Близкие контакты

      Сакура не могла вспомнить, когда началась Ночь Кино. Вероятно, это было примерно в то же время, что и Ночь Покера, Ночь Правды или Действия и Ночь Игр, все в разные ночи, но всегда проводившиеся в их квартире.       Сакура и Саске, хотя и жаловались на это до посинения, имели между собой больше всего пространства по сравнению с их друзьями, которые были набиты, как сардины в банке, в своих крохотных комнатах в общежитии. У них также было кабельное телевидение, хорошо укомплектованный холодильник и, благодаря Саске, телевизор приличного размера. Это сделало их квартиру Святым Граалем среди тусовок, нравится им это или нет.       И Сакура очень любила компании. Она не любила оставаться одна слишком долго, предпочитая шум и отвлечение друзей, а Саске, хотя она глубоко заботилась о нем, был так же занят, как и она, и в тех редких случаях, когда они были вместе дома и на целый месяц или около того они оба были настолько сосредоточены на учебе и домашних заданиях, что воспоминания о развлечениях отошли на второй план.       Это было, конечно, до тех пор, пока к ним не начали приходить люди, чтобы тусоваться. Все началось с того, что Наруто ежедневно появлялся, чтобы совершить набег на их холодильник. Киба тоже приходил, и Сакура, к своему удивлению, заметила, что неприязнь Саске к ее коллеге значительно уменьшилась после того, как он начал отношения на расстоянии с Ино; затем начали приходить Тентен и Карин из тенниса, а также Хината, которая никогда особо не разговаривала с Наруто; Суйгецу, его лучший друг Джуго и несколько парней, которых они с Саске встречали на занятиях, Шикамару, Сай (который был так похож на Саске, что она была уверена, что они родственники) и Чоджи.       Вскоре опасения Сакуры по поводу того, что она никогда не подружится ни с кем в Университете Конохи, развеялись вдребезги, поскольку она и Саске случайно оказались главарями самых популярных студенческий компаний среди первокурсников.       У этого было столько же недостатков, сколько и преимуществ, особенно когда в октябре наступили промежуточные сроки.       — Убирайся отсюда, халявщик, — прошипел Саске однажды днем, вернувшись домой из университета и обнаружив Наруто, лежащего животом на ковре и играющего в приставку на максимальной громкости.       — Ни за что, мудак! Сакура впустила меня!       Саске уставился на нее, сидящую за кухонным столом с открытым учебником по биологии перед ней, и она посмотрела на него извиняющимся взглядом.       — Я открыла дверь, не проверив, — призналась она. — И он ворвался сюда, и он не уйдет.       — Что я тебе говорил о том, чтобы сначала посмотреть в глазок? — спросил Учиха.       — У меня нет времени с тобой спорить! — отрезала Сакура. — У меня завтра промежуточный экзамен в восемь утра, и все, на чем я могу сосредоточиться, это тот факт, что Наруто использует снайперскую винтовку, чтобы вести подавляющий огонь. Из всех видов оружия.       Саске вздохнул, бросил свой рюкзак на диван и выдернул телевизионный шнур из стены с такой силой, что полетели искры. Вспоминая фиаско с тостером, Сакура хотела бы, чтобы он проявил немного сдержанности, но он, казалось, этого не замечал. Наруто издал пронзительный вой отчаяния.       — ЗАЧЕМ ТЫ ЭТО СДЕЛАЛ? — он плакал.       Саске не ответил. Он схватил своего лучшего друга за воротник его худи, дернул его и потащил хрипевшего и плачущего блондина к входной двери.       — Успокойся, Саске, ты его задушишь, — мягко сказала Сакура, возвращаясь к учебе без каких-либо глупых видеоигр, которые могли бы ее отвлечь.       — Иди побеспокой Инузуку, — рявкнул Саске, вышвыривая Наруто в коридор. — Время игр закончилось.       Затем он захлопнул дверь и запер ее.       — Отлично сделано, — прокомментировала Сакура.       — Это становится смешным.       — Я знаю. В любое другое время это нормально, но на промежуточных экзаменах? Я не хочу, чтобы кто-то находился в пределах тысячи футов от этого места. И подумай о том, насколько напряженными будут экзамены.       — Я не понимаю, почему они все приходят к нам. — Он присоединился к ней за столом, открыл свой учебник по политологии и приготовил свой печально известный синий маркер.       — У нас есть квартира, а они все живут в общежитии. Ты видел комнату Наруто. Это как жить в коробке из-под обуви.       — Инузука живет через дом, почему они не едят всю его еду?       — У нас есть две спальни, у него одна? Я не знаю. Но я не хочу, чтобы кто-нибудь приходил сегодня вечером.       — Я запер дверь.       Сакура хихикнула и вытащила свой мобильный телефон.       — Хорошо, тогда я сообщу всем. В среду вечером Ночь Покера официально отменяется… о, черт.       — Что? — спросил Саске, не отрываясь от текста.       — Я получила сообщение от отца.       — Хн. И?       — Он хочет как-нибудь приехать посмотреть это место, — нервно сообщила Сакура, читая сообщение отца.       — И что?       — Ну… он не знает, что я живу с мальчиком, — сказала она.       Саске фыркнул от смеха.       — Ты живешь здесь уже сколько месяцев, а он до сих пор не знает обо мне?       — Ну, как я должна была ему сказать? — спросила она. — Привет, папочка. Я знаю, что ты обычно стреляешь из ружья во всех мужчин в пределах ста футов от меня, и, возможно, мне следовало упомянуть об этом раньше, но я переехала к парню, с которым познакомилась в тот день, когда искала квартиру.       Саске мрачно усмехнулся.       — Значит, я твой маленький грязный секрет, а, Харуно?       Сакура почувствовала, что сильно краснеет, и скрыла это, пригнувшись, чтобы ответить на сообщение отца. Закусив губу, она размышляла о том, как все изменилось за последние несколько недель. Она и Саске определенно становились более близкими друзьями, чего и следовало ожидать, учитывая их близость друг к другу; он был человеком, с которым она тусовалась больше всего. Ей нравилось его общество, и их ссоры, хотя и частые, постепенно уменьшали враждебность, и большую часть времени их общение было относительно приятным.       И еще было дело в том, что она была очень, очень влюблена в него, но это было слишком неуместно.       К сожалению, влюбленность, на которую она надеялась, что та сойдет на нет, со временем только усилилась. Она обнаружила, что флиртует с ним и непреднамеренно отталкивает всех парней, которые пытались флиртовать с ней. Она и Саске никогда не были вместе, так почему же хихикать, когда другой мальчик сказал ей, что она миленькая, казалось неверностью?       Она не знала, знал ли Саске о ее чувствах к нему, но, похоже, в последнее время он все чаще и чаще флиртовал в ответ. Она отказалась копаться в этом слишком глубоко и решила занять себя чем-нибудь. Между пятью парами в день, работой, теннисом, кучей друзей и стажировкой это было легко.       Она на время отбросила эту мысль и вернулась к гораздо более насущной тревоге.       Если Кизаши Харуно придет сюда, это будет означать смерть Саске. Это она знала наверняка. Ее отец, так сказать, не стал бы колебаться, обрушив бурю, и Сакура слишком любила Саске, чтобы позволить этому случиться. Может быть, два месяца назад ей было бы совершенно комфортно, если бы ее отец стер его в порошок, но теперь, когда она была по-девчачьи влюблена в него, казалось, что это никуда не денется? Фу.       Ей придется задержать отца.       Но как долго она сможет это протянуть? Приближался родительский день, и ее мама и папа хотели навестить ее, приехать и посмотреть, что за квартиру ей удалось снять и с каким человеком она живет. Как она должна была сказать им, что живет с мальчиком? С тем, которого она даже не знала?       На нем было написано «катастрофа». Не говоря уже о том, что родители Саске, скорее всего, тоже приедут, и она не была полностью уверена, как они к ней отнесутся.       — Ну, а твои родители? — она спросила. — Они будут здесь на День родителей в эти выходные, верно?       Саске, к ее удивлению, напрягся. Все следы юмора исчезли с его лица, и его челюсть сжалась.       — Нет, — сказал он ледяным тоном. Он вернулся к своему тексту, и Сакура почувствовала, как температура в комнате упала примерно на тысячу градусов.       Я сказала что-то не то? — подумала она, отступая. — Я так не думаю… Я просто спросила о Родительском дне…       Поразительная мысль пришла ей в голову, когда они оба пролистывали свои записи в очень напряженном молчании:       Она абсолютно ничего не знала о семье Саске.       Они жили вместе уже несколько месяцев. Это была середина октября, и она, наконец, привыкла называть Саске другом без привязки к этому «он может меня убить». Она рассказывала ему все (кроме того, что он ей нравился, потому что, если бы он когда-нибудь узнал об этом, им было бы очень сложно жить вместе) и считала себя одной из его ближайших подруг, но теперь, когда она действительно подумала об этом, она поняла, что никогда даже не спрашивала о его семье.       Это было ужасное упущение для того, кто называл себя другом. Она всегда просто предполагала, что его ситуация была такой же, как и у нее: двое любящих, но очень занятых родителей, у которых действительно не было времени, чтобы часто приезжать в гости. И насколько это было эгоистично, что она даже не спросила его?       Судя по кислому выражению его лица и едва скрываемой в глазах злобе, она могла догадаться, что тема его семьи была деликатной. Не совсем уверенная, что делать дальше, но, желая компенсировать свое невежество, она попыталась:       — Почему бы и нет?       — Потому что они мертвы, — коротко ответил Саске.       Глаза Сакуры расширились от шока, и ее сердце сжалось от него же. Неудивительно, что он так плохо отреагировал.       Как я могла не знать этого о нем? Саске знает мой любимый магазин, какой у меня размер обуви, обо всех моих аллергиях… а я даже этого не знала. Боже, я такой плохой друг.       — Мне жаль это слышать, — мягко сказала она.       — Мне не нужна твоя жалость, — парировал Учиха, его глаза были злыми и отталкивающими, но Сакура видела его насквозь. Он явно привык заботиться о себе, что объясняло, почему (за исключением тостера) он разбирался на кухне лучше, чем средний парень, почему он никогда не пропускал арендную плату и не отставал от своей доли счета, почему его белье всегда безукоризненно чистое и аккуратно сложенное. Он не хотел чьей-либо жалости, но это не означало, что он ушел от того, что случилось с его семьей.       — Я понимаю, — ответила она, стараясь, чтобы в этот раз ее голос звучал неконфликтно. Саске смотрел на нее настороженно, как на загнанного в угол зверя, и она была уверена, что прилив любви, который она испытала к нему в тот момент, был самым далеким от жалости. — Но если ты когда-нибудь захочешь поговорить об этом… я здесь.       Наступившая после этого тишина была немного неловкой, но явно менее напряженной. Сакура вернулась к повторению своих биологических терминов, в то время как знакомое движение маркера Саске действовало как единственный фоновый шум, который она могла отключить.       Через полчаса Саске заметил:       — Они погибли в автокатастрофе. Мои родители и мой брат.       И в течение следующих нескольких часов они сидели друг напротив друга с учебниками и конспектами между ними, и они обменивались историями о своих семьях, и в ту ночь Сакура узнала о Саске Учихе больше, чем за те месяцы, что они жили вместе.       Каким-то образом это было похоже на поворот за угол. Как будто их связь, возникшая сначала неохотно, укреплялась, и Сакура поняла, насколько поверхностным был ее интерес к Саске все это время.       Я говорила себе, что он мне нравится, — подумала она, не понимая, кто он на самом деле. — Я почти ничего о нем не знала, кроме тех мелочей, что мы делили друг с другом до этого. Но теперь, видя его таким, какой он есть, и зная все эти вещи о нем, которые делают его совершенно другим человеком, чем я думала?       Она тайком улыбнулась самой себе.       Думаю, я могу с уверенностью сказать, что он мне действительно нравится.

***

      Сакура посмотрела на свое отражение в зеркале и застонала.       Это должен быть день, когда она умрет. Так что было бы разумно одеться сказочно, чтобы, когда коронер придет опознать ее тело, он мог сказать что-то вроде: «Ну, она мертва, йоу, но, по крайней мере, она была сексуальной».       Или что там писали коронеры в своих отчетах.       Ее родители как раз направлялись к ее квартире, и с каждой минутой она чувствовала, как песчинки в песочных часах ее жизни сыплются несправедливо быстро. Наконец-то они узнают, что в их скудном общении за последние пару месяцев она упустила одну важную деталь о своей безымянной соседке по квартире:       Дело в том, что это мальчик.       Она не то чтобы солгала о Саске. Она просто не сказала правду. В любом случае, она решила его судьбу.       Когда Сакура рассказала ему о своих опасениях и попросила спрятаться на следующие выходные или около того, он сказал ей, что она глупая.       — В конце концов они узнают, — категорично сказал он. — Половина дерьма в этой квартире принадлежит мне. Они сделают один шаг по коридору и узнают, что здесь живет парень. Просто признайся.       — Ты просто не знаешь моего отца, — простонала она. — Он люто ненавидит парней вокруг меня.       — Чей отец так не делает. — Саске небрежно вонзил нож в свой омлет, не подозревая, что его время истекает.       Так что это был провал, но, в конце концов, он был прав. Она никак не могла спрятать все вещи Саске и притвориться, что живет одна в квартире с двумя спальнями. Лучше было признаться в этом сейчас и просить о пощаде, чем позволить ее родителям однажды неожиданно объявиться и узнать об этом самостоятельно. Она не хотела представлять себе последствия этого. Ее отец, вероятно, поджег бы все здание, пока они все еще находилась внутри.       Она провела рукой по идеально выпрямленным розовым волосам и сквозь сомкнутые губы издала мучительный крик.       Раздался звонок в дверь, и сердцебиение Сакуры остановилось. Это был час ее кончины.       — Иду! — взвизгнула она. Она в последний раз взглянула на себя в классическом наряде Сакуры Харуно, узких джинсах, домашних тапочках и свободном свитере и помолилась, чтобы на небесах были магазины, в которых продаются действительно отличные джинсы по дешевке, прежде чем выскочить из своей спальни и отправиться через гостинную ко входной двери.       — Просто сделай это, — рявкнул Саске с кухни. — Трусиха.       — Это час твоей смерти, надеюсь, ты это понимаешь, — прошипела она.       Затем, сдерживая слезы ужаса, она открыла дверь трясущимися руками.       Отец тут же заключил ее в медвежьи объятия и закричал:       — Сакура, мой маленький ангелочек! — и закрутил ее кругами. Ее страх исчез, когда она обняла его так крепко, как только могла, вспомнив, как сильно она скучала по своим родителям. Ее разговор с Саске в начале недели о семье заставил ее понять, что она воспринимала свою собственную семью как должное. Даже если они собирались убить ее, она была очень, очень рада их видеть.       — Привет, папочка! — взвизгнула она, когда он, наконец, опустил ее и лучезарно улыбнулся ей. Ее мать заняла его место рядом, рядом с ее высокой фигурой дочь казалась карликом, когда она крепко обняла ее. — Привет, мама! Я так скучала по вам!       — Мы тоже по тебе скучали, принцесса! — прогремел Кизаши, его громкий голос эхом разнесся по всей гостиной. — Хорошее место, Сакура, ты молодец! Проведи нам экскурсию. Где твоя соседка по квартире?       Сакура громко сглотнула, прежде чем пригласить родителей внутрь.       Пожалуйста, не убивайте меня, — с ужасом подумала она. — А если и так, то быстро.       — Ну… гм… это гостиная… и моя спальня дальше по коридору, рядом с моей ванной, а вот кухня, а это Саске, мой сосед по квартире, и прачечная в том же здании, всего несколькими дверями вниз и у нас есть бассейн сзади, и…       — Притормози, — приказал Кизаши, бросив взгляд на мальчика на кухне, и у Сакуры от ужаса отвисла челюсть. Она надеялась побыстрее проговорить всю информацию о том, что у нее есть сосед-мальчик, в надежде, что Кизаши может этого не заметить, но его мальчишеский радар был так же эффективен, как и прежде. — Твой сосед по квартире — кто?       — Ну, я так и не удосужилась сказать вам, — нерешительно сказала она, — и это совершенно нормально, потому что между нами вообще ничего не происходит, и в Конохе негде было остановиться, кроме этого места, и мы добрались сюда в одно и то же время, и он спас меня от белок, знаете ли, и он провожает меня на работу и с работы, и он кричит на меня, если на мне недостаточно одежды, и нас не арестовали, и мы действительно хорошие друзья сейчас, и он даже не сжег квартиру, когда взорвался тостер, так что, думаю, тебе стоит дать ему шанс. Это… это он.       — Здравствуйте, — сказал Саске тихим, но, к удивлению Сакуры, уважительным голосом. Она никогда не знала, что он способен на что-либо, кроме пренебрежения или отстраненности, но здесь он выглядел почти как обнадеживающий бойфренд, надевая свою благовоспитанную кепку и протягивая руку Кизаши для пожатия. — Меня зовут Саске. Приятно познакомиться.       Кизаши не двигался. Его глаза были широко раскрыты, огромное тело содрогалось от плохо сдерживаемой ярости, и Мебуки нарушила напряженную тишину.       — Я рада с тобой познакомиться, дорогой, — сказала она, пожимая протянутую им руку и улыбаясь. — Я Мебуки Харуно. Это мой муж, Кизаши.       Да, мама! — Подумала Сакура, надеясь, что, возможно, мгновенное теплое отношение Мебуки к Саске смягчит реакцию ее мужа, но, судя по тому, как быстро багровело лицо Кизаши, не прокатило.       Что ж, было приятно познакомиться с тобой, Саске, — подумала она, тяжело вздохнув. — Думаю, я не узнаю, как я выступила на промежуточных экзаменах. Мое надгробие будет таким жалким: Здесь лежит Сакура Харуно. Она была тупой, никогда никого не слушала и даже не закончила полсеместра в университете. Какая дура.       — Сакура, — тихо сказал Кизаши.       — Д-да, папа? — пискнула она, выдавая свою трусость, и нырнула за спину Саске, надеясь, что он упадет первым и даст ей немного времени, чтобы сбежать.       — Не могла бы ты объяснить мне… почему мы пришли сюда, ожидая увидеть нашу дочь, живущую с девочкой ее возраста, а вместо этого… МЫ НАХОДИМ ТЕБЯ, КОТОРАЯ В ГРЕХЕ СОЕДИНЯЕТСЯ С МАЛЬЧИКОМ, КОТОРЫЙ СОШЕЛ ПРЯМО ИЗ ЖУРНАЛА GQ?!       Черт, познакомьтесь с еще одним фанатом Саске Учихи.