Да прольётся свет на наше небо

10 июня 2013 года Миннеаполис, Миннесота. США. Сразу после наискучнейшей планёрки, детишки разбрелись кто куда. Особые любители жары, метнулись к лужайке ради принятия солнечных ванн. Ученики-вампиры оккупировали теневую территорию парка. Мы же с Валери, предпочли наведаться в кафетерий, чтобы в последний раз перед каникулами насладиться особым вкусом клубничного молока и злакового печенья. Очереди не было. Мы шустро за всё заплатили и так же быстро уселись под кондиционер. — И почему нельзя было отменить уроки?! — Возмутилась Валери, продавливая соломинкой дырочку в коробке. — Оценки выставлены! Экзамены сданы! Какой смысл в трёх занятиях? Тем более, в такую жару! Я подписывалась под каждым словом подруги. Моя голова кивала сама по себе. — К обеду погода испортится. Я слышала прогноз. — Да ну? — Уставившись в окно, подружка взглянула на небо. — Ни облачка! И к тому же двадцать восемь градусов. Ничего не испортится. — Точно тебе говорю, будет дождь! У Валери не было сил со мной спорить, она решила поверить на слово. — Ещё нужно забрать вещи из шкафчика. Сдать книги, — вспомнила я. — Надо предупредить Лео… чтобы не забыл. За телефоном лезть не пришлось, он был под рукой. — А он вообще в школе? Я не видела его сегодня. — Я не видела его все выходные, — Валери моментально заметила печальные нотки в моём голосе. — Надеюсь, ничего не случилось. — Уверена, повода для беспокойства нет! — Отмахнулась подруга. Открыв журнал звонков, я отыскала нужный контакт. Спустя пару секунд, из динамика раздался гудок. Затем ещё один. А потом звонок оборвался. Я набрала номер Лео ещё раз. — Ну что? — Спросила Валери, прожёвывая печенье. Со второй, а потом и с третьей попытки, дозвониться не удалось. С ним было что-то не так. Я чувствовала. Не знаю как, но чувствовала и понимала это на подсознательном уровне. — Не берёт трубку, — сказала я, не зная, что и думать. — Странно… — Ну скажешь тоже… "странно", — не по-доброму усмехнулась Валери, чем сильнее расстроила меня. — Он живёт по своим правилам. Это у нас с тобой есть обязательства и распорядок дня, а у Лео… все по-другому. Есть желание — сделает. Нет желания, пошлёт все к чёртовой бабушке. — У всего есть причины. Ничего не бывает просто так. — У бандитов всё бывает, — проворчала подруга. — Они себе ничего не усложняют. Сердце ёкнуло. — Было бы хорошо, если бы ты иногда оставляла свое мнение… за закрытым ртом, — отбарабанила я на одном дыхании. Валери покраснела до самых кончиков ушей. Нижняя губа подруги оттопырившись, свалилась на подбородок. Она опешила. Прежде я не видела её такой, точно загнанной в угол. — Вот как, — хрипло произнесла блондинка, неловко опуская взгляд. — Кто же тогда… скажет тебе правду кроме меня? — Да ты только и умеешь, что болтать, — ляпнула я, не подумав. — Ну спасибо… Изящные ручки потянулись за белой сумкой на цепочке. Сдвинув уголок столика вбок, подруга легко отпрянула от сидения. — Валери, — с раскаянием крикнула я ей вслед. — Спасибо на добром слове! — Мотнув белыми волосами, Валери по театральному драматично отвесила поклон, положа руку на сердце. И ушла. Мне было позволительно плакать. Или пить. Да и не какое-то крафтовое пиво по три доллара за стакан, а вот это детское поило. С сухим печеньем на закуску. Я не простила бы себе выброшенную еду. Пришлось давиться слезами и чужой порцией злакового лакомства. Но не долго. Минут шесть. И со звонком, я рванула прямо в кабинет миссис Рузвельт, где уже вовсю шёл урок. — Не задерживайте нас, Скинер, заходите быстрее, — между прочим, пробормотала женщина, не отрываясь от доклада. — Итак, рассказывать вам про Всемирный день охраны окружающей среды — я не стану, а вот про цели и средства сохранности природы, упомяну. Чтобы все запомнили раз и навсегда, как правильно следует сортировать мусор. — Зачем это? — Джимми не смог сдержаться. — На контейнерах уже есть наклейки с нужным обозначением. По классу пронёсся шумок. — Как ты станешь сортировать мусор на пляже? Или в лесистой местности? — Мне было трудно смолчать. — Представь себе, там нет мусорных баков. — Похвально, мисс Скинер, — радостно подскочив на месте, сказала Рузвельт. — Я бы очень хотела видеть вас на внеклассных занятиях по дебатам в новом учебном году. Можете попробовать свои силы в лагере. Обдумайте моё предложение на досуге. — В лагере? — Переспросила я. — Вы говорите про летний лагерь? — О чём же ещё? — Рузвельт удивилась моему "дурацкому" вопросу. — Летний лагерь с уклоном на профессиональные умения и навыки, Эмили. Или вы думали, что станете играться в песочнице? — Но я же не еду… — Не морочьте мне голову, Скинер! — Шикнула учительница, явно устав от меня. — Разрешение подписано. Хьюстон ждёт! Дальше профессор продолжила своё эмоционально-глубокое выступление без пауз, без отрыва. А я была в ступоре, потому что не находила ни одного приемлемого объяснения услышанному. Лагерь. Штат Техас. Отец не мог так со мной поступить. Ведь я делала всё, что он хотел, подтягивала предметы, не спав ночами, ради этого? Ради факультативных курсов при пансионе? Разочарование настигло меня, и тогда я разозлилась — на саму себя. За то, что позволяла помыкать собой. Распоряжаться драгоценными минутами отдыха. За то, что шла на поводу у отцовской власти. И за многое другое. Валери думала о своём. Ей было некогда разделять мои страдания и сочувствовать. Из-за обиды прежде всего, а уже потом по другой причине. Она грызла краешек шариковой ручки, пялясь на мигающую лампу под потолком, попутно качаясь на стуле. Этим она занималась, пока миссис Рузвельт не прикрикнула на неё. Ну а после звонка, подруга умчалась на всех порах по своим делам. И больше я её не видела. Делать было нечего. С кислой миной или с радостной, нужно было разобрать шкафчик. Неиспользованную канцелярию, я распихала по кармашкам в рюкзаке. Собранные словари и книги уже приготовилась нести в библиотеку. Я быстро преодолела лестничный пролёт, несмотря на приличный вес книжной стопки. Многообразие дисциплин смешалось в моих руках. Как и богатство запахов в носу. Здесь была и пыль и сладко-химический аромат краски. Было ещё что-то знакомое, почти невесомое. Очень лёгкое, струящееся. Но аромат исчез, стоило двери, ведущей в библиотеку, вырасти на пути. Я застопорилась. — Как же быть? — Подумала я вслух, не зная, как подступиться к ручке. Поблизости не было ни души. — Ну ладно! Я подпёрла дно книжной стопки коленом, дабы дотянуться до металлической скобы, и тут, дверь резко распахнулась. На ногах я не удержалась. Грохнувшись всем прикладом на деревянный пол, произнесла что-то похожее на «ай» или «ой». — Я тебя не сильно задел? — Испуганно произнёс мужской голос. Серые глаза смотрели на меня в упор. Его глаза. Мистера Бриггса. — Ушиблась? — Н-нет, — отползая и загребая раскрывшиеся словарики англо-французского языка, промямлила я. Мне не хотелось демонстрировать при нём свою слабость, зародившуюся при случайной аварии. — Всё в норме. Учитель наклонился ко мне близко-близко. Реальность поплыла. Всё исказилось. Он присел на корточки, а после дотронулся одними пальцами до моей щиколотки. Я была лишена защищённости. Была полностью открыта для этого прикосновения. Сердце заколотилось так, как обычно колотится, скажем, после спринта. — В следующий раз, не стой под дверью, — сказал Бриггс, застегивая мою сандалию. — Это может быть опасно. Он продел ремешок через узкую пряжку со второй попытки. Ему удалось сладить с женской обувью, пусть и не сразу. Убедившись, что дело сделано, учитель выпрямился. Он протянул мне руку и помог подняться. Без просьб, забрал все до единой книжки и проводил до стойки библиотекаря. По факту, между нами ничего не произошло, но моё поведение говорило об обратном. Я не знала, куда себя деть. Дыхание срывалось, я часто беспричинно вздыхала. Судя по всему, это было глупо. В противном случае, учитель не стал бы испепеляюще расценивать мои действия. — Хороших тебе каникул, Эмили, — наконец сказал мистер Бриггс, отступая к выходу. — Береги себя. Всё, что я могла сделать — нелепо улыбнуться одними уголками губ. Он не стал уподобляться мне. Это было предсказуемо. Я уже перестала рассчитывать на что-либо. Давно перестала верить в чудеса. И провожая его взглядом, не шептала, как прежде: «обернись, прошу, обернись». Потому что он… ни за что не обернётся.

***

Мама подъехала к школе во втором часу дня. Её настроение было приподнято, пряди завиты, ресницы подкручены, бюст подчёркнут увесистым ожерельем из янтарных камушков. И наряд сей в тон. Ей нравилось пестрить ядовитыми цветами, как сейчас. В шёлковом платье апельсинового цвета с оборками по бокам, она стояла облокотившись на отцовскую машину. Проезжающие водители сигналили ей как непристойной женщине, и она не упускала возможности подмигнуть или прогнуть спину, превратив её в буковку "S". — Поехали уже, — оставив рюкзак впереди, я заползла за водительское сидение. — Разве не хочешь поехать с мамочкой? — Загнусавила она. — Я думала… нам есть что обсудить. — Я устала. — Хорошо-хорошо, — поправляя зеркало заднего вида, а заодно и макияж, мать не торопилась выезжать. — То есть… не хорошо, конечно. Я не буду тебя беспокоить. Пообщаемся дома. Отпразднуем начало каникул. Закажем побольше вредного… китайской еды, например. Это тебя взбодрит? — Я взбодрюсь, когда ты расскажешь мне про Хьюстон! — Моя серьёзность прилетела матери прямо в лоб. Она откашлялась. — Или… я должна была узнать о поездке накануне? — Для начала, смени тон! А во-вторых, ты всегда ездила в лагеря от школы. Отец платит немаленькие деньги за твоё обучение, где твоя благодарность? - Я сдала экзамены на отлично, для чего нужна дополнительная нагрузка? - Для твоего блага, - махнув кисточкой по щекам, ответила она. — Я… вымоталась! — Голос дёрнулся из-за подступившихся слёз. — Мне нужно отдохнуть, как ты не понимаешь? — Хватит! — Мать теряла терпение. — Не корми меня небылицами! На мужиков взрослых заглядываться не устала… — Мама… — Ничего, лагерь на пользу пойдёт! Займёшь голову чем надо, а не чем попало... Откинув ремень безопасности, я вытолкнула своё тело из салона. — Хочу прогуляться, — сказала я прежде чем уйти. — Эмили, вернись! — Мать высунула голову в окошко. — Сейчас же, вернись! Я пронеслась сквозь автомобильные ряды, затем оббежала огороженный канализационный люк, чтобы выйти на путь, ведущий к Таргету, а оттуда сразу к парку Пейнтейр. Подальше от дома, подальше от Линдейла Авеню. Я не думала останавливаться или возвращаться. Наперегонки с летним ветром, маневрируя между дорожными ограничителями, я мчалась за горизонт. Всё было по-настоящему. И мои растопыренные пальцы рук, ловящие воздух. И мой побег от ненавистных обстоятельств. Я хотела, чтобы он стал началом чего-то большего. Так должно было быть. Иначе, почему будущее представлялось мне так явно? Улицы довольно быстро перестали сужаться. Под ногами вырос протоптанный клевер. Крупногабаритные заведения и магазины сменились пустошью. Прильнув к теневой стороне высоких деревьев, я устремилась к футбольному полю. Из репродукторов звучала ненавязчивая музыка, под которую я смотрела на парней. От них исходила тяга к свершениям и к победам. Я откинулась спиной на ствол сахарного клёна и растянулась на подушке из травы, воображая себя фанаткой большой игры. И я бы пробыла здесь вечность. Ну или две вечности. Из глубокого кармашка джинсовых шорт вырвался монохромный звук. Кто-то прислал сообщение на телефон. Мы можем встретиться сегодня? Мне нужно увидеть тебя. Буду ждать в парке Пейнтейр через полчаса. Ни я, ни Лео не догадывались, что наша встреча произойдёт раньше. Узнав в неприметном парнишке, сидевшего по ту сторону мини-поля своего одноклассника, я тут же отписалась собеседнику. Тебе не идёт эта дурацкая кепка. Без неё было бы лучше. Он снял этот квадратный козырёк, а значит прочитал моё послание. Лео привстал. На счёт три он нашёл меня. И хромая, двинулся на встречу. Прямо по игровому газону. — И кто из нас за кем следит? — Крикнул он мне, продолжая идти демонстративно медленно. — Признавайся. — Ещё день… и я бы объявила в розыск. — Был занят, — кратко ответил Лео, жестом приглашая пройтись по парку. — Знаешь, я радуюсь, когда прихожу сюда. Осенью здесь выстраивается ярмарка, а летом… есть возможность посмотреть как играют ребята. — Ищешь пристань для безмятежности? — Улыбнулась я. — Пятьдесят на пятьдесят. Когда нахожу, меня сразу начинает тянуть к приключениям. Палящее солнце скрылось за налетевшими облаками. От лазурного неба остались одни проблески. Я больше не щурилась. А Лео не щурился и до этого. Его глаза оберегали солнцезащитные очки, снимать которые он наотрез отказался. Думаю, потому что они были чётким дополнением к его стилю. — Потому и написал мне? — Глядя под ноги, спросила я. — Да, — расправляя рукава большой белой футболки, кивнул парень. — Ничто так не закаляет, как встреча с любимой девушкой… Мы еще долго болтали о всяких мелочах. Ностальгировали. Всё было хорошо. Даже очень. Я не тревожилась. Вечерняя Миннесота благоволила нам. Лео угостил меня мороженым, затем сырными палочками, и снова мороженым. Пабы, ресторанные дворики и бильярдные засвидетельствовали наш смех, наше веселье. День был длинным только благодаря массе позитива, благодаря Лео. — Ты совсем ничего не рассказываешь про своё лето. Поедешь куда-то? — Спросил он, когда мы приближались к центру Миннеаполиса. — В лагерь, - я скукожилась от внезапного порыва ветра. - В Хьюстон. На десять дней. - Никогда там не был, - Лео пожал плечами. - Говорят, там много испанцев. А я их не перевариваю. - Почему это? - Клуб, в котором я работаю, крышуется испанским гангстером. А он… скользкий гад. - Работаешь? - Я затормозила. - Так это правда? - Ты не знала? - Лео удивился. И заволновался. - Меня приняли вторым вышибалой этой весной. - Чего же… я ещё не знаю? Пазл складывался. Первое - Валери была права. Второе - Теперь и я могла объяснить отсутствие Лео и в моей жизни, и в жизни школы. Он не прикидывался плохим парнем, он в самом деле был плохим. - Эмили, это ничего не меняет, - Лео остановил меня за плечо. - То, что я работаю на него - моё дело. И тебя это не должно касаться... - Ты не ответил мне, - уже настойчиво проговорила я, убирая его руку. - Дело в деньгах. И только. Я... их зарабатываю. - Работая на гангстера...? - Выполняя его поручения. - Боже! Ты же только что сказал, что работаешь вышибалой! - Я была на взводе. Пульс зашкаливал. - Ну какой из меня вышибала? - Совсем тихо отозвался Лео. - Я бегом занимался, а не боксом. - Я хочу спокойствия, Лео. А не сидеть дома, не зная, удачно прошла ваша авантюра или нет… - Послушай меня, - он снял очки и посмотрел на меня совершенно тягучим взглядом, - всю работу делают мафиози. Я доносчик. Обычный стукач, если так понятнее... - Стучишь на обычных людей... чтобы потом их обчистить? - Осторожно проговорила я. - Это бизнес. - Ты понимаешь, что ты говоришь? - Мне становилось нехорошо. - Я думала, ты готов измениться. Готов стать прежним Лео! Подняться. - Послушай… - Но ты упал… ещё ниже, - тяжело вздохнув, я отвернулась к автомагистрали, отдыхающей от автомобилей. - Видит Бог, я пыталась полюбить тебя. Но теперь... как же я смогу? Слышать это было неприятно нам обоим, не только Лео. Мои слова взволновали его. Из шелестящей пачки он достал сигарету и закурил. - Ну и что будешь делать дальше? Побежишь к Бриггсу? - Оглянувшись, я увидела свирепость в карих глазах. - Только ему недолго осталось… на этой должности. Увольняется он. Если уже не уволился. - Я ухожу, - стараясь сохранить лицо, я шагнула к пешеходному переходу. Светофор загорелся зелёным. Едва не сбив меня с ног, Лео накинулся с жёсткими и настырными объятиями. - Что мне сделать, чтобы ты осталась со мной? Скажи! - Завопил он, вжавшись в моё тело своим. - Я же, правда... - Отпусти! - Мои попытки вырваться, только раззадорили Лео. - Я же люблю тебя! - Его поцелуи клеймили моё лицо и мою шею. Они горели повсюду. - Всегда любил... Мне стало ненавистно всё: его грубая сила, докучающие признания, неотступность. Под гнётом ультранасилия, я никак не могла привыкнуть к такому другому Лео. И мне становилось страшно. Так неописуемо страшно... аж до холодного пота. Если бы не оглушительный гудок автомобиля, кто знает, возможно, Лео сломал бы мне пару рёбер. От клаксона мы содрогнулись. Далее последовал отчаянный хлопок дверью. Оттягивая тонкий галстук, и активно надвигаясь в нашу сторону, некто, кого было трудно разглядеть из-за ослепительно бьющего света фар, яростно стучал подошвой по асфальту. Когда водитель схватил Лео за грудки, я прозрела. - Что же ты вытворяешь?! - Прошипел мистер Бриггс в озверевшее лицо одноклассника. Оба застыли, как вкопанные. - Тебя ждут серьёзные проблемы... слово даю! Выпустив обессиленного мальчишку из собственных лап, учитель немного прошёлся взад-вперёд. - Садись в машину, - сказал он мне. - Немедленно.