Три факта

      Снейпу следовало признать: самому быть героем статей Риты Скитер не самое увлекательное занятие. Фантазия у репортерши была богаче всех сокровищ Гринготтса, а какие чудеса творил артефакт — прытко пишущее перо — никакие дары смерти и рядом не валялись. Скромное мнение Снейпа: запретить бы его на законодательном уровне за причиненный ущерб в государственных масштабах.        Уж если известие о сочиненной о нем самом книге Снейпа особо не удивило, то новость о написанной Скитер биографии Поттера его сильно позабавила. Правда, чтение той и другой брошюры отняли пяток нервных клеток и год жизни так, что захотелось сварить несколько видов ядов и пригласить талантливую женщину на свидание — выпить чего-нибудь, поговорить о непосильном труде литератора и сочинителя (или сказочника). Конечно, Снейп в свое время и сам потакал ее писанине, зачитывая вслух опусы о Поттере, высмеивая жадного до славы мальчишку, теперь же сам оказался в его шкуре, а обвинения гриффиндорца в заносчивости и самодовольстве теперь выглядели жалкими и смехотворными.       Откровенно говоря, последнее время Снейп часто ловил себя на мысли: парень ничем не заслужил такого скотского отношения с его стороны. И дело было не статьях, и даже не в том, что Снейп так и не поблагодарил его: парень оказал неоценимую помощь в суде, где, призывая свои обаяние и влияние, отстаивал репутацию двойного шпиона. И даже не в снейповских нападках, которые сопровождали гриффиндорца все его время обучения в Хогвартсе. Все же Снейп еще тогда понял, что Поттер не такой кровожадный, каким он себе представлял, но менять свое поведение было поздно: тучи сгущались, враги маскировались под друзей. Да и сам Поттер плевал на свою безопасность, чем заслуженно окупал всю основную массу нападок. Проблема была в другом: даже после победы и развенчания всех тайн, даже после мирного сосуществования с Поттером в стенках узкого лифта, Снейп не перестал ни язвить, ни отчитывать парня. Поттер раздражал. Особенно своей верой в людей и отходчивостью, хотя умел обижаться и, наверное, даже ненавидеть. Он много говорил, но не был болтлив. Он был жизнерадостен, но в меру. Справедлив, при этом не впадая в крайность. Он добр, но иногда бывает агрессивен и зол.       Этот баланс раздражал, словно парень был золотым сечением: золотой мальчик с золотым снитчем в руках и его золотое трио. Что в нем такого особенного? После Победы Поттера свою реакцию на него Снейп всегда причислял к проявлению своего характера и манеры общения, вот только мало кто выдерживал такой напор язвительности к своей персоне на протяжении долгого времени: все сбегали, доказывая тем самым глубоко укоренившийся в сознании зельевара тезис о невозможности дружбы. Безусловно, исключения на своем жизненном пути он встречал, пусть не так уж часто, чтобы изменить сложившейся в голове теории.       Поттер же, как и всегда, попадал в этот список исключений из правил. Он всегда был таким — выделялся не выделяясь. Именно своей не наигранностью, естественностью, искренностью. Даже когда гаденыш нагло врал Снейпу в лицо.        Его эмоции хотелось ловить как бабочек и собирать в альбом, чтобы потом наслаждаться, переворачивая страницы. Не только улыбки, смех и радостные возгласы, но и нахмуренные брови, едкие подколки, обидчивые взгляды — все это хотелось запечатлеть навсегда. Его хотелось злить, подкалывать так же, как и утешать и помогать. Поттер вдохновлял. Его упорство (хотя скорее упрямство) вызывало уважение, а желание подружиться — ответные попытки облегчить ему жизнь. А то, что Поттер пытался все это время подружиться, Снейп был практически уверен. Возможно, все потуги Поттера заговорить в Министерстве, или после судебного процесса, или в лифте продолжались бы игнорироваться, но злополучная игра, силу которой Снейп явно недооценил, внесла свою лепту в сложившуюся ситуацию. Как бы ни хотелось и дальше саботировать попытки парня стать друзьями, с каждым новым фактом Гарри, с каждой его откровенностью и поведанной тайной груз вины давил всё сильнее. И пусть Снейп понимал, что много сделал для Поттера и были причины вести себя так, как он вел, но противные мысли роем злобных пикси постоянно атаковали сознание, не давая расслабиться.       Поблагодарить Поттера? А может, извиниться? Наверное, в их ситуации это было бы правильно. Глубоко вздохнув, словно перед погружением, Снейп позвал:       — Поттер…       Гарри поднял на него глаза, чистые и невозможно зелёные. И Снейп осознал, что все эти слова бесполезны: Поттер улыбнется, что бы он ни сказал, покивает и простит или вообще забудет. Вот только Снейп в своей манере нарушит хрупкое равновесие, что установилось между ними, снова оскорбив или особо жестко съязвив. И не будет никакой цены у слов, сказанных сейчас. Гарри не заслуживает этого.       — Называй меня по имени, сколько можно выкать, — буркнул зельевар, пряча лицо за меню, но все-таки, не удержавшись, кинул быстрый взгляд на Поттера, который сиял ярче новенького галлеона. Его глаза так блестели, Снейп сдержал невольный вздох восхищения.       — Тогда и ты, Северус, зови меня по имени! — радостно выдал он и начал надиктовывать свой заказ подлетевшему перу, заменяющему официанта.       Пусть это и не совсем то, что хотел сказать Снейп, но для них обоих это значило гораздо больше пресловутых извинений. Этот обед они провели молча: каждый думал о своем. Снейп о превратностях судьбы и удивительной встрече в телефонной будке, Гарри — о мороженом, которое все никак не приносили, и немного о том, что имя Северуса на вкус как Паркин, твердый, но при этом удивительно нежный десерт из черной патоки и имбиря. Тягучий и пряный. Его имя было сладко произносить.  

***

      В какой-то из дней они прекратили играть. Не потому что все сроки уже давно истекли, а потому что так захотелось. О призе в виде расписания пользования телефонной будкой негласно решили умолчать.       В узком пространстве будки они стояли и молчали, смотря друг другу в глаза — факты не закончились, но разговор особо не клеился. Зачем им вообще эти факты? Для того, чтобы понять попутчика? Какие еще подробности жизни были нужны? Сейчас им все было ясно, стоило только посмотреть друг на друга. Молчание было таким правильным, естественным, что нарушать его даже дыханием казалось ошибкой.       Но Поттер не был бы самим собой, если бы не сеял управляемый хаос повсюду — он все-таки решил нарушить идиллию, выразив в одном вопросе свой душевный порыв:       — Может, сходим вместе на квиддич? Сезон начался, и у меня тут появились билеты…       И Снейп, не особо задумываясь, согласился и убедился, что даже неожиданно сложившаяся дружба не обходится без жестоких издевательств.       Гарри, несмотря на многочисленные отказы опомнившегося Снейпа, все-таки затащил его на стадион. И все время матча, не умолкая, увлеченно проболтал про игроков, историю команд, последние домашние игры, гоночные метлы, их производство, устройство и уход за ними. Он часто прерывал свой вдохновенный рассказ, с горящими глазами и раскрасневшимся лицом крича слова поддержки любимой команде.        Поэтому Снейп благополучно пропустил момент, когда атмосфера на стадионе накалилась: болельщики Селькиркских скитальцев, размахивая бутафорскими тесаками, снимали шляпы и ботинки, бросая их в фанатов Катапульты Кайрфилли, которые после пары забитых квоффлов противника и штрафного хором затянули: «Тут не надо телескопа, сразу видно: красным — жопа», а потом «За скитальцев кто болеет, тот очка не пожалеет». Непонятно, что конкретно они имели в виду, но поняли их точно превратно. Снейп в очередной раз порадовался, что палочки перед матчами сдают.       Трибуны гудели. Гарри тоже завелся, активно жестикулируя, видимо, по-маггловски, потому что не все понимали, что значат гордо выставленные средние пальцы. Он было потянулся стягивать обувь с целью катапультировать её в лагерь болельщиков Катапульты, как Снейп опомнился. Чтобы хоть ненадолго прервать словесный поток и предотвратить потерю ботинок, Снейпу пришлось купить Поттеру взрывчатый попкорн, который во рту трещал лучше любой шипучки и часто даже менял вкус. Тогда Северус еще не знал, что новое лакомство вызовет у Гарри столько восторгов, что он даже проморгает, когда ловец Селькиркских скитальцев поймал снитч.        Отбиваться от взрывающихся сладких снарядов, ставших липкой местью Гарри за хитроумное отвлечение внимания, оказалось не так легко. Однако на то Снейп и превосходный дуэлянт, чтобы ловко парировать атаки большой поющей розеткой, которую получил в обмен на купленное ведро попкорна. Розетка распевала гимн скитальцев, пока от нее звонко отлетал попкорн, попадая прямо в незадачливого мстителя.       Битва могла стать затяжной — ведёрко было наполовину полным. Оставался лишь один вариант, чтобы прекратить нападение: во всех подробностях рассказать, как игрок скитальцев поймал золотой мячик — чтоб их всех этих безумных фанатов спорта!        С нестройным пением толпа под конвоем авроров медленно покидала трибуны, за пределами стадиона были слышны ругательства — дело могло закончиться маггловским мордобоем. Снейп, описывая в красках ключевой момент, вынимал попкорн, что прилип к шевелюре поглощенного процессом стрелка. Поттер вертел головой, пытаясь понять, по какой траектории летели ловцы, но после того, как его пару раз одернули за прядь, утихомирился, покорно принимая помощь.       — Я видел твою заместительницу на матче, — хрипло сообщил Гарри и откашлялся. Снейп непонимающе поднял бровь. Его не волновало, что делали его сотрудники в свободное от работы время. — Она спала.        — И что?       — Да мы чуть тут не оглохли! — Гарри попытался повысить голос, но вышло немного пискляво.        Снейп расплылся в улыбке, пришлось рассказать, как сотрудники так беспокоились за его состояния, что с горя всем коллективом начали принимать Умиротворяющий бальзам. Правда, он политично умолчал, что заметил это лишь спустя неделю — негоже было для зельевара пропускать такое мимо. Впрочем, приманка, всю ту неделю отвлекающая его внимание в лифте, была слишком хороша.        — Да как так можно? Оно же вызывает привыкание, — было даже удивительно, что Поттер знает об этом побочном эффекте: по опыту Снейпа об этом забывали даже профессионалы.        — Именно! — энтузиазм так и лез из него. — Отличный тест на профпригодность. После проведу ряд увольнений, чтобы не расслаблялись, — в его глазах пылал огонь инквизитора (или кадровика). Он отдал поющую розетку Поттеру.       — Ты хуже Волдеморта, — Гарри от возмущения кинул в Снейпа попкорн.       — Ну почему же, я же их не убивать собрался, — снисходительно улыбнулся на это зельевар. Ему слишком нравился этот план.        — Они же у тебя после все прямиком в Мунго попадут, — сбавил обороты Гарри, заметив, что одна штука все-таки достигла своей цели, прилипнув к волосам Снейпа. Вот что случается, когда теряешь бдительность.       — Это не мои проблемы, я ведь даже ничего не делал и ни к чему их не принуждал, — усмехнулся он. Это был апофеоз слизеринской расчетливости. И упрекнуть его Гарри особо было не в чем: бальзам даже концентрацию должен повышать, то есть варили зелья сотрудники действительно внимательнее и оттого эффективнее.        — А работать тогда кто будет? — не сдавался Гарри, скептически подняв бровь. У Снейпа скопировал этот жест, не иначе. — Сам будешь сутками Веритасерум варить?       — Убедил, — хмыкнул он, вставая, пора было двигаться к выходу. — Попрошу разместить пару вакансий. Все равно еще два месяца до привыкания.       Гарри шутливо толкнул его плечом, Снейп дернулся от неожиданного нападения и, видимо, почувствовав, что что-то не так, принялся ощупывать голову. И тут до Гарри дошло, что его могут съесть вместе с попкорном за такое. Он кинулся вызволять липкую сладость из плена снейповых волос.       Тот начал отбиваться от Гарри, пытаясь оттолкнуть руки своего спасителя.         — Да не дергайся ты, еще больше запутаешь все, — уговаривал его Гарри, удерживая одной рукой за плечо.        — Убери свои грабли от моих волос. Уж если ты черпак на занятиях был не в состоянии нормально держать, то что и говорить о таком кропотливом деле, — шипел Снейп, цепко хватая тонкими пальцами Гарри за запястья.        — Ну не ворчи, — прохрипел он и откашлялся, — а то на следующий матч с собой не возьму, — лучезарно улыбался Гарри. Он так сиял, что злиться резко перехотелось. Тем временем Поттер ловко поймал нужную прядь.        — Иногда хочется простого человеческого — придушить тебя, — вздохнул Снейп. Гарри рассмеялся.       Хотя последнее время Снейп редко хотел прибить гриффиндорца, однако следующий день стал исключением. Когда Поттер, зайдя в телефонную будку прошептал приветствие, Снейпу вместо того, чтобы выполнить вечером частный заказ, пришлось экстренно варить ему микстуру от сорванного голоса. Нет, он, конечно, не против достояние волшебной Британии спасать, но не по ночам же работу свою выполнять. Хотя что-то подсказывало, что скоро Поттер найдет способ, как достать его и после захода солнца.        Впрочем, Снейп отомстил ему, взяв на лекцию с дивным названием «Взаимодействие концентрированных растворов ароматических псилотовидных с Абиссинской смоковницей, катализируемых посудой на основе палладия», половину которой Гарри пародировал лектора, а Снейп пытался не реагировать на него и изображать что-то похожее на равнодушие, а другую — зельевар громил предмет шуток за логические ошибки и исследовательские неточности.       Последний раз Гарри развлекался так с Роном, изображая бывших министров магии, и он представить себе не мог, что когда-нибудь будет делать это с профессором Снейпом, который, кстати, заранее дал ему отмашку, что идут они не слушать, а критиковать незадачливого исследователя, возомнившего себя новатором.       Лучше вечера и придумать было нельзя, однако Снейп все-таки тайно думал так не только о лекции, но и о квиддичном матче, ведь он против этой игры ничего не имел, только Поттер никогда не узнает об этом. Или узнает, ведь он не получил отказа на приглашение снова сходить на стадион через две недели.       Снейп, отложив несрочную работу, также активно взялся за проблему Поттера, сканируя и проверяя его на различные темномагические и не только проклятия и яды, которые могли вызывать подобную реакцию организма. Конечно, у него были определенные представления о причинах этого, но необходимо было отсеять все варианты. Он на досуге копался в пыльных фолиантах, варил зелья, и каждые выходные Гарри помогал ему, проводя в его домашней лаборатории минимум пару часов, ожидая результаты и вычитывая информацию об интересных магических случаях — как только волшебники ни умудрялись испортить жизнь и здоровье друг другу. Пока ничего не получалось обнаружить, но Поттер был уверен, что если кто-то и способен докопаться до истины, так это точно будет Северус, и Гарри приложит все усилия, чтобы не быть ему обузой.       Выходы в свет они неожиданно стали разбавлять вечерними посиделками: готовили по очереди новые блюда; иногда брали новые напитки (от газировки до алкогольных), устраивая дегустацию под беседы и споры; иногда возвращались к играм, пробуя то маггловские, то магические; а иногда, когда день был особенно тяжелый, читали по очереди вслух. Это получилось случайно, но крепко вошло у них в привычку. Дом, где собирались расположиться, выбирали сначала монеткой, а потом поняли, что кухня лучше у Поттера, пусть и набор ножей Снейп, как профессионал своего дела, принес из своего дома (точнее лаборатории), где гостиная была гораздо уютнее, а диван удобнее, что делало вечерние чтения как-то по-особенному домашними и теплыми. Правда, с Поттером редко бывает всё спокойно и без происшествий.        — Ну же, держи! Она убегает! — кричал Гарри, одновременно со Снейпом, уронившим книгу, кидаясь к плите и сбивая по пути того с ног.       — Поттер! — ревел раненым зверем Снейп, неудачно приложившийся локтем о ножку с грохотом упавшего стула. — Ты генетическое недоразумение. У тебя ни руки, ни ноги не растут откуда надо! — Гарри тихо давился смехом, делая меньше огонь на плите: сегодня они готовили у Снейпа. — И как, по-твоему, я должен держать кипяток? Руками?!        Снейп, привставая на локтях, костяшками пальцев, оказавшимися острее бритвы, ткнул нарушителя покоя под коленку. Отвлекшийся Поттер, взмахнув своими граблями (не иначе), не удержался и завалился назад, приземляясь пятой точкой прямо между ног Снейпа. И все бы ничего, вот только темечком он с размаху ударил по подбородку зельевара так, что оба услышали звук клацнувшей челюсти.       У обоих от удара в глазах потемнело.        — Ты смерти моей хочешь, — простонал сквозь зубы Снейп, не замечая, как Поттер, оправляясь от полученной травмы, откинул свою голову на его плечо. Волосы Гарри щекотали его щеку: они были жесткими, по-прежнему торчали во все стороны, но, как оказалось, очень приятно пахли яблоками. — Как тебя с такой чугунной башкой метла поднимает, — ворчал он, потирая отбитый подбородок.       — Ты сам спровоцировал инцидент, — прикрыв глаза и не двигаясь, бурчал Гарри. Красные уши выделялись на контрасте с бледной шеей.         — Мог бы лучше равновесие держать — ловец называется! — возмущался Снейп. Гарри на это, приподняв голову, резко расслабил шею, стукнув затылком Северуса в плечо. От чего он тихо охнул и зажмурил глаза — Снейп не заметил этого, пока недовольно пыхтел, рукой толкая в спину Поттера, который похоже только со стороны выглядел худым и легким.        — Принеси лёд.       Гарри протестующе замычал и как-то жалобно протянул, немного поёрзав:       — Ты же волшебник, используй палочку.        — Сейчас я как использую свою палочку не по назначению. Слезь с меня! Я тебе не кресло, — рыкнул он. Так хотелось по-ребячески дать Поттеру подзатыльник, чтобы не расслаблялся, или навалиться и скрутить, чтобы больше не устраивал балаган на кухне.       Не удержавшись, Северус все-таки ткнул его куда-то под ребра, удерживая руки на его талии. Поттер заскулил, сморщив нос, и нахмурился, словно это движение приносило ему дискомфорт. Он по-прежнему не открыл глаза — неужели травма настолько серьезная?       — Гарри, — тихо позвал Снейп, — тебе больно? Что такое? — беспокойство в его голосе было практически осязаемо.        — Да, очень, — чуть ли не хныча заныл он.        — Как именно и где болит? — засуетился Снейп. Подбородок ещё пульсировал, но удар по голове мог быть куда хуже. Снейп застыл, стараясь не двигаться, чтобы не потревожить Гарри.        — Вот здесь, — указал он, Снейпу пришлось вытянуть шею, чтобы разглядеть место, что так волновало Поттера. Тот приложил раскрытую ладонь к животу, расположив её где-то в районе желудка.        Снейп ничего не понимал. Похоже, удар был фатальным и Поттер окончательно растерял остатки разума. Оставалось надеяться, что это было лишь сотрясение.         — Гарри, тебе нужно в больницу, — мягко проговорил Снейп, словно умалишённому.        — Зачем? — улыбнувшись, Гарри обернулся через плечо, практически столкнувшись носами со склонившимся над ним Северусом. — Я всего лишь голодный, — в зелёных глазах чертенята танцевали румбу.        Снейп зло спихнул его с себя и направился за льдом.        — Идиот, — прикрикнул он. Звучало не так злобно, как могло бы. Гарри тихо рассмеялся и, опомнившись, кинулся к посуде на плите.        Четвертью часа позже они уже поглощали немного подгоревший ужин. Но это не беда! Новая шишка была ценнее десятка ужинов как минимум потому, что на целую неделю у Гарри появилась возможность просить Снейпа намазать её мазью. А тот, как профессионал, всегда подходил к делу с особым вниманием.

***

      Вечерами они вообще редко скучали. Так, спустя неделю, Гарри, уже проглотивший собственноручно приготовленный ужин и продолжая активно работать челюстями, изничтожал имбирных тритонов, что они присмотрели в соседней с домом профессора кондитерской. Он прихлебывал ароматное печенье чаем, ручного производства Снейпа. Мастер не только зелий, но и чая выдал:       — Ты самый безрассудный маг из всех, что я знаю, — припечатал, словно вынес приговор Северус, для пущего драматизма добавив. — Это видно по тому, как ты пьешь чай.       — Что? — было единственным ему ответом от Гарри, который даже жевать перестал от удивления. Снейп взмахнул палочкой, чистая и сухая посуда поплыла к шкафчикам.       — Ты, не задумываясь, горячий чай или нет, пьешь его, а потом целый день жалуешься, что обжег язык, — цокнул Снейп, Гарри по-совиному таращился на него, не моргая. — Ты хоть сообщи время ожидания. Может, я успею еще что-нибудь сделать, пока твой мозг обрабатывает эту мысль, — хмыкнул он, прикрывая улыбку своей чашкой чая.        — Ой, не шипи, а то рано или поздно своей вредностью подавишься, — беззлобно отмахнулся Гарри, снова принимаясь за чай, только на этот раз он немного помедлил, низко наклонившись над чашкой. Снейп довольно хмыкнул.       — Ты так и не рассказал, как научился этому, — задумчиво протянул Гарри, словно ему и не было это интересно знать. Он уже выучил, что излишняя навязчивость может спугнуть Снейпа.       — Ничего особенного, — отвел взгляд он, на секунду помедлив, словно решая, рассказывать или нет. — Просто когда я был ребенком, Эйлин, — он запнулся, но его голос, как и взгляд, потеплели, — моя мать устроила на заднем дворе небольшой садик с немагическими травами, чтобы заваривать чай. У нее и научился, — поглаживая пальцами теплый бок чашки, проговорил он и фыркнул. — Это в любом случае лучше, чем то драконье дерьмо в пакетиках, что ты тогда притащил.       — Зато какой аромат стоял в доме, — мечтательно пропел Гарри, припоминая, как рычал Снейп на запах жженого пластика — только вот к Гарри не придраться, не он закинул чайные пакетики в горящий камин.        — Где ты вообще эту гадость выцепить умудрился? Никогда не поверю, что Петунья держала подобное в своем доме, — он все-таки потянулся за печеньем, исключительно чтобы Поттеру последнее не досталось, а не потому, что скучал по этому угощению, что можно было всегда найти в кабинете Макгонагалл.       — Действительно, не поверишь, у Уизли. Меня Артур угощал, — довольно улыбнулся Гарри, вспоминая детскую радость волшебника на «эти маггловские штучки».       — Неужели Джиневра позволила травить этим своего будущего мужа? — хмыкнул Снейп, запивая пряно пахнущий трофей порцией чая. — Мне казалось, что логичнее так делать уже после заключения брака.       — А я думал, что ты читаешь газеты, — вторя ему, хмыкнул Гарри, — из них можно все узнать о моей личной жизни, — хитро скосил он глаза на невозмутимого собеседника, будто говоря «тебе ли не знать».       — Если ты думаешь, что ради тебя я буду покупать «Ведьмин досуг», то ты глупее, чем я предполагал, — он спрятал улыбку за чашкой.       — Из твоих уст это звучит как комплимент, — глаза Гарри игриво сверкнули, Снейп же изобразил самое бесстрастное выражение лица из всех, что были в его арсенале: надо признать, так это и переводилось со снейповского языка.       — Ты так и не сказал, получится ли выбраться в выходные? — попытался зельевар схватиться за тему, что они обсуждали до ужина.       — О нет, профессор, теперь моя очередь задавать вопрос! — лукаво прищурившись, отдернул Гарри — кто сказал, что такого дикого зверя, как Северус, невозможно приручить? С драконами же как-то справляются. ***       Так пролетело почти три месяца. Конец октября в Лондоне выдался особенно щедрым на осадки. Облака, словно стадо кентавров, неслись по хмурому небу с невероятной скоростью. По асфальту бодро отбивали крупные капли дождя, а ветер по-хулигански подкарауливал в переулках, задувая за шиворот холодную влагу, заставляя мурашки табунами бегать по телу.       Гарри полюбил короткие прогулки по городу перед тем, как спускаться в Министерство. Вот только дождь полюбить не получалось, но почему-то сегодня день был по-особенному прекрасен, может, дело было в иногда проглядывающем, несмотря на дождь, солнце или теплом шарфе, который Снейп отдал на вчерашней прогулке по лесу. Сказать что-то наверняка было сложно, так что парень с мечтательным видом кутал замерзший нос и вдыхал запах Северуса, который остался на шарфе.       Шлепая по лужам, Гарри перешел на бег, увидев Снейпа, застывшего в ожидании. Его мрачная фигура выглядела загадочно на фоне ярко-красной телефонной будки. Снейп, увидев гриффиндорца, трансфигурировал из платка обыкновенный маггловский зонт, словно он еще мог чем-то помочь, пошел навстречу и, как и всегда, взглянув лишь раз, прочитал мысли гриффиндорца:       — Я давно им не пользовался, — буркнул в оправдание он — маленький розовый зонтик был очень похож на хагридовский. Гарри широко улыбнулся, тряхнув головой так, что мелкие капельки посыпались с густой шевелюры — он опаздывал на пять минут. Поттер знал, что бывший профессор не любит, когда кто-то задерживается, но кажется Гарри снова стал исключением из всех правил, пробивая упрямым взрывопотамом все препятствия.       Они зашли в лифт, Снейп по-прежнему хмуро смотрел на своего мокрого попутчика. Он был ближе, чем обычно — сейчас достаточно было вытянуть руку и локоть уперся бы в его грудь.       — Ты так несносен, мог бы взять зонт или использовать чары, — проворчал он, Гарри хотел было возмутиться, но замер, Снейп, протянув руку, провел по его влажным волосам, откидывая челку со лба и шепча сушащее заклинание. В груди что-то защемило. Такого аккуратного применения этих чар Гарри никогда не видел, а может дело в том, что он неотрывно смотрел в глаза заботливого попутчика, который скользнул ладонью дальше по сухим прядям, нежно пройдясь по затылку и шее, оттягивая шарф, и положил руку на плечо, продолжая монотонно поглаживать его большим пальцем. Гарри не мог вздохнуть, не мог отвести взгляд — странное горячее чувство разливалось по телу.       Парень завороженно смотрел на Снейпа: и как ему удается ворчать, ругая Гарри за безрассудность, и одновременно быть таким ласковым и чутким? Тем не менее почему-то Гарри был уверен, что в этом жесте были не только дружеские беспокойство и забота, но и что-то большее. Что-то, что было еще неосязаемо, но появлялось каждый раз, стоило им оказаться рядом друг с другом. И как ни странно, это совсем не пугало гриффиндорца, а наоборот манило.       Кажется, Северус тоже что-то понял, потому что резко отдернул руку, которая будто была создана для того, чтобы мягко поглаживать затылок и плечи Гарри. Лифт покачнулся и остановился, открыв двери на площадку неподалеку от Атриума. Воздуха снова стало хватать. Они переглянулись — стало неловко от мысли, что все это долгое время они стояли, кто поглаживая, а кто наслаждаясь ласками. Сделав одновременно шаг в сторону выхода, они столкнулись плечами. Отступив, они снова попытались выйти из будки вдвоем. Нервно хихикнув, Гарри повернулся боком, не заметив, что Снейп повторил его движение, и они синхронно протиснулись через узкий проход, соприкоснувшись торсами, едва не задев друг друга носами.       Покраснев, наверное, до самых пяток, Гарри буркнул извинение и, не оборачиваясь, кинулся в сторону тренировочного зала, оставив Снейпа стоять соляным столбом около уже уезжающего вверх лифта.       На следующий день Снейп узнал, что Поттер заболел, и ему пришлось взять отгул. Расхристанный и сопливый, Гарри открыл дверь Снейпу, который вихрем ворвался в дом, утянув внутрь за запястье больного. Возиться с великовозрастным ребенком, уговаривая принять нужные зелья и вовремя поесть, оказалось не таким ужасным занятием, каким представлял себе Снейп: Поттер смешно тер покрасневший хлюпающий нос, чихал по пять раз, как кот, и ходил с голым торсом по дому (по всей видимости у героя была температура). А еще его прорывало на неожиданно мудрые мысли:       — Знаешь, когда болеешь, особенно остро ощущаешь, как ценно быть здоровым, когда ты можешь нормально дышать, говорить и ходить, — грустно заметил он, наблюдая, как Снейп выставляет на прикроватную тумбочку тару разноцветных склянок, и натягивая пижамную куртку, которую профессор зло кинул в него, увидев раздетым.       — Может, эта светлая мысль задержится в твоей голове, и ты научишься использовать зонт? — меняя взмахом палочки простыни, язвительно проговорил Снейп и кивнул Гарри на небольшой столик, на котором уже стоял горячий бульон.       — Северус, да ты волшебник! — вяло хихикнул Гарри, не заметив, когда все появилось, и громко чихнул.       — От простуды ты не умрешь, — потрепав его волосы, уверил Снейп, наблюдая, как Гарри практикует невербальные заклинания, пытаясь заставить исчезнуть бульон. Впрочем, он предусмотрел это — достал еще одну порцию для себя, подавая положительный пример. Гарри тоже заработал ложкой. Снейп мысленно аплодировал себе: с привычками было тяжело бороться, ведь на Поттера хотелось рявкнуть, заставляя есть, но, учитывая упрямство гриффиндорца, нужно было искать обходные пути, что он и сделал. Расправившись с едой, он протянул больному красную микстуру, Гарри послушно выпил, немного морщась:       — Твои зелья лучше аптечных, — хвалил он, пока из его носа и ушей бодро валил густой дым от выпитого зелья. — Только вот я все равно никогда не пойму, как разлить по бутылкам известность, заваривать славу или закупорить смерть, — гнусаво пожаловался он. Снейп, несмотря на болезненный вид своего пациента, довольно улыбнулся — было приятно слышать свои же слова из уст Поттера спустя столько лет. Может, парень и не был таким невнимательным на его занятиях, как казалось ему тогда?  Гарри же, прикрываясь клетчатым платком, украдкой наблюдал за профессором. Наверное, ничто не могло порадовать его более, чем пойманные улыбка или смех Северуса, они были ценнее всех галлеонов магической Британии.        — Поттер, в твоем роду зельеваров больше, чем в моем… — как-то обыденно проговорил Снейп, подталкивая под руку обалдевшего гриффиндорца кружку с травяным чаем. — Твой дальний предок, Линфред Стинчкомбск, изобрел основу современного Бодроперцового и Костерост. И это я уже не говорю о других твоих родственниках.       — Когда я выздоровею, сходи со мной в архив? — зевая, попросил он и залпом выпил предложенный чай. — Или где еще можно найти подобную информацию? — он протопал босыми ногами до кровати, игнорируя недовольный возглас Снейпа, и закутался в одеяло, дым из ушей сильно поредел. — Хочу узнать побольше о своих корнях, а такое исследование я без помощи провести не смогу, — пресекая на корню любые отказы, он уснул, как только голова коснулась подушки, оставив Снейпа наедине со своими мыслями о том, что от Поттеров ему нигде и никогда не скрыться. Только, на удивление, это не расстраивало. Расстраивал полупустой пузырек из-под снотворного, стоящий на тумбочке около кровати.