Забвение зимы

            Сегодня был первый за день за всю мою жизнь, когда я решился пойти в университет, а не поехать. Ощущение своего превосходства спало до обычного. Конечно, если бы не сломанная машина водителя, то такого бы вжизь не произошло, но после вчерашнего дня я удивлюсь разве что своей сегодняшней смерти. Хах, забавно шутить о таком, ну ладно. Я бы мог подождать новую тачку, однако всё-таки решил совершить подвиг и явиться этому свету во всей красе, пешком, в мороз.       Путь был относительно недолгим, хотя уже через пять минут я жалел, что телепорты до сих пор не производят. Голова начала жутко кружиться. Тело, в целом потрясывало. Что ожидать от такого жалкого наркомана, да еще и смертельно больного.       Сила тоски бесконечна и безобразна: вымолить, вытравить, вырвать ее из тела невозможно. А когда ты еще и на грани, недоступной для других, мир и вовсе погружается в холодную пучину.       – Блять, как холодно. – На месте стоять было неправильно, но и идти я уже не могу. Ну вот, самая тупая смерть Какёина. Не дошел до универа, потому что замёрз до ледышки. – Дурацкий шарф, блять, блять, БЛЯТЬ!?       – Чего орём?       – Иди нахуй, кто бы ты…       Я замер, будто бы увидел Смерть в человеческом обличии, ну, что-то из этого. Джотаро. Тот самый Джотаро. Он перепрыгивал с ноги на ногу, попутно перебирая губами тлеющую сигарету.       – Воняешь. – Сердито процедил мой дрожащий рот. Глаза бегали куда-угодно, но не на его лицо, слишком уж он грозный и большой. Да ещё и невоспитанный, и вообще, что это на нём.       – И что это за дедовское пальто, спёр на барахолке?       Джотаро засмеялся самой чистой и искренней улыбкой, как мне показалось. Его белые, что странно, зубы заблестели на ярком зимнем солнце и моё сердце от чего-то пропустило удар. Что за хрень.       – И тебе привет, обдолбыш. Как ночь?       – Прекрасно, выспался на славу. – На самом деле от моей же фальшивой улыбки скорее хотелось бы блевануть. Опять не спал всю ночь. Даже дозу повысил, а боль из головы ушла только под самое утро. – Мечтал спокойно поучиться и пойти домой, лишь бы не вспоминать, как проснулся в непонятном баре. Фу.       – Какие мы неженки. Скажи спасибо, что не остался валяться в вонючем туалете. – Джотаро кивнул, показывая, что путь нужно продолжить, и я, от чего-то даже не думая завернуть по-другому пути, побрел следом. Ужасно, я совершенно не успевал за этим двухметровым чучелом.       – Какой у тебя шаг, три метра? Не беги так.       – Активность очень хороша, особенно для торчков.       – Долго напоминать будешь?       – Всю жизнь, ну, или пока не пойму, что ты чист.       – Идиот.       «В его глазах, тогда, я уверен, я был дурачком с выделяющейся внешностью. Я уверен».       Я пытаюсь унять раздражение всю дорогу, решив, что если смотреть в его голубые глаза, то станет не так страшно, но никак не получалось. Джотаро не лекарство от всех проблем, да и, скорее всего, никогда им не будет. Но до чего же смешно он рассказывает о банальных вещах. Интересно, а он вообще был хоть чем-то реально значимым для кого-то в жизни? Неужели только я придумываю невъебенные истории и живу за счёт иллюзий?       – Да ты совсем щуплый.       – Клевета.       – Отвечаю, смотри. – Парень вставил сигарету в зубы и развернулся передо мной.       – Ты не посмеешь. – Для защиты был выставлен рюкзак. Отлично, Какёин, это просто заебись защита от нападения.       – Меня трогала только мама в детстве, и то, чтобы сменить подгузник, отъебись. НЕТ!       – О-оо-о, какое признание. Девственник Какёин!       – Что..? Да как ты..?!       Я успеваю только моргнуть, как оказываюсь на его плече. Удивительно, но даже в таком положении он кажется чересчур большим. Все попытки бороться заканчиваются хлопком по моей заднице.       – Эй! Ты что себе позволяешь?!       – В смысле, ты же ездишь на транспорте, вот я тебе его организовал.       – Я, честно, против насилия, но тебе бы влепил пощечину. Сильную и со всем порывом эмоций. Ты бесишь. Отпусти.       – Нет.       – Знаешь кого ответ?       – Твой аргумент. Всё, не выёбывайся.       Я едкий и неприятный. А он скользкий и его пальто холодное, до кончиков волос омерзительный. И я честно не могу понять свои чувства. Ведь я не стою и гроша, чтобы притворяться этими самыми друзьями. Теперь я заламываю пальцы и правда стараюсь держать себя в руках. Вот она искренность моей злости.       «И, мне кажется, скоро я потеряю контроль».       – Мне холодно.       – Он еще и возмущается, вы посмотрите на него! – Джотаро делает глубокий вдох, выпуская густой дым. Мне ничего не остается, как наблюдать за этими серыми облачками.       – Хотя бы около универа поставь на место, ясно?       – Не-а, заберу тебя к себе на пары.       – ДЖОТАРО?!       – О, ты знаешь моё имя. Ну, я подумаю.       Он смеётся всю дорогу над моим бурчанием. Что бы я не сказал, я выгляжу этаким беспомощным обдолбанным зайчиком в его глазах. Говорю, что много сплю, он такой «ха-ха, это так здорово, ты высыпаешься». Но ему и невдомёк, что я этим пытаюсь убежать от реального мира. Он даже не представляет себе, каково это: Просыпаться разбитым и не осознавать, в каком месте я сейчас нахожусь, какой сейчас месяц и год. Он и понятия не имеет, с каким трудом мне удаётся уснуть, а затем снова проснуться.       – У нас очень сложный проект по рисунку…       – Я видел твои работы на вступительных. Это стояще, знаешь, тебе нужно уделять этому всё свободное время.       – С…Спасибо.       Джотаро отличался тем, что всегда находил хорошее в самом безысходном. На всё, что я пытался пожаловаться, он находил знак плюс. Я же выделял исключительно минусы. Эти ответы всегда заставали меня врасплох, и я хотел рассказывать ему всё больше.       – Главное, делать вовремя. Если что, ты всегда можешь узнать где я, просто позвонив.       – У меня нет…       – Я положил в твоё роскошное шерстяное пальто.       – Оно кашемировое.       – Да-да, куда нам до элиты.       – Мне его мама подарила на день рождения. Не сама, конечно, через курьера. Но всё-таки оно красивое.       – Да, очень стильное, как будто женское. Хе-хе.       – Дурак!       Джотаро удивляется, почему я кажусь отрешённым от мира, почему мой взгляд кажется злым.       Но он и не догадывается, что именно моя богатая жизнь делает меня таким. Я закрылся в себе и перестал доверять остальным, потому что думаю, что им это тоже неинтересно. Потому что моей недосемье было плевать. Даже сейчас им всем насрать. Лишь бы учился, а всё остальное вылечится, стерпится.       Я пытаюсь уйти от его оптимизма, скрыться, спрятаться, но от этого обыкновенного человеческого спокойствия так просто не избавиться. Джотаро везде, даже слишком много.       Наверное, я просто устал. Это именно то слово, которое правда может описать моё состояние. Я устал существовать.  

***

      Всё-таки Джотаро додумался спустить меня на ноги около ступенек универа. Многочисленные взгляды вызвали у меня дикое смущение, и я был бы рад провалиться сквозь землю, но мой недоспаситель взял за руку и повел в холл. В этот момент пропал всякий страх, разве что было немного стремно идти с ним в таком положении. Мы же не парочка. Ещё и парни.       – Не хочу жить. Нет, это не с тем посылом, что я бы хотел умереть или что-то такое, - Джотаро усмехнулся, я же смотрел на его красные руки (ему было очень холодно меня нести, а он молчал), а после я вновь поднял взгляд, чтобы закончить, - у меня просто нет больше сил даже на обычное встать с постели.       Эти пары сущее зло, и домашние задания несусветного размера! Я прошлой ночью думал о том, что было бы классно, если бы существовало такое место, в которое мы могли отправиться в любой момент и просто отдохнуть.       – Что-то по типу твоего отдыха на море прошлым летом?       – Да, наверное. Только в этом случае ты не будешь мучиться в аэропорту, долго копить деньги и всё в этом духе.       – Я немного не понимаю тебя.       – Я сам себя сейчас немного не понимаю, – я заметил, как он начал теребить край своей белой футболки, как он вновь приковал взгляд к моим рукам, –  мне кажется, что я несу сплошной бред. Совсем разучился формулировать свои мысли и разбираться в своих желаниях. Дурацкая учёба.

***

      Мы говорили с ним обо всем около получаса все следующие три недели, на большом перерыве и после пар. А потом он уходил на какую-то не особо важную пару в его жизни. Я видел в его глазах нежелание, каждый раз, туда идти. Я видел, как медленно он выходил из «нашего» куточка. Джотаро так называл цветник внутри универа. Много растений и мало людей. Красиво, на самом деле.       – Теперь это и твой куточек.       – Спасибо. Буду пялиться на растения и думать о Моцарте.       – Лишь бы не кололся.       – А нюхать?       – В следующий раз сам понесешь меня.       – Не больно то и надо было. Машину давно подчинили… И… спасибо.       – Не за что, Какёин.       Джотаро помогал во всем, чтобы я не попросил, он мог найти долбанный ответ. Это странно. Будто бы из кожи вон лез. Проверял мои руки время от времени, забывая, что дозы можно понижать или переносить на время после пар. Хотя, от части, я не употреблял уже неделю экстези или еще какое-то фуфло «просто так».       Он звонил мне вечером, мы говорили, в основном про учёбу, но иногда он рассказывал мне про аниме, которое посмотрел или про классную панковскую группу, что нашел на днях. Во всем этом я был нулём, но что-то внутри меня пробудило желание заняться чем-то ещё, кроме рыданий и засыпания под классику. Мой мир стал чуточку проще с ним. Я всё чаще стал замечать, что мне легче, когда он гладит меня по голове или легонько обнимает, когда я возмущаюсь, что-то доказывая. В такие моменты я даже боли не чувствовал.       Однажды я выходил с последней пары и шел в наше (не) тайное место и лицо моё, тогда, в первый раз исказилось в грусти. Впервые, за много дней.       Я увидел, как Джотаро зажимал её у стены, бешено целовал, что-то там шептал. Я в это время сжимал плакат, который он же и помог мне сделать между парами, меня тронуло что-то внутри, что происходило у этих двух молодых людей, я просто скользил взглядом по сгустку какой-то неприятной мне страсти и думал о том, что не вижу там чего-то живого. Не вижу в этом ничего хорошего.       Она была хохотушкой, носила яркие наряды. В её гардеробе было много юбок и длинных, и коротких, и тех, что чуть прикрывали колени. У неё были голубые глаза, они не были необычными. Светлые волосы она подкручивала или собирала в пучок. Никогда их не красила. Я знал её с первого дня первого курса университета. Та самая девушка, что поступила на архитектурный факультет, хотя я бы не сказал, что она была сильна в этом. Что-то знала, что-то нет. Всегда привлекала к себе внимание, и даже если кривила лицо, я знал, что ей это самое внимание нравилось. Натали, так её зовут. Близким она разрешает звать себя Ната. Я же вообще редко употреблял её имя при общении. Она считает нас друзьями, но я в этом сильно сомневаюсь. Общие пары не повод для дружбы.       И вот мы оба попали в какую-то нелепую сцену, где всего три актера, думают всякое разное, веселятся. Я же напряжен, для меня большие компании всегда были чем-то сложным и невероятно выматывающим. Я скользнул взглядом по её ногам, замечая несильные синяки. Она постоянно обо что-то билась.       Дураку было непонятно, что Джотаро Натали нравилась, но это было на уровне сексуального желания. Я не осуждаю, но искренне не понимаю. Не то чтобы я скучный и говорю по поводу внутреннего мира, не то чтобы я святой, но сейчас, прокручивая все это в своей голове, я не могу прийти к логическому ответу.       У них вроде как роман. Натали разболтала мне об этом, когда мы встретились на паре по фотографии, но в глазах парня я не вижу ни намёка на что-то большее.       Может быть, я слепой. Может быть, я прав. А может быть, что-то внутри ест меня каждый раз от этих мыслей и сцен.       Я подумал о том, что когда-то Джотаро надоест, он бросит эту жизнерадостную веселушку, а ей будет больно, и, наверное, будь я другим человеком, мне бы было жаль.       Хотя, я полагаю, Натали плевать на такие вещи. Несмотря на её образ легкомысленной девицы, она думает о более высоких вещах.       – Джотаро, ты ещё надолго тут? – Он явно нехотя оторвался от губ светловолосой бестии. – Уже иду, – Джотаро поднял руки в мирном жесте и правда направился в другую сторону со мной, подальше от разговорного пожара его девушки. Он всегда оставлял её без прощания. А она и не была против, и просто направлялась в другую сторону, продолжая возмущаться о том, что Какёин ему важнее.       Чужая личная жизнь меня не должна касаться. В моих планах как минимум вдолбить ещё парочку доз и найти ещё одну интересную тему для разговора, но это все вряд ли могло принести мне хоть какое-то удовольствие.       Когда мы зашли в столовую, взгляд наткнулся на пустые тарелки, какую-то чужую истерику (во время сессии неудивительно, что кто-то может показать свои слабые стороны), и мне резко захотелось укатить куда-то в город ото всех. Я правда был поражён своим желанием уйти без Джотаро хоть куда-то.       – Ты правда её любишь? – Вырвалось у меня.       – Ну-у, это понятие растяжимое. Мне удобно, ей тоже. Чем плохо?       – Ничем…       – Это что я слышу, Какёин ревнует? Не переживай, тебя никто не заменит.       – Ага, да.       – Да, честно, ты лучше их всех, пускай и колешься тайком.       – Не колюсь я.       – Только в универе. А остальное?       – Тебе откуда знать?       – Тайна века. Наркоман может принимать вне универа.       – Ну и что? Что ты будешь делать?       – Хах, да ничего. Изобью тебя или посажу на цепь. Вот, пока терплю.       –  Ну, терпи.       – Какой же ты упёртый.       – Я уже говорил, всё не так просто.       – Любое непростое дело всё-таки решаемо.       – Ах, ну да. Жизнь прекрасна.       – Именно.       На этом празднике жизни я не считал себя лишним, но все мое нахождение здесь было таким же незначимым, как и у картины на стене. Громкие стуки посуды, смесь разговоров людей и запах еды и пота заставляли меня желать скорейшего ухода. Я стоял в проходе где-то минут пять, думал о том, как было бы хорошо сейчас посидеть на берегу озера, слушая самый типичный ночной шум. Это грело мое сердце, хотя я наивно полагал, что греть его могут только разговоры моего друга.       Я все-таки решил уехать. Здесь есть места всем, но мое слишком неудобное, чтобы на нем досидеть до конца. Так я и думал сделать, пока доедал последнюю ложку невкусного жидкого супа. Джотаро мялся, долго уносил тарелки и поглядывал как-то странно.       – Что?       – Раздражённо пробубнел я.       Я видел, и как он попытался натянуть на своё лицо улыбку, но получилось слишком вымученно. Он и правда не отел уходить от меня или просто впадлу было топать на пары..? Мне от чего-то так резко захотелось увезти его в какое-то самое спокойное место на планете, мне вдруг захотелось его укутать в самое мягкое и тёплое одеяло. Что, блять? Откинь эти мысли, дурачок. Он мужик, во-первых, а во-вторых твой недоделанный контролёр.       – Не хочешь вечером на тусу сюда же? Конец сессии всё же. – Джотаро всё топтался на месте.       – Ммм, сегодня у меня семейный ужин. Да, и тем более такое себе идти обдолбышу на данное мероприятие, не находишь?       – Ты хочешь там присутствовать, с семьей?       – Не думаю. Слушать вновь недовольства отца, – я хмыкнул, – это стоит самым последним пунктом в списке моих желаний.       – Я понял. Значит, будешь? – Значит буду, – и я услышал то, как он улыбнулся.

***

      Я собирался очень долго. Аж тошнить начало от такого количества одежды. Каждую из которых я носил максимум раза два. Забавно, а ведь некоторые таскают пальто, которому лет сто. Так, всё. Хватит думать об этом. В жопу, я иду побыть как все. По-ту-со-вать-ся. Пиздец, нашли кого отправлять в такое место. Ай, во-от.       Черная рубашка с такого же цвета галстуком. Приталенные штаны болотного цвета.       И… О! Мои любимые серёжки с вишнями. Вот теперь идеально. Да, я люблю такие побрякушки.       – Хотел, как лучше? – Усмешка в отражении. – Ты и сам не замечаешь, как становишься похож на тех, кого ты презираешь. Разве так поступают с людьми? – Почти мурлыканье. – Игнорирование – это так больно. И никакие ложные извинения не поменяют твоего нового мнения о человеке. Всё же поступки, а чаще - их отсутствие очень многое говорят. – Внимательный и сверкающий взгляд. – Не так ли? Это подло, крошка. – Слабые руки стискивают и крепко прижимаются к собственному телу. Боль набирает обороты. Охота выть. – Не позволяй им сломить себя. Вкинься на дорожку. Хотя бы экстази. Ну.       В такие моменты я понимал, что это край. Разговаривать с самим собой невероятно тупо. Но этого я понабрался у своего замечательного «такси Джотаро».       – Ну, с богом или лучше без. – Заключил я, запивая две белые таблетки виски.

***

      Пока я доехал до универа, уже десять раз кинуло и в холод, и в жар. Мысли путались в кричащий комок и, когда я зашел в шумный холл, из моей головы вылетел весь разум. Громкая музыка, светомузыка и столы, где везде стояли «напитки», от которых несло подозрительно спиртом.       У меня банально покалывали кончики пальцев, кожа кричала «разбей кому-нибудь ебало», хотя, казалось бы, как она может? Я сталкиваюсь с десятком незнакомых мне парней и девушек. Все что-то кричат. Но я ищу не их. Знакомый силуэт оказывается в парочке шагов. Меня пробирает до легкой дрожи одно желание провести костяшками по нежной румяной щеке, нос будто сам тянется к черным угольным волосам, чтобы вдохнуть ещё раз запах дешёвого шампуня. Джотаро так безупречен во всём, и мое желание перехватит его внимание в темноте холодной комнаты становится в два раза сильнее.       – Ты как наркоман, знаешь? – Какой-то мелкий пацан смеётся надо мной, но так по-доброму. – Тебе помочь?       – Я хочу быть рядом.       – Что, прости?       – Не важно.       – Не свались.       Я и правда еле шевелюсь от всего этого общего ажиотажа побухать и трахнуться.       Пробраться в толпе оказывается куда сложнее, чем кажется. Порой, я задумываюсь, что лучше бы я тогда задохнулся в людях, чем увидел эту мутную, но до гланд гадкую картинку.       – О-оо-ооо, смотрите, Джотаро жгёт! Какая цаца, ты глянь, как к нему присосалась. – Пытается мне донести какой-то рыжий мужичок. Но, честно говоря, это уже мало волнует.       Собственный выбор острыми клыками моментально кусает за сердце, царапает под рёбрами и отдаётся тупой болью в голове. Наверное, это разрушает, и я почувствую это как только выйду из состояния сонного человека после вечеринки.       Собственный выбор не даёт покоя, и остаётся лишь сжимать кулаки, впиваясь ногтями в ладони, как он говорил, нежные.       Идти и пинать камешки на дороге довольно легко, идти и постоянно думать сравнимо с математикой, которую в совсем редкие моменты я понимал. Сейчас я не устал и это басня совсем не про это, сейчас я будто в мерзкой и липкой жиже. Трехчасовая ванна не помогает отмыться. Отмыться от чувства, что я никогда не ощущал.       Я ловлю себя на мысли, что я бы вжался носом в эту макушку, вдыхая естественный запах и заезжаено пьянея от него. Я бы сжимал этуруку вместо этой тупой куклы, так сильно, пока бы не услышал звонкий хруст костей и его больное, и громкое «ай». Я бы прокусил нижнюю губу, упиваясь кровью и зализывая её после, посмотрел бы, как он зажмурил глаза. Я бы впустил в его душу собственный смерч, чтобы смел всё на пути, все твои устои.       Я бы его искалечил, но так душевно, как только смог бы. Моя маленькая драгоценность, и я не хочу тебя с кем-то делить. Он горький скользкий, но пылающий. Я бы сгорел от тебя заживо и улыбался как конченный. И я горю, горю как не от одного наркотика не вставляет.       Я бы прыгнул в обнимку с ним со скалы, вжимаясь в крепкое тело, желал бы срастись. И я бы позволил ему зарядить мне пощёчину, тычась потом носом в твой висок в поисках ласки. Я осознаю в ту же секунду, что моё желание покалечить девушку, которую он так страстно вжимает в стену растет прямо пропорционально моей же агрессии. Очень быстро и стремительно.       И в то же время что-то во мне твердит, что Джотаро имеет полное право на эти действия, но почему так… Больно? Мне больно? Но это не та боль. Она другая. В самом глубоком закоулке, за лёгкими.       Да я стал бы самым верным псом, лучше Хатико, честно. Лучше бы их всех, лучше её.       Ждал бы его сутками, загибаясь. «И я уже сошёл с ума, вылизывая весь этот рот, доходя до гланд; я уже не могу от оторваться».       Я не раскрываю душу, чтобы какой-нибудь дюже умный, но очень пьяный человек, из толпы, дал мне совет. Я не говорю о тревожном, чтобы у кого-то завяли уши. И я, ха-ха, даже не понимаю, что творится там внутри этой миловидной оболочки. И мне так неприятно, отвратительно, тяжело, что я прячусь около стола с алкоголем, уже не помня какая бутылка пошла в рассчет, оно но не п о м о г а е т.       Я плюю на пол от гадости во рту и пытаюсь заставить себя хотя бы пару минут потерпеть без стакана, но тщетно. Я проиграл этому дерьму ещё где-то в начале, но отчаянно пытался доказать обратное. И, знаете, я не удивлен тому, что слышу этот звонкий смех и издевательские шуточки в свой адрес.       – Кто же это? Какёин, какой ты сексуальный. – Отчеканивает слегка шатающийся Джотаро.       – Да, спасибо. А сам мне затирает что-то про бухло и наркотики.       – Это для разрядки. Я в норме. А вот ты…       Он дотрагивается до моего лица, вглядываясь в зрачки.       – А что это у нас?       – Виски, водка.       – Ну-с, сегодня мы в это поверим. – Он проводит ладонью чуть плотнее, как мне кажется и резко отдёргивает, вглядываясь в моё лицо. – Скучал по тебе.       Зачем он говорит это. Зачем таким тоном. Или это нормально. Блять. Не понимаю себя.       Черт, убери своё лицо от меня. Слишком близко. Слишком. И Джотаро правда отдаляется, выпрямляясь, продолжает глазеть на меня.       Мне стыдно шмыгать носом перед ним, я не позволяю себе беспомощного крика, ведь не пытаюсь даже бороться, хотя средств и оружия у меня было достаточно. Я не понимаю, почему мне стало еще хуже, когда его лицо перестало быть так близко. Это пугает. Он сломал меня. Что не так?! Это гадкое чувство меня поглотило полностью, пережевало и не выплюнуло кости, пока я просто смотрел на то, как красиво уложены его волосы.       Я проиграл этому дерьму, и я правда стараюсь сохранить хоть какие-то крупицы своей никчемной гордости, но я добровольно поднимаю руки вверх, когда Джотаро улыбается мне в ответ, просто так. Он обнимает меня в ответ и от медленной музыки становится неловко.       Я смотрел ему в глаза и никак не мог понять, в чем чертов смысл. Он ласково улыбнулся, когда у меня начал дергаться глаз, а руки чесались взять осколок зеркала и перерезать себе глотку. Его ладони мягкие, воздушные, как лучший зефир из Франции, и он мягко водил ими по моим щекам, в такие моменты я задыхался и выл, внутри, как бешеный зверь.       Я не понимал, в чем чертов смысл, и решил, что парочка дополнительных доз после будет как раз кстати.

***

      Это было самое начало февраля. Мы вылетели с этой скучной тусовки на улицу. Он держал мои щёки своими тёплыми и мягкими ладонями, чтобы согреть, что я не успевал осознать все происходящее. Улыбка сияла на его устах, и я (такой глупый-глупый мальчик) не мог оторвать от него взгляд.       – Спасибо, что начал общаться со мной. Т..Ты мне помогаешь, и я п-ппрв-правда благодарен.       – Друзья для этого и нужны, Какёин. Не плачь.       Мы сидели на ступеньках, в темноте ночи. Без верхней одежды было ещё холодно, она от чего-то валялась рядом. Ты закрывал глаза на мои нравоучения и морозил свои мускулистые и длинные ноги в тонких джинсах. Я старался греть их, обвивая своими, нежнее обычного. В тихую, пока никто не видит. А глаза твои искрились, и ты смотрел на меня так нежно, так любовно. От этого мое бедное слабое сердце трепетало и готово было выпрыгнуть в твои руки, даже если бы они были грязными.       Это было начало февраля.       Я ощущал этот запах, когда утыкался носом в твою шею. Она слегка соленая и слишком чувствительная. Ты потом что-то неуверенно лепетал, что это от холода, а я смеялся слишком искренне, даже для себя.       Это было начало февраля.       – Мне очень хорошо с тобой, Какёин.       – Спасибо.       – Отвечал я, пряча свои руки в его пальцах. – Мне хочется жить.