Да прольётся свет на наше небо

19 апреля 2013 года. Миннеаполис, Миннесота. США.       Погода с утра не ладилась. Рассеянный туман полотном лежал по всему району, — картина была достойна дешёвого ужастика. При выходе из дома, на самом крыльце, я заметила стаю кричащих птиц, что летели прямиком на восток. Их чёткие силуэты я зачем-то запечатлела в памяти. Мама плелась следом за мной, едва успевая. Миссис Скинер со всей своей любовью к экспериментам и высоким каблукам, именно сегодня решила надеть новёхонькие босоножки, купленные в Нью-Йорке за сумасшедшие три тысячи долларов. Смотрелись они слишком вычурно и никак не подходили по стилю к её строжайшему верху. Она называла обувь «акцентом», как и прочие аксессуары, которыми увешивала свои уши, шею, запястья и даже волосы.       Забрались мы в БМВ с грехом пополам, и сразу же рассекли туманные дали. Я думала, что нам удастся поговорить, но мама включила радио и принялась подпевать всем подряд. Она завывала даже тогда, когда начались новости спорта. В данный момент моей голове было стократно всё равно на эту, с позволения сказать «самодеятельность», душой я была уже в школе, в кабинете мистера Бриггса. Моё нутро вибрировало. Ведь я честно не знала, что меня может ожидать. Стал бы он злиться? Читать мораль? Пожалел бы? Нет, вечно сдержанный и рациональный мистер Бриггс не опустится до утешений. Он решит, что моя детская влюблённость это всего лишь вопрос времени, о котором я буду вспоминать со смехом после окончания школы. — Пора уже отправиться в отпуск, — забыв слова песни, внезапно мама вспомнила, что я сижу рядом. — Куда-нибудь в горы. Испытать экстрим, насладиться пейзажами… Я кивала, хотя совершенно точно не хотела этой поездки. — Может пустыня Гоби или сразу в Альпы? — Эта женщина не унималась. — Давай так: сдашь экзамены хорошо, выберешь сама конечную точку отдыха. — Мам… — Что, детка? — Я хочу поехать к бабушке. В Канаду. — Плохая идея, — сморщилась мать, поджимая сочно накрашенные губы. — На втором году обучения тебе предстоит больше заниматься, не будет времени посмотреть мир. Сейчас самое время раздвигать границы и не засиживаться в Канаде. Так заканчивались все наши разговоры. Моё мнение не оценивалось по достоинству. Даже в пиццерии, выбирая из меню то, что просилось в рот, подвергалось разубеждению. Меня тут же отговаривали от излишне калорийной еды, предлагая постное блюдо, с минимальным содержанием соли. — Ты же не собираешься расстраиваться из-за такой ерунды? — Притормозив на светофоре, поинтересовалась мать. — Нет, — соврала я, откровенно избегая любых вопросов.       К семи пятидесяти туман полностью исчез. Солнечный свет разлился по всему периметру школьной базы, включая газон и кустарники. Не доезжая до парковки, мама остановилась едва поодаль, чтобы затем развернуться обратно. Мы быстро попрощались, и я засеменила к главному входу. Оглядываясь по сторонам, я встречалась глазами с персоналом школы и старшеклассниками — знакомых видно не было. Ладони то и дело потели, хотя было по-прежнему прохладно. Ровно в восемь я уже стояла у заветной тяжёлой двери, что вела в кабинет математики. Весь этаж гремел тишиной. Была слышна любая мелочь: мой разволновавшийся живот и даже пульс. Закусив губу, я вошла.       Охватив взглядом парты и стулья, ждущие своих учеников, невольно подумала о доме. Было бы неплохо пропустить этот день, спрятаться от реальности за надёжными стенами. Потому что была не готова вот так кардинально менять жизнь и сталкиваться с переменами лицом к лицу.       Дверь распахнулась. Мистер Бриггс, одетый в тёмно-синий костюм, ступил прямо в класс. Как всегда пунктуален. Идеально очерченные стрелки на его брюках были острее тех стрелок, что рисует каждое утро на верхних веках Валери. Начищенные ботинки сияли лучше столового серебра моей бабушки. А глаза мистера Бриггса были такими же равнодушными, как и я по отношению к отцовской работе. Да, таким я любила учителя. Отстранённым и безучастным. — Доброе утро, Эмили, — наконец произнёс Бриггс, замерев у трибуны. Моя способность что-либо говорить исчезла. Учитель тоже не торопился продолжать, ибо стойко ждал моего приветствия. — Доброе утро, — прохрипела, стоило паузе стать слишком долгой. Когда я заметила в руках учителя свой дневник, пробежались мурашки по всему телу. Сомнений не было: он читал его. — Верните мне дневник, — голос затрясся. — Вы ведь за этим меня пригласили. Учитель оттолкнулся от выступа и скоро встал напротив меня. — На самом деле, не только за этим, — глядя сверху вниз, проговорил тот. — Я попросил школьного психолога подойти в кабинет, но она задерживается… — Психолога? — Тебе пришлось пережить потрясение, — сухо начал Бриггс. — Твоя зависимость мной сильна, но не оправдана. Беседа со специалистом поможет тебе в этом убедиться. — Вы сделали такой вывод, прочитав дневник? — Обида росла. Я слышала те слова, которые предугадывала. — Я понял, что ты просто глупая, — когда-то серые глаза превратились в угольки. Он не смеялся, но в его голосе была усмешка, от которой было слишком больно. — Девочка, уставшая от учебы, развлекающаяся таким образом. Не более того. Пол скрипнул подо мной, когда я сделала шаг назад. — Просто… я просто хотела… любить вас. Хотя и знала, что вам это не нужно, — слёзы отчаяния уже капали с подбородка. Я вытирала лицо рукавом, потому что не боялась испачкаться в тональном креме или туши. Ведь знала и то, что плакать придётся. И не раз. — Послушай… — Отдайте мне дневник! — Почти приказным тоном, сказала я. Математик уступил. Как ребёнок вцепляется в огромную конфету, так я вцепилась в свой блокнот. — Я больше вас не потревожу, мистер Бриггс. И из класса прочь, спотыкаясь через каждые десять футов. Да, возмущение душило меня. Я не заслуживала психолога и работы с ним, хотя бы потому что не находилась в депрессии и не сходила с ума от неразделённой любви. Психолог был нужен тому, кто посягнул на личное пространство другого человека, тому, у кого чесались руки, и он не смог унять зуда. Почему же столь образованный мистер Бриггс не понял этого? Несправедливо!       Очнулась от слёз я в спортивном зале, как всегда неубранном, как всегда пыльном. Невероятно сильное эхо дублировало мои шаги. Всегда неспортивная, неуклюжая, находила безмятежность лишь в этом месте. С противоположной стороны зала, навстречу шагал мой одноклассник, когда-то хороший приятель — Лео. Во рту он болтал палочку от Чупа-чупса, а в руке держал уже отпитую колу. — Неважно выглядишь, — сказал он мне, заметив растёкшуюся тушь. От кого-кого, а от него уж точно не ожидала радушного приветствия и ласковых слов. — Оставь меня, — пряча смазанное лицо, взмолилась я. Парень перегородил мне дорогу, а затем небрежно обнял. Уткнувшись носом в его грудь, немедленно вдохнула сигаретный смрад, впитавшийся в рубаху Лео. Запах был сильным и мерзким. Пошевелиться было трудно. Вздрогнув от рокота упавшей банки с газировкой, я теснее вжалась в мускулистое тело одноклассника. Он нарочно отделался от посторонней вещи, чтобы обнять меня обеими руками. — Ответь только на один вопрос, … почему он? — Тёплый шёпот щекотал волосы на моём затылке. — Ты же не всерьёз втрескалась в препода?! Воспользовавшись ослабленной хваткой, я выскользнула из нежеланных объятий. Скулы парня заходили, как ожившее устройство. Миндалевидные карие глаза выпучились на меня из-под чёлки с особой внимательностью. — Ты ведь и так всё знаешь, зачем спрашивать? — Эмили… это ни к чему не приведёт, — Лео принялся хватать меня за руки и говорить очевидные факты. — Это слишком тупо! Ну, разве тебе хочется страдать? Скажи… — Лео… — Он же твой учитель, Эмили! — От его рёва чуть не посыпалась с потолка штукатурка. — В два раза старше тебя! — Ну так и что? — Взмахнув руками от взвалившегося на меня уныния, отпрянула к волейбольной сетке. — Какая разница: учитель он или нет?! Мы не выбираем кого любить, а кого ненавидеть. Уж ты-то должен знать… Не ясно кто кого не смог переглядеть, мы оба отвернулись друг от друга. Проблема была в том, что на эмоциях я говорила уже не думая. О ненависти не только с его стороны, но и со своей. — Не стоило мне приходить, — подумал вслух Лео, косясь на выход. — Дружеской поддержки дать я не могу, а большее ты уже не примешь. Сердце занято более опытным… Он кивнул на торчащий из моего рюкзака дневник, тем самым, подкрепляя подтверждения к собственным заключениям. Лео уходил. И перед тем, как он скрылся за поворотом у выхода, я услышала разочарованный выдох, посланный в мою сторону.