безобразие

      удар кожаной плетки заставляет воздух в комнате звенеть, а рана — снова стонать.       будь у рана возможность кричать, он бы сорвал голос еще в самом начале, когда риндо только-только начал его пороть. но его рот красиво украшает черный кляп, который не дает рану сказать и слова.       руки у риндо сильные, крепкие, по-настоящему мужские и в плечах риндо значительно шире рана, что старший брат спокойно может спрятаться за спиной младшего. ран знает, риндо его защитит от любого, кто не понравится рану и приблизиться к нему хоть на миллиметр. если нужно, риндо отгородит рана от всего мира своей крепкой грудью, пряча за своей спиной.       риндо готов защитить рана от кого угодно,       но только не от себя.       потому что ран принадлежит ему.       удар у риндо тяжелый. рана возбуждает сама мысль о том, что было бы с ним и его задницей, если бы риндо отшлепал его своей сильной широкой ладонью. от этих приятных мыслей кровь снова приливает к члену, хотя он кончил буквально несколько минут назад — у него снова встает.       задница у рана горит, риндо не щадит своего старшего брата и бьет плеткой со всей дури, коей в риндо немерено, заставляет рана стонать снова и снова. ран жалеет только об одном: в его растраханной заднице пусто, риндо мог позаботиться о своем любимом старшем братике и вставить в его задницу хотя бы небольшую пробку, чтобы она растягивала его и давила изнутри на нежные стенки.       а уже потом риндо бы мог вытащить из него эту злосчастную пробку и выебать — грубо, быстро, как последнюю блядь из самого дешевого борделя. ран хочет, жаждет ощутить в себе сегодня член младшего брата, потому что это так правильно и хорошо, когда риндо натягивает его на свой потрясающий, невероятный член, что ран готов захлебываться собственными слюнями.       плетка и кожаные наручники – это, конечно, необычный, новый, интересный опыт... но член риндо в заднице рана – это самые лучшие ощущения на свете.       член рана снова истекает смазкой, и он неудобно и грубо потирается о штаны риндо в надежде получить очередную разрядку, но пока что получает лишь сильный удар плетью по покрасневшей мягкой заднице.       ран мычит в кляп и пытается втянуть слюни обратно в рот. у него уже болят скулы, губы и все уголки рта красные, натертые и потрескавшиеся. липкие слюни стекают по острому подбородку и разукрашенной шее, капли слюней падают на постельной белье и штаны риндо.       — ты такая шлюшка, ран, — обманчиво ласково шепчет риндо в покрасневшее ухо рана и сразу же снова бьет брата плеткой, заставляя рана прогнуться в пояснице. у рана толпа мурашек бежит по всему обнаженному телу: от поджавшихся пальцев ног до покусанной шеи — это одновременно так больно и приятно, что ран оттопыривает задницу выше, словно прося ударить его снова, — ты течешь, как сучка, ран. хотя... даже суки так себя не ведут в течку. тебе настолько нравится, когда я шлепаю тебя плеткой, а ты совершенно голый лежишь на моих коленях?       ран что-то мычит в кляп и мотыляет головой из стороны в сторону. риндо слышит, как ран пытается втянуть слюни, но у него ничего не получается. старший хайтани лишь мычит, давится слюнями и тяжело дышит — это слишком сильно его заводит.       ситуация.       властный риндо.       унижение.       или это для него награда?..       ран не понимает, потому что теряется в ощущениях. ему так хорошо, но он хочет большего: хочет, чтобы риндо отшлепал его так, чтобы завтра он не мог без боли сидеть на собрании; хочет, чтобы риндо засунул пробку ему в задницу; хочет сорвать голос от удовольствия, хочет, чтобы риндо придушил его, заставил задыхаться от удовольствия и плюнул ему в рот.       ран не помнит, когда стал таким.       когда стал зависимым от риндо.       но ему это так нравится.       — какой же ты плохой старший братик, — шепчет риндо и ведет кончиком плетки по изгибу вспотевшей спины. ран лишь выгибается еще сильнее: локтями упирается в кровать, потому что руки скованы наручниками, и поднимает задницу, как можно выше. и риндо видит, у рана снова стоит так сильно, что вены проступают на затвердевшем члене, — какой пример ты мне подаешь... что бы сказали родители?.. а, ран?.. если бы увидели, какая ты шлюха, братик.       ран сейчас такой беззащитный, беспомощный — он ничего не может ему сказать, ран ничего не видит из-за плотной повязки на глазах и ничего не может ему сделать, потому что руки скованы наручниками.       но риндо знает, насколько рану это все нравится.       — тебя нужно наказать. ты испачкал мне весь костюм своими слюнями и спермой... и только твоя задница до сих пор сухая, братик, — риндо гладит рукой израненную кожу, а потом проскальзывает пальцами между мягкими половинками и поглаживает анальные складки, — может мне растянуть тебя смазкой, а? чтобы твоя задница истекала твоим любимым вишневым лубрикантом или... — риндо делает глубокий вдох, его аж начинает трясти от своей задумки. риндо прикусывает нижнюю губу от возбуждения. жалко, что ран это не видит, —... или лучше кончить в тебя... заполнить твою задницу своей спермой?.. ты же все примешь, а, братик? представь, как моя сперма будет вытекать из тебя?.. или лучше после вставить в тебя пробку, ран? — риндо наконец-то шлепает брата сильной ладонью по заднице, заставляя рана стонать в кляп. — выбирай, как ты хочешь.       ран лишь мычит — громко, жалостливо, умоляюще.       и трясет красной задницей из стороны в сторону.       риндо расплывается в широкой плотоядной улыбке и шепчет рану на ухо, сжимая его отшлепанную красную ягодицу:       — я знал, что ты выберешь мой член и пробку.       и ран буквально захлебывается слюнями, слыша слова младшего брата.       потому что этого он и хотел.