Да прольётся свет на наше небо

10 июня 2013 года Миннеаполис, Миннесота. США.       Остатки напряжения осели на сердце, сжимая мышцу периодической холодной болью.       Мысли улетучились. Голова отключилась. Проехав пару кварталов, я заглушил двигатель. И всё. Казалось, я ждал приказа откуда-то сверху, чтобы сделать или сказать хоть что-нибудь. И до тех пор сидел неподвижно, боясь даже сглотнуть. — Зачем вы так поступаете? — Едва слышно пробормотала Эмили с соседнего сидения. — Продолжаете вмешиваться в мою жизнь, словно вам есть до меня дело… Я мельком взглянул на её напряжённое лицо. Мне бы не хотелось запомнить ее такой, но, наверное, уже никогда не смогу забыть эти очертания. И голос со всем его глухим звучанием. И сладкий запах тёплой кожи. Её кожи… Я будто бы бежал на месте, находясь не на беговой дорожке. Вроде бы отдалялся, но с помощью сумасшедшего магнетизма, возвращался обратно. Проделывать такое по нескольку раз на дню — стало роком, о котором я собирался рассказать ей. Здесь. Не медля. — Ты… моя ученица, — будто бы напоминая самому себе, сказал я. — В школе или за её пределами, моя задача — заботиться о воспитанниках. — И как, утомительно? — Она улыбнулась так широко и даже двусмысленно. — Не могу себе представить насколько, что приходится увольняться. Об этом она могла узнать только от него. — Подбитый ревностью, Лео, чего ты хотел этим добиться? — Подумалось мне, когда наши глаза с Эмили встретились. — Из-за тебя. В груди неимоверно зажгло. Нутро перевернулось. Я был готов продолжать, но желудок предательски скукожился под натиском правды. Следом заболела голова. Я резко вспотел. — Из-за кого же ещё? — Эмили сморщила нос. — Ты меня…неправильно поняла, — повернувшись к ней, я замер. Вот он — шанс! — Я хотел сказать… — Не мучайте меня, мистер Бриггс! — Взмолилась девушка, срываясь на крик. Она просунула голову через ремень, а потом закрыла лицо ладонями. — Отвезите меня домой. Пожалуйста. Она должна была оставаться хорошей дочерью, несмотря на появившиеся перепалки в их семье. Почему, собственно, я поехал за ней? Потому что видел, как Эмили уносила ноги от матери, не оборачиваясь. Она ничего не делала просто так, всегда и всему была причина. Она жила по такому закону. И как бы я оставил её одну? Это было невозможно. Прямая полоска горизонта покачнулась, стоило автомобилю разогнаться. — Где ты живёшь? — На Юге. Линдейл Авеню. — А номер улицы? — Сорок третья, — Эмили умоляюще посмотрела на меня, и я сразу же понял, что означает этот взгляд. — Хочешь, чтобы я высадил тебя на сорок второй? — Если отец увидит нас вместе — быть беде, — ответила она. — Появятся вопросы. Все ещё больше усложнится. Глаза мои были прикованы к сплошной полосе. Я поражался, каким же всё-таки ядовитым мог быть посыл истины. Он резал слух, перенося меня в будущее ровно на день. Представляемое «завтра» было самым мрачным из всех прожитых вторников. Та же еда, те же люди. Те же выученные маршруты. И ожидаемый исход, к которому приведёт меня собственная дерзость в тандеме со страстью. Какого это разом лишиться всего, что заработал потом и кровью. Уважение, положение в обществе, доверие. Почему это уже не ценилось мной так, как ценилось прежде? Я хотел, чтобы моё признание скрасило её тоску. Это было значимее всего остального. — Остановлю здесь? — Ориентируясь по указателям, затормозил. — Вот. Сорок вторая улица. Эмили молча открыла дверь и ступила на асфальт. Она прошла пару шагов вперёд, затем остановилась. Девичья спина прогнулась вперёд. Я вышел из машины, чтобы убедиться, что всё в порядке. — Спасибо вам, мистер Бриггс, — крикнула она через правое плечо и интенсивно задышала. — Тебе нехорошо? — Поддавшись навстречу, я был остановлен жестом её руки. — На самом деле, есть ещё кое-что, о чём я хотела сказать. Мелкие дождевые капли, появившиеся ниоткуда, перебили Эмили. Мы оба оглядели лавандовое небо и его теневую сторону. — Эмили? — Между мной и Лео… ничего нет. И никогда не было. — Я знаю. — И он мне не нравится, — Эмили покачала головой. — Я люблю вас. Я подошел к ней поближе. Затем впритык. — Нам нельзя испытывать этого, — сказал я, сам не следуя установленным правилам. Она попыталась возразить, но вместо этого уткнулась лицом мне в грудь. Мокрая рубашка прилипла к торсу. Дождь усиливался, но мы не обращали на него никакого внимания. Просто так стояли и молчали об одном. Я легонько провёл ладонью по её взъерошенным волосам, остановив руку меж лопаток. Благодаря огромной силе воли, мне удалось воздержаться от поцелуя. Но физическая тяга не чахла. Вскоре, Эмили отстранилась, высвобождаясь из моих невесомых объятий. И ушла. 18 июня 2013 года, Миннеаполис, Миннесота. США.       Настроение было отвратительным. С дорожной сумкой наперевес и с не выспавшейся миной, я добрался до школьного автобуса за пятнадцать минут до его отправления. Честно признаться, с самых юных лет любые поездки удручали меня. Излишний шум в дороге и слёзы одноклассников от расставания с полюбившимся местом — по-плохому сводили с ума. А если кто-то брал с собой гитару и собирал вокруг толпу любителей старой музыки, я притворялся вымотавшимся, только чтобы не петь вместе со всеми глупые песни. К счастью, я быстро вырос. К большому невезению, мне снова предстояло пережить это безобразие. А всё благодаря Бишопу. Его умению заболеть в самый неподходящий момент. — Доброе утро, мистер Бриггс, — обмахиваясь перьевым веером, со мной поздоровалась миссис Рузвельт. — Какое счастье, что вы сегодня с нами. — Не думал, что когда-нибудь стану учителем на замену, — на мои самовлюблённые слова Рузвельт среагировала моментально — стёрла с лица косо-кривую улыбку. Она откашлялась и сунула мне в руку толстенную папку. Я изумился. — Что это? — Точный план всех мероприятий, — ответила она. — Вы работаете в сопровождении. Следите за распорядком дня. А самое главное — за дисциплиной учащихся. И вот ещё. Список детей. — Двенадцать человек? — Обрадовавшись, что стану сопровождать не детский сад, а всего-лишь группу — вздохнул с облегчением. — Восемь человек из девятого класса, четверо — из десятого. Я сложил листок пополам и надёжно упрятал его в задний карман джинсов. Родители прощались со своим чадом на той стороне школьного дворика, прямо у транспортной зоны. К семи часам утра, профессор Брик появилась, чтобы оборвать проводы. С чемоданами, портфелями, с счастливыми улыбками, а кто-то и с надутым спасательным кругом, — все ломанулись к заказному автобусу. У каждого из них был праздник под названием «отпуск без мамы и папы». — Ну тихо-тихо, — остановившись возле меня и миссис Рузвельт, профессор Брик, обратилась к детям. — Все друг другу рады, и это прекрасно! Сегодняшний день можно назвать «пилотным». Всё своё время мы потратим на перелёт, дорогу и обустройство в отеле. Будьте готовы устать. — А чем займёмся вечером? — Спросил кто-то из толпы. — Устроим волейбольный турнир и съедим столько пиццы, сколько влезет, — небрежно подняв пухлый кулак вверх, выкрикнула миссис Рузвельт. Парни не думая поддержали её и зааплодировали. — Что ж, а теперь самое время для переклички, — сказала Брик. — Садитесь в автобус, как только услышите своё имя. Джейк Адамс. Вперёд вышел цветной парень в длинной бирюзовой футболке. Он мог смело носить её без брюк, как тунику. — Калеб Браун. Второй девятиклассник. Этот парень, носящий дреды, не был внимателен на моих уроках. Он много зевал и много ленился. Казалось, он искал место в этой жизни, пробуя всего понемногу. — Кетрин Клайн. Кетрин выступала за права христиан, продвигая тему вероисповедания везде, где только можно. Она носила длинную косу и чудные мешковатые кофты. Рядом с ней становилось не по себе. — Эмили Скинер. — Что? — Я не поверил ушам. — Эмили Скинер! — Громче повторила профессор. — Вон она! — Загоготал парень в панамке. — Бежит. Волоча за собой сумку на колёсиках и махая нам свободной рукой, Эмили перепрыгивала точно стрекоза с ноги на ногу. Да, без сомнений, это была она. Точно она! — Простите за опоздание, — Буркнула Эмили, хватаясь за левый бок. — Я здесь! — Ну и саквояж, — оценив габариты, Брик поморщилась. — Мэйсон, помогите Эмили поставить сумку в багажный отсек. Новые события были слишком уж неожиданными и неминуемыми. Что теперь? Я взял её вещи. Отнёс их. Достал тот самый список и ещё раз вчитался, пока меня не спохватились. Да, это значило одно: бессонницу, но уже рядом с ней. Через номер или через стенку.