А что если...

      Время уже подходило к восьми, а на периферии зрения так никто и не появился.       — Неужели ошибся, и он не решился отомстить? —думал Дазай, пытаясь уловить звуки, подтверждающие наличие людей поблизости. Уже почти разочаровавшись в выборе, исполнитель услышал дыхание — тихое и еле заметное. Звук исходил из-за деревьев, скрывающих ночного гостя своими ветками и тенями, падающими от них.        — Выйди. Я знаю, что ты прячешься, — взгляд Дазая направлен вглубь темного леса, и в нем нет ни намека на наличие живых людей. Ничего не происходит, и любой другой бы подумал, что ему просто показалось, но таким не одурачить человека, придумавшего все методы слежки для Мафии. Поэтому исполнитель встал и направился к месту, где скрывался человек, но на полпути его прервал голос, исходящий совсем с другой стороны:        —Кто ты? И зачем ты убил этих людей? — юноша, чуть ниже самого Осаму, стоял за его спиной и выглядел совсем не дружелюбно. Чёрные волосы доходили до плеч, а их концы были неестественно белые, скорее седые. Одежда была вся чёрная и грязная; длинная и скрывающая все тело, кроме головы. Он находился довольно далеко от исполнителя, что давало ему преимущество, и не собирался уходить без ответов. По голосу мальчишки Дазай понял, что тот его не боится и чувствует превосходство над оппонентом.       «Но это только мне на руку, не стоит судить врага по его виду» — развернувшись лицом к мальчику, Дазай хотел подойти ближе, и был остановлен.        — Стой на месте! И отвечай на вопросы! —прорычал черноволосый, отступая на шаг и вставая в атакующую позицию.        — Ладно-ладно. Не надо так пугаться. Я Осаму Дазай — исполнитель Портовой Мафии. Пришёл наказать тех, кто не смог выполнить свои обязанности, и заодно хотел убедить тебя вступить в наши ряды, — спокойно, как и подобает члену опаснейшей организации, проговорил Дазай. После этих слов мальчика как будто водой окатило: взгляд стал испуганным, тело невольно вздрогнуло, но больше ничего. Стоит, как стоял, и пытается скрыть испуг, перекрывая его злостью и агрессией.         — Как ты убил этих людей? —ожидаемый вопрос для Осаму, но отвечать он не собирался.       — Разве это честно? Ты знаешь мое имя, а я твоего нет, — нарочито обиженно, чтобы отвлечь его и усыпить бдительность.        Стушевавшись, мальчик даже не понял к чему этот вопрос.        — Акутагава Рюноске. А теперь отвечаешь ты, — уже более спокойно и выжидающе ответил тот.        — Я ничего не делал: они сами поссорились и поубивали друг друга, — в глазах пустота, взгляд был направлен на трупы, а голос слишком спокойный. Так не может вести себя обычный человек: его действия настораживали, взгляд заставлял стоять на месте и не шевелиться, а голос пробирал до дрожи — хотелось лишь убежать и спасти свою жизнь. Но лучше послушаться его и стоять на месте. Страх за себя не так пугал Рюноске, как за близких, поэтому он не двигался.        —Ты же хотел убить их сам, верно? Но вряд ли бы ты смог убить их всех. Готов умереть за месть? —скорее не вопросы, а утверждения, задевающие воспоминания мальчишки. И он понял — медлить нельзя.       «Это человек очень опасен: если избавиться от него, то Мафия точно найдет и убьет, но защитить остатки семьи я смогу» — движения были быстрее мыслей Акутагавы: голос на автомате призвал Расямон; из рукава плаща появилось лезвие, направленное в цель. Черная материя коснулась шеи исполнителя острым концом и исчезла.       «Что? Нет-нет-нет. Это был последний шанс на спасение из лап этого дьявола» — в глазах плескался ужас от понимания ситуации, взгляд был направлен на человека, который даже не сдвинулся и смотрел прямо ему в глаза.       «Это конец» — подумал Акутагава.        — Неплохо. Но таким меня не убить, —тихо произнес исполнитель, — Ты спрашивал меня, зачем я убил этих людей. Настоящая причина — это подарить их тебе, — также тихо и спокойно продолжал говорить Дазай, — Я хочу, чтобы ты присоединился к Мафии.        — Если ты согласишься ступить на этот путь, —подходя ближе, говорил Осаму, — Ад, который ты испытал, живя здесь, забудется. Ты будешь тосковать по голодным временам. Если ты готов к этому, я обещаю выполнить любое твое желания, — слишком близко; Дазай смотрит прямо в глаза напротив, будто в самую душу мальчишки.        Его взгляд пугал и завораживал Рюноске. Плевать, если это сам дьявол спустился к нему — он готов был последовать за этими глазами хоть куда, даже в ад. Они как будто бы смотрели в саму суть тебя, читая и все понимая без слов; карие с коньячным оттенком, незаинтересованные ни в чем в этом мире. Хотелось ощущать его взгляд на себе постоянно; верить, что именно ты смог зацепить и привлечь. Ты один. Это как зависимость от внимания, которого никогда не уделяли. И, даже понимая этот факт, хотелось быть нужным хоть кому-то, даже если этот кто-то — сам Сатана. Несмотря на весь страх перед этим человеком Акутагава принял решение, которое приведет его в ад, но зато рядом с ним — с тем, кому нужен.        — Есть ли у тебя желание? — почти шёпотом спросил Дазай, уже знающий, что ответ будет положительным.        — Я хочу… — затих и задумался Акутагава, но взгляда так и не отвел, — Я хочу найти смысл жизни, — неуверенный шёпот, еле слышимый. Но Дазай понял, кивнув и отодвигаясь от своего теперь уже ученика, добровольно согласившегося на всё.        — И еще хочу, чтобы сестра была в безопасности, — уже более уверенный и решительный голос.        «Вот оно что. У мальчика есть сестра. Тогда вторым сбежавшим была она» — сложив всю информацию в голове, исполнитель пообещал:       — Хорошо, но ей тоже придется вступить в мафию. Она будет в подчинении у другого исполнителя, —продолжал говорить Осаму, — И обучаться будете раздельно… — не успев рассказать детали, его прервал крик Акутагавы:         — Гин! Можешь выходить, — в туже секунду из темноты леса показалась девочка чуть ниже самого Акутагавы: она вышла прямо с той стороны, куда изначально хотел пойти исполнитель.        «Вот значит, чье дыхание я услышал. И, чтобы сестру не нашли, вышел первый. Похвально, если бы не она, я бы вообще заметил его?» — разглядывая девочку, думал Дазай.       — Вы родные? — вопрос был задан скорее чтобы убедится и получить подтверждение, ведь они были очень похожи: те же черты лица, тот же цвет волос, только концы их были не седые. Глаза такие же серые, с черной каёмочкой вокруг радужки глаза, плавно перетекающей в основной цвет.        — Да, — только и ответил Акутагава, приближаясь к сестре и вставая рядом, и стал ждать, что будет дальше.        — Жить вы будете вместе, но первое время поживете у меня; буквально пару дней, —продолжая рассматривать сестру Рюноске, — Готовить и убираться, как и ходить за всем необходимым, вы будете сами; деньги первое время вам буду оставлять я, а дальше уже с зарплаты.        Девочка смотрела только себе в ноги и еще ничего не спросила: либо боялась, либо стеснялась незнакомых.       «Слышала разговор? Наверное» — Дазая не особо волновало это, ведь он передаст ее другому исполнителю, скорее всего Хироцу или сестре Коё, посмотрит.        — Если вопросов больше нет, можем отправляться в Мафию: заполним все бумаги, а потом отправимся в ваш временный дом.         — А как к вам обращаться? — спросила девочка, мельком глянув на исполнителя, и быстро отпустила взгляд обратно, хватая брата за руку.        — Ну, а как вам удобно? —неожиданный вопрос, что сказать, Дазай и не думал об этом. Пусть обращаются как удобно.        — Дазай-сан вас устроит? — взяв сестру за руку, произнес Акутагава.        — Да. А теперь пошли. До машины недалеко, — развернулся исполнитель и повел детей за собой. 

***

       Уже подходя к машине, Дазай сказал:        — Садитесь на задние сидения, — открыл машину, вставил ключ зажигания и завел автомобиль. Сзади открылись двери, и в транспорт сели брат с сестрой. Подождав, пока машина прогреется, Дазай стал выезжать из трущоб. Машин на дороге почти не было, а значит — доедут они быстро. Шел уже десятый час, в городе зажглись фонари, а на улице встречались редкие прохожие. Ночь — время Портовой Мафии. Пока обычные граждане спят, Мафия защищает их сон. Мелкие наркоторговцы, незаконные поставки оружия — мафия контролирует все сферы темной стороны Йокогамы. Без соглашения с Мафией нельзя было заниматься беззаконием, иначе пришлось бы платить. Простые граждане мало волновали их организацию, но порядок в городе наводить надо, и обычно все миссии по зачистке проходили ближе к вечеру или ночью. В остальное же время — бесконечные отчеты. Они направлялись в главный порт города, недалеко от которого возвышалось здание, замаскированное под обычный офис, но все работники знали, что это за место на самом деле.        Ночной порт самое тихое место в городе, его защищала Мафия, и для своих это было самое безопасное место. Там находилось много складов и грузовых суден, служащих для хранения и перевозки всевозможных вещей. У здания была предусмотрена подземная парковка, предназначенная только для работников, въезд на которую был по специальной карте.         Заехав на самый верхний этаж парковки и встав, не особо волнуясь об удобстве других, Осаму вышел из машины, дождался пока Рюноске и Гин выйдут и повел их в направлении лифта. Сначала нужно было подняться в здание, а после — уже на другом лифте — на самый верхний этаж. На нем располагался только кабинет Босса, на этаж ниже кабинеты исполнителей. В самом здании почти не осталось людей: все либо на заданиях, либо дома. Всю дорогу Дазай не произносил ни слова, но, уже находясь перед дверьми, заговорил:        — Это кабинет Босса. Его зовут Мори Огай, и именно он решит, кто будет твоим наставником, Гин.       Девочка же на слова исполнителя только кивнула. Осаму постучал в дверь и, услышав разрешение, вошёл в кабинет, пропуская вперед двух детей и закрывая за ними дверь.        — Дазай-кун, ты вроде говорил про одного ученика. А я отчетливо вижу двух, —Мори как всегда сидел за своим столом и рассматривал новых гостей.        — Я возьму в ученики только мальчика, — невозмутимо ответил тот, —Это его сестра, и я подумал, что кто-то из исполнительного комитета может взять ее к себе. Возможно, Хироцу или Коё будут не против.        — У нее есть способность? — поинтересовался Босс. Исполнитель посмотрел на Гин, ожидая ответа, и та только мотнула головой в знак отрицания, — Тогда больше подойдет Хироцу, — решил Огай и, достав из ящика нужные бумаги, начал заполнять их, периодически спрашивая что-то у брата с сестрой.        — Так, осталось только получить согласие у Хироцу, с этим, я думаю, ты справишься сам, — отдав лист, в котором должна была быть подпись исполнителя, — Завтра занеси мне в кабинет. Хироцу еще в своем кабинете, можешь зайти к нему сегодня, — сказал Мори, отпуская всех присутствующих.        Кивнув, Дазай вышел и направился на этаж ниже. Чем быстрее он закончит со всеми делами, тем быстрее сможет отправиться домой и отдохнуть, ведь завтра суббота, и можно будет выспаться.         Перед нужным кабинетом Дазай остановился, и, постучав, зашел, не дожидаясь ответа. Хироцу находился в Мафии дольше всех — хороший и преданный сотрудник. Уважаемый среди подчиненных и не только. Под его командованием находилось штурмовое подразделение Мафии. Он был человеком культуры и всегда отличался пунктуальностью. С виду добрый, но был таковым только с подчиненными. Конечно, если те были этого достойны. В общем — старик, чье доверие нужно заслужить и тогда он станет вам заботливым отцом.         В кабинете было открыто окно и чувствовался запах сигарет; сам хозяин стоял у окна и, уже докуривая сигарету, повернулся, чтобы узнать, кто пришел в такой час, он ведь собирался домой. Завидев Дазая и двух незнакомых детей, Хироцу вопросительно глянул на исполнителя.        — Здравствуйте, Хироцу. Я пришел просить вас об одолжении, — начал Осаму, — Я взял себе в ученики Акутагаву, — показал на мальчика и продолжил, — но двух я пока не готов брать. Можете взять его сестру, Гин, к себе.        — Гин, значит. Скажи мне, дитя, ты хорошо умеешь бегать и драться? — затушив сигарету и выбросив окурок в окно, Хироцу посмотрел на девочку.        Гин, услышав вопрос, заметно оживилась:        — Да, в месте, где мы жили, не было еды и приходилось воровать. Обычно, пока кто-то отвлекал, я пряталась и в удачный момент забирала то, что нужно, и убегала, — это было произнесено тихо, но как будто она сама этим гордилась.        — Где ты их нашёл? — вопрос, адресованный уже Дазаю.        «Интересных детей он откапал» — уже не озвучил Хироцу.  Дазай коротко рассказал, откуда они и как так получилось, что дети попали в Мафию. И Хироцу, решив взять себе в подчиненные Гин, подписал все нужные бумаги и отдал их обратно Осаму.

***

      До дома ехать было не далеко — минут пять и уже на месте. Так что совсем скоро компания подъехала к зданию многоэтажки. Припарковав машину недалеко от подъезда, Дазай закрыл автомобиль и повел детей в дом. Сама квартира находилась на седьмом этаже, и поднимались в нее они на лифте. Открыв дверь и кинув ключи на комод в коридоре, Осаму снял свой плащ и повесил его на вешалку, в шкаф, стоявший слева от входной двери; снял обувь и, пройдя чуть вперед, включил свет. Над комодом находилось зеркало, а чуть дальше подставка для обуви, одновременно служившая сидением. Квартира была в спокойных, пастельных тонах; в ней преобладал коричневые и черные цвета. Оглянувшись на гостей и сказав им:        — Чего встали? Тут вы поживёте пару дней, так что чувствуйте себя как дома. Снимайте обувь и за мной, — скомандовал Дазай и пошел дальше по коридору, открыв дверь, показал:       — Тут ванная.       Помыв руки, Дазай провел гостей в гостиную, отделенную барной стойкой с кухней. Посереди гостиной располагался диван бежевого цвета, перед которым висел телевизор, и стояла небольшая полочка. Шкаф почти во всю стену, заполненный книгами, рядом с которым был выход на балкон, находился у самой дальней стены. Так же за диваном было две двери — одна ведущая в спальню, а вторая в кабинет.       — Вы будете спать на диване, он раскладывается, так что места должно хватить. Постельное белье я вам принесу позже, — делая что-то на кухне, пока гости рассматривали квартиру, сказал Дазай, — Из еды могу предложить вам только лапшу быстрого приготовления; если не хотите, то можете приготовить себе сами — продукты в холодильнике, — поставив полный чайник кипятиться, исполнитель сел на один из барных стульев и стал ждать.       Осаму жил один, и большой стол, который только занимал бы место, ему был ни к чему. Гостей он к себе не водил, да и некого. Два его друга вечно заняты, а если они и встречались, то где-то зависали. Если он кого-то и приводил, то трех барных стульев вполне хватало для распития кофе или чего покрепче. Поэтом сейчас он с интересом наблюдал за его новой компанией на ближайшие три дня. Брат с сестрой старались особо не двигаться и просто разглядывали интерьер. Было ощущение, что не позови Осаму их за собой, они бы так и остались стоять в коридоре, боясь сделать что-то не то. Ну, как бы там не было, расспросить детей о том, как они жили раньше, Дазай еще успеет. А сейчас нужно было поесть и лечь спать.       — Мы тоже будем лапшу, — сказал мальчик, сев на соседний стул:       — А пить что? — казалось, что паренька вообще не беспокоило то, что он в незнакомом месте, и он чувствовал себя вполне уверенно. Девочка же показала свой характер только в присутствии Хироцу, а сейчас старалась держаться ближе к брату и устроилась рядом с ним на соседнем стуле. Характер Рюноске сильно контрастировал с характером Гин, более спокойным и сдержанным. Мальчик был уверенным и готовым сражаться с любым, кто его обидит: пылкий нрав и юношеский максимализм заставляли его думать, что он лучше всех, а в глазах так и плескалась решимость. Это завораживало Дазая: сильный духом и совсем не знающий горечь поражения, но готовый ее принять. Так и хотелось разрушить все это, подчинить себе, сделать зависимым и слабым, сломить дух, воспитав верного боевого пса, который по взмаху руки хозяина будет рвать глотки врагов, лишь бы получить ласку. Верный пес лучше своевольного. Нужно подавить его юношеский максимализм, внушить страх и уважение. Но это все потом, сейчас он ещё не понимал, что его ждет, и показывал свой характер. Дазай все исправит, сделает так, как посчитает нужным, и получит полную власть над мальчишкой с острыми клыками и огнем в глазах, готовым сжечь всех неприятелей на своем пути.       Прозвучал щелчок, означающий, что чайник вскипел. Дазай встал и залил кипятком лапшу, закрыв ее крышкой и оставив готовится.        — Ну, а что вы хотите? Чай, кофе, молоко. Выбирайте, — себе Осаму решил заварить кофе, поэтому, включив кофе машинку и поставив кружку, нажал на латте.       В это время Гин наклонилась к брату и, что-то прошептав, села обратно.        — Мы будем чай. Чёрный, —ответил Рюноске и, подойдя к упаковкам лапши, аккуратно взял и отнес их за барную стойку. Немного приоткрыв крышки, брат с сестрой высыпали приправы и овощи внутрь и закрыли обратно, отставив лапшу дальше завариваться. Пока кофе готовился, Дазай разлил остатки кипятка по двум чашкам и, бросив пакетики, разбавил холодной водой. После взял готовый кофе, чай и столовые приборы и присоединился к ним.

***

      После позднего ужина Дазай выкинул пустые упаковки из-под лапши, помыл вилки и кружки, и, поставив их в сушилку над раковиной, пошел в свою комнату взять постельное белье. В спальне Осаму стояла только двуспальная кровать посереди комнаты; шкаф с вещами, и прикроватная тумбочка. На полу был теплый ковер, а окно было завешано темными, не пропускающими свет, шторами. Все нужное находилось в кабинете, где исполнитель проводил большую часть времени. Сюда же он приходил только спать. Достав все необходимое с верхней полки, Дазай вспомнил, что забыл про домашнюю одежду. Отрыв пару старых футболок и шорт, положил их на белье и вернулся в гостиную. Отдав все в руки Рюноске, Осаму разложил диван.       — Одежда лежит сверху. Переодевайтесь, заправляйте диван и спать, — исполнитель ощущал себя как мать, готовящая детей ко сну, — Дальше, я думаю, вы и сами справитесь, — положив белье на край дивана бросил Дазай и направился спать.       — Завтра надо будет подыскать им квартиру и сходить за одеждой, — уже переодевшись в милую белую пижаму с принтом в виде рыбок, Дазай улегся на кровать. Вообще, ему не нравилась такая одежда, но он ее и не выбирал. Просто из всего, что есть у Дазая, это больше всего подходило для сна. Эту пижаму ему подарил Чуя на Новый Год, когда Босс сказал, что все исполнители должны подарить что-то другим членам исполкома. Дазай тогда долго думал, что же подарить такого, что бы запомнилось, и выбрал статуэтку собаки, которую случайно заприметил на полке со всякими безделушками. Она была небольшой и рыжей, сразу напомнило Чую. Поэтому сразу же купил ее, красиво упаковав. Дазай знал, что его напарник хотел собаку, но не мог себе позволить ее завести из-за вечного отсутствия дома, и был уверен, что тот оценит его подарок.       Несмотря на подкол Осаму о том, что эта фигурка выглядит в точности, как Чуя, Накахаре правда понравилась статуэтка, которую он поставил себе дома на рабочий стол. Но Дазаю об этом знать было не обязательно. Покричав на него для приличия и забрав собаку себе, Чуя вручил ему красиво упакованную коробку и сказал:       —Мой подарок тоже описывает тебя, проклятая ты скумбрия.       В итоге открыв подарочную коробку уже по прибытию домой, Осаму понял, к чему были те слова. С тех пор спит он только в этой пижаме, несмотря на то, что она не подходит под его стиль.       «Дома все равно никто не увидит», — отмахивался всегда Дазай. И часто вспоминал этот случай. Кто бы что ни говорил, а напарники из них с Чуей были отличные, хоть никто из них этого и не признавал.