Близкие контакты

      В течение следующих нескольких недель отношения между Саске и Сакурой постепенно остыли, и они оба решили не торопиться.       Саске был рад этому; после такого жаркого противостояния в ночь на вечеринке в честь Хэллоуина было хорошо сделать шаг назад и переоценить все. Не было смысла торопиться с чем-либо, принимать опрометчивое, скоропалительное решение. Теперь они могли не торопиться, двигаться вперед в своем собственном темпе, смотреть, куда идут дела.       Немного разочаровывающе, да, но с таким количеством времени, оставшимся в их договоре об аренде, будет много возможностей спланировать будущее, что бы оно ни готовило для них.       Одна такая возможность… ну, Саске предпочитал думать об этом как о проверке. Проверке не только их дружбы, но и его силы и мужества.       Потому что, хотя Сакура стала намного меньше раздражать его за последние несколько месяцев, в ней все еще сохранились остатки той неуправляемой стервозной гарпии, которая сделала его жизнь таким испытанием, когда они впервые встретились. А именно, когда она чего-то хотела.       Был холодный ноябрьский полдень, когда Сакура решила, что хочет чего-то от Саске.       Он возвращался из университета; занятия в этот день были особенно утомительны. Это был такой день, когда все, казалось, пошло не так с самого начала, такой день, когда все его профессора, должно быть, совещались на секретном собрании рано утром, замышляя максимально усложнить его жизнь, составление эссе, презентаций, семинаров и прочее дерьмо, которым он не хотел заниматься на выходных, но теперь казалось, что у него не было выбора. А учитывая приближение футбольного плей-оффа, и то, что мистер Акимичи дал ему больше смен в продуктовом магазине в последнее время, огромное количество домашней работы на выходных не было в списке приоритетов Саске.       Раздраженный, он тяжело вздохнул и пошел по дорожке, ведущей к зданию С. Он был уже у двери, когда его имя окликнули с парковки.       — Эй! Саске! Саске! Иди сюда!       Он снова вздохнул и повернулся, чтобы увидеть Сакуру, отчаянно машущую ему рукой из самого старого и уродливого грузовика, который он когда-либо видел. Нахмурившись, он пошел к ней.       — Что это за хрень? — спросил Учиха с отвращением.       Радость в ее глазах ничуть не угасла, когда она любовно провела рукой по ржавому капоту самого старого и уродливого грузовика, который он когда-либо видел, как будто это был белый мустанг, а она была гонщицей из кино.       — Это моя новая машина! — пропела Сакура, сияя. — Разве это не фантастика?       — Это самый старый и уродливый грузовик, который я когда-либо видел, — ответил он, не теряя ни секунды. — Сакура, не говори мне, что ты потратила деньги на этот кусок дерьма.       Ее мятные глаза расширились, как будто он произнес какое-то непростительное оскорбление.       — Извини? Это не кусок дерьма. У него есть класс и достоинство. Он выдающийся. Я не ожидала, что кто-то, кто водит Фольксваген, понимает, что это значит.       Саске проигнорировал нападки на его любовь к Фольксвагенам и медленно осмотрел грузовик. Помимо того, что он был старым и уродливым, он имел отвратительный оттенок зеленого. Задний бампер болтался сзади, обивка внутри была порвана и протерта, задние стекла были выбиты и заколочены картоном и изолентой, и все это, казалось, издавало очень странный запах.       Сакура смотрела на него так, словно он был сделан из золота.       И он смотрел на него так, как будто он был сделан из дерьма.       — Тебя надули, — резко сказал Саске. — Отвези его обратно. И верни деньги.       — Я не буду возвращать его! Ты даже не водил его!       — Именно поэтому женщины не должны ебаться с машинами без присутствия мужчины. Ты уходишь с деньгами и возвращаешься домой, как гребаная идиотка, с горстью волшебных бобов.       — ТЫ ГОВОРИШЬ, ЧТО ТО, ЧТО Я ЖЕНЩИНА, ОЗНАЧАЕТ, ЧТО НЕ РАЗБИРАЮСЬ В МАШИНАХ?!       — Ага. — Не желая иметь дело с типичной женской автомобильной глупостью, Саске закинул рюкзак на плечо и повернулся, чтобы зайти внутрь. Ей повезло, что она милая, — раздраженно подумал он.       — Подожди! — крикнула Сакура ему вдогонку, и он не удивился, почувствовав, как ее колдовские сильные пальцы сомкнулись вокруг его руки, чтобы остановить его. — Мне нужно, чтобы ты научил меня водить машину!       — Ты, блять, даже водить машину не умеешь? Боже, Сакура. Как ты сюда попала?       — Парень, который продал мне его, пригнал его сюда, — невинно ответила она.       — Какой парень?       — Какой-то парень.       — Какой парень? Ты же не могла купить этот мусор у совершенно незнакомого парня.       — Я думаю, его звали Генма.       — Генма Ширануи?       — Да, а ты его знаешь? — Она выглядела удивленной. — Он на несколько лет старше нас, откуда ты его знаешь?       Саске нахмурился. Этот день становился только хуже.       — Он один из футбольных тренеров, — пробормотал он.       — Ну, ты не выглядишь довольным этим…       Генма был известен своей отличной защитой, когда играл за университет, но еще больше своей неустанной погоней за привлекательными женщинами. Почему-то его не удивило, что он заключил сделку с Сакурой, которая была одновременно раздражающе красивой и чертовски наивной дурой, которая только взглянет на этот кусок дерьма в виде грузовика и найдет в нем что-то достойное. Тем не менее, знание того, что Сакура дружит с крипазоидами, грабящими невинных девушек, такими как Генма, не устраивало его.       — Как угодно. Ты все равно не умеешь водить.       — Я умею водить, — рявкнула Сакура, выражение ее лица было несколько чрезмерно усердным. — Я не умею водить механику.       — Тут еще и ручная коробка передач?       — Что это значит? Ты глухой? Я сказала, что это механика.       — Это и есть ручная коробка передач, болванка. Ты купила мерзкий кусок дерьма с механической коробкой передач у какого-то придурка, которого никогда раньше не видел, и ты даже, блять, не умеешь водить его.       — Я не знала, что мальчики говорят «мерзкий», — хихикнула Сакура, явно удивленная. Саске живо помнил, как сильно он хотел скормить ее семье белок в ту ужасную ночь, и задавался вопросом, сможет ли он избежать наказания за то, что переедет ее машиной. Конечно, ее убийство от шин Фольксвагена, на который она так безжалостно напала, будет оправдано. — В любом случае, Саске, пожалуйста? Я купила этот великолепный…       — Кусок металла.       — …грузовик по очень дешевой цене, и мне просто нужен кто-нибудь, кто научит меня водить его. Я знаю, что твоя дурацкая, крикливая, надоедливая Джетта — с механической коробкой передач, значит ты можешь научить и меня. Пожалуйста?       — Эта штука — смертельная ловушка. — Саске пнул колпак на водительском колесе, чтобы доказать свою правоту; колпак тут же слетел, выкатившись на стоянку.       — Ты заплатишь за это! — ядовито прошипела Сакура. — Саске, давай! Ты мне должен!       — Я тебе ни хрена не должен! — возмутился он.       — Да неужели? — холодно сказала Сакура. — Тогда, может быть, я просто позвоню мистеру Акимичи и скажу ему, где ты на самом деле был в прошлые выходные, когда сказал, что пропустил работу, потому что помогал волонтерам в детской больнице.       Саске замер, затем его глаза сузились.       — Он никогда бы в это не поверил, — парировал он. — Кроме того, пойти на вечеринку Экстравагантных свитеров у Суйгецу, проводимую раз в два года, было твоей идеей.       — Саске! — заскулила она, топнув ногой. Она на самом деле топнула ногой, как маленькая девочка. Не было ничего, к чему не прибегла бы эта девушка. — Давай! Я не могу водить этот изумительный…       — …уебищный.       — …грузовик без тебя!       — Мы живем в городе, Сакура! — Может быть, логика победит ее. Она была умной девочкой, когда не была склонной к припадкам безумной иррациональности. Апелляция к ее разумной стороне может сработать лучше, чем прямо говорить ей, какой она иногда бывала слабоумной. — Зачем тебе грузовик? Я уже несколько месяцев не трогал свою Джетту!       — Чтобы я могла отправиться в путешествие, — невинно сказала Сакура. — То, что ты большой скучный тупица и хочешь торчать в кампусе день и ночь, не означает, что я этого хочу.       — Я не скучный, я занят. И ты тоже!       — Ага, но ведь скоро День Благодарения! Я хочу куда-нибудь съездить. И если ты меня не научишь, мне придется учиться самой. И кто знает, что может случиться, когда я выеду на автостраду, не зная, что означают эти странные рычажки и как они работают…       — Не сработает, — категорично сказал Саске. Ну что ж. Пусть она работает над этим сама. Он знал Сакуру. В конце концов ей это наскучит, она отправится туда, где тепло, и откроет книги, как маленький ботаник, которым она была внутри. — Я буду дома.       Он сказал это, будучи в двух шагах от парадной двери в корпус C, когда Сакура разыграла свою козырную карту.       — Хорошо, хорошо. Думаю, я снова позвоню Генме. Посмотрим, сможет ли он вернуться и дать мне частный урок или два.       Прекрасно понимая, что им манипулируют, Саске застыл на месте, ненавидя себя внутри и снаружи за свою слабость перед лицом ее свирепых женских уловок, прежде чем повернуться и выхватить ключи, свисавшие с ее пальцев.       — Садись, — прорычал он.       Улыбка Сакуры была победоносной.       Он ненавидел ее.

***

      — Из-за тебя мы оба умрем, — прорычал Саске десять минут спустя.       — Это твоя вина! — Сакура взвыла. — Почему ты не сказал мне, что будет так тяжело?       Желудок Саске сильно скрутило, когда в шестидесятый раз за их поездку вокруг квартала Сакура ударила ногой по тормозу с такой силой, что он чуть не пробил лобовое стекло. Вспоминая ядовитый овощной коктейль, который она приготовила для него тем утром с совершенно новым отвращением, он сосредоточился на том, чтобы его не стошнило, и перехватил у нее рычаг переключения передач.       — Хватит! — резко сказал он. — Ты не готова к этому. Ебаные женщины. Заезжай на стоянку, пока ты кого-нибудь не убила.       — Неужели сейчас самое время вытащить свою карту говнюка? — спросила она, сжимая одной рукой руль, а другой сжимая сцепление, зеленые глаза расширились от разочарования и паники. — Когда у меня есть возможность врезаться этой штуковиной прямо в здание? Если ты думаешь, что я выше убийства-самоубийства только для того, чтобы избавить мир от твоего гребаного пессимизма, подумай еще раз!       В голове у него стучало, чертовски пульсировало, и с совершенно новой признательностью за мужей, убивших своих жен, он силой повернул руль на стоянку их многоквартирного дома. Древние шины визжали по дороге, но только вдвое тише, чем Сакура.       — ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ? МЫ НЕ МОЖЕМ ОСТАНОВИТЬСЯ СЕЙЧАС. Я ДОЛЖНА НАУЧИТЬСЯ ВОДИТЬ. Я ДОЛЖНА!       Было уже темно. Несколько кругов вокруг квартала заняли часы, часы, и терпение Саске лопнуло. И ему потребовалось несколько секунд, чтобы поразмыслить над тем, что его больше всего привлекала его разочаровывающая соседка по квартире, когда она была наиболее раздражающей. Прямо сейчас, когда Сакура кричала и требовала, сворачивала и подрезала людей, проклиная других водителей и визжа ему в ухо, вызывая у него самую сильную головную боль и тошноту, известные человечеству, все, на чем он действительно мог сосредоточиться, это то, как хорошо она выглядела в своем новом белом пальто.       И насколько это был пиздец?       — Успокойся, — выдавил Учиха, вырывая у нее рычаг переключения передач и заставляя ее припарковаться на месте. — Ты не можешь водить этот мусор, Сакура. Это смертельная ловушка.       — У меня получится!       — Тебя ни хрена не переубедишь, — наконец вздохнул он. — Господи. Ладно. Попробуй еще раз.       — Хорошо! — весело пропела Сакура, потянувшись к рычагу переключения передач, но он остановил ее, положив руку на ее руку. Растерянные зеленые глаза переместились на его лицо. — Что за задержка?       — Слушай двигатель, — тихо сказал Саске. — Это отличается от автоматической коробки передач. Тебе нужно прислушиваться к звукам, которые издает двигатель.       — Эм, ладно.       Быстрый взгляд на ее лицо показал, что она покраснела. Озадаченный, он понял, что, по сути, держит ее за руку, и это, очевидно, влияет на нее. Крошечная ухмылка подняла его губы, когда он осознал свою внезапную силу, и он намеренно провел большим пальцем по ее костяшкам пальцев.       — Это хорошее место для начала, — пробормотал Учиха, продолжая, пока румянец Сакуры не потемнел. — Это место. Это ровная площадка. Теперь выключи зажигание.       Она послушалась, но немного повозилась с ключом в замке зажигания. Его ухмылка стала шире.       — Включи его.       Она снова повиновалась, без какой-либо обычной суетливости, когда ею командуют.       — А теперь слушай, — сказал он, его рука скользнула от рычага переключения передач к ее колену. Возмущенная, она посмотрела на него, но он умело избегал ее взгляда. — Одну ногу на тормоз. А эту на сцепление. — Он постучал по ее колену пальцем, но не убрал руку и почувствовал, как ее мышцы рефлекторно напряглись под его пальцами. Во время их импровизированного сеанса поцелуев на Хэллоуин у него не было возможности должным образом оценить ее стройные, великолепные ноги, прежде чем они прекратили свою деятельность, но теперь он пожалел об этом. Ноги Сакуры были прекрасны на вид, и теперь он знал, что даже под ее узкими джинсами они чувствовались потрясающе.       — Ты слишком сильно давишь, — пробормотал Саске, убедившись, что говорит прямо ей на ухо.       Она попыталась, но безуспешно, преобразить возникшую дрожь в приступ кашля.       Все это время я думал, что она обвела меня вокруг СВОЕГО пальца, — победоносно подумал он. — Но она такая же слабая, как и я. — Внезапно его насыщенные выходные перестали казаться такими мрачными, не с этим фонтаном новой информации, которую он собирался использовать в полной мере.       — Теперь переключись на первую передачу.       — Что… еще раз?       — Убери ногу с тормоза. Потом выжми сцепление… — Тут он сжал ее колено. — …пока ты не почувствуешь, что что-то сдвинется. Это точка взаимодействия.       — Я чувствую перемену, — услышал он ее бормотание себе под нос, и ему понадобилось все, что было в нем, чтобы не рассмеяться. — Какая первая передача?       — Вот эта. — Он вернул ее правую руку к рычагу переключения передач и перевел ее в нужное положение. Сакура, однако, была взволнована сверх всякой разумности, она слишком быстро отпустила сцепление, и машина заглохла в нескольких футах от того места, где она припарковалась.       — Тебе нужно не торопиться, — тихо сказал Саске, решив посмотреть, как далеко он сможет завести ее своими двусмысленностями. — Слишком быстрое движение не сработает. Но если ты будешь действовать медленно…       — О, вот как! — наконец рявкнула Сакура, припарковав машину и вырвав ключи из замка зажигания. — Спасибо за урок, Саске, правда, но я думаю, будет лучше, если я сначала увижу, как ты водишь.       — Черта с два я сяду за руль этой кучки мусора.       — Нет, я имею в виду, давай возьмем твою машину, чтобы я могла увидеть опытного водителя в действии.       Она произнесла эти слова так невинно, так безобидно, что Саске ни в чем ее не заподозрил. В самом деле, он умирал от желания прокатиться на своей Джетте после стольких месяцев ее бездействия на стоянке. Городские студенты практически не нуждались в машинах, за исключением тех случаев, когда они гонялись за своими соседками по квартире, которые больше чем просто друзья, по сельской местности, чтобы, возможно, разбить любые потенциальные тройнички, на которые его не пригласили.       Он должен был почувствовать подвох.

***

      — Хорошо. Видишь, как я переключаюсь на вторую передачу с первой, когда я уже в движении? — говорил он, когда Сакура решила, что ей надоело слушать.       На шоссе.       — Вижу, — выдохнула она ему в ухо, и он почувствовал, как все внутри него напряглось, как пружина, готовая прыгнуть. — Так что мне просто нужно ехать красиво и медленно…       Он почувствовал, как ее рука скользнула по консоли и легла не так уж невинно на его бедро, определенно близко к его… самому ценному игроку. У него перехватило дыхание, и ему пришлось напомнить себе, что он едет по открытой дороге с другими машинами, и что, если он не возьмет себя в руки, он и Сакура вот-вот умрут огненной, металлической смертью.       Неплохой выход, — подумал он, когда она многозначительно сжала его бедро.       — Обрати внимание на урок, — прошипел Саске. — Чертова дразнилка.       — Кто дразнилка? — спросила Сакура с девичьим смешком. Она снова сжала его бедро, прежде чем провести пальцами вверх по его торсу, по груди, убирая темные волосы с его шеи. Он вздрогнул и чуть не отпустил руль, когда почувствовал, как мягкие, теплые губы слегка прижались к его шее. — Я учусь, — хрипло пробормотала она. — Не останавливайся, продолжай.       Вот блять, — подумал он, почти закатив глаза от невероятно приятного ощущения от того, что Сакура целует его в шею. Ее запах внезапно стал непреодолимым, и его обычно безупречная концентрация на вождении переместилась всеми шестью чувствами в то воскресенье. Пусть никогда не говорят, что Сакура Харуно не была смелым существом.       Потребовалось нечеловеческое усилие, чтобы благополучно вернуться в Апартаменты Скрытого Листа, когда Сакура склонилась над консолью и оставляла грязные греховные поцелуи на его шее, челюсти, уголках рта. Он делал все, что было в его силах, чтобы не дать ей воздействовать на него, зная, что она делает это из мести, чтобы отомстить ему за его бесстыдное соблазнение в ее дерьмовом грузовике, но он не был чертовым монахом. И в этот момент безумно горячая девушка соблазняла его в его же любимой машине, ее губы были нежными, как лепестки роз, и ее намерения были грязными и восхитительными. И не так много биологически он мог сделать, чтобы противодействовать своему безумному влечению к ней.       Он свернул на парковочное место перед их домом, нажал на тормоз и повернулся, чтобы посмотреть на нее. Она была самым разочаровывающим существом на земле, но она также была одним из самых красивых, и она, черт возьми, попала прямо ему под кожу.       Он по-прежнему хотел скормить ее чему-то большому, плотоядному и голодающему, но он также хотел закинуть ее на заднее сиденье своей Джетты и продолжить то, что они начали. Перед ним стояло очень трудное решение.       — Ты выглядишь измотанным, Саске, — заметила Сакура с понимающей улыбкой, глядя на которую, он захотел поцеловать ее прямо в губы. — Что-то случилось?       — Ничего, — выдавил Учиха, решив не доставлять ей удовольствия от осознания того, что она его возбудила. Как будто были какие-то сомнения. — Урок окончен. Идем домой.       — Конечно, — сказала она с хихиканьем. Она наклонилась, чтобы поцеловать его в щеку, всего лишь знак препинания в том, чем, черт возьми, был этот полуурок, полусексуальная игровая сессия, но он вовремя поймал ее, повернув голову так, что его губы захватили ее губы.       Это длилось всего секунду, и Сакура быстро отпрянула от неожиданности, видимо, не готовая к этому. Саске лишь ухмыльнулся и решил, что на этом раунде можно объявить ничью, прежде чем отстегнуть ремень безопасности и выйти из машины.       Вся эта идея действовать медленно, казалось, до сих пор работала.

***

      — Честно говоря, Сакура, ты ничего не могла сделать. Пришло его время.       — У него было так много всего, ради чего можно было жить! — она плакала. — О, Саске, почему это происходит? Почему с хорошими машинами случаются плохие вещи?       — О, ради всего святого. Ты сама виновата, черт возьми. Ты купила ебаную груду металла у какого-то мерзавца.       Через три дня после уроков вождения Сакуры с переключением передач и без дальнейших случаев неожиданной сексуальной активности грузовик Сакуры, любовно прозванный Большой Боб, сломался посреди урока на обочине дороги. Саске, хорошо разбирающийся в машинах и еще лучше в оскорблениях, был там, чтобы точно сказать ей, насколько глупой она была, чтобы купить такой кусок хлама, и сколько именно будет стоить его починка:       Дохрена.       Пришло время похоронить Большого Боба.       — Но у меня было так много планов! — рыдала Сакура, обвивая его шею руками, пока они стояли в ожидании такси на обочине дороги. Слезы промочили его куртку, и Саске, которому было очень неудобно, солгал бы, если бы сказал, что ему все равно, плачет ли Сакура. Она могла быть ужасно раздражающей, а иногда просто пугающей, но ему все равно чертовски нравилась эта девушка. И ни один парень никогда не хотел видеть, как его девушка плачет, даже если она, черт возьми, этого заслуживала из-за того, что была тупой идиоткой. — А как насчет поездки на День Благодарения?       — Это… я не знаю. Извини. Давай, перестань плакать.       — Но… но все мои планы на выходные!       — Хн. — Как будто он знал, как утешить плачущую девушку.       — Может быть… — медленно, с надеждой произнесла она. — Может быть, мы могли бы… отпраздновать День Благодарения у нас дома?       — Если это тебя успокоит, конечно, — выпалил он, не подумав.       Результат был мгновенным. Сакура отстранилась от своих жалких объятий, слезы мгновенно высохли, на лице сияла победоносная улыбка.       — Тогда решено! — заявила она, хлопая в ладоши. — На следующей неделе у нас в квартире День Благодарения! И все приглашены!       Она решила это слишком быстро. Саске посмотрел на свою сбивающую с толку соседку по квартире, когда она остановила их такси с обворожительной улыбкой, и не мог не задаться вопросом, а не был ли он каким-то образом застигнут врасплох.       Тц. И правда. Как будто у Сакуры была возможность переиграть его.

***

      — Боже мой, Ино, это было чертовски потрясающе! Ты должна была быть там.       — Как, черт возьми, ты уговорила Саске отпраздновать День Благодарения в вашей квартире, Лобастая? После Хэллоуина я была уверена, что он никогда больше не устроит ни одной вечеринки!       — О! Ну, на днях я встретила одного из его футбольных тренеров, у которого был ужасный грузовик, который он отвозил на свалку. Я дала ему деньги, которые я вернула себе на свалке металлолома после того, как он умер… Я сказала Саске, что купила его для себя, и попросила, чтобы он научил меня водить.       — Лобастая, ты же научилась водить еще в школе!       — ТОЧНО, Свинка. Но он этого не знал. Мальчики все чертовы сексисты, они думают, что девочки не разбираются в машинах… в любом случае, когда грузовик умер, я притворилась, что действительно расстроена, и что я так хотела отправиться на нем в путешествие на День Благодарения, и могу ли я вместо этого провести День Благодарения у нас. И он согласился. Потому что он Саске, и он мягкий внутри. Кроме того, он большой толстый доверчивый дурак, и я ни о чем не жалею.       — Должна признать, ты, хитрая сучка, это самая сложная схема, которую ты когда-либо придумывала.       — Я знаю. В мою честь должны быть воздвигнуты памятники. В любом случае, я должна идти. Я сказала Учихе, что приготовлю сегодня вечером томатный суп. Поговорим позже, Свинка. Увидимся на Дне Благодарения.       — Увидимся, Большелобая. Отличная работа.