Близкие контакты

      Плохое настроение Саске сохранялось до конца недели. Сакура задавалась вопросом, не стоило ли ей так сильно давить на него из-за всей этой истории с бешенством, но вскоре она была слишком поглощена своей собственной жизнью, чтобы слишком сильно беспокоиться о женских перепадах настроения своего угрюмого соседа по квартире.       Предложение доктора Цунаде присоединиться к ней для работы в клинике было чем-то из области фантастики; кто не слышал о ней? Она была самым известным, самым успешным, самым плодовитым врачом Конохи, и у нее была репутация строгой, серьезной женщины с невероятно высокими стандартами. У нее было немного подчиненных и еще меньше учеников, но все, кого она учила, добились больших успехов в области медицины.       Это также означало, конечно, что почти все ее свободное время будет потрачено на неоплачиваемую стажировку, но опыт, который она собиралась получить, обучаясь на первом курсе университета у лучшего врача в городе, того стоил.       По крайней мере, она на это надеялась. Идя на свою вечернюю смену после долгого дня тяжелых занятий, она уже была измотана.       Сакура обнаружила, что жонглирует пятидневным графиком занятий (устрашающим по всем меркам), подработкой, теннисом (часть ее стипендии, так что от нее требовалось играть), а теперь еще и стажировкой у доктора Цунаде. Ей нужно будет поддерживать солидный средний балл, отлично играть в теннис, иначе она рискует потерять финансирование, и стараться не быть уволенной с работы только для того, чтобы держать голову над водой в этом семестре.       О, да, и чтобы она не была бездомной.       Ей не нравилось беспокоиться о Триумвирате Уродин (ее коллеги Ами, Таюя и Кин, каждая из которых, казалось, презирала ее без особых причин), потому что, по существу, это казалось совершенно ребяческим и бесполезным занятием этим заморачивался.       Но когда Сакура шла домой с молчаливым, угрюмым Саске после своей третьей смены, выдерживая множество неприятных взглядов и подлых шепотов, она обнаружила, что это действительно, смущающе беспокоит ее.       У меня так много других забот, о которых, черт возьми, нужно беспокоиться, — подумала она, необычно тихая, когда они возвращались в Скрытый Лист. — Почему я вообще переживаю из-за трех бесполезных, неуместных выскочек, с которыми я даже не хотела дружить?       — В чем твоя проблема? — спросил Саске, вырывая ее из мыслей. Она посмотрела на него, пока они шли бок о бок, и увидела, что он смотрит на нее из-под своих растрепанных черных волос. Глубоко нахмурившись, он наморщил лоб, и с его руками в карманах и той отчужденной позицией, которая делала его такой головной болью, она почувствовала волну влечения, охватившую ее, и тут же отвела взгляд.       — Просто глупая девчачья штучка, — небрежно ответила Сакура. — Не беспокойся об этом.       — Я не беспокоился, — отрезал Учиха.       — Тогда помолчи, дурак, ты действуешь мне на нервы! — парировала она, ее гнев всегда был таким вспыльчивым, когда он был рядом.       Затем, обеспокоенная тем, что могла переступить черту, она вздохнула и добавила:       — Я работаю с тремя девушками, которые на самом деле просто ненавидят меня. Я не знаю, что я сделала, чтобы заставить их так презирать меня.       Как и ожидалось, Саске усмехнулся. Раздраженная, она пошла немного быстрее.       — Видишь, вот почему я не хотела рассказывать тебе! — она бросила через плечо.       Сакура услышала его вздох раздражения, и он сделал несколько шагов, чтобы не отставать от нее. Она проклинала его астрономический рост и свой жалкий рост, когда он крикнул:       — Они тебе вообще нравятся?       — Конечно нет, но не в этом дело!       — Тогда в чем смысл? Ты не нравишься людям, которые не нравятся тебе, и у тебя с этим проблемы?       — Да, у меня с этим проблемы! — Сакура поняла, что теперь они вовсю кричат ​​друг на друга посреди центра города, но не могла заставить себя переживать об этом. Что-то в Саске заставляло ее так легко терять контроль над своими эмоциями, что это было даже не смешно. Она никогда не была такой взвинченной и, откровенно говоря, сумасшедшей, как рядом с ним, и ей еще предстояло найти для этого внятную причину. — Я не сделала им ничего такого, что заслужило бы их жестокость по отношению ко мне!       — Иногда кажется, что тебе семь лет, — безжалостно отрезал Саске, и Сакура, к своему ужасу, почувствовала, как слезы навернулись на ее глаза. Слова Саске пробудили воспоминания о том, как ей было семь, у нее не было друзей, ее безжалостно дразнили и ей было так ужасно, ужасно одиноко. Она поспешно отвела взгляд, потому что хрена с два она позволила бы Саске Учихе увидеть ее слезы, но, черт возьми, он задел ее именно там, где было больнее всего:       Ее уверенность в себе.       — О, блять, — выругался Саске, и Сакура поняла, что он, должно быть, заметил, что она плачет. — Сакура, какое вообще тебе дело? Не всем в мире ты обязана нравиться.       Он был прав, конечно, но от этого ей не стало легче. Выросшая с крайне низкой самооценкой, даже взрослая, собранная, всеми любимая Сакура Харуно была так же неуверенной в себе, как и маленькая застенчивая, одинокая Сакура Харуно с солнечной игровой площадки Суны, когда столкнулась с реальностью, что она не собиралась быть всеобщей любимицей. Она знала, что придает слишком большое значение тому, что другие люди думают о ней, но она понятия не имела, как ей следует обратить это вспять.       Стресс, в котором она находилась (после всего лишь недели ее полного расписания в университете), в сочетании с неуверенностью, которую она чувствовала после очередной смены с Триумвиратом Уродин, поставили ее на грань срыва. Саске, должно быть, увидел это по ее лицу, по тому, как жалко дрожала ее губа, потому что он испустил многострадальный вздох и даже не удивился, когда она бросилась ему в объятия и расплакалась.       К его чести, он не сбросил ее с себя на пути приближающейся машины. Вместо этого он просто стоял там, как-то неловко, его руки были напряжены по бокам, а она рыдала, как ребенок, в его рубашку.       — МОЯ ЖИЗНЬ ТАК СЛОЖНА! — она закричала.       — Потише, банши, — прошипел Саске, явно больше заботясь о странных взглядах, которые они получали от прохожих, чем о ее горе.       — КАКОЙ СМЫСЛ МОЛЧАТЬ, ЕСЛИ Я МЕНЯ НИКТО НЕ ЛЮБИТ?!       — Иисус, блять, Христос.       — Это правда! Это правда, Саске! Они абсолютно презирают меня, и я НИЧЕГО им не сделала! Я хорошая, не так ли? Я чертовски милая, правда же? Но им все равно. И кроме Ино и нескольких людей дома, только мальчики хотят быть моими друзьями здесь!       Саске напрягся еще сильнее, если это было возможно, и выдавил:       — Кто?       — ВСЕ ЭТИ МАЛЬЧИКИ НА МОЕМ ФАКУЛЬТЕТЕ И НА РАБОТЕ! КРОМЕ ТЕБЯ! ПОТОМУ ЧТО ТЫ ТОЖЕ МЕНЯ НЕНАВИДИШЬ! — Сакура задохнулась, выплескивая всю свою сдерживаемую ярость на тротуар, слегка потная и неопрятная из-за рубашки, с размазанным макияжем и грязными волосами. Она знала, что это было не самое достойное ее выступление, но ей просто не приходило в голову, что это ее беспокоит. — Ты презираешь меня больше всего на свете! И это потому, что я заставляю тебя делать прививки от бешенства и запираюсь в твоей ванной, и и, и… В-А-А-А-А-А-А-А!       У нее не было слов, и она крепче прижалась к Саске, обвивая его, как маленький ленивец. Однако Сакура сделала перерыв в своей истерике и заметила, что Саске вблизи пах невероятно хорошо. Его тело тоже было твердым как камень, и она поймала себя на том, что наслаждается действительно превосходной фантазией, вернувшись в начало недели, когда она провела руками по его голой груди, проверяя, нет ли бешенства или чего-то еще, и…       — Успокойся. Ты. Ебаная. Психопатка.       Сакура прикусила губу и немного отстранилась; она видела свое отражение в его угольно-черных глазах, дрожащую губу, всхлипывающую, как ребенок, и Саске, в своей бесконечной милости, сдержался, чтобы не закричать ей в лицо, когда, как она знала, он этого хотел. Вместо этого он сказал осторожным и размеренным тоном:       — Давай просто пойдем домой. Понесешь свою задницу в душ. Об этом даже говорить не стоит.       По странному, необъяснимому повороту событий, Сакура почувствовала себя странно утешенной его словами. Они не были приторно сладкими, уверяющими ее, что она красивая и популярная и всем нравится, как сделали бы ее друзья. Во всяком случае, он выглядел раздраженным тем, что что-то настолько незначительное повлияло на нее таким огромным образом, и отмахнулся от ее беспокойства как от глупости, лишь взглянув на нее и произнеся несколько тщательно подобранных слов.       Сакура посмотрела на его красивое лицо, в его бездонные глаза, полные раздражения, нетерпения и множества других вещей, которые она не могла назвать, и почувствовала трепет… что-то пробежало по ее желудку. Тепло, но не такое похотливое, какое она обычно чувствовала рядом с Саске, не такое, которое громко и ясно говорило ей прижать его к ближайшей плоской поверхности и поладить с ним.       Это было более мягкое тепло, магнетизм, который она не могла объяснить или определить, но внезапно она обнаружила, что перспектива отпустить его немного обескураживает.       — Ты хочешь сказать, что я воняю? — спросила Сакура, нахмурившись, но уже без слез. Возвращение к их обычному стебу. Со всем сопротивлением мира она отстранилась от него, снова восстановив дружескую дистанцию, уперев руки в бедра в вызывающем жесте. — Потому что, если это так, клянусь Богом, я не успокоюсь, пока не поймаю бешеную белку и не напущу ее на тебя в твоей постели.       Саске ухмыльнулся. Момент прошел, но они снова стали своего рода друзьями. И пока они шли остаток пути домой, их противное, остроумное взаимопонимание восстановилось, Сакура вообще забыла о Триумвирате Уродин.

***

      Вечер пятницы застал Сакуру и Саске в типичном споре на нетипичную тему.       — На улице темно, — отрезал Саске. — Я же сказал тебе, ты никуда не пойдешь одна.       — Это теннисные пробы, ты, курица-наседка! — Сакура тут же ответила, собирая волосы в гладкий хвост. — Мне не нужен телохранитель! Почему ты всегда думаешь, что мне нужен чертов телохранитель? Помнишь, как я надрала тебе задницу на кухне? Именно это я бы сделала, если бы кто-нибудь попытался меня схватить, ты же знаешь!       — Ты наивна, — невозмутимо сказал ей Учиха. — Ты бы проходила прямо мимо общежития и вошла бы внутрь, когда тебя позовут, и никто никогда больше не слышал бы о тебе. Не то чтобы я буду особенно против этого, — добавил он злобно.       — Боже, что угодно! — простонала Сакура. Она посмотрела на свое отражение в зеркале, довольная тем, как на ней сидит ее старая теннисная юбка. Белая, плотная и маневренная. — Ты собираешься потратить свой гребаный пятничный вечер, ползая по теннисным пробам у девочек. Чудак. Странный ползучий неудачник. Пошли, ты…       — Тебя следует запереть, — прервал ее Саске, направляясь к двери.       Он действительно думал, что она не может справиться с собой? По-видимому, так и было, потому что Наруто звонил ранее, желая, чтобы он пошел на вечеринку братства, и он так беспокоился о ее присутствии, что отшил его. Какой нормальный восемнадцатилетний мальчишка не хотел бы пойти на студентскую вечеринку и вместо этого позволить сумасшедшей сучке висеть вокруг него или что-то в этом роде?       Не то чтобы все, что делал Саске, считалось нормальным. Совершая двухчасовые пробежки до рассвета и питаясь в основном помидорами и рисом, он иногда задавался вопросом, не страдает ли он скрытой анорексией.       — Почему ты не гуляешь сегодня вечером? — спросила его Сакура, толкая его ракеткой в ​​бок, пока они направлялись к теннисным кортам. — Сегодня пятница. Разве это не то, что делают парни, или что-то в этом роде?       — Может быть, какие-нибудь парни, — усмехнулся Саске. — Я ненавижу вечеринки       Сакура хихикнула.       — Ну, тебе придется смириться с этим. Я планирую устраивать у нас много вечеринок.       — Нет, — сказал он ровно.       — Будет весело! Я приглашу своих друзей… по крайней мере, как только я подружусь с девчонками… и…       — Разве ты не должна сосредоточиться на пробах? — он вздохнул. — Вместо того, чтобы придумывать способы сделать меня несчастным.       — Я не очень беспокоюсь, — призналась она. — Думаю, со мной все будет в порядке. Я отлично играю в теннис.       — Как высокомерно, — усмехнулся Учиха.       — Я не высокомерная, придурок. Уверенная в себе. Я не собираюсь бросаться туда, как будто я владелец этого места. Я просто думаю, что сделаю хорошую работу. Ты никогда не видел, как я играю, так что притихни. Ты занимаешься спортом в этом году или что-то в этом роде?       — Футбол. И бейсбол.       — Бейсбол горяч, — сказала Сакура, затем покраснела и отвела взгляд, не желая видеть, какая ужасная ухмылка удовлетворения появилась на лице Саске при этом. — Я никогда особо не увлекалась футболом. Как я знаю, для этого требуется невероятное количество таланта, и то, что делают футболисты, просто потрясающе… Но меня это просто не волнует. Даже немного. На какой позиции ты играешь?       Саске не выглядел впечатленным ее низким мнением о его виде спорта, но все же ответил.       — Обычно атакующий полузащитник.       — Меня это не удивляет, — язвительно заметила Сакура, закатывая глаза. — Что ты будешь вовлечен в нечто, что потребует от тебя нападения на людей.       — Мило, Сакура.       — Спасибо.       Несколько мгновений дружеской тишины прошли, пока они шли через кампус. Было еще относительно тихо; около семи вечера, это было между ужином в столовой и вечеринками в разных домах, поэтому, если не считать случайных отставших, двор был довольно пуст. Это действительно был прекрасный кампус, обсаженный деревьями со всех сторон, здания казались древними. Коноха была очень старым городом, что в первую очередь привлекало Сакуру. Здания выглядели как замки, сделанные из камня, с обвивающими стены плющом.       — Почему ты так одета?       Сакура подняла голову, когда Саске заговорил, и увидела, что он с отвращением смотрит на ее форму. Она закатила глаза.       — Что с ней не так? Это моя школьная тренировочная форма.       — Ты играла в лиге проституток?       — Думаешь, это носят проститутки? Во-первых, прости, в проституции нет ничего плохого. Древнейшая профессия в мире, уверена, что для этого есть специальные заведения и что люди, которые туда пойдут, будут защищены, и…       — Не переворачивай, это не что-то политическое.       — …а во-вторых, ты, должно быть, самый большой ханжа, которого я когда-либо встречала. Серьезно. Ты девственник?       Ей пришло в голову, что они с Саске никогда раньше не обсуждали подобные вещи. Но он никак не мог быть… верно? Не с таким прессом, как у него, и с лицом, словно высеченным из мрамора, и с теми затуманенными сонными глазами, которые…       — Не твое дело, — коротко сказал Учиха, и она заметила, что его уши покраснели. Радуясь, Сакура издала визг восторга.       — Ты девственник! — выдохнула она. — Саске, это очаровательно!       — Тц, — усмехнулся он. — Как будто у тебя больше опыта, чем у меня.       — Откуда ты это знаешь? — спросила Сакура.       Он расхохотался и остановился; она тоже остановилась и смотрела на него в полный рост в этот момент.       — Господи, Сакура. Посмотри на себя.       — И что, черт возьми, это должно значить? Почему ты автоматически думаешь, что у меня нет такого опыта?       — Ты слишком здравомыслящая, — категорично сообщил ей Саске. — Невинная. Все в тебе говорит о том, что ты наивная, защищенная маленькая папина дочка, которая ждет замужества.       — Это не правда! — запротестовала Сакура, топнув ногой по траве. — Я не жду замужества, просто кого-то особенного. И я не ТАК защищена!       Саске закатил глаза и продолжил идти.       — Назови хоть что-нибудь, что ты сделала без одобрения папы.       Не теряя ни секунды, она догнала его и огрызнулась:       — Я переехала к совершенно незнакомому человеку и ничего ему не сказала. Идеальному незнакомцу, который может симпатизировать нацистам и не испытывать угрызений совести по поводу убийства невинных девочек во сне!       Она пошла быстрее, не желая больше с ним разговаривать. Идиот. Неужели он действительно думал, что она наивна? Слишком здравомыслящая, чтобы не отставать от других девушек?       Значит, у нее еще не было секса. Большое дело. Не то чтобы у нее не было никаких возможностей, просто она была немного старомодна; она хотела, чтобы ее первый раз был с кем-то, кого она любила, и она просто еще ни в кого не влюблялась. Когда момент настанет, она не собиралась его упускать, но и торопиться тоже не собиралась.       Кому бы она ни позволила войти в священный храм, который был ее раскачивающимся телом, он должен быть очень, очень особенным. На самом деле единственным в своем роде. Хорошим человеком. Умным. Веселым. Красивым и чистоплотным, конечно, и это не было мелочью. Сакура просто придерживалась мнения, что нельзя трахаться с парнем, который тебя не привлекает физически.       И было не так много парней, которые соответствовали ее требованиям.       Она резко покачала головой и сосредоточилась на предстоящем испытании. Она позволила Саске снова разозлить ее, как он был так хорош в этом, в то время как она должна была сосредоточиться на том, чтобы показать тренерам, на что она способна, и что она достаточно хороша для университета.       Сакура крепко сжала свою ракетку, испытывая сильное искушение швырнуть ее в девственное лицо Саске, и ворвалась на теннисный корт, не заботясь о том, куда пошел Саске, пока она была на пробах.       Придурок. Бесполый, лицемерный, девственный придурок.

***

      — Хорошо, девочки! — сказал тренер, высокий, мускулистый мужчина с бородой и сигаретой, свисавшей из уголка рта. — Соберитесь вокруг и слушайте внимательно!       Сакура и другие девушки (их было намного больше, чем она ожидала) быстро подчинились, все в разной теннисной форме, с ракетками разного размера. Она была больше взволнована, чем нервничала; она любила играть в теннис почти так же сильно, как и в софтбол, и преуспевала в соревнованиях. В последнее время большую часть ее жизни занимала работа, учеба и ссоры с соседом по квартире. Было бы хорошо, если бы у нее был выход, чтобы выпустить всю свою сдерживаемую физическую агрессию.       — Спасибо всем за то, что пришли сегодня вечером, — продолжил тренер. — Меня зовут Асума, я буду вашим тренером в этом сезоне. Рад видеть, что многие из вас заинтересованы в открытии. Я знаю, что многие из вас здесь на стипендии, но это не гарантирует вам место в нашей команде. В этом году у нас есть вакансии для одиночных и парных игр в этом сезоне, так что другие помощники тренера и я собираемся оценить ваши навыки и решить, куда мы хотим поставить вас, если мы заинтересованы в вас. Звучит понятно?       — Да, сэр, — хором ответили девушки.       Сакура играла в паре в старшей школе с Ино, но наличие другого партнера должно было ощущаться почти как предательство ее лучшей подруги. Она надеялась, что если сегодня она произведет впечатление на тренеров, они сочтут уместным позволить ей играть в одиночном разряде.       Было определенно что-то захватывающее в соревнованиях один на один, что-то, чего у нее не было, когда у нее был партнер.       Асума разделил их на пары; Сакура была поставлена ​​против высокой, фигуристой рыжеволосой девушки в очках, у которой был как минимум полный комплект по сравнению с ее ростом и, возможно, десять или пятнадцать фунтов, но быстрый анализ того, как она шла к своему месту, показал, что она предпочитала свое право и, вероятно, не будет такой быстрой.       — Подача! — крикнула рыжеволосая, подбрасывая маленький зеленый теннисный мячик в воздух и сильно замахиваясь.       Сакура ухмыльнулась про себя, глядя на мяч, и когда он катапультировался на ее половину поля…       БАМ!       Она отправила его именно туда, куда хотела; в угол рыжей, как раз под ее ракеткой, когда он проплыл мимо нее.       — Отличный удар! — позвала девушка, выглядя впечатленной, поправляя очки. — Но меня больше впечатлил твой наряд!       — Спасибо! — Сакура выкрикнула в ответ. — Готова? — Она подбросила новый мяч в воздух и снова разбила его о сетку, на том же месте, что и раньше.       — Очень хорошо, мисс Харуно, — сказал позади нее тренер Асума. Она обернулась и широко улыбнулась, покраснев от похвалы.       — Спасибо, тренер!       Сакура сыграла с рыжеволосой девушкой еще несколько матчей, а когда они остановились на перерыв, сразу же представилась, надеясь завести свою первую подругу в Университете Конохи.       — Ты здорово сыграла! — сказала она с самой дружелюбной улыбкой. — Я Сакура, кстати.       — Карин, — ответила девушка, улыбнувшись в ответ, и они обменялись рукопожатием. — Ты первокурсница?       — Да, надеюсь, это не так очевидно. — Они взяли по стакану воды из автомата, пока тренеры анализировали свои оценки, а другие девушки слонялись вокруг в ожидании. — А ты?       — К сожалению. Ты живешь в кампусе?       — Нет, я живу в квартире со своим соседом. — Сакура бросила испепеляющий взгляд в сторону Саске; он сидел на трибуне, засунув руки в карманы, как будто был слишком хорош для всех. — Мне почти негде было остановиться. А ты где остановилась?       — Я живу дома, с родителями, — ответила Карин, обмахиваясь веером. — И езжу на работу. Немного отстойно, но я все равно откладываю немного денег. И моя мама все еще стирает мою одежду.       Сакура рассмеялась.       — Мило.              Карин казалась довольно крутой и, безусловно, самой милой девушкой, которую она встречала с тех пор, как начала жить в Конохе. Они еще немного поболтали, обмениваясь мелкими подробностями о жизни друг друга, прежде чем тренер Асума снова собрал вокруг себя всех девушек, чтобы рассказать о результатах их проб.       — Ладно, слушайте, — сказал он. — Во-первых, я хочу поблагодарить всех вас за то, что вы пришли сегодня вечером и отдали все свои силы. В этом году много талантов, я впечатлен. Итак, у нас есть три вакансии для нашего дивизиона одиночных игр. И это… Сакура, Карин и Тентен. Вставайте, девочки, поаплодируйте им.       Сакура, сияя, дала пять Карин, когда они присоединились к Асуме в центре группы вместе с другой очень высокой девушкой с длинными темно-каштановыми волосами, собранными в пучки по обеим сторонам головы, и милой улыбкой на лице.       Другие девушки тихонько зааплодировали, когда Асума назвал четыре пары девушек, которых он выбрал для парного соревнования, отправив всех оставшихся в альтернативный отряд.       — Тренировка начинается в понедельник в четыре, — продолжил Асума. — Приходите на час раньше на примерку формы. Принесите результаты своего последнего медосмотра, и мы начнем с этого. Есть вопросы?       — Нет, сэр, — хором ответили девушки.       — Хорошо. Отличная работа, девочки. Свободны!       — Ну вот! — Карин хихикнула. — Думаю, я зря волновалась. Так здорово, теннисные матчи Конохи иногда показывают по телевидению! Всегда хотела быть знаменитой.       — Я смогу сохранить свою стипендию! — вмешалась Сакура. — И я хочу в душ.       — То же самое. Ты идешь сегодня вечером на вечеринку в братство Тета?       Сакура закатила глаза.       — Сомневаюсь, что мой сосед по квартире отпустил бы меня. Он немного… гигантский гребаный мудак.       — А-а-а-х, он? Да, я тоже живу с мальчиком. Его зовут Суйгецу. Мой парень.       — Твои родители позволили твоему парню жить с тобой? Это потрясающе. Мой папа даже не знает о Саске.       — Да, они довольно крутые… подожди. Что? Кто?       — О, Саске. Мой сосед по квартире. — Сакура указала на трибуны, где ее с нетерпением ждал Учиха. — Это тот самый парень… задумчивый, похожий на индюка? Очень горячий, но внутри большой толстый придурок…       Карин схватила Сакуру за плечи и повернула лицом к себе, широко раскрыв красноватые глаза за черными очками. Слегка встряхнув ее, она прошипела:       — Твой сосед по квартире — Саске Учиха?!       — Ты его знаешь? — спросила Сакура, ошеломленная реакцией Карин.       — А КТО НЕ ЗНАЕТ ЕГО? — завопила она. — Черт, Сакура! Я была по уши влюблена в него, когда он жил в Конохе… потом он исчез без всякой причины, а теперь вернулся и даже не сказал мне! Боже, он сейчас еще красивее, чем когда уходил …Как восхитительный вампир.       — Я ненавижу вампиров.       — Да что там! Ты встречаешься с Учихой Саске?! Что ж, в этом есть смысл. Ты чертовски великолепна, как и он. Могу я прийти к тебе в квартиру и посмотреть, где он живет? Могу я потрогать его вещи? Не говори Суйгецу.       — Эм…       — О Боже. О Боже мой. Я даже не могу поверить. Приходи на братскую вечеринку, Сакура! И возьми с собой Саске! Чтобы все могли насладиться вашей взаимной сексуальностью!       Сакура вздохнула и пожала плечами. Карин, казалось, потеряла связь со всей реальностью, но у нее была офигенная прическа и ужасная подача, так что, как показалось Сакуре, с ней все было в порядке.       — Хорошо. Вот, позволь мне взять твой номер, я дам тебе свой… напиши мне, и мы встретимся там. Братство Тета… это то, что возле стриптиз-клуба, верно?       — М-мг. Это чертовски круто. Я дружу с девушкой, которая живет с Саске Учихой.       Немного оскорбленная тем, что она была очаровательна в основном из-за Саске, Сакура дала Карин свой номер телефона и помахала рукой, прежде чем присоединиться к свому угрюмому соседу по квартире на трибунах.       — Я сделала это! — радостно пропищала она, сияя. — Первая лига, сучки.       Учиха ухмыльнулся, выглядя немного покрасневшим.       — Ты в порядке? Ты выглядишь горячим.       — Я в порядке, — сказал он хрипло. — Пойдем отсюда.       — Да… у меня есть идея. Компромисс, на самом деле.       — Что бы это ни было, нет. Я иду спать.       — Саске! Это наши первые выходные в университете. Вечер пятницы. И сейчас восемь часов. Ночь молода, и мы тоже, и все такое.       — Сакура…       — Я хочу пойти на братскую вечеринку в доме Тета сегодня вечером.       — Нет.       — Мне не нужно твое разрешение, но мы оба знаем, что ты не отпустишь меня одну. Так почему бы нам не договориться и…       — Черт возьми, Сакура…       — Твоя старая подруга Карин пригласила нас. Невежливо игнорировать приглашение. Так почему бы тебе не перестать притворяться, что ты будешь в порядке, сидя дома, пока я буду там одна, окруженная пьяными парнями из братства, и согласиться пойти со мной? Это может быть весело. Если ты придешь, со мной ничего не случится.       Саске резко вздохнул.       — Карин пригласила, да?       — Да, она была моим противником. Довольно крутая. Немного сумасшедшая.       — Тц. Она всегда была сумасшедшей.       — Пожалуйста, Саске? Давай.       — Хорошо, — пробормотал он, и она улыбнулась ему.       — Отлично! Спасибо, Саске, обещаю, что приготовлю тебе завтра утром много бекона в знак благодарности. Пойдем домой и примем душ!       На его медленную ухмылку и поднятые брови она яростно покраснела и воскликнула:       — Нет, нет, нет, я не это имела в виду! Я имею в виду по отдельности. Отдельные душевые. Не вместе.

***

      Когда они вместе возвращались в свою квартиру, Сакура угощала Саске хвастливым рассказом о своей триумфальной игре, она с нетерпением ждала этой вечеринки, хотя бы из-за шанса увидеть Саске не в своей тарелке.       Дела у нее действительно шли в гору. Теннис, работа, учеба и стажировка…       И возможность увидеть, не случится ли у Саске сердечный приступ, если она станцует на нем…       Ага. Неплохая неделя.