Только прошу, себя не потеряй

***

      Тот летний вечер запомнился надолго — им было по пятнадцать. Они сидели на залитой солнцем старой кухне. Гоголь, кутаясь в халат, минут двадцать ныл, что Федя чёртов извращенец и чай без сахара пить просто невозможно. Достоевского до жути утомило вечное ворчание, и Коля театрально взвыл от меткого пинка под столом. — А знаешь, я вспомнил, — внезапно точно очнулся Фёдор, и его взгляд немного оживился. — Когда мне было семь, родители подарили мне кошку. — Какого цвета? — Николай заинтересованно уставился на него, подпирая щёку кулаком. С такого ракурса он походил на попугайчика. — Белую, — Достоевский рывком отвернулся, снова утыкаясь носом в чашку. — Такую косматую и пушистую. Я назвал её Катя. — Кошка Катя… Это мощно. Ты убил её, когда играл, да? — спокойно спросил Гоголь, хрустя куском сахара. — Да, — медленно откликнулся Федя. — Погладил. И все. — А почему забыл про это? — Было много крови. Ну и… Мне не хотелось помнить. Но сейчас вот вспомнил почему-то. Коля, какая у тебя способность?       Николай странно заулыбался, и Достоевский почувствовал лёгкое прикосновение к спине. Кто-то пробежался пальцами по его позвоночнику, огладил лопатки. Ладонь легла на загривок и чуть сжала шею. Федя шокированно обернулся, шарясь по карманам в поиске ножа. Сзади никого не было. И ножа тоже. — Коль… — обеспокоенно начал он. — Тсс, — Гоголь широко ухмыльнулся и поднёс палец к губам. Чей-то палец. Рука левитировала в воздухе.       Фёдор облегчённо выдохнул, поёживаясь. Рука исчезла, и Коля поправил полы халата. — Нож. — Что «нож»? — Нож верни, — хмуро буркнул Достоевский. — Нет, это плата за твой стояк, — расхохотался Гоголь. — Можно подумать, тебе не понравилось. Скажи спасибо, что пальцем в жопу не ткнул.       Федя скривился, точно лимон попробовал, но промолчал. Молчал он ровно тридцать секунд, пока не попробовал свой чай. Коля во время своих странных фокусов успел навалить туда три или четыре ложки сахара. — Мудила чёртов! — Но-но-но, не кипятись, — поцокал Гоголь и убежал от него через стол. Достоевский с садистским наслаждением цапнул его за запястье и выплеснул в лицо к счастью уже остывший чай.       Коля, в свою очередь, впечатался ему в щеку влажными, сладкими и липкими губами. Федя фыркнул и отошёл, оскорблённо потирая скулу. — А отрасти косичку как у меня, я буду дёргать, — Николай вытер мокрую морду рукавом халата. — В ванной иди подёргай, придурок, — Фёдор грозно громыхнул чайником, скрывая улыбку.       Гоголь внезапно резко покраснел до кончиков ушей и спрятал глаза. Ой, неужто смутился? Вряд ли конечно, но все равно забавно. Строит из себя главного пошляка района, а сам алеет, как девица.

***

      Три года назад они решились и провели один жуткий эксперимент. Николай нашёл для него «проверочный образец». Когда Федя зашёл в наполненный вонью, смердящий подвал, он увидел связанного бомжа, валяющегося на полу у стены. Точно куча мусора.       Спустившийся следом Гоголь приобнял чуть оторопевшего Достоевского за плечи, укладывая голову на плечо. — Ну, давай проверим. Ты же сам хотел этого, Феденька, — Коля бесшумно хихикнул ему в ухо, обдавая теплым дыханием. — Я не могу. Он все же… живой человек, — мальчик смотрел с омерзением, но его голос чуть подрагивал. Не страх. Просто нерешительность. — Уу, — хмыкнул Николай. — То есть два года назад… — Хватит, — Достоевский отпрянул, резко выпрямившись. — Хорошо, я убью его.       Лица родителей, снившиеся ему долгие месяцы, со временем потускнели и стёрлись из памяти. Но сейчас он чётко вспомнил каждую родинку на лице у матери, каждую морщину отца. Такие детали только сбили его с толку, цельной картины не было. В ушах стучала кровь, Федя пытался дышать через нос, но все вокруг так шумело и трещало, что он не мог сосредоточиться.       Повернув голову, он встретился взглядом с Гоголем. Шрам на лице давно зажил, и теперь тонкой полоской рассекал бровь и веко. Друг мягко улыбнулся и соединил их руки, переплетая и направляя в сторону бомжа. — Давай. Я помогу тебе.       Человек у стены вдруг очнулся, застонал. Он попытался пошевелить руками, чтобы развязать ремень, сдавливающий грудную клетку, но ничего не вышло. Его мутный взгляд сфокусировался на странных подростках, нависающих сверху. — Ээ… Ребят. Кто меня сюда приволок? Петька Лысый опять пошутить решил что ли? — Сейчас, — негромко сказал Федя и Николай сжал его запястье, притягивая. Пальцы коснулись головы мужчины, и голова лопнула, точно спелый арбуз. Абсолютно бесшумно и легко.       Кровавое месиво на стене размазалось маслянистыми подтёками. Гоголь тихо засмеялся и выкрутил Фёдору руку, обнимая за талию. Они танцевали всего несколько секунд, потом мальчик вырвался и сполз вниз по металлической проржавевшей двери, пряча лицо в коленях. — Теперь я осознанный убийца, — спокойно, просто чуть приглушенно сказал Достоевский, не поднимая головы. Коля взлохматил ему волосы и фыркнул: — Подумаешь. С кем не бывает?.. — А ты скольких убил? — Фёдор тяжело поднялся, не оборачиваясь на остывающий труп. — Какая разница, ты все равно будешь последним. Пошли домой, Феденька. Я сахар купил.