Рыжая проблема

Пушкин и Шарик сидели в отдельных вольерах, скучая по даче. Иногда кто-то из них начинал выть, грызть стены из дерева и металлической сетки, лаять на любой шум. Шарик, несмотря на его жуткий облик, высоко подпрыгивал в своём доме, когда видел человека; съедал всё, что ему предлагают. Пушкин, найдя способ залезать на будку, а затем – на стенки вольера, несколько раз убегал. Но его бегство длилось недолго, потому что он всё равно возвращался домой, словно связанный с ним невидимой нитью. У меня есть некоторые знания о бешенстве – благодаря тому школьному мероприятию. У небольших животных эта болезнь проявляется довольно быстро – иногда меньше, чем через неделю. Наблюдая за собаками, я не замечала никаких перемен. Пожалуй, еще рано или на них напало здоровое животное, и все эти наблюдения и размышления не имеют смысла. Все-таки, что это было за создание? Что оно хотело сделать с нашими собаками? Или, может, это был другой пёс, который якобы считал, что они ворвались на его территорию и угрожают ему? Тем более что жители той улицы, на которой расположена дача, неоднократно замечали беспризорных животных. Человек это сделать не мог – его пока «лучшим» методом борьбы с собаками является отравленная пища. Вершина эволюции, не правда ли? Односельчане относились ко всем событиям со странным спокойствием, лишь иногда кто-то рассказывал, что видел лису недалеко вот села. А кто-то даже слышал характерный жуткий лай – такой, который присущ только лисам. Единственное – эти рыжие животные всегда были в окрестностях села, только их никто не замечал. Недаром говорят, что лиса у человеческого жилья – быть беде. Это то, на что следует обращать внимание в их поведении, ведь приближение к людям является одним из симптомов бешенства. Животные просто теряют природное чувство страха, поэтому так ведут себя. Как это было в один ясный, но холодный вечер. Я была дома – в школе начались каникулы. Какие хорошие времена: целый день читаешь книгу на крыльце, держа на коленях кошку, которую несколько раз в день пытается укусить собака – она не знает другого способа выразить свою любовь. Или подметаешь двор, или собираешь листья, чтобы сжечь их. В тот вечер я ремонтировала рамку для картины – она начала разрушаться под давлением лет. Крючок оборвался, уголки были сбиты, а краски почти не осталось – лишь несколько её вкраплений позволяли представить прежнее состояние рамки. Я хотела продолжить завтра, потому что солнце уже зашло за горизонт, а света от небольшого фонаря не хватало, чтобы закончить работу. Уже шла к дому, как услышала странные звуки. Лай, или, может, громкое мяуканье? Ни то, ни другое. Я подошла к воротам и выглянула на улицу в поисках источника этих специфических звуков. Кажется, никого. Снова прозвучал звонкий лай, а потом – ужасный, пронзительный крик. Это не собака. К нам пришла лиса. Она тяжело шла из соседнего вишняка, опустив голову почти до земли. Лиса живёт последние часы, в которых она уже не контролирует себя. Я не знала, что делать, потому что это животное точно было больным бешенством. Даже в полумраке было видно, как она вся тряслась от изнеможения, как у морды собралась белая пена. Она приближалась ко двору. Вдруг лиса сменила свою траекторию и изо всех сил побежала в соседний двор, откуда могла свободно попасть к нашим собакам. Они же услышали необычные звуки и подняли шум. С дороги, ведущей в город, свернул грузовик и поехал навстречу лисе. Яркий свет фар мгновенно ослепил больное животное, дезориентировав. Водитель заметил ее слишком поздно. Лиса не успела отбежать от дороги, попав под грузовик. Единственные звуки, прозвучавшие в холодном воздухе через несколько секунд – тихий вопль обречённого животного и громкая работа двигателя грузового автомобиля. Лиса ушла из жизни чуть раньше. Возможно, она бы еще немного походила возле домов, пока не сделала последний шаг и не упала, умирая от параличей.