Близкие контакты

      — Так что, просто чтобы уточнить, — мрачно сказал Саске, его затылок пылал, — ты собиралась подарить мне это в рождественское утро на глазах у своих родителей.       Он указал на маленькую коробочку у себя на коленях, в которой был самый (лучший) пикантный комплект нижнего белья, который он когда-либо видел, презерватив и непристойное предложение вместо рождественской открытки. Получить это под наблюдением охранников аэропорта было достаточно унизительно, но это было просто ничто по сравнению с перспективой того, что Кизаши Харуно увидит это сам. Он знал, что Сакура во многом сошла с ума, но даже для нее это казалось чрезмерным.       — О, Саске, ты покраснел! — хихикнула она, указывая на его раскрасневшееся как у школьника лицо.       Его глаза сузились. Чего бы он только не отдал, чтобы избавить ее от страданий. Кто-нибудь заметит, если она таинственным образом пропадет на высоте тридцать тысяч футов?       Снега за ночь сошло достаточно, чтобы самолеты могли вылететь рано утром. Обычно это было бы огромным облегчением (в конце концов, они встречали Рождество с Харуно), но теперь, когда он узнал о сексуальных намерениях Сакуры в отношении него? Он был более чем готов отказаться от их планов на каникулы и уйти в безопасность и уединение их квартиры, чтобы убедиться, что ему дадут то, что ему обещали.       Было что-то явно несексуальное в том, чтобы навестить родителей своей новой девушки. В частности, ее отца-бодибилдера. Это определенно омрачило празднества, упомянутые в сексуальном рождественском подарке Сакуры. Как он должен был получить свой подарок, если мистер и миссис Харуно постоянно нависали над ними?       — Я не собиралась отдавать его тебе прямо при них, — засмеялась Сакура, снова привлекая его внимание.       — Но ты отдала его мне, — злобно сказал Саске, и был вознагражден видом яростного румянца, заливающего щеки Сакуры вместо его собственных. Она быстро отвернулась, внезапно глубоко заинтересовавшись журналом, который никто никогда не читал.       Несмотря на то, что теперь он мог искренне называть Сакуру своей девушкой, чтобы отогнать жутких поклонников, вместо того, чтобы делать это притворно, на самом деле между ними не было ничего кардинально отличающегося. Может, потому, что они еще не спали вместе. Так или иначе, они дразнили друг друга и спорили, как всегда, только теперь было не очень тонкое обещание каких-то серьезных действий в какой-то момент, теперь, когда они сделали это официально, и теперь, когда она подсунула ему свои трусики в рождественской коробке. Во всяком случае, это сделало погоню между ними в кошки-мышки еще более захватывающей; они знали, что находится в конце радуги, но все еще не знали, когда они ее достигнут.       Как, черт возьми, он должен был держать себя в руках? Это было ужасно неподходящее время. За последние несколько месяцев у них было миллион возможностей покопаться друг в друге. Почему теперь, когда они возвращались в дом, в котором она выросла, ревниво охраняемый ее ужасающим отцом, она сочла уместным дать ему добро?       Дразнящая. Сучка.       — Мы приземлимся в Суне через несколько минут, — сказала Сакура, взглянув на часы. — Мама и папочка сказали, что будут ждать нас у нашего терминала, они действительно очень взволнованы.       — Ты все еще называешь своего отца «папочкой»? — усмехнулся Саске.       — Мы уже прошли через это. Девочки не должны перерастать обращение «папочка». Так что отвали, смурф.       — Только маленькие дети говорят «папа». Так что, я думаю, это делает тебя маленьким ребенком.       — И тебя влечет ко мне сексуально, — парировала она, не теряя ни секунды, даже не отрываясь от ногтей. — Так кем это делает тебя?       — Тц. Они злятся из-за задержки?       — Папа в ярости, — вздохнула Сакура. — Мама сказала мне, что ей пришлось удержать его от поездки в Коноху на ночь, чтобы убедиться, что мы живы. Но они рады, что мы приедем хоть на несколько дней. Это лучше, чем ничего. Они подготовили комнату для гостей, она даже лучше, чем моя спальня. Мама убирала ее всю неделю и выпытывала у меня какую еду ты любишь.       Саске почувствовал укол вины, расцветающий под его внезапным приливом счастья. Он был здесь, сосредотачиваясь на том, как его неудобный сексуальный зеленый свет помешал бы его празднованию, когда у него теперь была возможность провести время с настоящей семьей на Рождество, той, которая с готовностью и полностью приветствовала его, даже толком не зная его. Черт с этим подарком. Он был неблагодарен за эту возможность, когда он действительно должен был наслаждаться каждой минутой.       Они готовы на все, лишь бы заставить меня почувствовать себя одним из них, — подумал Саске, не в силах сдержать улыбку при мысли о матери и отце Сакуры, ожидающих его в аэропорту. — И это… это очень здорово.       Он не был уверен, насколько они воспримут известие о том, что он и Сакура в канун Рождества начали официально встречаться. Возможно, их принятие его зависело от его отношений с Сакурой, которые никогда не выходили за рамки «платонических». Эта мысль заставила его чувствовать себя неловко.       Почти так же неловко его заставил себя чувствовать и тот факт, что он на самом деле, искренне жаждал их одобрения. Когда Саске встретил их несколько недель назад, он представился из уважения и был бы более чем счастлив игнорировать их навсегда после этого; но, проведя с ними время и поговорив с ними по телефону (Кизаши был на удивление болтлив), и увидев, как сильно их дочь обожает их, он не мог, хотя и немного эгоистично, не хотеть вникнуть в эту динамику.       Ему пришло в голову, какой бы непривлекательной ни была эта идея, что, возможно, он мог бы подумать о том, чтобы спросить у них разрешения встречаться с их дочерью.       Какая глупая идея, — усмехнулся он, скрестив руки на груди. — Мне не нужно их разрешение, чтобы делать что-либо. Я взрослый человек, не так ли?       — Так как, по-твоему, мы должны рассказать им о нас? — спросила Сакура, возможно, читая его мысли своим жутким, ужасающим образом. Она выглядела раздражающе расслабленной во всей этой ситуации. Может быть, он был единственным, кто беспокоился об этом, потому что он был единственным, кому грозила полная резекция полового члена, если Кизаши не одобрял этого.       — Кто сказал, что мы должны? — спросил Учиха, как истинный трус, но мысленный образ того, что ее отец сделает с ним, если решит, что не хочет, чтобы он был с Сакурой, напрочь застыл в его голове.       — О каком слове я думаю? — Сакура задумалась. — Оно начинается на «Т» и его синоним «слабак»… эм-м-м…       — Они ни за что не позволят мне встречаться с тобой, — категорически сказал Саске, игнорируя ее неприятную маленькую реплику. — Поэтому мы просто делаем вид, что ничего не происходит.       — Ты понимаешь, что это никогда не сработает, верно? Я уверена, что они уже знают.       — Как бы они узнали?       — Сколько девушек приводят домой парня на Рождество, не встречаясь с ним на самом деле?       — Тц. Ты это сделала. Ничего из этого даже не началось до прошлой ночи, насколько ты знала, мы были просто друзьями.       Выражение лица Сакуры стало удивительно милым, когда она сказала, нехарактерно застенчиво:       — Я не думаю, что мы когда-либо были просто друзьями, Саске.       Он ухмыльнулся. Ладно, возможно, она была права.

***

      — ПАПОЧКА! — Сакура взвизгнула, беззаботно роняя сумки на пол. Саске закатил глаза и подобрал их для нее, пока она бежала с удивительной грацией, учитывая трехдюймовые каблуки, которые были на ней, через терминал, катапультируя себя в объятия отца. — Привет, папочка, с Рождеством!       — Счастливого Рождества и тебе, принцесса! — ответил Кизаши с раскатистым смехом, кружа свою дочь в воздухе, как будто ей было три года.       Ладно, Саске знал, что большую часть времени он был скованным придурком, но это была одна из самых очаровательных вещей, которые он когда-либо видел, и он не стыдился признаться в этом самому себе.       — Слава богу, ты в порядке, дорогая! — добавила Мебуки Харуно, заключая Сакуру в сокрушительные объятия, как только отец отпустил ее. — С какой ужасной погодой тебе пришлось столкнуться. Просто кошмар. Мы так рады, что ты смогла выжить! И ты тоже, Саске! Добро пожаловать в Суну!       Она взмахнула рукой и схватила Саске за воротник куртки, притягивая его в свои объятия. Удивленный чрезмерно ласковым жестом, он споткнулся и немного неловко ответил на объятие. Тем более, когда Кизаши обнял всех троих.       Групповое объятие. Семейное объятие. О…       Удушающее объятие.       — Спасибо, — пробормотал Саске, когда они все разошлись. — Рад снова вас видеть, — добавил он, вспоминая свои манеры.       — И мы рады тебя видеть, дорогой, — тепло сказала Мебуки. — Счастливого Рождества! У нас в доме все готово для тебя, надеюсь, ты будешь чувствовать себя комфортно в гостевой комнате. Здесь очень тепло, надеюсь, ты к этому готов, зимы у нас всегда очень жаркие. Если вам двоим будет скучно, возможно, вас заинтересует бассейн на заднем дворе…       — У вас есть бассейн? — спросил Саске, у него чуть не отвисла челюсть. Из того, что он знал о Сакуре, она происходила из семьи среднего класса, не из тех людей, которые были бы достаточно богаты для бассейна в своем дворе.       — О, он не наш, — засмеялась Мебуки. — Мы делим забор с семьей Ино. У них есть бассейн. Но что мы делаем, просто стоя здесь? Давайте, пошли домой! Вы двое должны позавтракать! Как прошел ваш перелет?       Было легко понять, откуда у Сакуры этот моторный рот; ее мать определенно умела говорить. Но Саске внезапно оказался в таком хорошем настроении, что ничуть не возражал. Вместо этого он взвалил на плечи сумки Сакуры в дополнение к своим и последовал за Харуно из аэропорта Суны.       Мгновенно он был поражен влажностью снаружи. Это было последнее, чего он ожидал, даже зная, что температура на Суне теплая круглый год; жар ударил его по лицу, как шар для боулинга. В кожаной куртке и джинсах, которые были на нем, он вдруг почувствовал себя слишком одетым.       — Не волнуйся, малыш, — подмигнул Кизаши. — У нас дома есть кондиционер.       Чертовски надеюсь на это, — подумал Саске, щурясь от солнца, следуя за Сакурой и ее родителями к их машине. — Иисус. Здесь чертовски жарко.       Это было совсем не похоже на морозную, снежную, унылую погоду в Конохе, к которой он теперь приспособился. Перспектива украсть купание в семейном бассейне Ино становилась все более привлекательной.       Им удалось уместить весь свой багаж в багажник неприхотливого голубого Аккорда, припаркованного на стоянке, а Саске скользнул на заднее сиденье рядом с Сакурой, которая болтала со скоростью миллион миль в минуту о своем первом семестре.       — И моя стажировка, это потрясающе, доктор Цунаде потрясающая, и она учит меня всем этим удивительным вещам, и я так многому учусь, и моя работа, на самом деле, не такая уж удивительная, но удивительно, сколько денег я могу заработать за одну ночь, типа, вы не представляете, это…       — Удивительно? — сухо предложил Саске.       — Изысканно, — поправила Сакура, и он закатил глаза.       — А как насчет тебя, Саске? — тепло спросила Мебуки с переднего сиденья, ловя его взгляд в зеркале заднего вида. — Как прошли твои занятия?       — Хорошо.       — Посмотрите, что Саске подарил мне на Рождество! — легкомысленно сказала Сакура, просунув руку между передними сиденьями, чтобы показать свой браслет. — Разве это не восхитительно? Это не похоже на типичные ужасные украшения в форме сердца, купленные мальчиками. У Саске отличный вкус. Он выбирает только лучшее.       Саске ухмыльнулся; высокомерная маленькая сучка.       — О, это прекрасно! — Мебуки присвистнула, любуясь белым золотом. — Посмотри на это, дорогой, разве это не красиво?       — Я за рулем, Мебуки.       Они звучали так похоже на него самого и Сакуру — он угрюмо сосредотачивался на дороге, а Сакура отвлекалась абсолютно на все — что он почти не мог в это поверить. Сакура была так похожа на свою мать по характеру, и даже если он не был уверен, откуда у нее такая внешность (похоже, она не была похожа ни на одного из Харуно), он мог сказать с расстояния в милю, что она была дочерью своих родителей.       — Итак, вот план, детки, — весело сказал Кизаши с водительского места, сворачивая на симпатичную улочку, усеянную пальмами. — Мы устроим вас, ребята, позавтракаем и откроем наши подарки. Надеюсь, вы обратили внимание, когда папа сказал вам, что он хотел, да, принцесса?       — Да, да, — хихикнула Сакура.       — Что ты подарила Саске на Рождество, милая? — спросила Мебуки. — Надеюсь, что-то приятное, учитывая, сколько денег он, должно быть, потратил на твой браслет…       Саске подумал о алом нижнем белье в коробке в одной из своих сумок и демонстративно избегал смотреть на кого-либо.       — Свитер, — без промедления ответила Сакура. Было немного тревожно, как хорошо она могла лгать. — И еще несколько вещей, которые, я уверена, ему понравятся.       Он почувствовал, как ее пальцы невинно коснулись его колена, и отвернулся от нее, пытаясь подавить прилив адреналина, который, казалось, всегда сопровождал ее прикосновения. Сейчас было совершенно не время дразнить его.       Но она не была бы Сакурой, если бы не делала все в самое неподходящее время.

***

      Ухмылка Саске была как никогда близка к улыбке.       Он сидел в гостиной на потертом, мягком кремовом диване, окруженный тысячей подарков от мистера и миссис Харуно. Ясно, что Сакура накачивала их идеями для подарков в течение нескольких недель, потому что они знали точный размер его рубашки, его любимый цвет, марку бейсбольных бутс, которые он присматривал, и они подготовили морозильную камеру, полную замороженного мяса, сопровождаясь несколько виноватым выражением лица; объяснение, что они знали, что Сакура никогда не станет покупать для него мясо добровольно, и оно должно было откуда-то браться.       Это сильно отличалось от Рождества, которое он когда-то проводил со своей семьей. Харуно были намного громче, безжалостно дразнили друг друга, включали рождественскую музыку во время церемонии открытия подарков, перекликались и смеялись как сумасшедшие; Учиха, как он вспомнил, были гораздо более формальными во всем этом деле. Утром они первым делом шли в церковь, а когда возвращались домой, то аккуратно, спокойно, без громких звуков, резких движений и прочего открывали свои подарки.       Он не стал бы их сравнивать, потому что это были две совершенно разные семьи, но он солгал бы, если бы сказал, что непринужденная, уютная атмосфера в доме Харуно не освежает его.       — Мы с Саске привезли тебе это, папочка! — радостно сказала Сакура, отдавая длинную тонкую коробку и возвращаясь на свое место на полу, утопая в море собственных подарков.       — Лучше бы это было тем, о чем я просил, — сказал Кизаши с преувеличенной строгостью. — Ой, Мебуки, дай мне печенье, ладно? Этот подарок требует печенья.       — Испорченный гнилой сопляк, — хихикнула его жена, передавая тарелку свежеиспеченного печенья. — Поешь, Саске! Ты выглядишь истощенным.       Типичная мать, — нежно размышлял Саске, потянувшись за печеньем, хотя он и не особо любил сладости, просто чтобы успокоить ее.       Кизаши сидел в своем любимом плюшевом красном кресле, когда ему вручили очередной подарок, и он разорвал бумагу, как животное, стремясь добраться до сокровища внутри. Когда он увидел, что это такое, его глаза загорелись, как у ребенка, и он поднял свою новенькую игрушку так, чтобы все видели.       — Чертовски хорошая работа, вы оба! — прогремел он. — Именно та штуковина, которую я искал.       Саске ухмыльнулся и послал самодовольный взгляд Сакуре. Он выбрал биту сам, зная, что его одурманенная соседка по квартире выберет не то, что нужно.       — Видишь это, Мебуки? Это мужская бейсбольная бита. Деревянная отделка, хорошая прочная ручка, хорошие крепления. Подходит для многих вещей. Конечно, для отбивания мячей лучше всего. Но знаешь, почему мне нравятся такие биты, Саске? Знаешь, почему именно эта моя любимая?       — Нет, почему? — он спросил.       Теплая, дружелюбная улыбка Кизаши в одно мгновение превратилась во что-то угрожающее. Он разделял пугающий нрав своей дочери, когда его улыбка исчезла, а глаза сузились в щелочки чистой злобы.       — Эта бита предназначена для выбивания мозгов из любого, кто причинит вред моей маленькой девочке, — холодно сказал он.       Кровь Саске превратилась в лед, и он чуть не подавился овсяным печеньем с изюмом, которое Мебуки заставила его съесть. Атмосфера в комнате полностью изменилась, когда Саске понял, что происходит.       Кизаши уговорил его купить в подарок бейсбольную биту, хотя на самом деле она собиралась стать оружием против него.       Это пиздец, — подумал он, поглядывая на Сакуру краем глаза, чтобы оценить ее реакцию. Так вот откуда это у Сакуры. Это как в старые времена, когда папа заставлял плохого ребенка выйти на улицу и найти кучу палок, потом ему приходилось отдавать палки, и папа бил его ими. Вот же блядство.       — Не ошибись, малыш, — мрачно сказал Кизаши. — Я в первую очередь отец, а уж потом друг, и если ты хоть раз подумаешь о том, чтобы заставить мою дочурку плакать, я возьму эту биту — она, кстати, отличная, хороший выбор — и я буду вышибать дерьмо из твоего черепа, пока от тебя ничего не останется. Ты меня понял?       — Д-да, сэр, — задохнулся Саске, униженный тем, как испуганно он звучал, но не в силах ничего с этим поделать.       — Папочка! — Сакура выдохнула.       — Кизаши, прекрати, — рявкнула Мебуки. — Ты же знаешь, что он не причинит вреда Сакуре. Верно, Саске?       — Верно.       — Просто проверяю, — сказал Кизаши, а затем снова улыбнулся, и угроза в комнате стала не более чем воспоминанием. — Итак, ты готов к бейсбольному сезону в этом году? Похоже, у тренера Изумо много работы с такой молодой командой. Свежая кровь. Тяжело будет их тренировать.       — Я думаю… это будет отличный сезон, — медленно сказал Саске, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. — Мы молоды, но у нас все хорошо. Много хороших перспектив. Я встречаюсь с вашей дочерью.       Снова тишина. Все взгляды обратились на Саске, потрясенные тем, что он только что признал, но не больше потрясенные, чем сам Саске.       Ты серьезно?! — подумал он, злясь на себя за то, что сделал ход. — ТЫ СЕРЬЕЗНО?!       — Я… я имею в виду…       — Саске, что ты делаешь? — пискнула Сакура, широко раскрыв глаза.       Саске вздохнул и попытался снова. По крайней мере, если Кизаши убьет его, он умрет счастливым в Рождество, окруженный семьей и всем замороженным мясом, которого он был лишен с августа.       — Я имею в виду, что прошлой ночью я попросил Сакуру стать моей девушкой. И… и я понимаю, что все это как-то не по порядку, и это должно быть… Я имею в виду… слушайте, вы действительно хорошие люди, и я хочу быть откровенным с вами, потому что ваша дочь сумасшедшая, но она мне все еще очень нравится, и я надеюсь, вы не против, что она встречается со мной.       Ну вот.       Это было настолько близко к поведению джентльмена, насколько Саске когда-либо собирался приблизится. Он не столько просил разрешения у родителей Сакуры встречаться с ней — если бы он просил ее выйти за него замуж, все могло бы быть по-другому — но он также признавал, что они оба ему нравятся, и он хотел, чтобы они были довольны договоренностью.       Мебуки заговорила первой.       — Ты имеешь в виду… вы не встречались все это время?       — Нет, мэм, — ответил Саске, немного удивленный тем, что именно это вывело ее из равновесия.       — Что-то вы долго тянули! — рассмеялся Кизаши, а Саске просто смотрел на него с открытым ртом. Действительно? Они были шокированы не тем, что он встречался с Сакурой, а тем, что ему потребовалось так много времени, чтобы сделать это?       — Конечно, мы не против, глупый мальчик, — проворковала Мебуки, подплясывая к тому месту, где он сидел, и нежно целуя его в лоб. — Думаешь, мы идем на все эти неприятности из-за любого случайного мальчишки, который обнюхивает нашу дочь?       — Видел бы ты ее еще в старшей школе, — усмехнулся Кизаши, откидываясь в кресле и делая глоток какао. — Приходилось сдирать с нее парней лопатой. Она была настоящим гребаным кошмаром, чтобы жить с ней и видеть, сколько придурков она привлекает.       — Я знаю это чувство, — пробормотал Саске, кисло глядя на Сакуру.       — И до сих пор ни у одного парня не хватило смелости посмотреть мне в глаза и рассказать о своих намерениях. Насколько я могу судить, ты присматриваешь за моей девочкой, заботишься о ней и не позволяешь ей делать все ее дерьмо, как это сделал бы любой другой тупица.       — Папа!       — Добро пожаловать в семью, малыш, — со смехом сказал Кизаши. — Теперь у тебя нет пути назад.       Саске вздохнул.        Я никогда не смогу понять ни одного из этих чокнутых Харуно, — подумал он, качая головой.

***

      — Я не могу поверить, что они были так круты! — сказала Сакура, подплывая к нему и прижимая его к краю бассейна, ее обнаженные изгибы дразняще прижимались к его коже. — Я имею в виду, да, папа угрожал твоей жизни и всему остальному, но, кроме того, они были такие спокойные!       — Ага, — выдавил Саске, обнаружив, что ему трудно сосредоточиться на чем-либо, кроме того, как она обвивала его, словно вторая кожа.       Бассейн Ино был чертовски хорош. Он не знал, как он упустил это в прошлый раз, когда был в Суне, но в тот раз он изрядно выпил; он даже не понял, что дом Сакуры был сразу за домом Ино. Неудивительно, что они выросли лучшими подругами. Саске был бы лучшим другом любого, у кого был офигенный бассейн в таком офигенном городе, как Суна.       Сакура была одета в скудное маленькое бикини и, казалось, не стеснялась тереться о него в воде, даже зная, что ее отец (и его бейсбольная бита) были всего в нескольких ярдах от нее. И в то время как прохладная вода была отличным спасением от мучительной влажности, вид промокшей до нитки Сакуры, одетой почти ни во что, разжигал его сильнее, чем когда-либо.       — Тебе здесь нравится? — спросила она, наклоняясь, чтобы поцеловать его в шею.       Ладно, теперь она просто была подлой.       — Жарко, — выдавил Саске, не столько из-за погоды, сколько из-за того, что Сакура делала с его шеей.       — Ты горячий, — пробормотала она, посасывая его пульс; он зашипел в ответ, и его руки полетели к ее талии, впиваясь в бедра.       — Сакура, я тебя предупреждаю.       — Значит ли это, что ты не заинтересован в своем рождественском подарке? — невинно спросила она, в ее глазах вспыхнул дьявольский огонь, а губы надулись. — Извини, Саске, обмена и возврата нет.       Его глаза сузились. В эту игру могли играть двое.       — Как только мы вернемся домой, — рявкнул он, — ты наденешь эти чертовы трусики, чтобы я мог, черт возьми, их снять. Но пока мы здесь, с твоими родителями, если ты продолжишь, — он упомянул о том, как тесно она прижималась своими бедрами к его под водой, — я пристрелю тебя.       Сакура, казалось, вообще не прислушалась к его предупреждению. Не то чтобы она когда-либо слушала его, правда. Вместо этого она наклонилась и прошептала ему на ухо:       — Они ложатся спать около одиннадцати. После этого я могу проникнуть в твою комнату.       ДА, ЧЕРТ ВОЗЬМИ! — Его разум кричал.       — Абсолютно нет, — прорычал Учиха. — Отстань от меня, маленькая соблазнительница.       Это было достаточно сложно — без каламбура — справиться с его необузданной потребностью иметь Сакуру, пока он был здесь с ее родителями. Ей не нужно было усугублять ситуацию, бросаясь на него.       — А что такого было в том, чтобы сдирать с тебя всех этих парней? — спросил он, просто чтобы сменить тему.       Сакура вздохнула, закатила глаза и перестала пытаться на него надавить.       — Ну, пара парней подходила к дому, пытаясь добраться до меня. Ну и что.       — Пара?       — Типа, не больше тридцати. Ты серьезно преувеличиваешь.       — Значит, ты всегда была такой же наивной, как и тогда. Приятно знать.       — И ты всегда был таким иррационально ревнивым, так что, я думаю, мы квиты, не так ли? Ты знаешь, что я ничего не делала с теми парнями. Ты знаешь, что все эти вкусности здесь для тебя, окей? Я имею в виду, я бы хотела, чтобы ты чувствовал меня по-настоящему, но не-е-ет. Девственник Саске боится большой, плохой и злой Сакуры.       Ты даже не представляешь, как тяжело ты заплатишь за это позже, — мрачно подумал он.       — Я рада, что ты здесь, Саске, — внезапно сказала Сакура, и ее игривая кокетливость сменилась милой искренностью. Она стряхнула с глаз мокрую розовую челку и улыбнулась ему. — Я серьезно. Я действительно хотела, чтобы ты хорошо провел Рождество, и я знаю, что мои родители могут быть строгими или что-то в этом роде, но… я действительно рада, что ты сегодня здесь со мной.       Раздражение Саске мгновенно остыло, и он притянул ее достаточно близко, чтобы поцеловать.       — Спасибо, — пробормотал он, не совсем понимая, за что благодарит ее. — С Рождеством.       — Счастливого Рождества, Саске, — сладко сказала она.       Их (редкий, мимолетный) момент любвеобильной привязанности был прерван высокой, надвигающейся тенью, которая внезапно настигла их, заслонив собой солнце; Саске поднял взгляд и, к своему ужасу, увидел Кизаши Харуно, смотрящего на них сверху вниз, с бейсбольной битой в одной руке и знакомой крошечной коробкой в ​​другой.       — Я очень не хочу прерывать этот маленький праздник любви, — сказал он голосом, обещающим убийство, — но не могли бы вы объяснить, что это за хрень?       Он швырнул коробку в воду, и, пока Саске и Сакура смотрели широко раскрытыми, обреченными глазами на изобличающие улики, кружевной комплект нижнего белья, пикантная карточка и единственный неиспользованный презерватив всплыли на поверхность в разоблачении.