Рыжая проблема

Утром снова шёл дождь. В этот раз солнце не выйдет ни на мгновение, потому что облака затянули небо так, что кажется, будто им нет края. Темнота была такой, что утро превратилось в вечер. Кажется, для меня это идеальная погода. Тогда не надо жмуриться на солнце, а небо не кажется таким однообразным. Да, бесконечная голубизна – визитная карточка планеты Земля, но она быстро теряет красоту, если ее часто видеть. На мой взгляд, несколько облаков никогда не помешают. Мать решила привести домой еще одного пса – Шарика. Он был небольшого размера, почти полностью черным – только шея была немного белой. Несмотря на его внешний вид, он был хорошим сторожем. Мать шла через кустарник, который где-то через десять лет разросся вокруг дачи, осторожно наступая на мокрую траву, чтобы не поскользнуться на ней. Над головой сплелись ветви акаций, а в небольшом яблоневом саду громко кричали воробьи. Шарик не услышал ее, потому что, вероятно, решил переждать непогоду в своей будке. Она была уже близко, но в какой-то момент решила сначала забрать собачью миску, которая неловко лежала возле цепи Пушкина. Мать уже взяла её и хотела идти назад, но почувствовала на себе чей-то взгляд. Обернулась – никого. «Это ошибка восприятия. Мозг может реагировать на то, если кто-то на тебя смотрит, но он не идеален, чтобы делать это точно» - успокаивала она себя. Чувство не исчезало. «Вражеский взгляд, словно прожигающий насквозь» – мысленно охарактеризовала его мать. Сухостой тихо зашуршал в кустарнике. Мать больше не чувствовала взгляда, зато теперь знала, что была не одна. «Может, какая собака или кот соседки - уверяла она себя. – Пойду скорее домой». Шарик услышал ее шаги и вылез из будки. Он казался немного уставшим, но не менее радостным. Если бы не то, что случилось с его мордой. Нижняя челюсть была наполовину вывернута, будто кто-то схватил её и стал выкручивать. Зубы торчали наружу, а пёс не мог закрыть рот полностью. Ужас – вот что почувствовала мать, увидев это. Она не могла поверить тому, что видит – так выглядит её любимый пёс, искалеченный неизвестным существом. Кто знает, сколько он ещё будет жить с такой челюстью. А Шарик будто не замечал своего положения: прыгал, лаял, хрипел, потому что в детстве сорвал голос, пытался сомкнуть челюсти. Мать понимала, что это произошло вчера или сегодня, потому что когда она забирала Пушкина, то с этой собакой все было хорошо. Она сказала: – Боже мой, что же я натворила… Я бы могла ещё вчера забрать его… Выбора не было – нужно забрать пса домой, попытаться помочь ему. Мать взяла его на руки и унесла, проходя под аркой из переплетённых ветвей акаций. Шарик был таким, как всегда – весёлым и активным. Он пытался залезть в карман её дождевика, где покоились «лакомства» в виде чёрного хлеба, но короткие лапы и повреждённая челюсть мешали ему. Дождь не заканчивался. Было довольно темно, словно вечер, а не утро. Шуршание в кустарнике прекратилось, и были слышны только шаги матери, которая уже покинула территорию дачи. Кто знает, что это было. В последнее время все казалось странным.