Близкие контакты

      Ну, первый день Учихи в университете был неудачным.       Накануне он почти не спал, если вообще спал. Из-за упрямства Сакуры и его решимости уйти как можно дальше от преступного клана белок, он выбил дверь ногой, а это означало, что с помощью некоторых ловких маневров белки смогут проскользнуть внутрь и закончить свою работу, пожирая его. Каждый раз, когда он пытался задремать, как это делала Сакура в ванне, его страх не давал ему уснуть, и он напоминал себе о постоянной бдительности, его сонный взгляд приковывался к двери, ожидая нападения.       Если он хоть на минуту подумал, что Какаши заплатит за новую дверь в ванную, он сошел с ума.       Укус на предплечье тоже начал его нервировать. Раздражающее предупреждение Сакуры о том, что ему нужно провериться на бешенство, не выходило у него из головы и сделало концентрацию на его самых первых лекциях совершенно невозможной. Саске сел сзади, зная, что выглядит растрепанным и неподготовленным, нацарапал несколько неаккуратных заметок, которые не имели для него смысла, и вышел за дверь, полный решимости пойти домой и, наконец, поспать.       Когда он вернулся, Сакуры все еще не было. Он действительно не знал, каким будет ее расписание; мимоходом она упомянула, что посещает подготовительные курсы, а это означало, что большую часть времени она будет занята учебой. Его занятия были относительно простыми по сравнению с ее. Однажды он заглянул в ее учебники из любопытства и не завидовал напряженной борьбе, которую ей предстояло пройти.       Тем не менее, это может на какое-то время выбить ее из колеи.       Ее ужасные предупреждения о том, что у него определенно положительный результат на бешенство, продолжали звучать, пока он ложился на кровать, и не давали ему расслабиться. Несмотря на усталость, его глаза продолжали бегать к туго забинтованной ране на руке.       Черт возьми, — подумал он с досадой, снова вставая через полчаса, когда сон оказался бесполезным. Он протопал к своему столу, сел и включил свой ноутбук, чтобы провести небольшое исследование. Насколько опасным может быть бешенство?       За час или около того интенсивных интернет-исследований по диагностике лечения бешенства Саске успешно травмировал себя, чтобы встать и записаться на прием к университетскому врачу. Представляя себе ужасный, недостойный конец, состоящий в основном из пены изо рта и неспособности контролировать челюсть, он знал, что такая смерть была ниже его достоинства.       Если он должен был умереть, он должен был сделать что-то потрясающее.       Не после того, как его растерзала уродливая белка и ее хорошо обученная семья.       Саске обулся и направился к двери, когда Сакура пришла домой. Она тоже выглядела уставшей, но такой же хорошенькой, как всегда, и иногда, если он не был готов ее увидеть, она могла его сильно отвлекать. Не его вина, что он был молодым, здоровым мальчиком-подростком, а она оказалась молодой, красивой девушкой-подростком, которая умела хорошо одеваться. Его глаза впивались в нее прежде, чем он смог сдержаться, прежде чем он заставил себя отвести взгляд. Ничего хорошего из пристального взгляда на Сакуру Харуно не выйдет. Никогда.       — Привет, Саске, — сказала она. — Ты уже был в больнице? Если нет, я отведу тебя прямо сейчас. Чем дольше болезнь остается внутри тебя, тем сильнее она становится.       Она бросила свой рюкзак на пол, и Саске многозначительно посмотрел на него. Черта с два он собирался жить как животное на ферме и позволять ей разбрасывать свои вещи, куда ей вздумается.       — Я приму это за «нет», — холодно сказала Сакура. — Пошли. Мы идем прямо сейчас.       — Хн. У меня назначена встреча с врачом. — Когда она не сразу подняла свой рюкзак, он посмотрел на нее, но это было так же эффективно, как и всегда: неэффективно.       — Хорошо! Пошли. Я пойду с тобой.       — Тц. Зачем.       — Так я могу быть уверена, что ты действительно пошел, — отрезала Сакура. — Ты думаешь, я доверяю тебе делать то, что ты говоришь, что собираешься делать? Не с моей жизнью на кону. Ты можешь быть спокоен, умирая действительно ужасной пенной смертью, но, черт возьми, я не позволю тебе заразить МЕНЯ этим!       — Ты так чертовски раздражаешь, я не могу поверить, что еще не убил тебя, — злобно сказал Саске, но она уже выталкивала его за дверь.

***

      Доктором Университета Конохи была симпатичная блондинка по имени Цунаде, с огромной грудью и вспыльчивым характером.       Брать с собой Сакуру было ошибкой, потому что, очевидно, у них было много общего. Минус гигантские сиськи.       — Не могли бы вы просто убедиться, что он не бешеный? — спросила Сакура, сидя рядом со столом для осмотра, на который его усадили. — Потому что я не могу допустить, чтобы он потом грыз мою мебель или мою кожу.       Учиха бросил на нее убийственный взгляд, но Цунаде нашла его психопатку-соседку по квартире забавной и хихикнула.       — Хорошо, ты слышал ее, малыш, — сказала она ему. — Сними свою футболку.       — Меня укусили за руку, — выдавил Саске, прищурив глаза на доктора. — Почему я должен снимать футболку?       — Слушай, у меня нет в запасе целого дня, — отрезала Цунаде. — Когда ты станешь таким же уважаемым в медицинской сфере, как и я, ты сможешь сомневаться в моих приказах. А пока сними футболку. Если только у тебя нет третьего соска или обвисших сисек или чего-то еще, что ты не хочешь, чтобы мы видели.       Сакура имела наглость рассмеяться. Часть его надеялась, что он бешеный, хотя бы из-за удовольствия разорвать ей горло зубами и иметь для этого предлог.       Разъяренный всей этой чертовой ситуацией, он схватил подол своей футболки и стянул ее через голову.       Здесь он был вознагражден чем-то неожиданным; Сакура покраснела. Помимо катастрофической стычки, которая произошла на днях в одних полотенцах, она впервые видела его без футболки. И Саске знал, что он довольно впечатляющий экземпляр; между постоянными тренировками и действительно хорошими генами Учихи не было секретом, что он был хорошо устроен.       Но видеть, как Сакура реагирует на эту информацию о нем, было чертовски приятно. Она была такой сумасшедшей и сводила его с ума. Было бы справедливо, если бы он немного взъерошил ее перья.       Ее зеленые глаза немного задержались на его прессе, и он даже не удосужился скрыть ухмылку. По крайней мере, теперь она была не единственной, кто время от времени нервировал своего соседа по квартире.       — Итак, Сакура, — сказала Цунаде, готовя свои инструменты для осмотра в клинической и эффективной манере. — Ты учишься на подготовительной программе в университете.       — Да, мэм, — ответила Сакура, быстро отводя взгляд от груди Саске и собираясь с силами. — Я только сегодня начала.       — Твой преподаватель биологии — мой старый коллега, — продолжила Цунаде. — Он написал тебе рекомендательное письмо.       — Вы читали его?       Цунаде усмехнулась, вымыв руки и продезинфицировав их.       — Здесь я отвечаю за медицинскую программу, — сказала она. — Иногда я провожу продвинутые занятия в очень избранной группе студентов, но я не брала ни одного ученика уже несколько лет. А между тем я слежу, чтобы никто из вас, придурков, не умер от отравления алкоголем. Или от бешенства.       Саске обиженно посмотрел на нее.       — В любом случае, твой преподаватель очень хорошо о тебе отзывался. Первая в своей группе, очень амбициозная, трудолюбивая… ты произвела на него впечатление, Сакура. Он не тот человек, которого легко впечатлить.       — Вау, спасибо! — сказала Сакура, буквально светясь похвалами, а Саске, разъяренный и обиженный на столе для осмотра, задавался вопросом, зачем он вообще здесь оказался.       — Хм. Что ж, произведи на меня впечатление, как ты произвела на него, и мы посмотрим, что мы можем сделать, чтобы ускорить твое участие в моей элитной программе.       — Это было бы здорово!       — Ну, можешь начать прямо сейчас. Измерь его кровяное давление.       Саске напрягся, когда Сакура радостно взяла у доктора Цунаде аппарат для измерения давления.       — Она ни за что ко мне не прикоснется, — отрезал он. — Она идиотка!       — Согласно ее оценкам, нет, — ответила доктор Цунаде, явно забавляясь. Она скрестила руки на своей гигантской груди и жестом приказала Сакуре продолжать. — Крепко обмотай его плечо, Сакура. Считай толчки в своей голове и не торопись с выпуском. Какое нормальное кровяное давление?       — Сто двадцать на восемьдесят, — ответила Сакура. Саске ненавидел ее. — Да ладно, Саске, ничего страшного!       Разъяренный, но слегка напуганный взглядом бусинок глаз, который доктор стреляла ему из-за головы Сакуры, он протянул Сакуре правую руку.       Ему это совсем не понравилось. Частично потому, что он ежедневно видел, как Сакура борется с кнопками на микроволновке дома, и ему не слишком нравилась мысль о том, что она перекроет кровообращение в его руке тем, что, черт возьми, она держит. Но главным образом потому что ему не нравилась идея быть без рубашки, беспомощным и бессильным, пока она водила по нему руками.       Его привлекала его соседка по квартире, это было несомненно. Ему не нужно было усугублять свое состояние, позволяя ей прикасаться к себе своими маленькими мягкими пальцами.       Сакура обернула манжету вокруг его плеча и закрепила на липучке. Она, казалось, знала, что делает, по крайней мере, в том, что касалось этого, и несколько раз сжимала помпу в руке, пока резинка туго не обвилась вокруг его бицепса. Сжатие было неудобным, пока она постепенно не ослабила давление, зеленые глаза остановились на счетчике.       — Сто двадцать на восемьдесят, — сообщила она, сияя, и улыбнулась ему. — У тебя идеальное кровяное давление!       — Хн, — пробормотал Учиха. Ей не обязательно было так улыбаться, не так ли? Вся красивая и гордая собой. Раздражающая. Она сняла манжету и вернула ее доктору Цунаде, которая выглядела довольной, когда записывала что-то в свой блокнот.       — Очень хорошо, — сказала она. — Я впечатлена. Давай продолжим. Он выглядит немного… покрасневшим, не так ли?       Саске бросил на нее очень грязный взгляд, а доктор Цунаде только усмехнулась. Он был настолько очевиден? Мысль была ужасающей. Сакура, знающая, что его влечет к ней? Она была бы настоящим кошмаром. Они жили вместе всего несколько дней.       — Вы думаете, это лихорадка, доктор Цунаде? — спросила Сакура, выглядя очень взволнованной. Саске это чертовски возмутило. Он готовился стать ее морской свинкой, а она изучала медицину всего один день. Он на это не подписывался.       — Может быть, — небрежно ответила доктор. — Проверь его температуру.       Саске был вынужден сидеть неподвижно, пока Сакура убирала его черную челку с его лица, ее прохладные и мягкие пальцы касались его перегретой кожи, прежде чем провести электронным термометром по его лбу. Он старательно избегал ее взгляда, зная, что не сможет вынести ее так близко к себе, когда он был в таком уязвимом положении.       — Девяносто восемь целых, шесть десятых градусов! — сказала она счастливо. — Никакой лихорадки. Ты просто выглядишь так, словно горишь, Саске!       — Есть ли у меня бешенство? — сердито выпалил он.       Однако вместо того, чтобы получить справку о здоровье, Саске был вынужден сидеть в подчинении, в то время как доктор Цунаде показала Сакуре множество других приемов экзамена. Ему проверила уши, глаза, нос и рот довольно ненормальная Сакура, которая, казалось, наслаждалась этим безумием каждой частичкой своего существа. Она проверила его рефлексы, ударив его по колену намного сильнее, чем нужно было, ощупала железы на его шее на наличие каких-либо аномалий и, в конце концов, заставила его лечь на стол для осмотра, чтобы она могла проверить его мышцы.       — Ты должна ощупать его живот, — проинструктировала доктор Цунаде, ее холодные руки сжимали его мышцы. — Вот так. Проверь, нет ли ушибов, неровностей…       — Что, черт возьми, она знает о неровностях? — спросил Саске, чувствуя себя совершенно уязвимым там, где лежал. — Мы занимаемся этим уже шесть часов.       — Тихо, — злобно рявкнула Сакура. Затем ее руки сменили руки Цунаде, и разница сразу же стала заметна. Ее пальцы были намного меньше, гораздо мягче, чем у сумасшедшей старухи, и, когда она массировала так близко к подолу его джинсов, его мозг отключился за несколько секунд. Она была сумасшедшей, она была психопаткой, она была садисткой и помешанной на власти тираном, но она также была совершенно красивой, и ее пальцы были как волшебные.       — Хорошо? — спросила Цунаде у Сакуры, и Саске стиснул зубы от двусмысленности.       — Мне кажется, все хорошо, — ответила Сакура писклявым голосом, и Саске осмелился осмелиться предположить, что происходящее на нее хоть немного повлияло. Он не мог разглядеть ее лица с этого ракурса, но сомневался, что не нашел бы ее без румянца, даже если бы смог.       — Хорошо. Ну, у него нет бешенства, — категорически сказала Цунаде. — Садись, малыш. Можешь надеть футболку.       Саске сердито сел, его глаза сверкнули, когда он посмотрел на доктора.       — Извините? У меня нет бешенства?       — Конечно, нет, — холодно ответила Цунаде. — Белки в кампусе Конохи не бешеные.       — Вы даже не собирались меня проверять?       — Зачем мне проверять тебя, когда все вокруг знают, что наши белки не бешеные? Пустая трата времени.       — Если вы все время знали, что они не бешеные, — прошипел Саске, как гадюка, — зачем вы заставили меня пройти через весь этот экзамен?       — Потому что, параноидальный маленький сопляк, — ответила Цунаде, — этот экзамен был прослушиванием Сакуры, и я рада сообщить, что ты прошла, — добавила она с теплой улыбкой в ​​сторону его ненормальной соседки по квартире. — Я хочу, чтобы ты вместе со мной дежурила в клинике по укороченному рабочему графику. Год обучения со мной, а в следующем году ты будешь в моей элитной программе, а после этого я прослежу, чтобы ты попала на стажировку в любое лучшее медицинское учреждение, в которое ты захочешь.       — В САМОМ ДЕЛЕ? — Сакура завизжала пронзительным голосом, и Саске схватился за футболку, в нем струилась расплавленная ярость. — БОЛЬШОЕ СПАСИБО, ДОКТОР ЦУНАДЕ!       Старая летучая мышь тепло усмехнулась и снова вымыла руки.       — Нет проблем. Я пришлю тебе подробности по электронной почте; просто знай, что я не приму никого в мою программу без солидного среднего балла, так что убедись, что ты хорошо учишься в этом году, понимаешь?       — Да, мэм! Я очень ценю это, большое спасибо…       Это было все, что хотел услышать Саске. Как только его футболка была на нем, и он был уверен, что с ним только что закончили, он вышел из смотровой, не дожидаясь Сакуры.

***

      Саске проспал пару часов после своего испытания. Когда он проснулся, было темно, и он чувствовал себя плохо отдохнувшим и не в своей тарелке.       По крайней мере, у него не было бешенства.       Застонав, он вытащил себя из постели. В животе у него заурчало, напоминая ему, что он ничего не ел весь день, и он недовольно прокрался на кухню, чтобы взять что-нибудь поесть.       Сакура снова готовила, подпевая какой-то ужасной инди-песне, переворачивая на сковороде что-то похожее на французские тосты. Ее волосы были собраны на макушке, когда она подпрыгивала под ужасный бит, и когда он прочистил горло, чтобы объявить о своем присутствии, она повернулась к нему и ярко улыбнулась.       — Доброе утро, соня! — она пропела. — Садись, я приготовила ужин.       — Ты приготовила завтрак.       — Сейчас 7 часов вечера. Это ужин.       — Неважно.       Саске был слишком голоден, чтобы спорить с ней, и рухнул на диван. Он сожалел о том, что вздремнул; он не чувствовал себя намного лучше, и теперь он не сможет заснуть допоздна, а это значит, что утром он все еще будет уставшим. Чистое здоровье, казалось, не стоило всего этого беспорядка.       — Хочешь бекона? — спросила Сакура с кухни.       — Бекон? Ты не ешь мяса.       — Нет, но я могу сказать, что ты хочешь немного. Это бекон из свинины.       Саске ухмыльнулся, перспектива мяса в желудке на этот раз уже улучшила его настроение.       — Организация «Люди за этичное обращение с животными» не выгонит тебя за это?       — Ты считаешь себя забавным, — пробормотала Сакура. — Жаль, что ты задница. Я позаботилась о том, чтобы этот бекон был произведен на фабрике, которая гуманно убивает свиней, и…       — Как бы то ни было, Сакура, — оборвал он ее, не желая слушать гневную вегетарианскую речь о вреде употребления мяса. — Да, я хочу немного.       — Конечно, неблагодарный мудак, — отрезала она. — И будь милым, Киба скоро зайдет починить дверь.       Саске не был уверен, почему это так его разозлило, но это так.       — Думаешь, я не смогу починить чертову дверь? — спросил он.       Сакура закатила глаза, бросая бекон на сковородку.       — Да ладно, не превращай это в какое-то несоразмерное соревнование мужского достоинства. Ты спал, я не хотела тебя будить, и нам нужно починить дверь. Я писала ему ранее и…       — Писала ему? — рявкнул Саске, вскочив на ноги и полностью осознавая, что говорит как ревнивый муж. — Значит, ты можешь написать Кибе, чтобы он пришел починить дверь, но ты не можешь пройти два фута по коридору, разбудить меня и попросить сделать это?       Сакура подняла бровь.       — Если бы я знала, что ты будешь так взволнован, то да, я бы спросила тебя. Но Киба живет в здании А и действительно не возражает, так что…       Словно по сигналу, раздался звонок в дверь. Саске посмотрел на нее, но она лишь вздохнула и пошла открывать.       О чем, черт возьми, она думала? Что он был не способен починить дверь? Что он не способен на простой домашний ремонт? Это было оскорблением его мужественности, самой его природы, и он этого не допустит. Если бы она хоть на секунду подумала, что Киба мужественнее его? Она чертовски ошибалась.       — Привет! — он услышал ее радостный голос и мог представить сияющую улыбку на ее лице. Его зубы стиснулись, и он схватил тарелку с едой, которую она приготовила для него, решив возненавидеть ее. — Спасибо, что пришел, я очень ценю это.       — Нет проблем, малышка, — ответил низкий мужской голос, и Саске не знал почему, но он кипел. Кем он себя считал, называя ее «малышкой»?       Не то чтобы он, конечно, ревновал или что-то в этом роде. Потому что это было бы абсурдно. Но кто, черт возьми, назвал девушку «малышкой», зная ее всего два дня?       — Если хочешь сначала что-нибудь поесть, я приготовила французские тосты с беконом, — предложила Сакура. — Пока не остыло.       — Нет ничего лучше, чем девушка, которая знает толк в готовке, — усмехнулся Киба, и они оба вошли на кухню.       Саске помнил Кибу со школы. Он не слишком любил этого парня (в этот момент даже меньше, чем обычно, учитывая то, как он то и дело подмигивал его соседке по квартире), но и не испытывал к нему особой неприязни. Он выглядел примерно так же, как и раньше, только выше ростом и с татуировками на лице. (Скрепя сердцем, Саске пришлось признать, насколько крутым было тату на лице.)       — Эй, мужик! — сказал Киба с волчьей ухмылкой и протянул Саске руку. Перехватив через плечо Кибы угрожающий взгляд Сакуры, он вздохнул и встретился с Кибой для прикосновения. — Давно не виделись! Я не знал, что ты вернулся в Коноху, почему ты никому не сказал?       — Хн. Не думал, что меня кто-то помнит.       Киба рассмеялся.       — Да ладно. Боже, как только Карин узнает, она будет отвратительно счастлива. В любом случае, Сакура привела меня починить дверь. Слышал, у вас, ребята, была проблема с белкой прошлой ночью?       На лице Кибы была ухмылка, которую Саске презирал, насмешливая ухмылка; это определенно был вызов его мужественности, абсолютно вне всякого сомнения. Он чувствовал, как напряглись его мышцы, и взвешивал все за и против того, чтобы вышвырнуть Кибу из квартиры за шкирку, когда вмешалась Сакура.       — Да, это было ужасно, — вздохнула она. — Никто из нас не спал… Я очень ценю твою помощь.       — Нет проблем! Я очень ценю, что у меня есть коллега-девушка, которая действительно приятна для глаз.       Саске фыркнул в свой бекон. Неужели она настолько безмозглая, что могла поддаться поверхностной лести кого-то вроде Кибы?       Ее хихиканье подтвердило, что да, она могла.

***

      Киба не мог починить дверь в одиночку. Саске был самодовольно удовлетворен этим и соизволил помочь; между ними двумя им удалось снова надеть петли. Дверной косяк уже не спасти, он был сильно расщеплен и его нужно будет заменить и перекрасить, но, по крайней мере, теперь он сохранил функцию двери, и ему не нужно было беспокоиться о том, что Сакура прокрадется во время его приема душа, чтобы сделать что-то ужасное.       — Ты занята? — спросил Киба Сакуру после того, как дело было сделано и они втроем оказались на кухне. — Я могу пригласить тебя выпить, если хочешь… или ты можешь зайти ко мне. Посмотреть на мужское логово.       Саске закипел, но Сакура улыбнулась и покачала головой.       — Спасибо, но нет. У меня куча домашней работы. Плюс посуда и прочее дерьмо. Увидимся завтра на работе, большое спасибо за помощь!       — Конечно, дорогая, — ответил Киба, целуя ее в щеку и одновременно приводя Саске в ярость изнутри, по причинам, которые он предпочел не исследовать. — Тогда увидимся. Приятно знать, что ты вернулся, Учиха! Приходи как-нибудь к нам на вечеринку! И приводи Сакуру.       — Хн, — выплюнул Саске.       Когда Киба был за дверью, Саске повернулся к своей соседке по квартире.       — Зачем он тебя поцеловал? — спросил он.       Сакура выглядела озадаченной.       — Он поцеловал меня? В щеку, Саске, ничего страшного!       — Если ты не поняла, что он пытается с тобой переспать, ты глупее, чем кажешься. — Конечно, это было излишне подло, но он преуспел в своем намерении: привлечь внимание Сакуры. Ее счастливые зеленые глаза вспыхнули огнем, и она посмотрела на него.       — Не то чтобы это КАКОЕ-ТО твое дело, — огрызнулась она, — но Киба меня не интересует в таком виде! И снова я говорю, что это НЕ твое дело, но я точно знаю, чего он хочет от меня! ЧТО ОПЯТЬ ЖЕ НЕ ТВОЕ ДЕЛО!       По крайней мере, даже если она плевалась ядом, он знал, что он был первым в ее мыслях в данный момент. Он не знал, зачем ему нужно было быть тем парнем, о котором она все время думала, даже негативно, но чувство было, и он не мог избавиться от него. Он не хотел, чтобы она звала Кибу помочь в ремонте. Он не хотел, чтобы она проводила время с Кибой, когда могла смотреть с ним бейсбольный матч. Он не хотел, чтобы она готовила для Кибы или кого-то еще, если на то пошло, не тогда, когда она специально купила бекон только для него.       Это было детское, эгоистичное собственничество, но ему было все равно. Все, что он знал, это то, что он хотел, чтобы Сакура ссорилась с ним, готовила для него, тусовалась с ним и просила его о помощи. Ни кого другого.       Возможные последствия этого были полностью потеряны для него.       — Вырасти уже! — потребовал Саске. — Ты наивная.       — А ТЫ ПРОМЕЖУТОЧНЫЙ ГОЛУБЬ! — завопила она. — Ты не мой отец, ты не имеешь абсолютно никакого права так лезть в мою жизнь, надеюсь, ты подавишься этим беконом, надеюсь, он смажет тебе кишки и они вывалятся из твоей задницы!       У Саске отвисла челюсть.       Однако Сакура, похоже, довольно быстро оправилась от истерики и начала мыть посуду.       — Я собираюсь сделать кое-какую домашнюю работу через некоторое время, — сказала она разговорчиво, как будто она только что не кричала на него в бешенстве, — но после этого, не хочешь посмотреть Ежедневное Шоу? Сегодня должен быть действительно интересный выпуск.       Ошеломленный, совершенно неспособный угнаться за ее резкими перепадами настроения, Саске лишь тупо кивнул и снова сел на диван.       Что касается аргументов, он понятия не имел, была ли это победа или поражение.       Конечно же, было два часа ночи, и Саске был как всегда начеку. В данный момент по телевизору не было ничего интересного, а Сакура, единственный источник его развлечения в последнее время, лежала без сознания на диване, закинув ноги ему на колени.       У него не было домашних заданий в тот вечер, что было хорошо, и не было занятий на следующий день, что было еще лучше. Он сделал мысленную пометку сходить в продуктовый магазин и узнать расписание. Футбольные пробы также были через неделю. Между всем этим, он надеялся, что будет слишком занят, чтобы позволить Сакуре напрягать его больше, чем она уже напрягала.       Обвинительный взгляд метнулся к девушке, свернувшейся на другом конце дивана. В гневе он задавался вопросом, как кто-то такой жестокий может быть таким красивым. Даже со смытым макияжем и убранными назад волосами, в огромной футболке Aerosmith и боксерах, она была самой красивой девушкой, которую он когда-либо видел.       Тем больше причин, по которым она должна была вырасти и уже начать познавать мир. Она играла в опасную игру, ведя за собой такого парня, как Киба Инузука, не говоря уже о том, как она потеряла все мозги перед кассиром той ночью. Девушкам, которые выглядели как Сакура, нужно было уметь справляться с собой в подобных ситуациях, а Сакура, похоже, практически не разбиралась в отношениях с противоположным полом.       И это расстраивало его.       Потому что это означало, что забота о ней легла на его плечи.       Он еще некоторое время молча кипел, прежде чем его взгляд неизбежно устремился на девушку. У нее не было такой гигантской груди, как у доктора Цунаде, но она все же была заметного размера. Ее живот выглядел плоским, и всякий раз, когда ее футболка задиралась, он видел едва заметные следы мускулов на натянутой коже. И ноги, которые она случайно забросила ему на колени, тоже были убийственными.       Он почувствовал, как горят его щеки, и отказался от самого очевидного вывода: что Сакура ему нравится.       Внезапно Саске покачал головой. Это было невозможно. Она была ненормальной, невротичной и сумасшедшей гарпией-монстром. Не может быть, чтобы она ему нравилась.       Нет. Она была просто очень, очень, очень привлекательной подругой (и он мог признать, что считал ее другом; нельзя воевать с беличьей армией, не установив тесную связь), и даже если она его привлекала, это не обязательно означало что-то более глубокое, чем это.       В конце концов, он видел, как она покраснела в тот день в смотровой. Ее раскрасневшееся, как у заикающейся влюбленной школьницы лицо подтверждало, что даже если она отрицала это, она тоже находила его привлекательным. И это было опасно: два сексуально привлекательных человека жили так близко друг к другу. Воздействует ли это на них?       Нет. Ни за что.       Еще раз взглянув на Сакуру, а затем откинувшись на удобный диван, он уставился в темный потолок и про себя подумал, что бешенство кажется гораздо более управляемым раздражением, чем присутствие этой приводящей в бешенство девушки в его жизни.       По крайней мере, от бешенства было лекарство. Похоже, избавиться от Сакуры не было ни единой возможности.