LIFE

       В зале, полном людей, слышится смех.       — Серьёзно, Ари? Как же ты не заметил, что проснулся в чужой комнате? — Уриила крутила в руке бокал с красным вином, смотря на двух прижавшихся друг к другу голубков. Один выглядел как всегда жизнерадостным, другой — слегка обиженным. — Это сколько же вы выпили…       Они вчетвером сидели за накрытым столом у окна во всю стену, из которого открывался завораживающий вид на ночной город, сияющий разноцветными огнями, и непроницаемой темнотой за его пределами — где-то у самого горизонта, если смотреть отсюда.        — Какой же чужой… — не отрываясь от рабочего ноутбука сказал Самуэль. — Сколько он в этой комнате спал — считай уже как родная наверное.       Урила выдавила лёгкий смешок, из-за чего и губы Самуэля тронула улыбка. Ариэль тоже заулыбался, и только Раф серьёзно пробурчал:       — Ха-ха. Очень смешно. Не вам ведь Мику пришлось успокаивать.       — Всё никак не поверю, что она может так злиться… — задумчиво сказала Урила, пытаясь найти ответ в своём бокале. — Никогда её такой не видела.       Ариэль чуть подался к ней.       — А ты попробуй приударить за нашим ангелочком, — Он бесцеремонно выхватил из рук Уриилы бокал и осушил до дна. — И я клянусь, ты нашего «достойного представителя» не узнаешь.       Пальцы, занесённые над клавиатурой, так и повисли в воздухе.       — И заработать себе врага в лице офицера? — рассмеялась Уриила, ткнув Ариэля в лоб. — Ну уж нет, спасибо.       — А может я и не против, — подмигнул Ариэль. — Отношения втроём — такого я ещё не пробовал.       Самуэль собирался было что-то сказать, но Ариэль его перебил:       — Раф, у нас же свободные…       Тот резко поставил бутылку, из которой наливал себе вино, на стол.       — У нас никакие, — отрезал он и осушил свой бокал, тут же потянувшись снова его наполнить.       На него смотрели три пары глаз. В них чувствовалось осуждение.       Ариэль рассмеялся, пытаясь развеять обстановку, а потом наклонился к сидящему рядом и прошептал:       — Не начинай.       — Я не начинаю! — оттолкнул его от себя Раф. — Нет у нас никаких отношений. — Он взял бутылку и встал. — Я вообще не понимаю что ты за чушь тут несёшь.       — Раф… — начала было Уриила, но тот просто вышел из-за стола, отхлебнув вина прямо из горла и делая вид, а может и серьёзно не слыша.       Они втроём некоторое время сидели в неловкой тишине, пока её не прервал Ариэль:       — Так, — он потянулся через стол и захлопнул ноутбук Самуэля, не обращая внимание на его возражения. — Вы — веселитесь, — приказал Ариэль. — А я сейчас.       И тоже вышел из-за стола.       Уриила вздохнула и протёрла глаза. После почти непрерывного ношения линз дополнительной реальности, ей было даже как-то непривычно не видеть зелёных символов Системы перед своими глазами, которые обеспечивали мгновенный доступ практически к любой информации. Им с Самуэлем приходилось посвящать почти всё время работе. Поэтому подобные мероприятия — настоящая отдушина. Но тут эти любовные ссоры… Она вовсе не думала, что без Ари им было лучше. Скорее дело было даже в Рафаэле, который становился порой невыносимым после того, как появился Ариэль. Или ещё раньше? В детстве он не был таким. Ну, до того случая. Рафаэль постоянно занимался каким-то делом, всегда с кем-то, такой улыбчивый и бесконечно милый. Словно недостающий кусочек пазла, который идеально дополнял любую компанию. Он был подающим надежды юным серафимом. До того случая, пока мальчик из проекта ЭГО не приставил к его шее лезвие. Тогда что-то в нём навсегда изменилось. И уровень доступа ему после этого уменьшили, и другие ограничения… Может и правильно это было?       Уриила хотела было обсудить это с Самуэлем, но, повернувшись, обнаружила, что тот работает на планшете, раз на ноутбуке ему запретили.       Уриила обречённо вздохнула, не замечая смущения Самуэля от того, что они остались наедине.

***

      В ночном городе, из дверей уютного тёплого дома появляется человек.       — Ну и куда ты собрался посреди ночи? Вернись за стол, живо! — выскакивает за ним женщина. — Отец будет злиться!       Парень будто не слышит. Он вскидывает руку с ключами, которые светятся холодным синим светом и нажимает на кнопку. В темноте на припаркованном рядом с домом мотоцикле загораются такого же цвета полосы.       — Пусть злится, — спокойно подтверждает парень, обходя мотоцикл.       Женщина на секунду замолкает, пытаясь подобрать слова. Он всегда заставал её врасплох, спокойно отвечая на крики.       — Вернись и поговорим нормально!       — Уже поговорили.       — Ну почему ты такой упрямец! — Она хватает шлем в его руках, пытаясь выхватить. — Зачем тебе деньги, тебе что, чего-то не хватает? Плохо живёшь?! Мы же тебя полностью содержим! Мой сын в LIFE — ну что ещё за вздор?!       — Отпусти.       Руки невольно отпускают шлем. Женщина пытается поймать его взгляд, но не может. Его так редко удаётся перехватить. Но даже без зрительного контакта, по веющему от человека холоду, можно понять, что он всё уже решил.

***

      В этой жалкой имитации реальной жизни у него остались только воспоминания о прошлой боли. То, что он зачем-то всё продолжал воскрешать в своей голове.       Снова и снова. Боль. И ничего больше.       Этот мир казался ему игрушкой. Но неплохой. Наверное, даже куда лучшей, чем реальность.       И поэтому страх, нарастающий в нём, от вида всё уменьшающегося, горящего красным числа, вызывал панику.       В реальности он никогда не бежал от смерти. На людей, что ломали его снова и снова, он не держал зла. Уже давно разучился злиться, притупляя это опасное для жизни чувство, которое всё равно вырывалась в неконтролируемых приступах безумия, где кому причинять боль — себе или другим — было всё равно. Приди к нему смерть тогда — и он встретил бы её улыбкой.       Но сейчас он убегал. Не столько от людей, сколько от неё — смерти, ощущаемой здесь слишком чётко и пугающе.       Забившись в тёмный угол и обхватив голову руками, он прерывисто дышит, чувствуя, как его накрывает.       Голова страшно болит. Словно лабиринт, откуда откачивают воздух, а ты всё не можешь убежать, врезаясь в стены.       «Страшно. Я умру, сейчас умру. Не хочу.»       От ужаса разрывает изнутри. Если поднять голову — он увидит, что проиграл. Что от нагнавших его людей исходит знакомая злоба и ненависть. И их слишком много. А шансов у него слишком мало.       В этом игрушечном мире, он вдруг впервые в жизни по-настоящему испугался смерти.       Крик ужаса, который был не его — чужой, заставил открыть глаза. На лицо брызнула кровь, которую не отличить от настоящей. Для него — сейчас — уж точно. Он смотрел на летящие ошмётки плоти, мелькающие пасти с острыми зубами и слышал дикое рычание. Две большие лисы — чёрная и белая, обступили его с двух сторон, разрывая на части любого, кто смел приблизиться. Оставшиеся люди пятились назад и он, словно эти лисы, чуял страх, переполняющий этих людей.       Поднявшись, он, не сводя взгляда с людей, страхом которых упивался, запустил руку в шерсть стоящей рядом белой лисы, щёлкающей окровавленными зубами. Его губы растянулись в улыбке, тоже обнажающей клыки. Лёгкое движение руки и лиса подчинилась, кидаясь на ринувшихся было прочь людей, и вторая тут же последовала за ней.       Он не мог сдержать рвущийся наружу радостный смех.

***

      По ночной трассе мчится мотоцикл.       Он бесцельно пролетает по пустым улицам, на миг освещая их синими светом. Перед глазами, на стекле шлема появляются сообщения о штрафе за превышение скорости. Проезд на красный. Проезд на красный. Превышение скорости. Игнорирование сообщений. Проезд по тротуару. Проезд на красный. Превышение скорости. Превышение скорости. Игнорирование сообщений. Большое количество нарушений. Удвоение всех штрафов. Опасное вождение. Проезд по тротуару. Превышение скорости. Игнорирование сообщений. Превышение лимита предупреждений 3! 2!       Резкий свист тормозов. Слезая с мотоцикла, не паркует его, а со злостью отталкивает от себя ногой. Снимает шлем и с силой швыряет его.       Слышится всплеск.       Парень замирает с запрокинутой к небу головой, стоя на мосту, когда слышит всплеск упавшего в воду шлема, а после и лёгкие волны реки. Опускает голову. Смотрит на лежащий рядом мотоцикл.       — Открыть почту, — спокойно говорит он через некоторое время и перед глазами появляется голограмма экрана. — Перейти к уведомлениям. Оплатить все штрафы.       Неприятные красные письма исчезают из его почты, как и деньги с личного счёта. Вы временно лишены водительских прав.       — Подтвердить. Доступ к мотоциклу модели «Даллахан» под номером №33709 закрыт.       — Подтвердить. Явитесь в полицейский участок №5 в течении 24 часов.       — Подтвердить! — впервые за день срывается голос. — Подтверди всё и исчезни!       Парень ощущает холодные капли на щеках и вновь поднимает голову к ночному небу.       «Дождь? Купол не поднимался и оповещения не было. Значит и правда обычный дождь. Не опасно».       Капли дождя начинают барабанить по мосту. Парень поднимает мотоцикл и подгоняет его к перилам под столбом, накрытым балкой, которая может служить крышей. Потом и сам облокачивается на перила, всматриваясь в волны, который начинают бушевать под усиливающимся дождём. Уже под «крышей», промокнув до нитки, вспоминает про капюшон, но всё равно накидывает его на голову.       Новое уведомление. Рука, не успев опуститься, открывает экран почты. Визит в участок отменён. Весь ущерб, ваш залог и налоги оплачены.       Звуки новых уведомлений один за другим режут слух. Ваши водительские права восстановлены. Доступ к мотоциклу модели «Даллахан» под номером №33709 открыт       Он наклоняется над экраном, открывает уведомления дрожащими пальцами, убеждая себя, что это от холода. Ваш счёт пополнен Новое сообщение от «Отец»: «Твои капризы обходятся дорого»       Кулак проходит сквозь голограмму и ударяется о перила.       Да, он уже всё решил. Да, он всегда выглядит непробиваемым и непреклонным. Но ему сложно смотреть в глаза других. Тогда он будто проваливается в них и начинает сомневаться в самом своём существовании. Что если он — всего-лишь отражение желаний других людей?       Глубокий вдох.        — Купить ближайший билет до Ордо. Он сам до конца не верит, что делает, но подтверждает покупку.

***

      Смотря на бушующую бурю сквозь стекло, хочется улыбаться.       — Хоть какое-то разнообразие.

***

      Амбри лежит в постели и смотрит в потолок. Уснуть что-то совсем не получается. Она садится на кровати и осматривает комнату. Хотя в темноте мало что удаётся увидеть, Абри различает силуэт стоящей рядом кровати. Разве можно не спать в полном одиночестве? В лежащего по соседству летит подушка, вызывая возмущённое «эй». Но вскоре подушки летят уже по всей комнате и никто не спит.       Дети собрались на полу вокруг Амбри и вопросительно смотрят на неё.       — Ну? — спрашивают они. — Что будем делать?       — Как что, — удивлённо отвечает Амбри, — сегодня же идеальная ночь для страшилок! Известно ли вам о призраке юной девушки, что обитает в Эдеме…

***

      Рафаэль шёл вперёд между танцующими, хотя прекрасно слышал, как Ари его окликает. «И почему он вечно такой?» — раздражённо подумал он, делая глоток из бутылки. Выйдя из зала и вскоре оказавшись в пустых коридорах, он вдруг обнаружил, что звать его перестали. С лёгкой досадой он обернулся. Пусто. «Всё-таки потерял меня из виду?». Даже промелькнула мысль вернуться обратно, которую он, впрочем, быстро прогнал. «Вот ещё!». И зашагал ещё быстрей, но вскоре его настиг чуть мигающий свет.       — Я не в настроении, — на ходу бросил он.       Свет замигал сильней.       Раф не выдержал и остановился. Ещё на вечеринке от мигающего света у него разболелась голова.       — Ну что?!       Свет резко вспыхнул и погас.       Раф сделал глубокий вздох.       — Что? — спокойней спросил он.       Свет над ним загорелся. Вскоре включились и некоторые другие лампы, будто указывая ему дорогу.       — Ладно.       Он сделал глоток скорее по привычке и двинулся по освещённому пути.       Вскоре Рафаэль оказался у двери. Свет снова замигал, подсказывая, что он на месте. Снова вздохнув, он резко дёрнул ручку.       Послышался детский визг. Рафаэль щёлкнул выключатель, обнаружив в комнате своих воспитанников.       — Это ещё что такое? — возмутился он, а дети облегчённо вздохнули. — Вы почему не в кроватях?!       — Мы искали призрака… — честно призналась Амбри.       — Какого ещё… — Раф покачал головой и снял с груди значок серафима. — Живо в постель!       У детей на браслетах загорелась красная лампочка и они виновато побрели к выходу.       Амбри задержалась и заметила бутылку в руках Рафаэля.       — О! — хлопнула она в ладоши. — С днём рождения, Рафаэль!       — Живо, — чуть мягче напомнил Раф.       Он подождал, пока дети не исчезнут в направлении своей комнаты и обратился к тишине:       — Спасибо! Эти дети иногда… такие несносные, — всё же с улыбкой говорит он.       Свет снова начал мигать, ещё сильней прежнего.       — Что… — начал было Рафаэль, но вскоре его чуть не ослепила яркая вспышка света.       Он был в комнате, полной экранов, и они вдруг все загорелись, показывая ему толпу.