Wonderland/Страна Чудес

Гермиона не могла перестать смотреть на женщину перед классом. Ее черные кудри были уложены по-своему, но все еще казались растрепанными. Рубиново-красные губы шевельнулись, когда ведьма сказала тему урока, но Гермиона не расслышала ни одного слова. Она была слишком сосредоточена на темных глазах, которые, казалось, впились в ее собственные. Корсет из драконьей кожи облегал ее фигуру, а длинная черная юбка, крутилась при каждом движении, которое она делала, демонстрируя правильные движения, чтобы защитить себя. Гермиона не могла решить, боялась ли она или возбуждалась. Она была на первом курсе, но уже все остальное, казалось, больше не имело значения. Единственное, что имело значение, — это женщина перед ней. Ее профессор. Профессор Блэк. Профессор Беллатрикс Блэк. Женщина привлекала внимание, сильная и в то же время дико прекрасная. Слова старшей ведьмы ласкали душу Гермионы, извергая знания, которых она всегда жаждала, но теперь их усвоить казалось чем-то невозможным. Она была заморожена, приостановлена во времени. С тех пор, как Гермиона вошла в класс этой ведьмы три месяца назад, она ни черта не узнала. Северус тоже не особо помогал, все болтая о родственных душах и о том, что ей лучше смириться с этим раньше, чем позже, если она хочет преуспеть в Защите От Темных Искусств. Юная ведьма отказывалась верить, что ее связали, и она уже принадлежит кому-то. Ради Мерлина, ей было одиннадцать. Но это не остановило желание Гермионы признать ее своей. Взять ведьму и убедиться, что все знают, что нельзя трогать то, что принадлежит ей. Гермиона знала практически все о родственных душах. Она прочитала о них в одной книге, и знала, что связь можно определить мгновенно, как только установлен зрительный контакт. Юная ведьма знала, что поначалу желание быть связанной будет почти невыносимым. Знала, что чем раньше они сблизятся, тем скорее эта боль утихнет, и чем дольше времени это займет, тем больше боли будет у обеих. Знала, что она не может вечно бежать от того, что приготовила для нее судьба. Но это не значит, что Гермиона не может попробовать пойти против себя. Так она и сделала. Гермиона сбежала сначала с одного урока этой ведьмы, а потом пропустила два следующих. Она отказалась от принуждения, хотя чем больше она думала об этом, тем больше она не считала это принуждением, если влечение было взаимным. Чем больше она была в присутствии женщины, тем больше ей хотелось прикоснуться к ней. И она знала, что ведьма играет грязно. В конце концов, Беллатрикс Блэк была известна тем, что не любила играть по правилам. Она кралась медленно, соблазнительно, как тигр, ищущий свою добычу. И Гермиона знала, что она была добычей. Но в скором времени обнаружила, что была совершенно добровольной добычей. Она хотела, чтобы ведьма охотилась за ней, преследовала ее до края земли и обратно. Потому что Гермиона поступила бы так же. Она последовала бы за этой женщиной на край света и обратно, если бы представилась такая возможность. Юная ведьма не могла вырваться из своих мыслей, чтобы ответить Беллатрикс, ведь она даже не услышала самого вопроса. Она слышала только успокаивающий женский голос, убаюкивающий ее чувством спокойствия и безопасности. У Гермионы не было причин бояться, но она все еще не могла избавиться от мысли, что это лишает ее права выбора. Профессор Блэк внезапно нахмурилась, когда паника пронзила грудь Гермионы, болезненно сжав сердце. Она схватила свою сумку с пола и выбежала из комнаты. Голова болела от того, что кровь стучала в ушах, когда она бежала. Но юная ведьма не остановилась, даже когда добралась до вестибюля. Гермиона все продолжала бежать из замка, направляясь прямо к озеру. Ей нужен был воздух, нужно было пространство, место для размышлений, где никто не смог бы ее найти. Гермиона не переставала двигаться, даже когда забежала в Запретный Лес. Не переставала двигаться, пока не услышала мягкое гудение, доносившееся из маленькой хижины, спрятанной глубоко в лесу. Только тогда она перешла на легкий бег, прежде чем полностью остановиться, отчаянно пытаясь отдышаться, она стала наблюдать за тенью, движущейся в окне хижины. Дверь быстро открылась, а в дверном проеме стояла высокая ведьма. Ее темные волосы мягкими локонами спадали ей на плечи, а бледные губы растягивались в улыбке. — Разве ты не должна быть в классе, моя сладкая ведьма? — Нет ничего важнее тебя. — Гермиона стала быстро продвигаться вперед. Женщина ухмыльнулась и отступила в сторону, пропуская волшебницу в дом. —Я бы так не сказала. Теперь у тебя есть своя пара. Гермиона поставила свою сумку у двери, прежде чем стянуть плащ и осторожно положить его на спинку деревянного стула рядом с маленьким круглым кухонным столиком. В камине в гостиной потрескивал огонь, создавая уютное безопасное место. Юная ведьма повернулась к женщине, услышав, как закрылась дверь и защелкнулся замок. — Я не повернусь к тебе спиной. — Гермиона ухмыльнулась ведьме, прежде чем натянуть рубашку и склонить голову набок. —Ты голодна? — Ты всегда искушаешь меня, моя маленькая дьяволица. — Женщина уже была на ней в одно мгновение. — Тогда возьми, что хочешь, Энди. Я никогда тебе не откажу. — Гермиона сильнее прижалась к ведьме. Андромеда Блэк улыбнулась, позволив своим клыкам вытянуться, прежде чем глубоко поцеловать девушку. —Тогда я буду навеки благословлена. Гермиона почувствовала, как острые клыки вонзились в ее кожу, боль быстро сменилась удовольствием, когда Энди крепко обняла ее за талию. С ее губ сорвался стон, и она крепко вцепилась в плечи вампира. *** Гермионе нужно было открыть глаза и столкнуться с той реальностью, в которой она сейчас находилась. Юная ведьма глубоко вздохнула и все же открыла глаза. Она вернулась в спальню, в которой была раньше, с мягким матрасом под ней, и Нарциссой с Беллатрикс по обе стороны от нее. Она чувствовала напряжение в их телах, когда замерла, не зная, что делать. Гермиона знала, что они были причиной того, что ее вырвали из этих воспоминаний. Девушка снова заставила себя расслабиться и легла на спину, уставившись в потолок, пока не желая видеть их глаза, но ощутила, как чьи-то руки обвивают ее талию. —Я больше не знаю, что правда, а что ложь. Я только знаю, что когда я так глубоко погружена в одно из этих воспоминаний, я чувствую тебя. Вас обеих. Я чувствую твои руки, твое сердцебиение. Гермиона почувствовала, как руки вокруг нее напряглись. Она покачала головой и быстро вытерла выступающие слезы с лица. — Мы разберемся с этим, любовь моя, я обещаю. — Голос Беллатрисы был мягким, когда ее губы коснулись уха Гермионы, от чего она вздрогнула. — Мы всегда будем здесь, чтобы защитить тебя, милая. — Дыхание Нарциссы коснулось ее шеи. — Простите. — Гермиона вздохнула. Тело Беллатрикс быстро переместилось, и ее лицо смотрело на Гермиону сверху вниз. — Никогда больше так не говори. Тебе не за что извиняться. — Я просто имела ввиду- — Нет! — Нарцисса сердито рявкнула, скатываясь с кровати, — мы больше не должны слышать это от тебя. Не… — Она покачала головой. — Тебе нужно поесть. — Ведьма поспешила из комнаты, но Гермиона увидела как слезы наворачивались на ее глазах. — Это было самое ужасное зрелище, которое мы когда-либо видели. —Беллатрикс мягко погладила Гермиону по щеке, — мы разговаривали с тобой, а тебя как будто и не было с нами. Ты пыталась бороться, оттолкнуть нас, но мы не могли отпустить тебя. Мы просто не могли… Гермиона почувствовала, как ее сердце сжалось от боли, а узы не давали покоя. — Книга, которая у меня была. — Она посмотрела на темную ведьму. — Я думаю, это может помочь, если я смогу продержаться достаточно долго, чтобы записать то, что нам нужно. — Северус уже берет больше книг. —Беллатриса кивнула. — Он упомянул что-то о фальшивых воспоминаниях. Гермиона скатилась с большой кровати, все еще чувствуя себя неловко с этой Беллатрикс. — Если у меня получится найти сходство между этой жизнью и войной, тогда я смогу проследить ее в обратном направлении. Путь к оригинальным воспоминаниям или фальшивым оттуда. — Это значит, что тот, кто сделал это с тобой, владеет сильной легилименцией. — Беллатриса вышла за ней из спальни, — Нарцисса и я единственные, кто достаточно опытен, чтобы сделать это. Чтобы дать тебе совершенно другую жизнь. Гермиона нахмурилась, остановившись наверху лестницы. — Это кто-то из вас? — Беллатрикс пришла в ужас от этой мысли, что было достаточно заметно по ее внешнему виду. — Точно. Значит, есть кто-то еще. Где Энди? — Энди? — Темная ведьма схватила ее за руку. — Ага. Андромеда, твоя сестра. — Кивнула Гермиона. — Мы не разговаривали с Андромедой очень давно. — Почему? — Гермиона почувствовала, как у нее упало сердце. — Потому что она не та, кем мы ее считали. — Беллатрикс притянула Гермиону ближе. — Ты имеешь в виду, что она вампир? — Гермиона поморщилась. Глаза Беллатрисы на мгновение расширились, прежде чем сузиться. — Откуда ты это знаешь? — В ее глазах была ярость. Гермиона почувствовала, как ее тело начало трястись, когда она попятилась от Беллатрикс. Она чувствовала, как паника начинает нарастать. Пронзительный кудахтающий смех наполнил ее разум, а дыхание стало затрудненным. Глаза Беллатрисы расширились от шока, прежде чем она рванулась вперед, обхватив хрупкое тело руками. — Я не злюсь на тебя, моя маленькая ведьма. Все в порядке. Ты в безопасности. Юная ведьма заставила свое сердце замедлить атаку на грудную клетку. Если Энди была вампиром в этой вселенной, то нужно было увидеть ее, чтобы узнать, есть ли у нее какие-либо воспоминания о том, что происходит. Но, очевидно, Гермиона из этой вселенной не сказала своим женам, что она связана с их сестрой столько же, сколько и они. Гермиона фыркнула, покачав головой, затем глубоко вздохнула, отстраняясь от Беллатрикс. Девушка хмуро посмотрела на темную ведьму, прежде чем перевести взгляд на пол. Как она должна была попросить о встрече и при этом не спровоцировать Беллатрикс? — Просто скажи, что тебя беспокоит, милая. Я не могу сейчас проникнуть в твой разум. Гермиона кивнула. — Я… или, по крайней мере, Гермиона из этой вселенной видела Андромеду еще до того, как вы были связаны. Энди тоже моя… моя родственная душа. Челюсть Беллатрикс отвисла, а в ее темных глазах было замешательство. На мгновение Гермиона подумала, что, возможно, убила темную ведьму от шока, но через пару секунд Беллатриса глубоко вздохнула. — Хорошо. Как именно вы встречались с ней? Гермиона могла сказать, что Беллатрикс пыталась сохранять спокойствие, дабы не потерять контроль над гневом. — Я ее источник пищи и пара, так что… Ты можешь догадываться, как это происходило. Гнев вспыхнул на лице темной ведьмы. Неподалеку разбилось стекло — ваза, в которую прямо попал взрыв ярости Беллатрикс. Гермиона почувствовала как голова наполняется голосом Беллатрикс из ее вселенной. Она стиснула зубы, отказываясь признавать женщину в своем воображении, отказываясь признать поражение, в то время как в этом мире Беллатриса явно изо всех сил пыталась держать себя в руках. — Кажется, у тебя плохое поведение, грязнокровка. Ты заплатишь за это. — Волдеморт появился в своем обычном черном тумане. Гермиона покачала головой, слезы обжигали ее глаза, когда она сосредоточилась на Беллатрикс. — Она такая же, как ты и Нарцисса. — Ее слова выскальзывали из зубов. — Ты думаешь, она примет это. — Волдеморт прошипел сквозь зубы. — Грязный предатель крови заплатит за прикосновение к собственности чистокровных. — Волдеморт стоял прямо рядом с ней, его плоский нос, его змеиное лицо были рядом с ее собственным. — Ты хуже, чем грязнокровка. Общаешься с вампирами и другими отвратительными существами. Жаль, что Добби пришлось умереть. Гермиона не могла этого вынести, потому что боль взорвалась в ее сердце. Она повернулась к Волдеморту. — Ты не можешь так говорить о нем. Он был большим человеком, чем ты, даже будучи эльфом. —Ты смеешь сравнивать меня с отвратительным домашним эльфом? — Волдеморт сердито зашипел, его малиновые глаза потемнели. — Нет, потому что тут нечего сравнивать. Добби был лучше во всем. Ты никогда не сможешь сравняться с ним. Волдеморт ударил ведьму тыльной стороной руки с помощью магической силы, отбросив ее назад к стене. Она упала на пол, из носа потекла кровь. Его лицо оказалось меньше чем в дюйме от ее собственного. — Ты ничто. Ты бесполезна. Рано или поздно придет мое время. Думаю, я позволю Беллатрисе пытать тебя, прежде чем убью. — Если бы ты собирался убить меня, ты бы уже сделал это. Я тебе для чего-то нужна. — Гермиона посмотрела на него. Волдеморт слегка отстранился, встав над ней. — Умная маленькая грязнокровка. Ты искренне веришь, что сможешь остановить это? Сможешь понять, что происходит, прежде чем твой разум исчезнет, прямо как у Алисы Лонгботтом? — Алиса? При чем тут Алиса? Что ты с ней сделал? — Гермиона нахмурилась, почувствовав кровь на губах. — Не я. Беллатрикс. — Волдеморт ухмыльнулся. — Ты помнишь, не так ли? Должен ли я показать тебе, что Беллатриса сделала с ней? Только не говори, что ты так быстро потеряла все воспоминания. Гермиона нахмурилась, а ее сердце забилось быстрее, воспоминания неслись со скоростью света. — Пытки. Круциатус. Она использовала заклятие Круциатус, пока они не… — Она замолчала, когда лицо Невилла вспыхнуло у нее в голове. — Исчезли. Да, это было довольно увлекательно. Хотя этого не должно было случиться. Гермиона нахмурилась, оглядываясь вокруг. В коридоре было темно, Беллатрикс нигде не было видно. Она знала, что заставила его потерять контроль, поскольку он поскользнулся в своем гневе, и таким образом она получила от него больше информации. Ведьма изо всех сил пыталась прижаться к стене. Тупая боль пульсировала в затылке. — Что тебе нужно от меня? — Она сжала руки в кулаки. — Почему ты думаешь, что мне что-то нужно? Что это не просто для развлечения? — Волдеморт усмехнулся. Гермиона знала, что он что-то скрывает. Он стал более разговорчивым, словно пытался от чего-то спрятаться. — Чьи это воспоминания? Мои или твои? На лице Волдеморта отразилось удивление, прежде чем он усмехнулся. — Твои. — Если бы это было так, я могла бы призвать что угодно, чего я не могу. — Гермиона задумалась. — Итак, я в твоем разуме. Что реально? Снейп мой брат? Волдеморт схватил ее за горло и прижал к стене. — Перестань испытывать мое терпение. Гермиона изо всех сил пыталась дышать, пока он не ослабил хватку. — Если я умру, то ты тоже. Пророчество Гарри. Ни один из них не может жить спокойно, пока жив другой. Новый мир, в котором я нахожусь, — реальный, не так ли? Рев Волдеморта был оглушительным, когда он исчез в вихре черного дыма. Горло Гермионы сжалось, что вызвало сильный кашель. Она не могла дышать, чувствуя, как его пальцы все еще сжимают ее горло, перекрывая дыхательные пути. Черные точки заплясали на краю ее поля зрения, медленно подкрадываясь, пока Гермиона снова не оказалась во тьме.