Да прольётся свет на наше небо

22 апреля 2013 года. Миннеаполис, Миннесота. США.       После той ночи в баре, я долго приходил в себя. Похмелье было сильным, все выходные отлёживался и отпивался нежирными бульонами, хотя должен был готовиться к новой рабочей неделе. Если память мне не изменяет, я выпил шесть порций бурбона и три порции водки. Испив и целый бар, не смог бы разделить чувства Миранды. Она пожелала получить ответ сегодня. Я шёл прямо к своему кабинету, когда набирал номер коллеги. Рядом со мной находились лишь панорамные окна, через которые просачивался утренний свет. — Здравствуй, Мэйсон, — проговорила Миранда. На часах было около восьми, женский голос потому и звучал бодро. — Ты улетаешь днём, так? — На всякий случай, я уточнил. — Хотел знать: появится ли возможность встретиться. — Теперь — думаю, не появится, — спокойно сказала Миранда, чем меня удивила. — Я всё поняла, Мэйсон, ещё в тот день. Симпатия исходила только с моей стороны. И… это было бессмысленно. Твоё воспитание сыграло злую шутку, потому что я приняла его за большее, за интерес к моей персоне. — Мне жаль, — я уже приближался к двери и доставал на ходу ключи. — Не стоит, — из-за короткого всхлипа по ту сторону, я сильнее прислонил ухо к динамику. — Ни в коем случае не извиняйся. Это последнее, что я хочу слышать. Просто, чтобы рассеять все вопросы, ответь: ты когда-нибудь задумывался обо мне, как о девушке? — Я всегда видел в тебе только друга, — сказал я то, что должен был сказать. — Спасибо, — поблагодарила Миранда и сбросила звонок. — Чёрт подери… Из моих рук выпали ключи, и я дёрнулся от металлического звона. Склонившись, я увидел перед собой Эмили Скинер — девочку, которая слышала мои последние слова и мою ругань. Она растеряно сорвалась с места и кинулась в противоположном направлении. Схватив ключи за брелок, я поторопился настичь удаляющуюся фигуру. Девчачьи балетки скользили по начищенной плитке, скорость была маленькой. — Стой, — я одёрнул её за рукав блузки. Круглые синие глаза жалостливо обратились ко мне. Руку пришлось отпустить. — Что ты здесь делаешь так рано? — Подошла моя очередь готовить кабинет к лабораторной работе по химии, — процедила Эмили, больше не поднимая головы. — Я не следила за вами. И… не думала подслушивать. Ничто не случается просто так, и, раз я застал её в столь ранний час, должен был провести беседу ещё раз. В прошлый раз поговорить так и не удалось, она убежала, сверкая пятками. А теперь… — Иди за мной, — сказал я Эмили, и как только она отмерла, зашагал обратно к кабинету. Я заметил, как она кусала губы и хмурила брови. Заметил, как сжимала подол шифоновой юбки так сильно, что белели костяшки пальцев. Напряжение прилипало и ко мне. Уверенность тлела подобно углям в мангале. В голове застучала мысль о том, что своими непродуманными поступками, могу причинить ей ещё больше неудобства. Но было слишком поздно отпускать её. Эмили вошла первой в пустую аудиторию. — Всё, что случилось на той неделе — кара за мою глупость, — сипло отозвалась девочка, глядя в дальний угол кабинета. — Вы были правы, мистер Бриггс. Дневник развлекал меня, не более. Я рьяно пыталась убежать от невозможности любить вас, и каждый вечер… делала запись. Только так… получилось взять сердце под контроль. Она прижимала тыльную сторону ладони после каждой волнующей фразы. Рвущиеся из окна лучи солнца, устремлялись ровно к её ресницам, что уже успели высохнуть от слёз. Эмили морщилась, но никак не от нахлынувшей на неё волны света. — Так живут все, — вразумительно сказал я, наблюдая за тем, как меняется её лицо. — Каждый день люди вынуждены подчинять эмоции разуму. Без этого давно бы настал конец Света. — Даже если и так, — глаза Эмили блеснули. — Оказавшись на моём месте, потеряв способность притворяться, посмели бы плеваться осуждениями? — Я не осуждаю тебя. Потому что знаю, что это ненадолго. Эмили улыбнулась какой-то шальной улыбкой. Её внезапная смена настроения выбила меня из колеи. Я сказал что-то не то? Снова обидел? Или не понял? — Почему ты смеёшься? — Вы говорите в точности, как мои родители, — обращая взор к потолку, задумчиво протянула Эмили. — Пытаетесь разуверить. От всей правды, которой меня кормила эта девочка, сосало под ложечкой. — Не переживайте, — продолжила она. — Домашние не знают… и никогда не узнают. Дома — это только мой секрет. Но, спасибо, мистер Бриггс. Вы позволили мне не разочароваться в вас. В голове не укладывалось: откуда у девчонки шестнадцати лет такой обширный словарный запас. Если вспомнить, писала она так же. Красиво и замысловато. Я даже рискнул предположить, что Эмили выделяется благодаря своей речи от всех других сверстниц. И не только речи. Но и чувством такта. Она замолкла, потому что ей больше нечего было сказать. Не стала пускать в ход грязные приёмчики, или ещё хуже, флиртовать. В памяти всплыл такой чётко-пугающий образ Миранды. И поцелуй… — Иди, — освобождая проход, сказал я. — Иначе не успеешь подготовить класс к лабораторной работе. Смерив меня томным взглядом, Эмили тряхнула каштановыми волосами и размеренным шагом, покинула аудиторию.

***

      На замену мисс Паттерсон тут же прислали человека, с многообещающим портфолио. На этот раз мужчину. Его представили всему педагогическому составу сразу после второго урока. Интеллигентный, с бабочкой вместо галстука, готовый работать — Ларри Бишоп. За две минуты он рассказал нам о своих путешествиях, своей семье и даже наградил администрацию небольшими презентами. Что было в запечатанных коробочках — осталось загадкой. — Кажется, мы одного возраста, — протянул мне руку новоиспечённый коллега. — Во всяком случае, вы выглядите на тридцать. — Мне тридцать четыре, — признался я, не видя в этом ничего особенного. — Я могу упустить формальности? — Басистый голос Ларри никак не подходил его внешности и уж тем более росту. Что-то мне подсказывало, ребята станут звать его «слендером», разумеется, за долговязость и вытянутое лицо. — Как мне лучше обращаться к вам? К тебе. — Мэйсон. Ларри ещё раз пожал мне руку, и мы свернули в сторону одного корпуса. — Сколько лет ты здесь работаешь? В один его размашистый шаг, я вкладывал два своих. Просто поспевать за ним было тяжело, говорить и вовсе нереально. — Девять. Ларри просто кивнул, услышанной информации. — Было бы здорово обратиться к тебе… например, за помощью, ну или если понадобится поддержка, — обнажая такие же крупные зубы, как он сам, сказал Ларри. — Я в педагогике два года, мало что могу… — Это мой кабинет, — мы остановились. — Если я не здесь, значит в библиотеке. Ты всегда можешь найти меня, если появятся вопросы. — А проще ты не умеешь общаться? — Смывая улыбку с лица, задал вопрос Ларри. Я сконфузился. — А то я чувствую себя одноклеточной. Ну, знаешь… не располагаешь к общению. Ты извини… — Я работаю в школе, — напомнил я коллеге. — С детьми, а не с персоналом. Ларри обиделся, но всё равно пожал руку на прощание. Я подождал, пока он дойдёт до нужной лестницы и спустится, а после занял место за своим столом. Доска была уже готова, впереди был урок у десятого класса. — Думаете, она хранит девственность для мистера Бриггса? Кучка ребят, шепчущаяся поодаль от трибуны, привлекла моё внимание. Я распахнул классный журнал, притворяясь, будто не слышу эти непристойные обсуждения. — Не смеши! Опытные мужчины обычно нравятся опытным женщинам. — Может наоборот? Хотела, чтобы он её научил… — Чему? Сексу в наше время учиться не надо. Порно учит. — Вы только посмотрите, делает вид, что ничего не случилось. Оскар ей! За хорошую игру в скромняшку… Когда три головы одновременно повернулись к сидящей за партой Эмили, та рывком поднялась со стула. Было ясно: эти слова убили девочку окончательно. С побледневшим лицом и полным чувством отчуждённости, Эмили вылетела из аудитории совсем как пробка из бутылки с шампанским. Она не появилась даже со звонком. Её оставленные вещи пролежали до самого завершения урока.