Иллюзия контроля

Маринетт ненавидела себя за то, что в первую очередь проигнорировала предупреждения Кагами и позволила сбить себя с пути своим же бредом. Она лежала на своей кровати, уставившись в потолок, пытаясь собраться с мыслями. Ей требовалось с кем-то поговорить, выплеснуть эмоции и немного разобраться в своих чувствах. Кагами бы с большой вероятностью начала: «А я тебе говорила». Часть девушки не желала слышать ничего из этого. Тем не менее, Кагами — единственный человек, который будет с ней откровенен, сказав все как есть. Она не хотела слушать лекции о ее выборе. Чен хотела поговорить с кем-то, кто просто выслушал бы ее без осуждений. Кто-то, кто мог бы помочь ей разобраться в своих чувствах и понять, что делать дальше. Маринетт также не могла поговорить с Альей, которая, скорее всего, могла примчаться к дому Феликса и устроить ему разнос. Друзья заботились о ней, но она не хотела обременять их своими проблемами и ныть как подросток, когда она уже давно прошла этот период взросления. Видимо, жизнь ничему ее не учила. Ей не следовало вестись на иллюзии Феликса, Мари лишь требовалось следовать собственным инстинктам и держаться от него подальше. Садясь на кровать, брюнетка испустила глубокий, разочарованный вздох. Мари резко осенила новая мысль. Открыв в своем айфоне «Заметки», она стала выплескивать все свои чувства. Сам факт того, что Маринетт все это записывала, оказывал терапевтическое воздействие, снимая тревогу. После 20 минут молчания, она отложила устройство, чувствуя себя облегченной. По мере того как Чен все глубже погружалась в свои мысли, казалось, что она вот-вот заплачет, но для этого больше не хватало ее сил. Она нуждалась отвлечься от негативных мыслей о Феликсе и сосредоточиться на чем-нибудь другом. Когда слезы потекли по ее щекам, Мари вспомнила свой разговор с Альей, предупреждения Кагами. Они обе пытались вправить ей мозги, но Маринетт проигнорировала их слова. Ей надоело выслушивать нотации, что следовало быть умнее. Она просто желала, чтобы кто-то услышал ее и не судил за свои решения, даже если они были самыми необдуманными. На мгновение она уставилась в стену, потерянная в мыслях. В голове зародилось вдохновение для дизайна. Сидя на холодном полу, Маринетт искала в сумках блокнот для рисования, но не могла его найти. Брюнетка рылась в своей одежде и других вещах, но все было безуспешно. Встав, с ее губ сорвался разочарованный вздох. Мари смирилась со своей безнадежностью и быстро схватила халат, полотенце, маску для лица и гель для умывания, направившись в ванную, чтобы подготовиться к приезду родителей. Как только холодные капли начали стекать по ее телу, она ощутила умиротворение.

***

Несколько часов спустя, уже вечером, Маринетт стояла перед зеркалом. Ее розовое нежное платье струилось у ног. Брюнетка наносила немного бальзама на губы, увлажняя их. Дверь скрипнула, и за ней появился блондин, углубившись в спальню. Фатом подошел к шкафу, перебирая что-то. Маринетт посмотрела на кольцо от Феликса, испытывая смешанные эмоции. Часть ее все еще злилась на него за все, что произошло между ними, но другая сторона хотела расслабиться этим вечером и хорошо провести время с мамой и папой. Мари изо всех сил старалась избегать его, меняющего одежду. Подойдя к кровати, блондин бросил серые трико и белую футболку, став выглядеть более солидно: на нем были черные штаны и темно-синее поло. Делая аккуратный пучок, она старалась не обращать внимание на вернувшегося парня. — Что ты купила для себя? — спросил он, увидев сумки «CHANEL» и «Dior» недалеко от Мари. — Подарки для моей семьи, — сухо ответила брюнетка, не имея никакого желания разговаривать с ним, так и не взглянув на него. Закончив укладывать волосы, Чен нанесла немного бальзама для губ. Она посмотрела на Феликса, который все еще сидел на своей кровати, казалось, погруженный в свои мысли. Выглянув на звук открывшихся ворот, ее лицо просветлело, увидев заходящих родителей. Папа нес букет цветов, а у мамы в руке был маленький подарочный пакет. — Похоже, твои родители здесь, — констатировал Фатом, подходя к окну. — Да, я это вижу, — повернулась к нему Чен, ощущая укол раздражения. Между ними все еще сохранялась напряженность после предыдущей ссоры. Фатом не мог поверить, что на самом деле разыгрывал эту нелепую шараду, начав чувствовать, что все идет не так. — Маринетт, давай просто покончим с этим, — потер виски Феликс. — У нас все еще есть обязательства, помнишь? Мари быстро кивнула, но возмущение внутри нее только поднималось. Моментально ожесточившиеся черты лица говорили все сами за себя. — Ты что, зла на меня? — Все в порядке, — пробормотала она. — Мне кажется, что-то не так, — покачал головой Фатом и шагнул к ней, стоящей у окна в ожидании родителей. — Я просто хочу сказать, что разрыв контракта пойдет нам на пользу. Тебе больше не придется носить маску счастья, и ты избавишься от всего стресса. Я, как и раньше, полностью вернусь к своей работе. В нашей компании сейчас очень много дел в связи с приближающимися проектами. Ты сможешь уделять больше времени своей личной жизни. Все останутся в выгоде. Не проронив ни слова, Мари снова кивнула, даже не оглянувшись на него. Он даже не потрудился попытаться поговорить с ней, объясниться или извиниться за свое поведение. Казалось, что его ничего не волнует, что просто игнорирует все, что произошло между ними. Глубоко вздохнув, Феликс скрестил руки, опершись спиной на стену. — Хватит молчать, нам нужно поговорить. Скажи мне прямо, ты злишься на меня? — Я всегда зла на тебя. Твои поступки не справедливы, — не стерпела Чен то, как он вел себя, будто ничего не происходило. — Хорошо, успокойся, — твердо обратился он, беря ее за плечи и заставляя посмотреть на него. — Мы просто едем в Лондон, в этом нет ничего особенного. Тебе нужно постараться немного расслабиться, иначе люди начнут подозревать неладное. Маринетт желала, чтобы у нее в руках появилось что-то тяжелое, что было бы не жалко кинуть в парня. Разбивать все остальное в этой комнате казалось заманчивой идеей, но не слишком разумной. — Как ты это делаешь? — Делаю что? — двинул блондин бровями непонимающе. — Ведешь себя как самый последний придурок этого мира, — отчеканила Мари, услышав звонок в дверь. У нее не было желания тратить время на бесполезные ссоры, заставляя гостей ждать. Стряхнув его ладонь, Мари оставила парня позади, выходя из комнаты. Феликс, все еще находившийся в комнате, замер на месте, и осмысливал то, что только произошло между ними, стараясь выяснить причину ее гнева. Спускаясь аккуратно вниз, брюнетка заметила фигуру Амели. Мгновение спустя послышались голоса семьи Дюпен-Чен и беседующей с ними мадам Грэм де Ванили. Она почувствовала сильную и холодную руку на своем запястье, застыв как вкопанная посреди лестницы. Обернувшись с хмуростью на лице, Маринетт глядела на него снизу-вверх. — Отпусти меня, — вырвала брюнетка свою руку из его хватки. Феликс покачал головой, не сводя с нее своих зеленых глаз. — Нам нужно закончить этот разговор. Маринетт уставилась на него, ее голубые глаза сузились от возмущения. — О чем тут говорить? — спросила она, ее голос был едва громче шепота. Оказаться пойманными за ссорой казалось не такой хорошей идеей перед ее родителями. — Ты не можешь просто убегать каждый раз, когда что-то становится трудным, — отчеканил блондин, сжав челюсть. — Я не убегаю, — раздраженно хмыкнула Чен. Улыбка на ее лице была ядовитой. — Мне нужно встречать родителей. Отпусти. Все остальные до сих пор находились в проходе. Маринетт желала, чтобы они пришли и прервали их, лишь бы избавить себя от головной боли по имени «Феликс Фатом». — Можем мы, пожалуйста, зайти внутрь и поговорить лично? — продолжал он стоять на своем, намекая, что не хотел ее публичной истерики. — Мне все равно. Делай что хочешь, правда, — вскинула Чен руки в сторону, и челка упала ей в глаза. Заправив прядь в сторону одной рукой, Мари чувствовала, как Фел до сих пор сжимал ее другую руку. Однако Феликс не отпускал ее. Вместо этого он притянул Мари еще ближе, наклоняясь к ней так, что их лица были довольно близко к друг другу. — Так ли это? — спросил Фатом, сочась негодованием. — Неужели все действительно кончено? Или ты просто снова пытаешься сбежать, как делаешь всегда? Последнее предложение было растянуто намеренно, намекая на их первую встречу, когда Маринетт еще заменяла Кагами, не подозревая, кого она могла встретить на свидании вслепую. Лицо парня сохранялось хладнокровным, в нем не было ни намека на ехидство. Слова поразили, словно физический удар. Чен отшатнулась, ее сердце колотилось с бешеной скоростью. Он ведь ничего такого и не сказал, но слова оказали на нее влияние, стоило вспомнить о том ресторане в отеле семьи Буржуа. — Я думал, ты хотела избавиться от этого контракта, — продолжал Феликс, так и не услышав никакой защиты со стороны брюнетки на свои предыдущие слова. — Ты слишком придирчивый, — все, что могла сказать Мари сквозь образовавшийся комок в горле. Феликс приподнял бровь при ее словах, отражая некий расплох. Он никогда не видел ее такой рассерженной. В любой другой ситуации он бы съязвил и усмехнулся, но им приходилось решать проблемы как можно быстрее. Следовало Феликсу что-то сказать, как это оказалось лишь бормотаниями на фоне пришедших к ним родителей. — Так вот где они, — улыбнулась Амели, успевшая начать тур по дому для гостей. Обернувшись к прервавшим их людям, Маринетт кивнула, медленно натягивая на себя улыбку. — Мари, милая, — раздался нежный и радостный голос ее мамы. Приближаясь к своим родителям, брюнетка старалась сохранять спокойное выражение лица, не желая тревожить их драмой, происходящей между ней и Феликсом. Нахмурив брови, Феликс смотрел на нее непроницаемым взглядом. Подорвавшись к своим родителям, брюнетка тепло обняла их, протягивая завернутые подарки, которые она подготовила для них. Маринетт уткнулась лицом в плечо матери, в то время, как Сабин крепко прижала к себе дочь, нежно поглаживая ее по волосам. Том крепко пожал жениху дочери руку, в то время как Фел слегка поклонился маме Маринетт. — Оу, — глаза Сабин округлились, стоило ей только взглянуть на подарочный пакет «CHANEL». И притом, что мать еще не догадывалась, что могло лежать внутри пакета. Было видно, что Сабин держалась изо всех сил и старалась не сопротивляться подарку, сохраняя приличия только перед владельцами особняка. В ином случае, она бы отказывалась принять такое от дочери. Маринетт улыбнулась, испытывая чувство гордости, наблюдая, как загорелись глаза ее родителей. — Спасибо тебе, милая, — Том улыбнулся, принимая собственный подарок. — Не беспокойтесь об этом, — искренне улыбнулась Мари, будто она окунулась в детство, когда показывала родителям свои картинки с каракулями, стараясь порадовать их. — Я очень старалась сделать вам приятные подарки. Во время того, как они продолжали распаковывать подарки, прежнее напряжение, казалось, спадало. Мама Маринетт горячо поблагодарила ее, а папа с гордостью сжал дочь в объятиях. Ее родители были просто счастливы увидеть свою дочь и получить возможность пообщаться с ней, а также познакомиться с женихом, которого она хранила в тайне. Фатом не сводил взгляд от Чен, старающаяся создать между ними двумя дистанцию. Брюнетка дала ему тот самый взгляд, дав понять, чтобы тот не стоял как дуб. — Добро пожаловать, — поприветствовал их Феликс, прочистив горло. Том улыбнулся паре издали, давая им немного пространства. Затем, Феликс шагнул вперед и пожал ему руку, сохраняя хладнокровное лицо. Гости посмотрели на блондина, потом друг на друга, затем снова на Фатома, по-видимому, удивленные его вежливостью. — Я полагаю, это всеми знаменитый Феликс? — постарался пошутить Том, глядя на Мари, дабы снять напряжение, но в тоже время была видна строгость в его глазах. Фел вскинул брови, услышав то, как он назвал его «это». Мари продолжала его игнорировать, словно Феликса здесь и не находилось. — Да, мистер Дюпен. Рад с вами познакомиться, — как можно вежливее ответил Фатом, проигнорировав предыдущее к нему обращение. — Что ж, Феликс, — Том отпустил руку парня. — Всегда приятно знакомиться с людьми, которые важны для нашей Мари. Уголки губ Фатома растянулись в улыбке, что подходило больше на сдержанность. Чен старалась не обращать на них внимания, вновь отвернувшись от него. — Маринетт столько о тебе говорила, — протянула Сабин, улыбаясь нежно. Хотя, все они могли знать, что гости и понятия не имели о существовании какого-то Феликса, пока Мари не светилась с ним в таблоидах на неделе моды. Это делало все гораздо больше неловким. — Можешь звать меня по имени. Просто Сабин. Взгляд Сабин остановился на обручальном кольце Мари, врученным от ее «жениха». — Оно так красиво смотрится на тебе, дорогая, — заметила Сабин, взяв дочь за левую руку, любуясь сверкающим бриллиантом и золотым покрытием. — Вы воспитали чудесную дочь. Мари у нас такое золотце, — вмешалась мадам Грэм де Ванили, похвалив девушку. Скромно улыбнувшись, Мари не проронила ни слова. Атмосфера в доме была теплой и располагающей, когда Амели поприветствовала Дюпен-Ченов восторженной улыбкой. — На самом деле, мы сегодня планировали посидеть на улице. Но снаружи прохладно. Поэтому посидим на этот раз дома, — махнула Амели на холл, где они все стояли. — Чего же вы все здесь стоите? Проходите в гостиную, чувствуйте себя как дома. Направившись в зал, взрослые предались невинной болтовне о своем дне и событиях вечера. Весь путь Маринетт держалась возле своих родителей, а Феликс шел по сторонке от своей матери. В тускло освещенном зале атмосфера все еще потрескивала. Взрослые сели напротив пары, все места уже были подготовлены прислугой, накрывшей стол. Однако Мари казалась отстраненной и тихой. Амели продолжила вести светскую беседу с гостями, поддерживая беседу легкой и непринужденной. Мадам Грэм де Ванили охотно делилась анекдотами и личными историями. Тепло их семей контрастировало с холодной атмосферой, царившей между парой.

***

Чувствуя пробегающий декабрьский холодок, Маринетт обнимает себя за плечи. Весь сеанс у психолога она старается не смотреть на своего мужа, сидящего прямо по другую сторону дивана. Это был второй сеанс, и они до сих пор разбирают давнюю тему их фиктивных отношений. Всего 4 года назад, а казалось, будто все интриги начались только вчера. — Получается, тогда мистер Фатом и оборвал ваш контракт? — Да, так и есть, — подтверждает Мари кивком. — Смею предположить, с этого момента вы потеряли к нему свое доверие. — Изначально у меня не было к нему никакого доверия. Я бы назвала это привязанностью, — объясняет Дюпен-Чен, скрепляя свои руки в замок. Феликс сидит с прямой осанкой все оставшееся время и внимательно слушает свою супругу. Недавно между ними произошла большая ссора, после которой Мари уехала обратно в Париж к своим родителям. Это продолжалось месяц. Все было на грани того, чтобы подать в суд на развод. Инициатором этого была Маринетт, а сам Феликс сначала хоть и старался просить прощения и еще один шанс, но со временем устал от этого. Несколько дней подряд с момента уезда Мари он чуть ли не разрывал ее телефон звонками. Та, конечно же, игнорировала как гудки, так и сообщения. Ей требовалось время чтобы отойти от ситуации. Также это был отличный для нее способ провести время с Кагами, находящейся на 6 месяце беременности. Одновременно Маринетт была счастлива за подругу, но и завидовала ей, ведь Цуруги вышла удачно замуж за Агреста. У Агрестов часто все спокойно и гармонично, в то время как в семье Фатомов царит хаос. Именно их родители посоветовали посетить психолога, прежде чем все закончится разводом. Поговорив с обоими, Амели удалось уговорить пару и отправить их к специалисту. Мари вернулась в Лондон 4 дня назад, продолжая жить под одной крышей с Феликсом. Она относилась к нему холодно, стоило ему попытаться обнять ее. Фатом лишь разочарованно вздыхал, в очередной раз оказываясь отвергнутым. У обоих от этого болело сердце и чуть ли не разрывалось на части. Но Мари являлась слишком гордой девушкой, а Феликс решил не докучать ей и дать время. Нынешние и прошлые они кардинально изменились за эти 4 года. Отношения повлияли едино на пару. Никто из них не мог понять, к лучшему ли все было, или к худшему. — Мое доверие окончательно оборвалось недавно, учитывая последние события между нами. — Да-да, мистер Фатом уже рассказывал о вашей ссоре. Мы обязательно дойдем и до этой темы. Сейчас нам нужно поставить точку на вашем договоре, где ваши отношения начались с фальшивки, — отвечает миссис Хиллс. — Почему бы нам просто не перейти к нашей недавней ссоре, а не к случившемуся сто лет назад? — фыркает Феликс, проверяя время с настенных часов. Когда он первый раз приходил с Маринетт к психологу несколько дней назад, все было некомфортно. В то время первые 20 минут пара сидела молча, пока семейный психолог старалась докопаться до корня проблемы. — Это 4 года назад, Феликс, а не сто лет, — звучит голос Мари с раздражением, вспыхивая из-за каждого неправильного слова мужа. — Чем быстрее мы закончим разбирать ваш первый этап отношений, тем быстрее мы перескочим к вашей ссоре. Понимаете ли, из всего этого самыми основными фазами являются ваши фальшивые отношения и ваш брак. Потому что, Феликс, в двух этих случаях корнем проблемы является ваша бывшая девушка, — миссис Хиллс открыто жестикулирует руками, донося свою позицию паре. Психолог приходится доверительным лицом со стороны Амели, работая с ней длительное время. — Давайте продолжим день, в котором мистер Фатом решил расторгнуть контракт. Вы, как и сами говорили, Маринетт, были огорчены и злы на него. Можете рассказать поподробнее об этом? Повернув голову к блондину, Чен сжимает руки, а ногти впиваются в ладони.

***

Пройдя со всеми остальными в гостиную, Феликс сел противоположно к ее родителям. Маринетт, у которой не было никакого иного выбора, села рядом с ним, чувствуя себя слегка неуютно под пристальным взглядом отца. Оставалось надеяться, что беседа останется легкой и приятной, вместо того, чтобы углубляться в сложные вопросы. Какое-то время разговор был просто обменом любезностями. Дюпен-Чены рассказывали, как им долго пришлось добираться из центра города из-за вечерних пробок. Амели расспрашивала их о пекарне. — Я слышал, у вас собственная кинокомпания, — уважительным тоном произнес мужчина, но также старался побольше узнать об этом. — Да, она наследовалась нам от отца, — просветил их блондин, в зеленых глазах блеснуло веселье, держа зрительный контакт с Томом. — Недавно мы открыли наш филиал здесь, в Париже. Это замечательная возможность выходить на глобальный уровень. На данный момент наши офисы находятся в 5 городах: Лондон, Нью-Йорк, Лос-Анджелес, Торонто и Париж. Самыми новыми из них являются Нью-Йорк и Париж, они открылись в этом году. — Он начал работать в нашей компании, когда только окончил школу, — вставила Амели с полной гордостью. — Молодец, это достойно уважения, — кивнул Том слегка удивленно, приподняв брови. — Кого не возьми, а у наших многих знакомых дети лежат и ничего не делают. Все сидят на шее родителей. — Не все, конечно, как видите, — прокомментировала Маринетт, улыбаясь фальшиво своему «жениху». Маринетт и Феликс сидят рядом друг с другом за обеденным столом, в воздухе тяжело повисает напряжение. Родители Маринетт сидят по обе стороны от нее, в то время как Амелия сидит по другую сторону Феликса. По ходу ужина Амелия не может не заметить напряжение между ними двумя. Отец Маринетт посмотрел через стол на Феликса, его глаза были полны любопытства. — Итак, сынок, значит ты из Лондона? — спросил Том, глядя прямо на блондина. Накрутив на вилку пасту карбонару, Феликс легко кивнул и сделал глоток из стакана с прохладной водой. — Да, так и есть, — ответил он ровным голосом, стараясь вести себя собранно. — Я провел там почти все свое детство. — Я это понял по твоему акценту. Весьма впечатляет, — задумчиво протянул Том, отпивая из бокала вино. — Я наполовину американец. Мой отец являлся мексиканцем, — сказал Фатом, будто это было необходимо добавить. Ему не совсем нравилось, когда все указывали на его британский акцент как на нечто ужасное. Мари бросила на него быстрый взгляд, как бы задавая немой вопрос. О данном факте она не знала даже сама до этих пор. Ей всегда казалось, что Феликс был чистокровным англичанином, опираясь на его манеры и речь. Все в нем кричало о полной аристократии. Месье Дюпен приподнял бровь, узнав новый факт о чете Грэм де Ванили. — У мексиканцев прелестная кухня, — сообщил Том с энтузиазмом, узнав о происхождении жениха дочери. Маринетт злорадно наблюдала за тем, как ее отец засыпал Феликса разными вопросами насчет его латиноамериканских корней. В конце концов, ему приходилось отражать удары, отвечая на разные вопросы. — Да, он наполовину мексиканец, — ответила за него Мари, смотря на Феликса с приторной улыбкой. — Верно, — подхватил Фатом, не сводя глаз с сидящей рядом с ним Чен, затем повернулся к ее папе. — Мой отец вырос в Мехико и переехал в Лас-Диегос, когда ему было 14 лет. В 17 лет он переехал в Лос-Анджелес и уже через 4 года основал студию, которая ныне стала кинокомпанией. — Должно быть, для него это был настоящий переходный период, — резал Том блюдо на тарелке ножом и подхватывал вилкой, жуя жареное мясо. Мужчина кивнул парню, явно заинтересовавшись его жизнью. Взгляд Феликса переместился на Мари, и в уголках ее губ играла легко натянутая улыбка. Отец Маринетт восторгался вкусом мексиканской еды, его глаза загорались, перечисляя различные ингредиенты и вкусы, которые он пробовал. Далее Том рассказывал о своих трудностях на кухне, в попытках самостоятельно научиться приготовить идеальное тако или буррито, которые всегда заканчивались неудачами. Феликс слушал внимательно, но не мог избавиться от чувства некоторой неловкости. Он не особенно был знаком с мексиканской культурой. Испанский то знал, но его покойный отец и сам ничему толком не учил сына. Переводя взгляд на Мари, Фел ощущал, как ее отец выжидающе смотрел на него, ожидая какой-то реакции. Сам он был застигнут врасплох словами месье Дюпена, поэтому смотрел на нее, словно ждал от нее какой-то помощи. Видеть такого Феликса удавалось ей не всегда, видимо он и сам немного уже паниковал, зная, что везде мог быть подвох. Пусть ее отец и был добрым, он также был придирчив. Было весело и наблюдать за тем, как доставали этого недовыпендрежника, но ей не хотелось вести себя так, словно она была обижена на него. — Я думаю, все дело в нашей духовке. Она может не подходить способу приготовления тако, — решила помочь Мари, тон получился сухим, и она исправила это своей улыбкой. — Феликс отлично разбирается в этом. Он может провести для тебя эксклюзивный урок. Вместо этого она сама решила подшутить над предателем. Хихикнув, Мари взглянула на него уголками своих глаз. Тот двинул бровями и сжал челюсти. В конце концов, прочистив горло, Феликс снова заговорил. — Я не совсем специалист в мексиканской кухне, — признался блондин. — Я пробовал их блюда в Лос-Анджелесе, и на этом все. — Серьезно? — было ясно то, что Том оказался слегка разочарован. — Он просто скромничает, — поднесла Мари стакан воды к губам, продолжая следить за парнем. Из ее губ полетела усмешка. Феликс колебался, зная, что имеет малое представление даже о латиноамериканских традициях, не говоря о том, чтобы суметь приготовить традиционное блюдо. — Я просто не знаю, что я делаю не так, — скинул руки в отчаянии Том. Благо, мадам Грэм де Ванили спасла сына от провала, повернув тему на 90 градусов. — О, я тоже пробовала тако, — подключилась в разговор Амели, усмехаясь при воспоминании. — На самом деле, это была одна из первых вещей, которые я попробовала в США. Мы с мужем зашли в один уличный ресторан и заказали тако. Я никогда этого не забуду, я едва справилась с количеством специй! Это же насколько надо сделать его острым, что невозможно есть. Слушая ее рассказ, голубые глаза Мари оживленно засверкали. В голове представилась примерная сцена мадам Грэм де Ванили и мсье Фатома, их лица искажены от боли, пытаясь съесть острую еду. — Это звучит как настоящее приключение, — закивал Том, забывая о предыдущей теме. — Что ж, мы с Кольтом определенно усвоили урок в тот день, — зеленые глаза Амели беззаботно искрились, посмеиваясь над ситуацией из прошлого. — После этого мне пришлось выпить очень много воды, но каждый раз забавно вспоминать об этом. Кинув на Феликса мимолетный взгляд, Мари проследила за его реакцией, храня на губах свою улыбку. Рассказ Амели был действительно интересным. Весь стресс Мари постепенно уходил в сторону. Проблема была в том, что даже если она старалась вести себя так, будто решение Фела ничего не значит, на деле в душе до сих пор было больно от его безразличного поведения. Слушая историю из жизни родителей, Феликс усмехнулся, однако, мышцы тела были немного напряжены. — Я и сам раньше не был поклонником острой пищи, но Сабин прекрасно владеет рецептами китайских блюд. Вот они, действительно, всегда объедение, — восхвалил Том свою жену, продолжая разговаривать с Амели. — Мы едим такую еду с детства, так что привыкли к ней, это определенно культурная особенность азиатов. Но всегда забавно видеть, как другие люди пробуют это в первый раз, — отозвалась Сабин. — О, вы должны поделиться со мной секретами приготовления острой пищи! — улыбнулась мадам Грэм де Ванили, взмахнув руками в знак энтузиазма. Улыбнувшись, мадам Чен начала делиться различными кулинарными техниками, используемые ею для приготовления пищи. Многие специи, которые применяла мама Мари, были родом из Азии, и она часто добавляла соусы, усиливая вкус блюда. Том кивал в такт и делился собственными идеями, пока Амели внимательно слушала, помечая некоторые советы в заметки телефона. Взрослые обменивались между собой своими любимыми острыми блюдами. За это время Феликс успел переписаться с кем-то, держа телефон под столом. Наблюдая за парнем, Мари удивилась его навыкам быстро набирать тексты. Мари сидела сама по себе, кушая необычный салат. — А где сейчас ваш муж? Он в командировке? — резко поинтересовался Том, вспомнив его упоминание среди беседы с Амели. Атмосфера за столом изменилась, стоило месье Дюпену задать вопрос о Кольте. Выражение лица мадам Грэм де Ванили слегка исказилось, но ей удалось сохранить крохотную и измученную улыбку на губах. — Его больше нет с нами, — отозвалась Амели мягким голосом. — Он скончался около десяти лет назад. Том неловко застыл и Сабин выразила свои соболезнования их потере, чему и последовал Том, извинившись за нетактичность. Пренебрежительным взмахом руки Амели заверила гостей, что все в порядке. Маринетт ощутила укол сочувствия к Феликсу, когда он уставился на свою мать. Насколько она помнила, у него были сложные отношения с отцом, повлиявшие на личность когда-то маленького ребенка. Ответ матери пробудили в нем некие болезненные воспоминания, и даже так Феликсу удалось сохранить невозмутимость, отпивая вино. Чен уставилась на стол перед собой, откусывая мясо по-французски, которое мадам Грэм де Ванили специально приготовила для своих сватов. Поднося к бокал красного вина к губам, брюнетка сделала глоток. Мари и сама имела неоднозначные чувства к этому вечеру. Изо всех сил стараясь насладиться вечером и забыть о своих проблемах, брюнетка ощутила укол грусти, смотря на своих родителей. Спустя многие года они до сих пор выглядели счастливыми вместе. «Могу ли я когда-нибудь найти того, кто сможет стать моим спутником жизни? Тот, кто сможет принять меня, несмотря ни на что, прекрасно зная мои изъяны, и всегда оставаться со мной?» Несмотря на то, что она обещала себе не страдать от ее бредовой любви, мысли тяжелым грузом ложились на сердце. Пока родители продолжали общаться, Маринетт ощущала на себе пристальный взгляд Феликса. Пара некоторое время тихо сидела сама по себе, каждый погруженный в свои мысли. Феликс, наконец, взял на себя инициативу и нарушил молчание. — Нужно что-то делать, — прошептал он возле ее уха, наклоняясь поближе. Прищурившись, Чен глядела на него, пытаясь понять, что мог задумать Фатом. — Что значит «что-то»? — в нотках ее голоса промелькнул скептицизм. — Нам нужно как можно скорее закончить этот семейный ужин и подготовиться к нашей завтрашней поездке в Лондон, — сообщил Фатом низким и твердым голосом. — Разве ты не собирался разорвать наш контракт? Очевидно, я тебе все-таки не нужна, — из ее уст сочился сарказм, лицо явно выражало ее остатки раздражения. На лице Фатома не двинулся ни один мускул, не разрывая с ней зрительный контакт и игнорируя попытки разозлить его. Казалось, она разрывалась между желанием поспорить с ним и желанием подыграть. — Мои родственники приедут в наш дом в Лондоне через несколько дней, — продолжил Феликс, пропуская мимо ушей ее предыдущий выпад. — Нам придется иметь дело с моим надоедливым кузеном Лиамом. — Отлично, еще одна семейная драма. Как раз то, что нам нужно, — Мари едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Голос звучал чуть громче, чем следовало, но никто этого не услышал, учитывая то, что взрослые не обращали на них внимания. Несмотря ее сарказм, слабая улыбка играла на ее губах, все дело было в нервах. Когда она нервничала, у нее имелась привычка улыбаться, как бы странно это не смотрелось. Проигнорировав ее язвительный комментарий, Феликс отдал предпочтение сосредоточиться на том факте, что его родственники по отцовской линии прибудут в Лондон в скором времени. Для этого паре нужно было отложить в сторону свои разногласия и попытаться работать вместе. — Потише, — предупредил Фатом и слегка коснулся ее плеча. — Нам выезжать из дома в 8 утра. Нужно как-то закончить это. Краем глаза посмотрев на ладонь, Мари вновь взглянула на него, но решила промолчать. — Наши родители сейчас слишком заняты, чтобы вспомнить о нас, — решила она ответить по его теме разговора, потеряв интерес к стараниям побесить блондина. — Кажется, они хорошо проводят время вместе. — Похоже, они становятся лучшими друзьями, — старался он разрядить напряжение шуткой, пожав плечами. Маринетт подняла бровь, явно не впечатленная его словами. Смотря на его слабо вытянутые губы вверх, брюнетка не почувствовала, чтобы его брошенная усмешка прошла через нее. Как бы Мари не старалась, она не могла избавиться от раздражения, вызванного безразличием Феликса ко всему происходящему, кроме того, что касалось его самого. — Нам нужно закончить этот ужин как можно быстрее, — твердо повторил Феликс, понизив голос так, чтобы слышала только она. Зарыв руки в свои светлые волосы, Фатом поправил прическу и смотрел на нее выжидающе. Так и не ответив на его слова, отодвигая стул, Мари приподнялась со своего стула. Наблюдая за ней пристальным взглядом, Фатом схватил ее за запястье, останавливая брюнетку. — Ты куда? — спросил он с негодованием, подняв подбородок повыше. — Иду готовиться ко встрече с Королевой Англии, — съязвила Мари, не понимая, почему он просто не мог отстать от нее хоть на долю минуты. Если Феликс мог испортить ей настроение, то и Маринетт могла дать ему ответный удар. — Она умерла, если не знала, — фыркнул Феликс, судя по всему, теряя самообладание. Однако, когда блондин постарался упрекнуть ее, Чен сохранила свою выдержанность. — Не волнуйся, я скоро пойду к ней в гости. «Передам ей привет, заодно и встретилась бы с твоим отцом» — Только не говори, что ты бросишь меня одного. Нам нужно еще попрощаться с ними, — нахмурился Фатом, привстав следом за ней с места. Зал затих, пара почувствовала на себе взгляды родителей. Похоже, Фел и Мари не заметили, когда их голоса стали становиться громче. — Я обязательно вернусь к этому времени, чтобы поговорить с моими мамой и папой, — прошептала она, освобождая свою руку из его хватки. Ей вовсе не хотелось смотреть на публику в гостиной. — Пока что можешь развлекать их сам, ты справишься. Обойдя своего «парня», Маринетт выскользнула из зала, и ушла по большому и пустому холлу.

***

По правде говоря, ей требовалось время, дабы прийти в себя. Зайдя в кухню, Мари открыла холодильник, делая прерывистый вдох. — Здравствуй, невестка, — послышался веселый голос. Повернув голову к сидящему в кресле шатену, она натянула на себя улыбку. — Привет, Ноа. Как ты? — Да вот, лежу, решаю дела нашего мистера Фатома и подумываю об увольнении. Лучше уж я продолжу работать юристом в фирме моих родителей, чем так, — хмыкнул Рассел, приподняв заваренную кружку чая, и указал на ноутбук на своих коленях. Маринетт не могла объяснить себе этого, но даже зная его совсем мало, могла чувствовать себя свободно в его компании. Когда бы это не было, Ноа вел себя расслабленно, разряжая обстановку в самые подходящие моменты. Мари заметила, каким уставшим выглядел Ноа, и это было заметно особенно в его глазах, но на губах продолжала играть легкая ухмылка. Вернув свое внимание к холодильнику, Мари оглядывала полки, делая серьезный выбор между напитками. Здесь было все: начиная от газировок, заканчивая фруктовыми соками. Глаза бегали вверх-вниз по ним, она нуждалась в газировке для успокоения нервов. Выхватив оттуда колу без сахара с вишневым вкусом, Мари прошла мимо шатена и уселась недалеко от него в кресло возле окна. Они погрузились в уютное молчание. Достав свой айфон, Мари просматривала сообщения подруг из группового чата. Ей пришлось пропустить столько веселья, засидевшись за семейным ужином. Пока она страдала ерундой, как какой-то подросток, которым она уже не являлась, люди занимались действительно полезными вещами. Зои прислала фотографии из своего дня прессы, а Кагами отвечала на них комментариями. Иногда Мари все эти годы по какой-то причине получала от них вайб лесбийской пары. Тем не менее, читая их тексты, Мари посмеивалась над некоторыми шутками. Это почти заставило ее забыть о своей ссоре с Феликсом. По крайней мере, на мгновение. Голосовые сообщения Зои вызвали искреннюю улыбку на лице Маринетт. Постепенно добавляя свои собственные комментарии в их сообщения, ее охватило чувство умиротворения. Девочки всегда были рядом с ней, поддерживали, заставляли ее смеяться. Увидев уведомления от Зои в их групповом чате, настроение Маринетт сразу же улучшилось. Зои всегда была такой забавной, искренней и полной жизни, совсем как маленький ребенок, но в то же время была удивительно взрослой, когда дело касалось серьезных ситуаций. У нее была манера превращать все в приключение. Зои никогда особо не волновали парни, у нее были вовсе другие приоритеты в жизни. Ли являлась вдохновительницей, которой Чен восхищалась и стремилась подражать. Слушая, как Зои рассказывала о неожиданной встрече с Лиамом Фатомом на ивенте в честь премьеры ее фильма, Мари провернула голосовое назад, убеждаясь правильно ли расслышала фамилию. Она была жутко похоже на фамилию самого Феликса. Маринетт усмехнулась, прочитав ответы Кагами в групповом чате. Всегда было забавно наблюдать, как взаимодействовали друг с другом Цуруги и Ли, пусть у них и были разные интересы. Быстро отправив Зои свои комментарии по поводу ее случаев из голосового сообщения, Мари перешла в веб сайт, вводя в строку поиска «Лиам Фатом». Появившиеся результаты указывали на его известность в качестве актера и модели. Ее догадки оказались верны, подтверждая о связи Феликса и Лиама, которые приходились родственниками через своих отцов. В голове промелькнула внезапная мысль: не он ли случайно являлся одним из прибывающих гостей в Лондон. В фотографиях от гугла Чен рассматривала кудрявого, темноволосого парня 183 см ростом, который делал его в целом привлекательным человеком. Во многих публикациях его губы изгибались в ухмылке, указывая на его характер плейбоя. Ему было 23 года, и он был на год младше Феликса. «Фел впрямь ходячий непотизм, кого там только нет: режиссеры, актеры, модели, и все богаты, и влиятельны в индустрии творчества» Было приятно провести несколько минут в тишине, вдали от стресса, накопившегося за последние полтора месяца. — Ты общаешься с Зои? — поинтересовался Ноа, услышав ее голос из телефона Маринетт. Девушка посмотрела на него неловко, не понимая, как он уловил ее сообщения, если громкость стояла на минимуме. — Да, она сейчас в Нью-Йорке, — решила все-таки ответить Мари. — Я вчера видел ее сторисы в Инстаграм, — небрежно бросил Рассел, делая глоток чая. — Ее подготовка к пресс-дню кажется веселой. — У нее уже сегодня состоялись первые интервью, — потянулась Мари за колой, выпивая ее немного. — Не могу поверить, какой успешной она становится, достигая своей мечты. Шатен обошелся кивком в знак согласия. Не стоило врать, что не обошлось без связей семьи, но по большей части она нравилась людям своей открытостью и талантом в выступлениях. — Кстати, — начал Ноа и затих, глядя на нее выжидающе. Ему хотелось удостовериться, что она слушает его. — Ты видела вчерашний сторис Хлои? — Нет, я на нее не подписана, а что там было? Печаль в глазах Ноа не проскользнула мимо внимания Мари, захотевшей разрядить атмосферу в комнате. Она не могла отрицать, что заметила химию между ними во время недели моды в Милане и Комо, поэтому не удивилась его внезапному интересу. Несмотря на то, что Буржуа была не самым лучшим человеком, она все равно заслуживала немного счастья в своей жизни, как, например, Ноа, который казался хорошим парнем. — Честно говоря, вы с Хлоей были бы отличной парой, — предположила Чен. — Я видела, как вы, ребята, весело проводили вместе много времени в Италии. Фыркнув себе под нос, шатен пытался приуменьшить значение этой идеи. — Она не самый надежный человек, если ты понимаешь, что я имею в виду. Маринетт понимающе кивнула, однако, не могла отрицать искры, которые, как видела, пролетали между ними все это время. — Я знаю, что с ней может быть немного трудно, — Мари тщательно старалась подобрать правильные слова, чтобы выразиться помягче. — Но, если не попробовать, вы не узнаете, что может получиться. Усмехнувшись в ответ, в его карих глазах промелькнула маленькая надежда. — Я не знаю, — покачал Ноа головой, смотря в окно, и обдумывая последние события между ними. — Не думаю, что она готова к чему-то серьезному. — Никогда не знаешь наверняка, — слегка улыбнулась Чен, коснувшись губами жестяной банки и отпив колы. — Может быть, ей просто нужен кто-то вроде тебя, кто помог бы ей увидеть, чего ей не хватает. Я просто имею в виду, что между вами могло бы что-то быть. Он не мог отрицать, что у него все еще были чувства к Хлое, несмотря на ее недавний отказ. Маринетт улыбнулась, радуясь, что смогла дать ему мотивацию. У нее появилось ощущение, что эти двое являлись соулмейтами, даже если казались противоположностями на первый взгляд. Также Мари думала о Феликсе. По необъяснимой причине ее тянуло к нему. С ним было приятно проводить время. Однако большая часть времени сопровождалась ссорами, а если они веселились, то это происходило редко, насколько она все ясно помнила. Мари старалась его поддерживать и подыгрывала ему, а в итоге получила лед осознания реальности в лицо. Только слепой бы не заметил, что Рассел заботился о Буржуа, пусть и в своем стиле. Ноа усмехнулся ее замечаниям, но на его лице все еще играла легкая улыбка. Он не совсем был согласен с ее оценкой Хлои, но принял совет к сведению. Было очевидно, что ему все еще было больно от отказа, но он начинал смотреть на вещи с другой точки зрения. Мари хотелось верить, что ее слова придали ему достаточно мужества. Рассел не был способен отрицать, что в Хлое было что-то такое, что привлекало его, несмотря на ее халатное к нему обращение. — Тебе не кажется, что стоит попробовать? — Маринетт всячески намекала ему действовать. Задумавшись на мгновение, Ноа пожал плечами. — Вообще-то, — протянул шатен задумчиво. — Я хотел сделать первый шаг, но она отшила меня. Это было сегодня. Услышав откровение от Ноа, Мари сжала губы, сочувствуя ему. Она могла понять, что примерно мог ощущать Ноа, когда ты заботишься о человеке, но он относится к тебе небрежно. Что-то между ними были все-таки общее. Два неудачно влюбившихся брюнета в двух блондинов со сложными характерами. Должно быть, это был некий пранк от вселенной. — Почему? — вылетело из ее губ с беспокойством. — У нее есть парень. — У нее есть парень? — повторила Чен, ее голос слегка повысился от удивления. Испытывая смесь эмоций, Маринетт откинулась на спинку кресла. Ноа задумчиво посмотрел на нее, как будто на мгновение погрузился в раздумья. — Значит ты уже сделал первый шаг, и она отвергла тебя? — спросила Чен мягким голосом. Ноа просто кивнул, его лицо ничего не выражало.

***

Возвращаясь обратно в гостиную, Маринетт держала в руке банку недопитой газировки. Как только брюнетка приближалась, голоса становились громче, и она могла слышать голос Амели, разговаривающей с сыном. Краем уха Маринетт могла услышать, как упоминали ее имя. Ее отец и мать с Амели, казалось, обсуждали перспективы их отношений. Стоило ей пройти в зал, как Амели и Сабин повернулись к ней с теплыми улыбками. — Как раз вовремя, Маринетт! Мы только что говорили о тебе с Феликсом, — отозвалась ее мама, смотря на дочь и ее жениха, когда Мари присаживалась возле Феликса. Лицо Фатома слегка исказилось, взглянув на нее. — Что ты делала? — пробормотал блондин тихим голосом. — Ты бросила меня в неподходящее время. Маринетт сделала глоток содовой и тихонько вздохнула. — Хотелось развеяться, — бросила Чен с равнодушием, смотря на него более расслабленно. — Итак, когда вы двое собираетесь пожениться? — поинтересовалась Амели, продолжая доставать сына вопросами. Феликс и Маринетт обменялись быстрыми взглядами, на их лицах отразилась нерешительность. Несомненно, им следовало ожидать вопросы из разряда свадьбы. — Мы это еще не решили, — без колебаний нашелся блондин, его пальцы крепко переплелись с пальцами Маринетт. Маринетт даже не потрудилась поднять голову, находясь на конечной стадии принятия: смирение. Она просто усмехнулась ответу Феликса, ей было интересно, как далеко зайдет этот цирк. Всю жизнь ей твердили не спешить за замужеством, а концентрироваться на учебе, после чего уже строить карьеру. В конечном счете, Чен разрывалась на части. За последнее время ее осенила мысль, что она любит Фатома, но его недавнее поведение заставило ощутить себя преданной марионеткой в большой игре. В конце концов, голубые глаза проскользнули вниз, глядя на мужскую руку, сжимающую ее ладонь под столом. Скрепленные пальцы под столом на данный момент вызывали параллель с тем, как Феликс так же держал ее за руку на первом знакомстве с Амели. Сердце Чен учащенно забилось, испытывая к нему отвращение, но она не могла отрицать и одновременное влечение к нему. Или же это вызывалось из-за чувства дежавю. Вены ярко выражались на руках Фатома, который мягко поглаживал ее пальцы в успокаивающем, но в тоже время в предупреждающем действии. Подняв голову, Мари смотрела на него со смущением, не зная, что делать с его внезапным жестом. Несмотря на раздражительность, Феликс не отпускал ее руку, поглаживая тонкие пальцы в попытке успокоить ее нервы. Его манипулирование ситуацией сказалось на ней, и она не могла избавиться от чувства страха перед тем, что произойдет дальше. Прикосновение крепкой руки и взгляд зеленых глаз заставляли замирать сердце Чен, которая вляпалась в очередную сложную неразбериху. Через несколько мгновений Фатом вынул их скрепленные ладони и демонстративно положил их на столешницу. — Я сделал предложение за несколько дней до того, как мы уехали из Милана. В комнате на мгновение воцарилась тишина. Взрослые пристально наблюдали за тем, как они мило держались друг за друга. Сердце Маринетт замерло, когда она поняла, что он показывал ее обручальное кольцо. «Конечно, ври больше» Мари требовалась большая сила воли, чтобы не ударить его по ладони, разорвав контакт между ними. Она сидела рядом с ним, пытаясь выглядеть счастливой, но ее мысли постоянно возвращались к факту, что все их отношения были просто шарадой. Ее накатило облегчение от того, что разговор за ужином перешел от их фальшивых отношений к более позитивным темам. Она почувствовала, как ее раздражение по отношению к Феликсу начинает таять, сменяясь небольшим чувством тепла. Маринетт почувствовала, как лицо вспыхнуло, когда ее папа и мама улыбнулись этой истории. Несмотря на все происходящее, Маринетт не могла испортить момент своим родителям. Она хотела, чтобы они видели в ней зрелую личность. И если это означало притворяться счастливой и влюбленной в Феликса, значит так оно и будет. Казалось, они гордились тем, что у их дочери такой успешный и очаровательный бойфренд, и им не терпелось узнать побольше подробностей об их отношениях. — Август — идеальное время для свадьбы, — сообщила мадам Грэм де Ванили, глядя на них с обнадеживающей улыбкой. — Учитывая, что погода этим летом такая прекрасная, это было бы идеальное время для вас двоих. Мари краем глаза взглянула на Феликса, смотрящего на мать со слабой улыбкой. — Для нас это не самый удобный месяц. Мы оба заняты работой, и у нас нет времени планировать свадьбу. Мне нужно работать над скорыми премьерами и встречами с нашими партнерами. Тем временем, Амели перевела взгляд со своего сына на Маринетт, выражение ее лица стало серьезным. — Я понимаю, что время, возможно, выбрано не идеально, но нет необходимости ждать еще дольше, — продолжила настаивать мадам Грэм де Ванили, смотря на пару мягким взглядом. — Думаю, вам пришло время начать думать о вашем совместном будущем. Но вы оба так молоды, и у вас так много всего впереди, поэтому если вы считаете, что момент не настал, то это ваше решение. Маринетт кивнула, чувствуя давление со стороны его матери на свои плечи. Брюнетка надеялась, что он сказал бы что-нибудь, что развеяло ее беспокойство, но он просто безучастно смотрел на нее в ответ, прежде чем вернуть свое внимание к остальным. Мари знала, что у него не имелось никаких планов жениться в ближайшее время. И она также знала, что Феликс сделает все, чтобы сделать ее счастливой. «Давай же, скажи им правду. Скажи, что ничего не будет. Не останется никакого смысла врать, если это рано или поздно выплывет наружу»       Феликс знал, как сильно его мама хотела женитьбы, и не хотел ее разочаровывать. Но в тоже время он не был уверен, что готов к такому роду обязательств. Он всегда считал себя человеком, сосредоточенным на своей карьере, а идея остепениться и завести семью в прошлый раз закончилась не так хорошо. Фатом старался найти способ закончить разговор, не задев чувств своей мамы. Наконец, он заговорил, его голос был твердым и решительным. — У меня забит весь график, очень много проектов. Может быть, нам даже не следует жениться. Вот так он кинул: легко и просто. Все они, включая Мари, недоверчиво смотрели на Феликса. Ее разум плыл от его заявления: конец помолвки, конец игры, конец лжи. Мари переводила взгляд с него на своих родителей, наблюдая за их реакциями и разрываясь между чувством вины и облегчения: вины за то, что участвовала во лжи, облегчения от того, что это наконец подходит к концу. Чен ожидала лжи и чего-то, что могло бы скрыть их фальшивую помолвку, но это было откровением, которое она никогда не могла себе представить. Насколько ее не подводила память, пару часов назад Феликс говорил, что поговорит с родителями только после нарушения контракта, что должно было случиться только через 2 недели. На некоторый момент в комнате воцарилась полная тишина, будто все пытались переварить сказанное Феликсом. Маринетт чувствовала на себе взгляды взрослых, ожидающих уточнений, что имел в виду Феликс. Сама пытаясь переосмыслить происходящее, она была лишена дара речи. — Что вы имеете в виду? — спросил Том резким голосом. — Именно то, что я сказал, — ответил Фатом как можно спокойнее, несмотря на грубую форму. — Сейчас, думая обо всем этом, я понимаю, так будет лучше для нас обоих. Мари не смотрела на своих родителей, не в силах вынести разочарования в их глазах. Вместо этого голубые глаза смотрели на блондина, на ее лице было написано непонимание. Ее отец прищурил глаза, пристально глядя на парня. Феликс ответил равнодушным тоном, но Маринетт видела в его глазах малейший намек на сожаление. Мари ловила себя на мысли, что ей также следовало бы что-то сказать, чтобы все не выглядело подозрительно. Возможно, поставить конец этим играм было бы лучше для всех, в особенности для них обоих. Улыбка Амелии медленно угасла, смотря на сына с негодованием. — На деле, — прозвучал голос Чен едва ли громче шепота. Тревога внутри нее только усиливалась. Стоило ей только успокоиться на кухне, как Феликс все заново испортил. — Мы обсуждали это перед ужином, но не знали, как сообщить вам эту новость, поскольку это было неожиданно даже для нас. Ее слова, кажется, только усугубляли ситуацию, поскольку ее родители смотрели на нее с еще большим замешательством и недоверием. Мари не знала зачем она это сделала, слушая свои внутренние, неуместные в данной ситуации, морали. Феликс взглянул на нее, нахмурив брови, выражая свое замешательство. «Дура! Дура! Что ты делаешь?» Внутренний голос велел ей заткнуться, пока было не поздно. Взгляд зеленых глаз говорил примерно о таком же. Все-таки, ей следовало предоставить все ему, чем не умело говорить первые попавшиеся на ум слова. — Почему вы солгали обо всем? — обратился Том к Фелу, сверля его взглядом. — Это самое лучшее решение для нас, — беспечно пожимая плечами, Феликс нашелся в ответе. — Что вы двое имеете в виду? Вы ведь недавно помолвились, — уставилась Амели на сына. — Это какая-то дурацкая шутка? Насколько она его знала, Феликс неплохо владел только черным юмором, поэтому все могло быть возможным. Но не сейчас. — Я думал об этом в течение некоторого времени. — Что произошло? — Я только недавно понял, что так будет лучше для нас, — сообщил Фатом, придавая голосу нотки сожаления. Лицо расслабилось, доказывая свою искренность. Конечно, кто бы говорил. Феликс Фатом и был человеком, который втянул ее в эту нескончаемую драму. — Это моя вина, — сообщил Фатом, не сводя глаз с Чен, и снова взял ее за руку, стараясь успокоить. — Я сделал предложение спонтанно, не продумав это должным образом. Я не хотел, чтобы все так обернулось. Амели, казалось бы, была в шаге от того чтобы сойти с ума, не веря, что мальчик, которым она так гордилась, мог быть таким беспечным и импульсивным. После нескольких напряженных мгновений Том, наконец, нарушил молчание. — Мы возвращаемся домой. Увидев поднявшихся с мест родителей, Маринетт повернула голову к Феликсу, глаза блестели надеждой на спасение. На лице Амели была написана глубокая печаль и смирение. Ясно, что она разочарована в Феликсе, но она ничего не говорила, не сводя глаз с сына, как будто ждет, что он скажет что-то, что объяснит его поведение. Том вышел из комнаты, решив освежиться снаружи. Поднявшись за мужем, Сабин обошла стол, подойдя к сзади дочери. — Все будет хорошо, — прошептала ее мама, заключив в объятия. — Мы разберемся с этим, я обещаю. Все стало еще более запутаннее. Мари не могла понять, вправе ли она сейчас уехать и бросить все, или закончить все только через 10 дней, как они обговаривали. Словно прочитав ее мысли, Феликс прочистил горло, отодвигая стульчик, смотря прямо на Мари. — Нам следует приготовится к отъезду в Лондон. Дальше ничего не объяснив, Фатом покинул комнату. Мгновение спустя послышался хлопок двери.

***

Пока Том, Амели и Феликс разговаривали о недавнем недопонимании во дворе особняка, Сабин и Мари, как и прежде остались в зале. Поглаживая дочку по спине, на лице мамы появилась нежная утешительная улыбка. Маринетт находилась на грани от того, чтобы не заплакать, теряя свои последние нервные клетки. — Я просто передумала обо всем, — голос брюнетки отдавался дрожью. — Любому естественно испытывать сомнения и страхи. Но вы должны помнить, что этому было суждено случиться. Даже если вы передумали заключать брак, не стоит винить друг друга. Мари обошлась одним кивком, решив оставить это без комментариев. — Мне придется поехать в Лондон. — Я слышала. Но зачем? — Ему нужна моя помощь, — ответила Мари, уже безразличная к этим играм. — Я вернусь в скором времени. — Ему нужна помощь? С чем? Как матери, ей было естественно волноваться о своем ребенке. Маринетт замешкалась, не зная, что делать дальше. Стресс сказывался на ней, силы были на минимуме. Возможно, это была отличная возможность признаться во всем. — Мы решили сохранить наши отношения, даже если оборвем помолвку, — начала Мари, продумывая дальнейшие объяснения. Руки стали трястись, рот пересох, глаза хотели просто закрыться. — Должно быть у вас двоих нелегкий период, — заключила мать. — Вы встречались полгода и поспешили с решением. Мы с твоим папой пришли к этому только через 8 лет отношений. Стоило Маринетт открыть рот, собираясь силами рассказать о их истории, как тема вовсе развернулась. — Знаешь, сегодня ваша спонтанность немного напомнила мне о том дне, когда Том сделал мне предложение, — задумчиво протянула Сабин. Приподняв бровь, Мари вспоминала о любовной истории родителей, которую они рассказывали еще в детстве. — Это была полная катастрофа. Мы просто гуляли у Сены, но что-то пошло не так. Склонив голову набок, Маринетт выразила свое любопытство и готовность слушать, но мысли до сих пор были о Феликсе. — Ты о том дне, когда вы закончили ваши заказы и вышли гулять? — Так и есть, — мягко коснулась Сабин ее плеча. — Мы слушали уличных музыкантов и танцевали медленный танец. Твой отец встал на колени, притом заготовил речь, но забыл кольцо дома. В любое другое время, Мари бы посмеялась, но сейчас было не до этого. Однако это ничуть не задевало Чен-старшую. — Ему пришлось импровизировать и сделать предложение прямо там, на месте, и без кольца. Это было так неловко, но очень смешно. По мере того как она говорила, голос Сабин становился мягче. Между ними всегда была прочная связь, построенная на любви и уважении, чем всегда восхищалась Мари. После этого у Мари пропало всякое желание портить настроение матери, которая и так пыталась утешить дочь забавным опытом. Маринетт разрывалась между желанием быть честной со своими родителями, отомстив Феликсу за всю боль, что он причинял ей на протяжении фальшивых отношениях, и играть дуру до самого конца, даже если было не просто. Она знала, что не смогла продолжать обман вечно, но в то же время нервничала от того, что могло произойти, если призналась во всем.

***

Брюнетка попрощалась с родителями, поднявшись по лестнице к себе. Закрывая дверь спальной комнаты, Мари не могла избавиться от чувства страха, охватившего ее. Сидя на кровати, она уставилась в стену, и казалось, прошла целая вечность. Спустя долгое время Чен могла себе позволить выпустить наворачивающиеся на глазах слезы. Мари плакала тихо, боясь быть услышанной кем-то. Постепенно плач становился сильнее, выражая неописуемую тяжесть на сердце, выплескивая эмоции, которые так долго копились внутри. Было непонятно, сколько времени прошло с тех пор, как она начала плакать. Вздрогнув, брюнетка подняла глаза, замечая прошедшего в комнату Феликса. Отвернувшись, Мари немедленно вытерла слезы, делая вид, что все в порядке. Глаза припухли, а щеки обрели красноватый оттенок. Брюнетка была настолько отвлечена, что даже не услышала его шаги в коридоре. Фатом пересек комнату и сел рядом с ней, на мгновение замолчав, пытаясь придумать, что сказать. Через некоторое время она наконец успокоилась, вытерев слезы со своих щек. — Когда будем ложиться спать? Это был самый тупой способ начать разговор, что она могла от него услышать. Фатом будто совершал все, что только ему не приходило на ум. Несмотря на все улыбки и подыгрывание, Чен не могла отрицать свою пристыженность на семейном ужине. — Что все это было? — голос Мари отдался хриплостью.