт! Ты упустил белку, и она…       — Она укусила меня, ты психованная дура! — огрызнулся он. — Открой чертову дверь!       — НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ! ТЫ ЗАРАЗИШЬ МЕНЯ СВОИМ БЕШЕНСТВОМ!       — САКУРА. Я выломаю эту гребаную дверь, так что помоги мне, Бог! Мне нужно гребаное лекарство.       — УЙДИ, БЕШЕННОЕ ЖИВОТНОЕ! УЙДИ И ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ!       — САКУРА!       Он кричал на нее. Саске был не из тех, кто кричит, что пугало ее еще больше. Должно быть, ему было очень плохо, если он потерял контроль вот так. Могла ли она действительно оставить своего сослуживца одного на передовой? Умереть ужасной смертью, которую он не заслужил?       Сакура смутно вспомнила, как прошлой ночью он назвал ее толстой. Кривая злая ухмылка заиграла на ее губах, временно перевесив страх, и она прошипела:       — Это не больше, чем ты заслуживаешь, не так ли? Ты смеешься над тем, что я ем; пусть они тебя съедят, а утром, когда менты придут собирать то, что осталось от твоих костей, я…       БАХ!       У Сакуры отвисла челюсть.       Саске стоял на пороге ванной, злясь, как тигр в клетке. Смятые деревянные остатки двери валялись на полу, и он опустил ногу, которой выбил дверь в плохо сдерживаемой ярости.       — Дай. Мне. Сраное. Лекарство, — прорычал он на нее. — Или я вышвырну тебя в коридор и буду смеяться, пока тебя разрывают на части!       Сакура разрывалась между явным изумлением Саске, демонстрирующим мужественность и общую крутизну, и ошеломляющим ужасом. В данный момент он выглядел более чем способным на убийство, учитывая ее отказ впустить его в его собственную ванную, и после этой демонстрации впечатляющей силы она не сомневалась, что он легко сможет исполнить свою угрозу.       — Подними дверь обратно! — пронзительно сказала она. — Я обработаю этот укус, но ты немедленно поднимешь дверь!       К ее облегчению, он коротко кивнул и поднял дверь, которую выбил ногой, снова беспорядочно вставив ее между косяком. Сакура быстро порылась в аптечке Саске, очень сомневаясь, что среди лосьона после бритья и жидкости для полоскания рта найдет быстродействующий крем действия для лечения бешенства; позади нее она услышала, как он пробормотал:       — Черт возьми, мне придется заплатить за то, чтобы починить эту дверь.       Учиха поставил свою корзину с бельем перед дверью, чтобы подпереть ее, прежде чем открыть кран. Он держал предплечье под брызгами, и, обернувшись, Сакура ахнула, увидев, что вода стала коричневой от крови.       — Она действительно укусила тебя! — воскликнула она. Она поспешила с антисептическим кремом и отвела его руку от крошечного прокола на его руке, из которого вытекало удивительное количество крови. — Чертов монстр… что там произошло?       — Семья, — выдавил Саске.       — Хм?       — Это была не одна белка. У нее была семья. Они напали на меня, все сразу. Построением. Кто-то дрессировал этих ублюдков.       Саске говорил так, будто страдал от посттравматического стрессового расстройства, но Сакура предпочла держать рот на замке. Когда кровь перестала течь, она обработала порез антисептиком, не обращая внимания на детское шипение Саске от боли, и наложила сверху пластырь.       — В какой-то момент тебе придется отправиться в больницу, — серьезно сообщила она ему. — Для прививки от бешенства.       — Ни за что.       — Я не шучу! Это единственный способ вылечить бешенство — до появления симптомов.       — Заткнись. Ты испортила мне всю чертову ночь.       — Ты заболеешь бешенством, Саске! И я буду вынуждена еще больше унижать тебя, бросая тебе в рот всякие штуки, потому что ты не сможешь меня остановить! И тогда ты умрешь пенной, недостойной смертью, и я… превращу твою комнату в мультимедийный центр!       — Когда-нибудь ты станешь отличной чертовой женой, не так ли? — злобно рявкнул Саске. — Сумасшедшая сучка. Ты звонила Какаши?       — Он сказал, что вызовет службу, — сказала она ему, перечисляя каждое оскорбление, которое он ей швырял, чтобы она могла отплатить ему позже, когда будет уверена, что он не бешеный. — Мы подождем здесь… здесь мы в безопасности. Надеюсь.       Так что они сидели вместе в ванной Саске. Учиха на задней стенке унитаза, Сакура на краю ванны, ожидая, когда приедет служба по борьбе с грызунами и спасет их. Это было похоже на тюрьму; Сакура настороженно посмотрела на Саске, надеясь, что у него не пойдет пена изо рта, а Саске посмотрел на нее, явно обвиняя ее в том, как прошла эта ночь. Минуты тянулись в часы, и Сакура не осознавала, что уснула, пока Саске грубо не ткнул ее в лоб, чтобы разбудить.       — Парень из службы здесь, — пробормотал он.       — Хм? — глупо спросила она, прежде чем воскликнуть: «О!» и вскочить на ноги. Ее шея затекла из-за того, что она всю ночь спала у стены ванной, и на мгновение у нее закружилась голова, прежде чем она взяла себя в руки. Она последовала за Саске из ванной в коридор.       Работник службы по борьбе с грызунами, симпатичный парень по имени Ирука со шрамом на носу, выходил из ее спальни с клеткой в ​​руке. Он добродушно улыбнулся ей и сказал:       — Доброе утро, мисс. Поймал грызуна и его детей… они больше не будут вас беспокоить.       Сакура уставилась на клетку, которую он держал. Через прутья появились два крошечных когтя, держащихся за металл; белка смотрела ей в глаза мертвым взглядом, и хотя она никогда в жизни не видела белку так близко, она прочла сообщение громко и ясно: «Я вернусь за тобой, сука. Я вернусь, и тогда я собираюсь тебя трахнуть».       — Что так долго? — сердито спросил Саске. — Уже почти семь утра, мы звонили несколько часов назад!       Ирука вздохнул.       — Ребята, должно быть, вы здесь новички. Ну, вы обнаружите, что Какаши, даже если он порядочный парень, всегда немного… опаздывает, когда дело доходит до важных дел. Он звонил мне несколько минут назад.       — Что? — прорычал Саске, но Сакура тяжело вздохнула в поражении.       — Спасибо, — искренне сказала она Ируке. — За спасение наших жизней. Извините, мы просто немного… нервничаем в данный момент. Занятия начинаются где-то через час, и мы не ожидали, что проведем ночь накануне так.       Уходя, Ирука усмехнулся.       — Нет проблем, мисс. Удачи, ребята.       Он вышел, и Сакура протиснулась мимо Саске к своей ванной.       — Куда ты собралась? — спросил он, просто чтобы затеять ссору, но она покачала головой.       — Иди в больницу, — приказала она ему, захлопнув между ними дверь. — Тебе нужна прививка от бешенства. Я уже боюсь, что ты отрежешь мне голову во сне; тебе не нужно добавлять заражение меня бешенством в список своих забот.

***

      Ее первая лекция началась в 8 утра, Сакура спала ужасно, и теперь она никогда больше не сможет спать в своей спальне. Эта белка и ее чертова семейка вернутся, и они снова найдут дорогу в ее квартиру. И они жестоко отомстят ей за то, что она приложила руку к их изгнанию.       Список вещей, которые нужно купить:       — засов, чтобы держать кровожадного Саске подальше от себя.       — новые петли для двери, которую он выбил ногой в гневе.       — кучу желудей, чтобы предложить белке в качестве мирной жертвы, надеясь, что, когда она неизбежно вернется, чтобы исполнить свое наказание, она сможет проявить снисходительность.