Wonderland/Страна Чудес

Первое, что заметила Гемиона, была теплота и мягкость кровати, на которой она сейчас лежала. Она сразу поняла, что это не больничное крыло Хогвартса, потому что чувствовала себя в безопасности, в комфорте. Ведьма вздрогнула и заморгала от темноты, пытаясь лучше разглядеть единственный свет, исходящий от камина в другом конце комнаты. Большая кровать выглядела дорогой, а декор, который был виден из-за света камина, напомнил ей Малфой Мэнор. Гермиона глубоко вздохнула, заставляя себя сохранять спокойствие. Хотя пробуждения в неизвестном месте достаточно, чтобы позволить себе легкую панику. Ведьма выскользнула из постели, поняв, что одета не так, как помнила. По крайней мере, черные маггловские спортивные штаны были удобными и напоминали ей те, что она носила до начала войны. Темно-зеленая футболка с длинными рукавами, которая была на ней, заставила Гермиону немного расслабиться, зная, что одна из… одна из двух ведьм переодела ее. По крайней мере, это было лучше, чем думать, что ее переодевали Снейп или Гарри. Гермиона тихо открыла дверь и прошла босиком по длинному коридору, увидев свет, исходящий от двери, к которой вела лестница. Она села на верхнюю ступеньку, когда до ее ушей донеслись голоса. —Я никогда не видел ничего подобного. — Гарри, мы во всем разберемся. Что же произошло, перед тем, как она потеряла сознание? — Голос Северуса был твердым, но слегка дрожащим. — Она схватилась за голову. Ей было так больно, но мы не могли понять, что она видела. Она назвала несколько имен, но некоторых я не знаю. — Ответил Драко. — Какие имена? — Резко спросила Беллатриса. —Белла, — голос Нарциссы был мягким, она пыталась успокоить сестру. — Тонкс. Люпин. Фред. Сириус. Добби. Дамблдор. — Тихо сказал Гарри. —Она спрашивала меня о Дамблдоре перед тем, как покинуть мой класс, за несколько минут до этого происшествия. — Вмешался Северус. —Зачем ей упоминать домашнего эльфа Люциуса? — Тихо спросила Нарцисса. Глаза Гермионы расширились. Был ли Добби жив здесь? — Единственный Фред, которого я знаю, — это близнец Уизли. — Голос Драко прервал ее размышления. — Какого черта он вообще был рядом с ней? — Гнев Беллатрикс все нарастал. —Она проводила время только с Луной и Джинни. Даже Джинни терпеть не может своих братьев. — Гарри быстро ответил ей. —Она не встречалась с Сириусом, потому что он в Азкабане. Но она считает Люпина своим другом? Этого оборотня? — Спросила Нарцисса с презрением в голосе. Гермиона почувствовала головокружение и откинулась на пол, уставившись в потолок. Она чувствовала, как воспоминание пытается проникнуть в ее разум. Что-то, что, по ее мнению, должно было произойти. Она закрыла глаза и потянулась к своему разуму, чтобы схватить его. *** Выходя из Хогвартс-экспресса, Гермиона ощутила ужас. Ее мысли тряслись от возможности наконец попасть в Хогвартс. Она хвасталась перед другими первокурсниками в своем купе, что ее старший брат профессор Чар. Ей было все равно, что другие думают о нем, и что им говорили их старшие братья и сестры. Ее заботило только то, что она будет видеться с ним весь год, а этого не случалось с тех пор, как он получил эту работу много лет назад. Гермиона была взволнована. Надо было переплыть озеро на лодке, чтобы попасть в удивительный замок, о котором брат много рассказывал. И он был прав. Замок ночью, с огнями, сияющими из больших окон, был самым красивым, что она когда-либо видела. Он освещал ночное небо вокруг себя, отражаясь от спокойных вод внизу. Она не могла не восхищаться сооружением, изобретательностью волшебников и ведьм, которые его построили. Юная ведьма меньше нервничала, когда вошла в Большой Зал. Ее взгляд мгновенно остановился на брате, который стоял с широкой улыбкой, глядя на свою сестру. Гермиона стояла со своими товарищами-первокурсниками, пока Минерва МакГонагалл выкрикивала имена, прежде чем надеть распределяющую шляпу на их головы. Минерва, будучи крестной волшебницы, улыбнулась, когда Гермиону назвали по имени, и она двинулась вперед. — Еще один Снейп? Что-ж, это интригует, не так ли? — Загудела шляпа в голове у маленькой ведьмы. Она насмехалась над идеей, что шляпа осуждает ее семью. Гермиона знала, что распределяющая шляпа жестоко честна. Сев предупредил ее задолго до конца лета. Она просто не ожидала, что это будет звучать так громко в ее ушах, хотя понимала, что только она может это слышать. — Мне интересно, о чем ты думаешь. Я не могу проникнуть в твой разум. Это необычно. Еще никогда, ни один ученик не отвлекал меня от своих мыслей. — Но я ничего не делаю, — Гермиона нахмурилась. —Это просто означает, что ты сильна. Твой разум один из немногих, который столь же мощный. —Северус? — Гермиона ухмыльнулась. Она хотела быть такой же могущественной и сильной, как ее старший брат. — Нет, нет, нет. Это кто-то, кто будет очень важен для тебя. Кто-то, с кем тебе нужно соответствовать в силе и страсти. Благородный Дом Блэков никогда не согласится на меньшее. —Пожалуйста, скажи мне, что этот «кто-то» не один из этих. — Она прищурилась, глядя на толпу студентов перед ней. — Нет. Старше. Мудрее. Она очень страстная и собственническая. — Шляпа снова засмеялась. Глаза Гермионы расширились, и мрачная улыбка скользнула по ее лицу. —Я люблю собственнических ведьм. Шляпа фыркнула, прежде чем закричать в Большой Зал. —Слизерин! — Гермиона гордо улыбнулась на мгновение, когда МакГонагалл потянулась за шляпой, но шляпа снова сказала ей на ухо. — Знаешь, ты будешь великолепна. Это все здесь, в твоем разуме. Ты просто должна позволить этому выйти наружу, а не держать все внутри. Шляпа была стянута с ее головы, и Гермиона смотрела на нее, соскальзывая со стула. МакГонагалл на мгновение нахмурилась, увидев замешательство на лице маленькой ведьмы. Гермиона быстро покачала головой и поспешила к своему новому столу факультета. Рев слизеринцев возвестил о том, как они счастливы, что сестра их декана находится среди них. Гермиона продолжала хмуро смотреть на шляпу, пока не поймала озабоченный взгляд Сева. Она быстро посмотрела на свою тарелку, не в силах избавиться от слов, данных ей шляпой. Что она должна была не держать в голове? *** Гермиона вздрогнула и вскочила на ноги. Она крепко прижалась к стене, пытаясь восстановить дыхание. Это казалось таким реальным, слишком реальным, чтобы она просто отмахнулась. Она была уверена в своем мире, сортировка для нее была не такой. Она была уверена что гриффиндорка еще до того, как ей на голову надели шляпу. Но чувства? Чувства были настоящими. Такими же реальными, как потеря друзей. Она больше ни в чем не была уверена. У нее болела голова, но теперь она стала верить, что действительно сходит с ума. Все эти воспоминания казались реальными. Две отдельные жизни. Странно. Очень странно. Гермиона спустилась по лестнице, желая утешения, которое ей давали только Нарцисса и Беллатрикс. Хотя она не была уверена, что сможет просто вбежать туда и попросить, чтобы ее подержали. Это зашло слишком далеко. Могла ли она требовать этого, если она была их парой? Нет. Она ни от кого ничего не будет требовать. Даже от своей пары. Все снова начало сливаться воедино. Если бы Гермиона ничего не знала, то пошутила бы о том, что у нее сломался разум, но, в некотором смысле, именно так она и чувствовала. Было ощущение, что ее разум сломали. Разлетелся на множество осколков. Свернутый в небытие. Ведьма вынуждена поверить в фальшивые воспоминания, в то время как настоящие у нее высасывали. Или спрятаны в поддельных? Гермиона прислонилась к дверному косяку и осмотрела помещение, где сейчас находилась. Каменный пол покрыт большим ковром, диваны окружают камин, книжные полки вдоль каждой стены заполнены до отказа. Некоторые книги лежали на столах в дальнем правом углу комнаты, а другие заняли свое место на полках. Зажженный камин излучал яркий свет, который красиво освещал комнату. — Она даже не знает этих людей. Она не может знать этих людей. — Северус обхватил голову руками, упершись локтями в колени. — Драко, что ты нашел в дуэльной комнате до того, как Том прервал вас? — Лили нежно водила успокаивающими кругами по его спине. —Волшебная подпись тети Беллы, Гермионы, и еще одна очень мощная, но я ее не узнаю. — Сердито ответил Драко. — Кто-то что-то сделал с ней в том месте. Но я не могу понять, почему подпись тети Беллы была там, когда мы знаем, что ее не было с тех пор, как Гермиона не попала в больничное крыло. — Может это подпись Тома? — Мрачно спросила Нарцисса. Гермиона глубоко вздохнула и, наконец, решила заявить всем о своем присутствии. — Том этого не делал. Все головы в комнате повернулись в ее сторону. Северус, Беллатрикс и Нарцисса тут же вскочили на ноги. Комнату наполнила неловкая тишина, и она покачала головой. — Если это был Том, почему он не превратился в Волдеморта? Самого могущественного темного волшебника из когда-либо существовавших. Глаза Нарциссы слегка расширились. — Он бы не стал. Он хотел, чтобы ты стала его. Гермиона кивнула, не двигаясь с места. — Что-то не так. Я была на войне, я убивала людей, я сражалась и видела, как умирают мои друзья и семья. — Она посмотрела в пол, на мгновение стиснув зубы. — Боль настоящая, а горе еще хуже. Но я также… — Гермиона нахмурилась, не зная, как это выразить, — у меня было воспоминание или что-то в этом роде… Я не уверена… Это была церемония распределения. Когда я была первокурсницей. Юная ведьма посмотрела на Северуса. — Ты так гордился мной, и я чувствовала это через семейные узы. Их не существует в моем мире, даже брачных уз. — Она нахмурилась, подходя к окну слева от себя, —это было так же реально, как и война. —Гермиона покачала головой, в ее голове крутилось замешательство. —Распределяющая шляпа говорила со мной, но это было прямо перед тем, как МакГонагалл ее сняла. Она сказала, что я буду великолепна, и что все это было здесь, в моей голове. Я просто должна выпустить это наружу, а не держать в себе. — Ведьма повернулась обратно в тихую комнату, — что это вообще значит? — Ты никогда не говорила мне этого. Я знал, что тебя что-то беспокоит после сортировки, но ты так и ничего не сказала. — Ответил Северус. Ведьма почувствовала, как шок пронзил ее тело. —Это не может быть правдой. Я имею в виду… — она тяжело вздохнула, — я чувствую, что живу двумя жизнями, или уже прожила одну, и меня заставляют прожить другую. Дамблдор был… — Дамблдор — убийца. Его семья была не единственной, кого он убил. — Гнев вспыхнул в Беллатрикс. — Не сейчас. — Рука Северуса крепко сжала плечо Беллатрисы. — Что ты имеешь в виду? — Ужас заполнил грудь Гермионы. — Она имеет право знать. То, что она потеряла память, не означает, что мы должны что-то скрывать от нее. — Нарцисса посмотрела на Северуса. — Расскажи мне. — Гермиона взглянула на Северуса, чувствуя, что ее сердце готово взорваться. — Дамблдор убил наших родителей и чуть не убил тебя. — Северус вздохнул и рухнул на свое место. Гермиона нахмурилась, копаясь в памяти, вспомнив, что читала о Мальчике-Который-Выжил. — Вот оно! — Улыбка осветила ее лицо. Образ огромной библиотеки вспыхнул в ее голове, и она развернулась на каблуках, вылетая из комнаты. Если бы у Гермионы были фальшивые воспоминания, какими бы они ни были, она могла попытаться расшифровать их, найдя сходство и проследив путь обратно к первоначальным фальшивым воспоминаниям. Она ворвалась в большие двери библиотеки Блэков и остановилась на долю секунды, чтобы окинуть взором изумительное зрелище. Три этажа от стены до стены с книгами, винтовая лестница, ведущая на второй этаж справа от нее. Это манило Гермиону, и она сделала два неуверенных шага, прежде чем исчезнуть в длинном проходе четвертого ряда. Гермиона могла слышать, как все вбегают в комнату, но сосредоточилась на том, что искала, прежде чем снова погрузиться в свои мысли. Она могла слышать кудахтающий смех Беллатрикс из своей вселенной, наполнявший ее разум, и он звучал так, словно он был рядом с ней. — Ты действительно думаешь, что сможешь превзойти меня? — Рядом с ней появилось лицо женщины, а в ее темных глазах застыло безумие. Гермиона покачала головой. Кто настоящий? Она взяла книгу в руки, понимая, что снова направляется в кроличью нору. Ухмылка и гогочущий смех Беллатрисы резали уши. — Отвратительная грязнокровка! Ты думаешь, что сможешь пережить войну и собственный разум? — Беллатрикс завопила. — НЕТ! Ты можешь выбрать лишь одно. —Война или разум? Что для тебя важнее, грязнокровка? — Волдеморт появился рядом с ней в клубящемся черном тумане. Гермиона покачала головой, плотно закрыв глаза. — И то, и другое. Всегда будет и то, и другое. Вы не сможете оставаться здесь. — Она почувствовала чьи-то руки на своих, и резко открыла глаза. — Милая, ты дома. Ты в безопасности. Я обещаю. — Беллатрикс в ужасе смотрела на нее. — О, да. С нами, грязнокровка, ты дома, в безопасности. Мы не причиним тебе большого вреда. — Волдеморт стоял рядом с Беллатрисой, его змеиное лицо выражало усмешку. Гермиона уронила книгу, которая была у нее в руках, качая головой и отступая. —Нет. Ты не можешь быть здесь. Ты не можешь быть настоящим. Волдеморт рванулся вперед, отшвырнув Гермиону к стене позади нее. —Конечно, я настоящий. Я настолько же настоящий, насколько твой разум. —Он схватил ее за запястье, прижав палец к проклятой ране на ее руке. Юная ведьма покачала головой. Слезы хлынули из ее глаз, боль пронзила руку, и она почувствовала, как будто ее охватило пламя. Она попыталась сдержать крик, но боль только усиливалась, чем сильнее она сжимала зубы. Гермиона не хотела показывать свою слабость, свою уязвимость. Она была сильнее его и докажет это. Гермиона сползла по стене, подтянув колени к груди, а Волдеморт последовал за ней, сильнее прижимаясь к кровоточащей ране. — Ты, поганая грязнокровка… ты никогда не победишь меня. — Волдеморт прошипел ей в ухо, прежде чем вонзить ногти в кожу, и от слова на ее руке хлынула кровь. Наконец Гермиона позволила крику вырваться из своего горла, когда Беллатрикс присела перед ней. Ее глаза сверкали тьмой, а из рта вырвался кудахчущий смех. —Не волнуйся, детка. Ты расскажешь мне все, что я захочу узнать. — Она прижала кинжал к предплечью, и кончик лезвия пронзил нежную кожу Гермионы. Девушка не смогла сдержать следующий крик, когда почувствовала, что проклятое лезвие вырезает буквы одну за другой, как это было раньше. Ее тело тряслось, когда она пыталась вырваться, а слезы неудержимо боролись с потоком боли. Гермиона знала, что ее разум был разрушен, когда она сделала неглубокий вдох, но она больше не была уверена, что было на самом деле. Она поднесла руки к ушам и крепко зажмурила глаза. —Пожалуйста, прекрати… пожалуйста… Я скажу все, что ты хочешь. Пожалуйста, не надо больше… Прости… — Гермиона покачала головой, не желая видеть торжествующую ухмылку Беллатрисы, когда она сломалась. На мгновение в воздухе воцарилась тишина, прежде чем шквал шума вернул ее обратно в библиотеку Блэк Мэнора. Гермиону крепко обняли руками. Два тела плотно прижались к ней. Чувство безопасности и комфорта наполняло ее сердце. Ей ничего не угрожало, она была в безопасности, и она была в объятиях своих жен. Мягкие голоса торопливо шептали ей успокаивающие слова. —Ты в безопасности, милая. Все хорошо. — Ты дома. Обещаю, мы с этим разберемся. Вернись обратно к нам, моя маленькая ведьма. Она сосредоточилась на дыхании двух ведьм. Гермиона почувствовала, как мышцы начали расслабляться, когда она сосредоточилась на связях внутри. Успокаивающий пульс, который заставлял узы крепче сжиматься. Гермиона ненавидела это чувство. Ощущение потери контроля. Чувство незнания, к какой реальности она принадлежит. Ей хотелось верить в этот мир. Эту вселенную. Она хотела верить в то, что Беллатрикс и Нарцисса действительно ее пара. Ей хотелось верить, что ее жизнь была чем-то большим, чем просто война, поглотившая все ее детство. Ведьме хотелось верить, что все не так плохо, как в раздираемой войной волшебной стране. Но как это было возможно, когда она чувствовала, что все дальше и дальше ускользает в Страну Чудес. Вот и все. Это была Страна Чудес, или, может быть, война была Страной Чудес. Разве Страна Чудес не должна была быть красочной и яркой? Лишь счастья и чаепития? Была ли она Безумным Шляпником? Обречена ли она жить в растерянном, но понимающем состоянии всю оставшуюся жизнь? Неужели ее единственное задание заключаться в том, чтобы помочь Алисе ориентироваться в кроличьей норе? Была ли кроличья нора ее разумом? Надо будет ли ей ориентироваться в собственном разуме, чтобы найти выход на другой стороне? А был ли выход? Наконец Гермиона почувствовала, как ее тело полностью расслабилось. Тело Нарциссы прижимается к ее груди, а Беллатриса обнимала ее сзади. Ей не хотелось открывать глаза. Ей не хотелось снова видеть его лицо. Она не хотела, чтобы Беллатрикс наблюдала за ней с той ненавистью в глазах, с которой ее пытала. Но она знала, что ей нужно. Гермионе нужно было открыть глаза и столкнуться с той реальностью, в которой она сейчас находилась. Она глубоко вздохнула и открыла глаза.