Да прольётся свет на наше небо

3 июня 2023 года Квебек, Канада. За окнами летел летний лес и частные дома. До дома оставалось еще пару миль, но выдержать их в мертвецкой тишине, было так же тяжело, как и представлять себе продолжение этой ночи. Мы ехали молча. Я боялась произнести не то чтобы слово, пикнуть боялась, чтобы никак не спровоцировать неизбежное обрушение чувств мужа. Меня морозило от его вида. И не беспричинно. Просто представить себя на его месте, казалось по-настоящему горько, а попасть в зачерствевшее от злобы тело, пусть на пять минут, было бы всё равно что пыткой. От его холодности хотелось сбежать, выпрыгнуть из машины или же телепортироваться далеко-далеко к тому Лео, с которым страх казался бессмысленной страшилкой. Мои зубы стучали. Сердце вероломно скакало в груди. Я трусила одинаково перед Мэйсоном и перед мужем. Со вторым понятно, а вот с первым — я знала, что мы непременно встретимся, но была не готова к такой стычке. И из-за его проклятой уверенности в том, что я не забыла его, потухший огонь разгорелся вновь. Голова в корне разболелась. Показался кусочек нашего дома, но атмосфере внутри салона было чихать на это. Лео небрежно бросил руль, забрал ключи и безразлично покинул водительское сидение. Я устремилась следом. Его размашистые шаги не шли в сравнение с моими, догнать не получилось. Оставив позади кухню и тёмные комнаты, я увидела, как Лео заперся в детской. Тишина встретила меня, как старую подругу. Не было слышно ни часов, ни капающего крана в умывальной. Зачем он оставил меня одну, когда был мне так нужен? Я нуждалась в его объятиях, а он нуждался во мне, так почему баррикадировался? После двукратного стука и ещё бесчисленного множества пауз, дверь отворилась. Лео включил свет, но темень так и осталась вертеться с холодком где-то на уровне наших душ. — Эмили, ты знаешь, как сильно я тебя люблю? — Спросил он, оставаясь на приличном от меня расстоянии. — Ну или хотя бы… догадываешься? Несокрушимость Лео победила бы меня во всех раундах. Я уцепилась за собственные локти, дабы не упасть. Назревал конфликт, но спастись от него можно было женской мудростью. Так мне показалось. Я прильнула к его щеке и оставила нежный поцелуй. Этого не хватило. Лео смахнул мои ладони со своей шеи и отстранился. Как от какой-то назойливой мухи. — Ответь, — требовательно запросил он, игнорируя мои жесты. — Я знаю, — мне оставалось стоять на месте и не двигаться. — Тогда в чём дело? — Ставя руки в боки, Лео вперился в пол. Это поведение не было свойственно ему. Как и сухость в голосе. — Должно быть, одной моей любви тебе стало недостаточно? — О чём ты говоришь? — Я правда не понимала, к чему, к какой точке ведётся этот неприятный разговор. — Озвучь причину, а может и несколько, по которым ты решила вновь почувствовать себя маленькой девочкой, чтобы кинуться в объятия ко взрослому дяденьке, — решившись, Лео вывалил из себя то, с чем ехал всю дорогу. Он обошёл меня кругом, чтобы выжидающе впиться янтарным взглядом в моё лицо. Жар со всего тела поднялся к кончикам ушей. Давление зашкалило. — Размеренная семейная жизнь тебе наскучила, и ты решила добавить в неё огонька? — Послушай, что ты говоришь, Лео… — Нет, это ты послушай! — Нарочито злобный голос едва не забил все торчащие гвозди в этом доме. — Я стоял между вами как последний кретин с наставленными рогами. А ты молодец! Круто всё провернула! — Что провернула? — Возмущённо выкрикнула я, следя за тем, как муж расхаживает, задевая маленькую-детскую мебель. — В чём ты подозреваешь меня? Мы увиделись с ним впервые за столько лет. Господи, да я клянусь тебе… Лео стиснул свои челюсти, чтобы с большой долей вероятности не выпустить весь пар с разнообразными ругательствами. Мне не было веры и правды, что тогда перед семьёй Бриггса и своими родителями, что сейчас, уже перед мужем. Я была чиста. В том числе и в мыслях. Я тянулась к нему с нежностью, с лаской, а Лео, закрывался снова и снова, маршируя по нашему совместному счастью. И оно закапывалось под толстым слоем упрямства глубже, и было готово вот-вот захорониться. Слабый шок и разочарование не заставили себя долго ждать. Я села на корточки и тяжело выдохнула. Устала. Выгорела. — Мы увиделись впервые после переезда в Канаду, — повторила я убедительнее. — Я не знаю, как так вышло. И я понятия не имела, что брат Мэйсона Бриггса, окажется мужем Ребекки. Фамилия у неё совсем другая. — Ах, фамилия другая… — Ребекка Дженнифер Батлер. И всегда была Батлер. — Тогда почему ты за столько лет, так и не стала Эмили Перес, являясь моей законной супругой? — С вызовом поинтересовался Лео, приближаясь ко мне вплотную. Я тяжело задышала. — Нечего сказать? Не утруждайся. Я отвечу за тебя. Не сменила фамилию, потому что не хотела, чтобы слухи о твоём замужестве долетели до Бриггса. — Хватит! Замолчи! — Истерично ревя, я накинулась на Лео. Я колотила его неустанно и самоотверженно. Нельзя было простить беспочвенные обвинения, а гордость пустить по фене. Милая комнатка обернулась рингом для нас обоих. Удары были хлёсткими и отчаянными. Лео некуда было деться от нападения, потому он прибегнул к контрнаступлению и привёл меня в чувства резкой пощёчиной. Левая сторона засаднила. По каждому дюйму тела запрыгали невидимые иголочки, ноги согнулись. Я рухнула прямо на кровать, усыпанную мягкими игрушками. Всё. Проиграла. Почти нокаут. Я увидела, как Лео оплакал всю бессильную свирепость единственной слезой, что оставила след до самых дрожащих губ. И его бордово-алую руку, болтающуюся где-то в внизу. — Мне… гораздо больнее, чем тебе, — мелодичным шёпотом высказался он откровенно, видя, как я потираю скулу. — Оттого что свербит не снаружи, а внутри. Прямо здесь! — Лео указал на свою грудь, негодующе хрипя. — Я пошёл на всё, чтобы заполучить тебя, Эмили! И я не позволю, слышишь? Никому не позволю всё похерить. А если же он завтра… или через десять лет объявится вновь… случайно или нарочно, я… убью его. Изобью до смерти. И ни за что не раскаюсь. Картинка перед глазами стала чёрно-белой и нечёткой. Я не засыпала, но сон зазывал за собой. Последнее, что помню — сжимающие руки Лео чуть выше предплечья. Он кричал и уверенно тряс меня, лающе повторяя «Эмили, Эмили». Но я не хотела отвечать ему. Он ведь и так уже сказал всё, что счёл нужным. Мой мозг отдал приказ отключиться. Я так и сделала. 4 июня 2023 года Квебек, Канада.       Слепящее солнце выросло высоко в небе на уровне огромной оконной рамы. Я сразу догадалась, что нахожусь в больнице. Пахло отвратительно. Спиртом, бинтами и свежеприготовленной кашей на воде. Кое-как отсоединив себя от капельницы, попыталась подняться, но слабость свалила меня обратно в постель. Я раздражительно чертыхнулась и завертела головой. В кресле напротив, я обнаружила отца, что сидел нога на ногу. Дремал. Точнее, я так думала, пока в следующую секунду, он не среагировал на мою возню. Что он здесь делал — оставалось загадкой. В гости они с мамой собирались не раньше августа ко дню моего рождения, но видимо планы поменялись, раз я встречала его в палате. Он долго вздыхал и недовольно сипел, пока я принимала удобную для себя позу. Наконец усевшись, заговорила первой: — Я заболела? — Перенервничала, — ответил отец, поднимаясь. Он подошёл к кровати, чтобы поправить свалившееся одеяло. — Врач объяснил мне, что обмороки случаются из-за потрясений. Из-за стресса. Не переживай, скоро действие успокоительного пройдет и мы поедем домой.       Мои ошарашенные глаза нужно было видеть. Казённая сорочка взмокла от обрушившегося холодного пота. Вялое тело стало липким, как у лягушки. Я догадалась: отцу всё известно. Иначе бы он не вылетел первым рейсом, чтобы уже ни свет, ни заря быть в Квебеке. Но до какой степени Лео приоткрыл завесу? Пожалуй, до максимальной. Об этом мне сказал настороженный и внимательный отцовский взор, с каким он смотрел с самой школы, уже зная о проступках. О жалобах учителей, например. О низшем балле за контрольную. А сейчас, о нашей ссоре с мужем. — А где Софи? Осталась в доме с бабушкой? — Я до смерти заскучала по дочери. С одной стороны хорошо, что она не видела свою маму в таком состоянии, но с другой, увидь я её, мне стало бы лучше. Он положительного кивнул. — А Лео? Нащупав край скрипучей постели, отец присел рядом. Он застолбился на полувздохе, пытаясь, наконец, начать. Но тянул. Изучал свои широкие ногти на руках, трепал ремешок от часов, одним словом, тянул время как мог. — Лео пробыл здесь всю ночь, — поведал он с осторожностью. — Я сменил его на рассвете. — Нелегко ему пришлось, — сочувственно, почти трагично заключила я, имея ввиду бессонную ночь. — Ты сама виновата в ваших бедах, — непредвиденный укор остро кольнул меня. Забреди сюда медсестра, она не увидела бы в нашем дуэте родственников, а так, скорее соседей. Пока превозмогая боль я проглатывала нападки, отец надувался безразличием. — Сколько бы раз жизнь не отводила тебя от неприятностей, ты словно марионетка на поводу у своих детских фантазий, возвращаешься к ним обратно. К Бриггсу и ко всему, что с ним связано. Лео отвергнет тебя и правильно сделает! А ваша дочь… будет страдать… и снова из-за тебя одной. — Чего ты добиваешься? — Прикрикнула я, теряя терпение. Меня откровенно достало то, что каждый второй стремился навязать мне несуществующую близость с Мэйсоном. Они думали об этом больше, чем было уместно. — Я уже говорила, что между нами ничего не было и не собираюсь повторять это снова! — Хорошо если не было, Эмили, иначе я решу, что ты сошла с ума! — Пожимая плечами, буркнул отец. — Вспомни, как люди тычили пальцами и стыдили тебя. Теперь никто не будет делать этого, и близкие, и друзья… просто отвернутся. Я говорю так прямо, потому что не хочу, чтобы ты осталась брошенной и навеки несчастной. Я говорю как отец. И мне не нужно обращаться к экстрасенсам, чтобы докопаться до твоего сознания — всё и так очевидно. Дело кончится тем, что ты снова побежишь к Бриггсу. — Папа… — И когда это случится, спроси его, где он проживает и в каком городе. Чтобы ты знала наверняка, он заикнётся про Нью-Йорк и апартаменты в Верхнем Ист-Сайде. — Я… не понимаю, — слов было так много и все они не укладывались в ясное содержание. — Объясни. — Было не только соглашение, — задумчиво протянул отец, приглаживая седины на затылке. — Я… знал, что простой бумагой от него не отделаться. И предложил сделку. Квартиру взамен на тебя. — Что… — Знаешь, паренёк-то оказался не промах, — насмешливо проронил отец, посвящая меня в тайны Квебекского двора. — Услышав про недвижимость, сразу покусился на райское местечко. Всё никак не мог определиться: переехать в Лос-Анджелес или метнуться в Нью-Йорк. Сукин сын…       Словно загипнотизированная, я отпряла от тонкого матраса и ступая босыми ногами по полу, добрела до приоткрытой форточки. Шуршание листвы было очень хорошо слышно здесь — в этом душном и вонючем помещении. Я удивилась разом всему с чем столкнулась. И тому, чего никак не ожидала. В одночасье, меня вытянули из красивой истории о любви, переваренной мной же сто пятьдесят раз и оставили висеть между влечением и принятием. Посмотрев на всё как женщина — зрело и строго, осознала, что с вымышленным идеалом было куда легче принимать запретные чувства. И всё сказанное Бриггсом, всё сотворённое его руками, принималось мной за чистую монету. Мне нужны были доказательства, пусть не весомые, но подтверждающие его алчность. Хоть что-то, что окончательно отделит от него моё сердце. — Где ты нашёл деньги на квартиру в Нью-Йорке? — С подозрением спросила я. — Заложил дом. Предприятие. Влез в долги, — деревянный тон сменился горячим красноречием. Щетина вздыбилась, морщины углубились. И пока ненависть давила отца, я больно сжимала кулаки за спиной, да так, что острые ногти вонзались в нежную кожу, что позволяло, держаться. — Я же и правда почти поверил в искренность его намерений. Но одна малюсенькая проверка всё испортила. А ты размечталась и… Вот оно! Теперь, мне стало жаль себя, отца и всех, кто пострадал от моей излишней строптивости. Возвращаясь в койку, я думала: как можно было быть такой слепой? Такой наивной! А самое главное, как я могла так ошибиться в человеке. Не секрет, что я не знала о его прежней жизни, о его повадках, отношении к людям — я не знала о нём ничего, но меня это не останавливало. И вот, теперь кусаю локти. Без сомнений, он встретился мне на погибель! И спустя десять лет восстал из пережитого, чтобы перевернуть всё вверх дном. — Где мой телефон? Я хочу позвонить Лео. — В тумбочке. Но навряд ли он ответит, дорогая, — опечаленно ответил отец, поправляя ворот рубашки. — Это ещё почему? — Моя бровь вопросительно выгнулась. — А кто отвезёт меня домой? Я больше не собираюсь здесь оставаться. — Мы поедем вместе, — отец взял меня за руку и тепло мигом коснулось пальцев. — Поговорите дома, с глазу на глаз. И… пожалуйста, обойдитесь без драки и насилия. Больно ущипнув меня за левую щёку, отец улыбнулся и вышел из палаты. Он привёл врача и тот повторно осмотрел меня. Всё было хорошо. К полудню я собрала все вещи и мы покинули больницу.

***

— Я дома, -застав Лео за готовкой, не стала заходить в кухню и отвлекать его от шинковки овощей. В нашей семье приготовлением пищи занимался он. У меня же хорошо получалось отрезать себе ногти и приправлять салаты кровью. — Врач назначил обследование? — Не оборачиваясь, Лео продолжал кухарить и хвастаться мышцами на спине. — Как-то рано тебя выписали… — Я в норме, — нужно было замазать бледность тональным кремом, подкрасить губы. Но я торопилась увидеть мужа, так что, даже принятие ванны пришлось отложить на потом. — Не переживай. Убрав поварской нож с разделочной доски и переложив болгарский перец на сковороду, Лео, наконец посмотрел на меня. — Я всегда буду переживать за тебя, Эмили, — невероятно спокойным, отличным от взгляда голосом, проговорил он. — Потому что ты и София — это самое дорогое, что есть у меня. Пойми же… — Я знаю, — в этот раз Лео не избежал объятий, он вцепился в меня мёртвой хваткой. — Никто не любил меня так сильно. И никогда не будет любить. Резкий толчок в сторону и он усадил меня на столешницу. Я поспешила придержать подпрыгнувшие чашки и графин. Лео сунул ладони под мои бёдра и притянул к себе. Но тут из ниоткуда возник отец, и смутил нас обоих. — Вижу, вы помирились, — застеснявшись, папа зачем-то принялся ковырять дверную створку, не зная, куда ещё смотреть. — Ладно, всё понял. Просто… хотел сказать, что… заберу Софию сам. Так что продолжайте. Сиквел не состоялся, а вот пылкий поцелуй всё же произошёл. Тогда, Лео зашептал тысячу, а то и две извиняющих слов за всё, что пришлось перетерпеть. Я смиренно приняла их все, пока он виновато и благосклонно скользил губами по ноющему лицу. Всё могло закончиться вот так, но знать бы тогда, что запятых впереди было баснословное количество.