безобразие

      переговоры заходят в тупик спустя три часа бесполезного обсуждения.       хайтани ран не видит смысла продолжать эту пустую дискуссию. он уже понимает, что они не договорятся с заместителем главы рохары, которые главенствуют в фунабаси: не договорятся ни сейчас, ни потом. потому что если бонтен решит крышевать их подпольные бордели рано или поздно рохара, которая каким-то невообразимым образом вытеснила прежнюю группировку из фунабаси, пойдет на дно камнем.       и потянет бонтен следом.       хайтани ран понимает, такая удавка на шее им не нужна.       они — не самоубийцы.       бонтен — это сборище жестоких убийц и держать себя на привязи они не позволят. и каждого, кто захочет приструнить бонтен, хайтани убьют и оставят плавать распотрошенным брюхом кверху в назидание следующим смельчакам. бонтену неведомы жалость и сострадание, все что их интересует — это деньги и власть. а каким способом заполучить и первое, и второе — это уже совершенно другой вопрос.       ран слушает, как заместитель главы рохары откровенно ссыт ему в уши, а ран хочет встать, достать член, расстегнув черные мужские классические шорты, и нассать ему в рот, заставить все это проглотить и спросить: нравится?       потому что рану нихуя не нравится, когда ему нагло врут и отнимают их с риндо драгоценное время.       переговоры с рохарой у бонтена не планировались: их маленькая делегация сама заявилась в офис бонтена и попросила об аудиенции с кем-то из верхушки. сано дал братьям хайтани полную свободу действий: хотите – выслушайте и примите решение сами; хотите – выставите их вон; хотите – убейте — решайте сами, не маленькие; только не оставляйте следов и не рушьте репутацию бонтена. все остальное — на ваше усмотрение, потому что манджиро знает, как тонко и умело, словно вскрывая гнойный абсцесс острой иголкой, старший хайтани ведет переговоры.       многих в преступном мире парализует при виде старшего хайтани, потому что ран – настоящая бессердечная мразь, редкостная сука. и риндо не лучше – такая же отменная мразота, как и его старший брат. некоторые просвещенные люди знают об их отношениях, знают, что они ебутся, как бешеные. но никто не смеет им это сказать. хайтани убьют за высказанную им в лицо правду.       знать – это одно, а трепаться об этом – совершенно другое.       знаете, вот и молчите.       иначе хайтани помогут замолчать.       ран замечает, как в процессе своего монолога заместитель главы рохары поглядывает на его скрещенные ноги, мельком бросает взгляд на риндо — ожидаемо, рин-нии в гневе, потому что никто, кроме риндо, не имеет права видеть рана в таком виде.       у рана на ногах тонкие колготы, короткие классические шорты и кожаные сапоги выше колена на высокой шпильке — и все черного цвета. ран знает, как риндо срывает голову, когда он носит обувь на высоком каблуке или тонкой острой шпильке. риндо ревнует его даже к членам бонтена, потому что так ран одевается только ради младшего братика.       ран, как и подобает, дослушивает очередную речь, не перебивает на полуслове, а потом ясно дает понять, что бонтен не будет брать под ответственность и защиту их бордели в фунабаси. так что, ебитесь сами, как хотите.       возмущения старший хайтани уже не слушает, потому что вопрос закрыт.       ран встает, не слушает, что пытаются громко говорить ему в спину, цокает высокими шпильками по дорогому полу и, проходя мимо риндо, легко бросает: пошли. потому что в их паре он – хозяин, а риндо – псина, и стоит рану только отдать команду, щелкнуть пальцами, риндо переломает шеи всем присутствующим в этом кабинете.       они идут по пустому коридору офиса бонтена в тишине, потому что время уже позднее; только и слышно скрип кожаной обуви и цоканье шпилек рана. старший хайтани догадывается, на что они рассчитывали: думали, завалятся под вечер, быстро решат все вопросы, бонтен согласится, и они отпразднуют удачные переговоры на сон грядущий в каком-нибудь дорогом баре.       ран не понимает, они то ли дилетанты, то ли идиоты.       потому что в преступном мире так дела не делаются.       в лифте ран потягивается и понимает, что все эти бессмысленные разговоры утомили его. сейчас бы лечь спать с риндо в обнимку, подлезть к нему под бочок, как в детстве, и уложить голову на его крепкое мужское плечо, но через шесть часов им снова нужно быть здесь. а тратить полтора-два часа на дорогу сейчас и с утра не хочется, у рана есть идея намного лучше, потому что они вполне могут выспаться вдвоем в его кабинете на огромном мягком диване. и не только.       — пошли ко мне. — просит-командует ран, и риндо покорно ступает за ним следом.       как только они оказываются в темном помещении, ран включает слабый свет. на вопросительный взгляд риндо, ран толкает его в сторону дивана, заставляя младшего брата сесть. риндо понимает, что на уме у его старшего непослушного брата, ведь не просто так ран переоделся... а их вызвали на ебаные переговоры. риндо был готов отпиздить всех и взять рана прямо там, потому что тот буквально соблазнял его своими длинными ногами, облаченными в высокие блядские черные сапоги. риндо весь вечер поглядывал на кусочек татуировки рана на ноге, виднеющийся на неприкрытой коже.       ран проталкивает колено между ног риндо, заставляя того раздвинуть свои крепкие бедра и выдыхает брату шепотом в сухие губы:       — признайся, рин-нии, завелся?       — очень, — также тихо шепчет риндо, будто их вообще кто-то может услышать.       ран отстраняется, легко и хитро улыбается, быстро расстегивает пиджак и рубашку, обнажая грудь и красивый пресс, пока риндо заворожено смотрит за его ловкими пальцами. а потом ран резко ставит ногу на диван, и острая шпилька оказывается в опасной близости от яиц риндо. ран осторожно надавливает носком сапога на чужую промежность; член риндо начинает наливаться кровью от таких соблазнительных безрассудных действий. ран лишь довольно растягивает губы в улыбке:       — ну, тогда... повеселимся.       а риндо очень даже не против.