Устранение в стиле «Миньярд»

      Небо было густо затянуто облаками, которые под собой скрыли желтое пятно, которого сейчас не хватало людям. Ведь вместе с облаками пришел и сильный ветер, разгонявший опавшие листья в разные стороны и холод, отнимающий при одном касание с телом человека его тепло. Уже было девять часов, — самое время для подъема, и чтобы начать жить — будний день, но казалось будто все живое сгинуло, настал постапокалипсис или наступило другое фантастическое происшествие, заставившее людей не появляться на улице, а животных спрятаться в свои убежища.       Ники проснулся от жуткого холода, проникнувший в комнату благодаря открытому нараспашку окну. Потоки ветра пробежали по ноге, которая не была спрятана под одеялом, спасающее от этого врага. Жмурясь, парень переворачивается на другой бок, потом опять возвращается в исходное положение, но прохладные потоки уже сдули сон. Открывая глаза и приподнимаясь на локтях, голову пронзает резкая боль из-за чего, падает обратно на подушку. Руки сразу же взялись за источник неприятных ощущений, пытаясь немного облегчить страдания, стиснул зубы и тихо зашипел, словно маленький котенок. Когда же немного отпустило и не было чувства, что голова вот-вот взорвется, Хэммик снова попытался встать, только в этот раз делал это медленно, как ленивец, который слезает с дерева. Почувствовав под ногами твердую поверхность, он неуверенно зашагал в сторону кухни и открыл дверь, аккуратно выглянул через щель — проверить обстановку, словно герой из детектива, следящий за преступником. В памяти не было воспоминаний, как вернулся сюда и потревожил ли кого-нибудь из ребят. Ему не хотелось, чтобы «Лисы» увидели его в таком состоянии. К счастью, в комнате было пусто, ни души. Нога шагнула вперед, а голова вертелась в разные стороны, чтобы удостовериться окончательно. И правда, он сейчас совершенно один. Со спокойной душой зашагал в сторону кухни, где отыскал белую коробку с медикаментами. Найдя нужную таблетку, закинул ее в рот и запил водой из-под крана. Руки оперлись об столешницу, а голова поникла вниз. Нервная система не выдержала столько событий за один день, потому нуждалась в разгрузке. В горле стоял неприятный комок, что перекрывал кислород. Маленькие капли из глаз скатывались по лицу, оставляя соленые следы. Он не понял сколько простоял в таком положение, ведь голова была забита лишь проклинанием своих родителей. Ему было все равно на пространство, что окружало его. Ему хотелось, чтобы те люди ответили за свои поступки. Когда эмоции вышли наружу, парень поплелся на диван, куда сразу же упал лицом вниз. В тишине раздался тяжелый вздох. Сейчас как никогда чувствовал себя паршиво. Хотелось просто исчезнуть. Голова была пуста, все яростные порывы испарились. «На кого я только трачу свои нервы» — вдруг, как Молния МакКуин, пронеслась мысль, за которую быстро вцепился. А ведь и вправду, сейчас он лежал на диване, полон апатии, с похмельем из-за двух людей, которые испытывают лишь стыд из-за него, и кто испортил жизнь не только ему, но Аарону и Эндрю — на кого и променял их. Близнецы не говорили плохо о родителях Хэммика или пытались как-нибудь отомстить — им было все равно, в отличие от Ники. Может и ему стоило отпустить все. Поток размышлений остановило оповещение о сообщение. Рука потянулась в карман джинсов, в которых был еще со вчерашнего дня. Достав его, он взглянул на дисплей. Там было сообщения от «Старого лиса»: «Сегодня я тебе прощаю прогул, но в следующий раз, обещаю, тебе…». На этих словах прочтение остановилось. Сегодня не обычный будний день, а Хэллоуин, но это никого не освобождало от учебных заведений, поэтому все ушли на пары, пока один он лежал на диване. Через секунду послышалось еще одно оповещение. Только теперь оно было от Дэн — их лидера: «Не забудь про наше совместное празднество». Из головы вылетела информация об этом предстоящем событии, которое ждал с большим энтузиазмом, словно маленький ребенок в ожидании своего Дня рождения. Он хотел ответить ей, но из-за неудобной позы случайно открыл главное меню, где на обоих стояла фотография его с кузенами, сделанную в первые дни их опекунства. На лице появилась легкая улыбка. Может эти двое и не открыто показывают свою любовь к нему, но знал, что в них она есть, по-своему, но они любят его. Обида и злость на родителей залегла где-то в глубине. У него есть люди поважнее.

***

      Стрелка на часах показывала, что было девять часов вечера. На удивление, на улице стояла хорошая погода. И в отличие от утреннего небо вечернее — ясное; звезды являлись перед миром во всем своем обличие, озаряя улицы и переулки. Луна возвышалась над людьми, не скрывая своих круглых форм. Кроме звезд сияли и дома, и деревья, и улицы, которые украсили различными безделушками для Хэллоуина. Сегодня мало кто планировал рано ложиться спать, ведь ночью начинается пугающее веселье, за что и обожают этот праздник. В башне тоже никто не укладывался. Все жильцы куда-то собирались: на прогулку с друзьями, в бар или клуб, а может и к маленьким родственникам, чтобы пойти и собирать вместе сладости. «Лисы» не стали исключением. Ребята наряжались для первой совместной гулянки, что должна их сплотить. Девочки проводили себя в самый шик. Мэтт и Нил были у себя в комнате и тоже надевали свои костюмы, которые купили на днях. Аарон рубился в приставку, дожидаясь своих товарищей, Кевин наблюдал за игрой соседа и бурчал что-то под нос по поводу его скилов. Эндрю сидел на подоконнике, покуривал сигарету, иногда посматривал на двух людей, у которых разгорался спор от нелестных высказываний Дэя. А Ники был в спальне и пришивал карман к верху от своего костюма. Он ждал с нетерпением, когда они все отправятся праздновать Хэллоуин, чтобы наконец-то повеселиться с дорогими людьми и распрощаться со своим прошлым. Ему еще тяжело смириться с этой мысли, но другого выхода не было. Если и дальше позволит родителям вмешиваться в его жизнь, то может совсем рехнуться. Хэммик резко остановил руку, что продевала иголку через тонкую ткань, и вздохнул. Пора прекращать голову заполнять ерундой и расслабиться, всё же сегодня праздник, а не обычный пасмурный вечер. Уголки губ приподнялись и послышался тихий смешок. Рука уже хотела продолжить дело, как послышалось оповещение о приходе сообщения. Одна бровь приподнялась, как и уголок рта. Все ребята были на одном этаже, поэтому труда попросить о чем-то, вместо того чтобы писать, не было. Ваймаку, другому персоналу и преподавателям тоже навряд ли он нужен сегодня. А Эрик уже скорее всего спал. Разные варианты прокручивались в сознание, но не один не был логически обоснован. Подойдя к столу, на котором лежал телефон, Ники взял его в руки и разблокировал. Сообщение пришло от неизвестного номера. Данная ситуация заставила брови нахмуриться сильнее. Палец нажал на уведомление, и ему открылся диалог, где было две фотографии. На первой — листок бумаги, вроде это письмо, что было написано от руки, красивым почерком, а на второй — какая-то брошюра. Это вело парня в ступор полного непонимания. Теперь не было ни одной идеи, кто и главное зачем это ему прислал. Казалось будто ему это сделали по ошибке, если бы не подпись внизу письма, бросившая в глаза после более тщательного просмотра. «Лютер Хэммик». В голове было торнадо, ничего внятного не выходило, слова переставлялись местами из-за чего понятных мыслей не удавалось составить. Глаза с самой бешеной скоростью пробежались по фото. А потом снова и снова. Пальцы ослабли, выпуская телефон из капкана, что падает с глухим ударом на пол. Рот непроизвольно приоткрылся, а глаза расширились, изображая гримасу полную непонимая. На себе ощутил давление, будто его прижимает к полу пресс. Ники присел на стул, что был задвинут под стол. Стоило локтям коснуться деревянной поверхности, как длинные пальцы схватились за темные локоны. Он не мог поверить в прочитанную информацию. Сердце адски заболело, будто прямо через него прошла высокоскоростная пуля, превращая в месиво перикард. Эта боль отзывалась мигренью, что внезапно напала, словно серийный убийца на свою жертву. В голове всплыло окошко, сообщающее об ошибке, которое появлялось каждый раз, когда он снова пытался все обдумать и найти оправдание. Но все факты сходились воедино без каких-либо неточностей или противоречий. Единственное объяснение, которое рассеивал эту ужасную информацию: это все жестокий розыгрыш. Но чей? Явно «Лисы» не станут заниматься этим, хоть отношения в команде не самые лучшие, но поступать так, давить на больные места — не в их принципах. Они не «Вороны». Каких-то врагов у него тоже не имелось, как и очень близких людей, что могли знать на что давить. Зубы вцепились в губу, оставляя на ней алые следы. Глаза сверлили стол, будто на нем есть маленький текст, что подскажет, как поступать и что делать. Тогда появилась одно, и единственное, решение: поехать к Лютеру и самому все разузнать. Ники вскочил на ноги, нацепил верх костюма, быстрым шагом вышел из комнаты и направился к двери, ускоряя темп. Рука схватилась за ручку и открыла дверь. На миг Хэммик остановился и повернул голову в сторону соседей. Кевин и Аарон его даже и не заметили, жаркий спор слишком сильно их захватил, а Эндрю уставил свои карие глаза на кузена, делая затяжку. — Не жди меня. Встретимся в кафе, — бросил он, выходя из комнаты. Стоило перешагнуть порог и закрыть дверь — ноги сорвались с места и побежали вниз. Неся, как ураган в самую ужасную погоду. Дверь из общежития распахнулась и легкий ветер ударил в лицо, заставляя остановиться. Повертев головой в разные стороны, парень заметил такси, стоявшее неподалеку, видимо какой-то студент недавно приехал сюда. Он подбежал к машине и спросил у водителя: сможет ли довезти на *** за короткий временной промежуток. Тот ответил согласием, и тогда Ники быстро открыл заднюю дверь и нырнул в салон.       Серые облака начали затягивать темное небо, оставляя маленькие просветы чистоты, в которых виднелись звезды, а где-то и луна. Ничего хорошего от погоды ждать не стоит. Порывы ветра бились об лицо Ники, растрепывая его волосы, что были завиты в локоны, а у корней предан легкий объем — специальная прическа для Хэллоуина — одет в оранжевый верх и низ — тюремную робу. Всем своим видом парень напоминал — на кого и старался походить — Ричарда Рамиреса. Из-за всей семейной драмы у него не осталось времени, да и он позабыл, выбрать хороший костюм, поэтому пришлось импровизировать и создавать из подручных материалов. Руки дрожали, пальцы хватались друг за друга и разминали или ломали себя. Взгляд смотрел только на дорогу, где мелькали силуэты людей, огни зданий и другие машины, как и обещал мужчина — они ехали быстро. Ожидание разговора было очень томительным. Нога, что лежа на другой, дергалась, выдавая все переживания Хэммика, что прокрутил все возможные развития их разговора, и в каждом из них не виделось счастливого конца. За эти два дня успел не один раз пожалеть о возобновлениях связей с родителями. Ему хотелось убиться об стенку от своей тупости из-за которой, сейчас и разгребает возникнувшие проблемы. — Тупица, — себе под нос выругался он. Водитель искоса смотрел на странного парня через зеркало заднего вида. Его поведение не внушало доверие, как и весь внешний вид, в котором узнал известного убийцу, но что-либо говорить или расспрашивать того — не решился. Если этот человек и является вторым Рамиресом, то иметь какие-либо связи с ним не имелось желания. Поэтому всю поездку провели в тишине, хотя никому особо-то не хотелось трепать языком.       Ники стоял перед домом, в котором провел все детство; был полон различными воспоминаниями и моментами из жизни, не самыми приятными, но все равно ставшим самым родным местом. А теперь даже один мимолетный взгляд на него заставлял стиснуть зубы и сжать кулаки. Послышался тяжелый вздох. Нога сделала шаг вперед к входной двери, потом еще раз. Они медленно елозили по земле, будто были скованы кандалами тяжелее самого осмия. Сердце билось в бешенном ритме, а каждый вздох приносил боль. И вот, перед ним предстала эта злосчастная деревянная дверь, прям как врата в ад. Глубокий вздох и выдох. Сжав кулак, постучал в дверь. Сначала удары были очень слабыми и глухими, которые навряд ли можно расслышать, тогда он постучал сильнее. Дверь резко распахнулась, что чуть не ударила по носу. Из проема выглянула Мария. Ее глаза распахнулись, стоило ей увидеть на пороге своего сына. Она застыла, не понимая что говорить и что делать, ведь Лютер рассказал про инцидент в ресторане. И увидеть Хэммика очень неожиданно. — Кто там? — спросил отец, подойдя к двери. На незваного гостя у него была такая же реакция, что и у жены, но он быстрее пришел в себя. Одна бровь приподнялась, задавая немой вопрос «что ты тут забыл?». — Можно? — оставляя вопрос без ответа, спросил Ники и указал пальцем внутрь дома. Его карие глаза устремились на лицо мужчины, который не был доволен таким визитом и вопросом. Еще раз он пробежался взглядом по сыну и без слов ушел в гостиную. Мария пошире раскрыла дверь, пропуская внутрь. Ноги только перешагнули порог, как ее тут же захлопнули, что заставило немного вздрогнуть от резкого звука. Женщина опустила глаза — ей было стыдно — и ушла следом за мужем. В доме было все так же, как и его в последний приезд сюда. Посмотрев вперед, в глаза бросилась лестница на второй этаж из-за чего воцарилась снова та ужаснейшая картина, от которой сразу скрутило живот и вызвало рвотные позывы. Голова машинально отвернулась. Сглатывая неприятный ком в горло, пошел в гостиную. Когда зашел в помещение, то увидел родителей, сидящих на диване и переговаривающих шепотом между собой. Они были так увлечены разговором, что и не обратили внимания на него. Тогда он присел рядом с ними и громко кашлянул в кулак. От неожиданности оба дернулись и повернулись на источник шума. Хэммик внимательно смотрел на них, а в руках теребил ткань от штанин. Встретившись лицом к лицу с людьми, что раньше считал центром своей вселенной, захотелось убежать, даже ничего не узнавать насчет этого проклятого письма, но для окончательной точки в их взаимоотношений это необходимо, как дальше это будет съедать его изнутри. — Зачем явился? Ты же отказался от нас, Ники, — его имя мужчина произнес с явной неприязнью, которую не старался скрыть, особенно она видна в глазах, что прожигали парня. — Не я, а ты первый собирался от меня отказаться в своем письме, — поправил он. — Откуда… — реакция Лютера все показала. Все-таки это письмо не чья-то жестокая шутка, а жестокая реальность. — Значит ты серьезно пытался продать меня в блядскую организацию, где таких, как Я, убивают и продают на органы?! — каждое слово произносилось с большой злобой, чем предыдущее. В присланной брошюре говорилось о группе людей, которая может исправить «ненормального» человека — ЛГБТ-представителя — и даже заплатить немаленькую сумму, но данная деятельность этих лиц была известна среди меньшинства, и что на самом деле они творят. Эта организация продавала органы, а не занималась исправлением. Закрыть ее было практически невозможно, как жертвы сами подписывали соглашение о продаже, что и пытался заставить сделать Лютер в ресторане. Лицо отца осталось невозмутимым, ни один мускул не дрогнул. В отличие от женщины, чьи руки закрыли рот, а глаза расширились, были полны непонимания. Весь страх, волнение, остальные чувства покинули его сознание, оставляя один гнев и неприязнь к человеку, что не жалел и не видел ничего плохо в своем поступке. — Для этого ты и предлагал мне встретиться, чтобы!.. Какой же ты мерзкий ублюдок! — гнев затмил ему глаза, на лице засиял оскал, как у хищного зверя. Порох, что осел в нем, вспыхнул невероятной силой — уже ничего не сможет потушить этот очаг. Ники вскочил с места, намереваясь напасть на отца, но тот успевает оттолкнуть обезумевшего. От сильного толчка он пошатнулся, ударился об книжный шкаф, что немного покачнулся, и упал вниз. Спина заныла, но его это не волновало. Все сознание было закутано пеленой, отбиравшее возможность трезво думать и понимать. Поднявшись тело приняло положение для нападения: левая нога позади, пальцы растопырены. — Остановись! — крикнула Мария, видя к чему это битва может привести. — Пожалуйста! Голова сразу же обернулась на побледневшую женщину, на чьих глазах наворачивались слезы, медленно скатываясь по лицу. Сжав кулаки и бросив свирепый взгляд на мужчину, который тоже не с добротой посматривал на него, развернулся и направился к выходу из комнаты. — Ты куда, Николас? — дрожащим голосам спросила мать. — На кухню, за водой, Мария, — рявкнул парень и скрылся за дверью.       Когда Ники вошел в помещение, то со всей силой ударил кулаками по столешнице. Дыхание было обрывистым и тяжелым. Все тело пробирало дрожью от накопившихся чувств, что таил в себе много лет. Сейчас же его голос кричал в голове, что чувствует, что хочет, как хочет отплатить тем людям той же монетой. Вдруг взгляд зацепился за блеск, видимый в раковине. Непроизвольно рука потянулась туда. Он почувствовал холод от стали, когда взял предмет. В своей руки держал нож, не самых маленьких размеров, что сверкнул из-за света люстры. Настала гробовая тишина, кажется, будто время застыло. С каждой секундой разум становился туманнее, перед глазами все расплылось — были лишь очертания. «Сделай это» — сладко и так заманчиво зазвучал голос. «Убей их». Эти слова подпитывали, как бензин, огонь в нем. Во рту чувствовался металлический привкус. Он облизнул губы. Хэммик развернулся и покинул кухню.       Лютер и Мария сидели на диване в тишине, глубоко погрузившись в свои мысли. Ники оперся об косяк двери. Рука сильнее сжалась на рукояти. Глаза были прикованы к одному человеку, что сейчас — к своему несчастью — сидел спиной к своему сыну, как делал всю жизнь. Отпрянув, медленным шагами направился к своей цели. Неожиданная тень, повисавшая над ними, заставила женщину поднять взгляд. Она не поняла, что произошло, лишь тяжелый удар привел ее в чувство. На полу валялся ее муж, что размазал своим телом кровь по поверхности, а чужая рука прижимало его и наносила быстрые удары в спину. От такой резкости кровь попала на диван, кофейный столик, даже по стенам стекали маленькие капли, оставлявшие за собой алый след. Мужчина издавал хрипящие звуки то ли пытался что-то сказать, то ли от жгучей боли, что пронзала тело с каждым новым проникновением холодного оружия. Через двадцать секунд он затих и перестал подавать признаки жизни. Тогда Ники поднял голову и наконец-то посмотрел на женщину, которая еле-еле держалась на ногах и находилась в оцепенении, даже не издав крика. На его лицо попала алая жидкость, придавая коже блеск на свету. Он приподнялся на ноги и направился ко второй жертве. В глазах не было жалости или страха, они — затемнены, будто на них надеты линзы, скрывавшие весь ужас происходящего. Запястья были полностью в крови, ни одного кусочка чистой плоти. По ножу спускались капли и падали, а ноги оставляли красные следы, что вели от Лютера к Марие. Когда Хэммик стоял перед ней и смотрел прямо на нее — женщина отошла от шока и истошно закричала, тратя на этот крик все свои связки. Но резкий удар в печень заставил ее замолчать, потом последовал еще один удар в почки. Из ее рта доносились такие же хрипящие звуки. Она схватилась за живот и упала на пол. Не теряя времени, Ники прижал ее к полу и начал наносить еще больше ножовых ранений. Все ее тело превратилось в кусок фарша - ничего от обычной миловидной женщины не осталось. Выместив на ней всю оставшуюся злость, Ники поднялся и огляделся. Большая часть пола была залита красной субстанцией, от чего в комнате возник металлический запах. Все ближайшие предметы окрасились в кровавый цвет. А тела валялись по середине, мало напоминавшие родителей Хэммика, да и людей в целом. В этот момент голос в голове замолчал, но рассудка это не приносило, зато пелена начала спадать, больше приоткрывая занавес произошедшего. Все происходило как под наркотой, сознание отрицало трезво воспринимать информацию. Он взял сигарету из пачки, что лежала на столе, и зажег ее. Медленным шагом пошел к столу, стаящему за диваном, что были украшены вазой с белыми лотосами. Парень в оранжевой тюремной робе облокотился на стол и выпустил серый дым, чей запах помогал немного перебить металлику в воздухе. Дым сразу же закрутился вокруг него, но резкий порыв ветра распахнули окно, которое было на против него, и, где открывался красивый день на улицу, прогнал прочь эти серые облака. Послышался звук сирен, а красно-синие лучи попадала на его лицо, от чего зажмурился. Послышались громкие шаги, что приближались к входной двери. Скрип половиц. — Что ты, блять, натворил, Ники?! — выкрикнул Фрэнк Холл, перед чьими глазами открылась ужаснейшая и жестокая картина. — Не совсем, как я планировал, но главное минус один «Лисенок», — прошептал себе под нос Рико, поднимая окно черной машины с золотыми полосами.