Кофе с молоком

XiaoLi: Итэр что болит? XiaoLi: Итэр ответь XiaoLi: Вызывай скорую XiaoLi: Итэр, меня везут в участок, потому что я ударил одного мудилу XiaoLi: Прости меня прости Итэр, вызови скорую пожалуйста  Все эти сообщения хоть и были написаны, но никак не могли передать те эмоции, которые сейчас были у Сяо. Руки дрожали, глаза бегали по переписке и молили, чтобы статус Итэра изменился с серого кружочка на зелёный. Но этого не происходило. Чат стал заполняться сообщениями, которые оставались непрочитанными, а тревога окончательно заполнила Сяо.  — Сэр, мне срочно нужно домой! — он умоляюще взглянул на толстого полицейского, которому явно было начхать на проблему парня, — моему парню плохо!  — Парню? — лицо мужчины скривилось в отвращении, а сам он немного отклонился назад, — ты чтоли из этих… ненормальных? Сердце Сяо кольнуло, но спорить с полицейским сейчас было последним, что он хотел делать, ведь кто знает, что на уме у этого мужчины? И никто не скажет насколько долго он будет держать его в участке, будучи обиженным из-за спора. Поэтому Сяо просто склонил голову и тихо произнёс: «неважно» — Хм, неважно так неважно, едем в участок, — ответил блюститель закона и отвернулся. Конечно было ясно, что в мире ещё есть люди и их много, которым противно от одного вида идущих и держащихся за руку парней, а если они ещё и будут обниматься, то тем более. Сяо осознавал это и просто написал сообщение отцу, с просьбой явиться и забрать его из полицейского участка, в который они направляются. Чжун Ли ответил в течении нескольких минут, написав в сообщении «что случилось?», «как так вышло?» и, не увидев скорого ответа, «уже еду, жди». Сяо коротко поблагодарил и вернулся в переписку с Итэром, всё ещё наблюдая свои сообщения, которые как назло не были помечены, как прочитанные. Ждать больше он не мог: боязнь снова потерять этого золотого мальчика была слишком большой, а только одна мысль о том, что дома снова будет царить запах одиночества, пробирала до костей, поэтому Сяо позвонил в скорую помощь и, хоть и подрагивающим голосом, назвал улицу, дом и квартиру, где живёт, попутно предупредив, что парень может не открыть из-за слишком плохого состояния. Казалось бы скоро прибудет помощь, уже можно и расслабиться, да? Нет.  Тревога накатывала новой волной после мысли о том, а вдруг всё очень плохо? Вдруг Итэр без сознания? Вдруг врачи не успеют? Каждый такой мысленный вопрос заставлял сердце биться чаще и покалывать с каждым ударом, ладошки потели, а ногти на пальцах (которые Сяо грыз, чтобы избавиться от стресса) стали походить на небольшие пилы с очень острыми и бесформенными зубцами. Нога беспрерывно дёргалась, показывая нервозность парня, а остановить её он просто не мог, потому что казалось, что останови он эту ногу и Итэр точно исчезнет.  Каждый светофор с горящим красным светом был, словно дьявольская пытка для Сяо. Момент, когда автомобиль просто стоит и никуда не движется, оттягивая встречу с Итэром казался проделками Сатаны, жаждущего насладиться беспомощностью и бессилием парня, но за что такое наказание?  Весь путь до участка Сяо обдумывал и корил себя за то, что согласился найти Кадзуху, потому что будь он сейчас дома, смог бы помочь, смог бы быть рядом… по крайней мере постарался бы сделать всё возможное, чтобы облегчить ту боль, которую ощущает Итэр.  Но Скарамучча же лучший друг, ему надо было помочь, не так ли? Ведь дружба очень важна для людей, хочешь не хочешь, а соратник всегда должен быть. Чтобы прикрыл, когда нужно, чтобы помог в трудную минуту, чтобы спас от желания покалечить себя, чтобы был тем, кому можно выговорится. Сяо будто стоял у двух, далеко стоящих друг от друга стен, которые никак не могут быть рядом или вместе: дружба и любовь. Потому что если захочешь пойти в сторону одной стены, то сразу отдалишься от другой. От очередной мысли о том, правильно ли он поступил, его отвлёк звук заглушённого мотора и тяжело дышащего, вылезающего из автомобиля полицейского, который своим весом немного качнул транспорт, а короткое «выходим» было триггером, чтобы покинуть машину и направиться следом за служителем закона. Полицейский участок. Не шибко красивое, даже можно сказать уродливое зданьице предстало пред глазами подростка. Пожелтевший от времени кирпич, кусочки которого уже успели отвалиться и украсить близлежащий к стенам участок земли, полукривой и местами ржавый водосток, с явно видимыми дырочками, через которые должна была протекать вода, небрежно выкрашенные в бледно-жёлтый цвет окна с решётками на них и, сказать в похвалу – новая ярко-синяя металлическая крыша и табличка с чёткой надписью «участковый пункт полиции».  — Проходим, молодой человек, чего застыли? — голос мужчины вырвал Сяо из состояния рассмотрения архитектуры данного сооружения и он направился следом за полицейскими, один из которых вежливо пропустил парня вперёд себя, отделяя того от возможности сбежать. Внутри полицейского участка было не лучше: старый, местами провалившийся советский ламинат, узоры которого выглядели слишком побито и нечётко, кожаная скамейка на металлических ножках, покрашенных в серую краску, которая так же как и кирпичные стены снаружи – отвалилась; какие-то документы с печатями на стенах, в рамочках, и небольшая будка сторожа с сидящем в ней угрюмым бородатым мужичком.  — Кого же к нам привело, — заметив знакомое лицо участкового, с еле видной улыбочкой произнёс вахтёр.  — Да вот, Боря, школьник, который не умеет контролировать агрессию, — мельком взглянув на отрешённого Сяо, ответил полицейский, — сейчас дождёмся опекуна и разъясним ситуацию, как сам-то? И тут начался бессмысленный, наполненный пластиковыми эмоциями диалог, в котором обе стороны поочерёдно узнавали как у кого дела, как семья, как дети. Чаще всего ответами служили простые, односложные предложения, которые не раскрывали полную суть и картину состояний и переживаний человека:«Всё в целом как обычно», «Нормально, ничего нового», «в семье всё стабильно». Лживые и льстивые улыбки на лицах обоих сторон лишь придавали большего отвращения, потому Сяо состроил брезгливую гримасу и постарался абстрагироваться от этого абсурда. Но как только он ушёл в мысли, на него вновь нахлынула тревога: «а скорая уже приехала?», «они смогли войти в квартиру?», «как Итэр?». Из-за этих мыслей он перенёс вес на одну ногу и попытался ухватиться за часть своей одежды, но не найдя таковой, от безысходности сложил руки в карманах. Каждую минуту ожидания Сяо проклинал всё и вся за то, что ситуация сложилась именно таким образом. Больше всего сейчас он злился на Чжун Ли (хоть и не признаётся в этом даже самому себе) за то, что тот едет слишком медленно, тем самым растягивая время как резину, словно наказывая его за что-то. Но может ли Сяо думать о отце в таком ключе? Нет не может, потому что Чжун Ли не знает о болезни Итэра и о том, как плохо самому Сяо из-за этого, потому и винить его бессмысленно. Парень понимал, что это трудно: бросить все дела и мчать в другой конец города за сыном, который непонятным образом оказался в отделении полиции и почти не ответил на заданные ему вопросы почему он там. Беседа двух полицейский, а-ля друзей, начала слишком сильно затягиваться, а темы, которые были словно написаны по плану иссякли, погрузив и так не дружелюбную атмосферу в неловкое молчание, которое разбавляли неловкие улыбки и потерянные взгляды, ищущие помощи в поиске новой темы в самых разных предметах.  — Кхм, что ж… — переступил с ноги на ногу толстенький полицейский, — думаю я пойду работать, не знаю сколько ещё придётся жда… Тут его фразу прервала открывающаяся дверь и немного запыхавшийся мужчина за ней.  — Отец, — невольно и довольно тихо произнёс Сяо, узнав в мужчине своего опекуна. — Здравствуйте, — обратился он к участковому, взгляд которого был полон благодарности за спасение из столь неловкой ситуации, — я родитель Сяо, — он указал на подростка лёгким движением руки.  — Ох, хорошо, — радостно и даже немного задорно проговорил полицейский, словно получил сильный стимул работать после ухода от неловкой ситуации, — пройдёмте в мой кабинет.  Чжун Ли кивнул головой и пошёл вперёд по коридору, кладя одну из своих рук на плечо Сяо и легонько сжимая её, тем самым заставляя его сдвинуться с места.  — Здравствуй, сын, — официально и с толикой упрёка в голосе произнёс мужчина с чёрными волосами. Он приветствовал Сяо таким образом только когда считал, что он в чём-то провинился и не прав. Трое вошли в кабинет. Довольно-таки широкая комната с большим т-образным столом бордово-коричневого цвета, который занимал большую часть всего пространства. Парочку небольших растений в пластиковых горшках, стоящих на подоконнике, и кипа каких-то документов, напечатанных очень мелким, что не прочитать, шрифтом.  — Проходите и присаживайтесь, — участковый указал на два старых офисных стула, стоящих за столом. Отец и сын присели за стол и стали ожидать того, что служитель закона им скажет. Признаться честно, Сяо представлял то, как его будут отчитывать и допрашивать в затемнённой сырой комнате подвала, где рядом валяются избитые и окровавленные преступники, поэтому уютная обстановка кабинета полицейского казалась каким-то обманом, чтобы усыпить бдительность, одурманить людей.  — Здравствуйте, мистер… — мужчина приподнял брови и опустил голову, выражая эмоцию, которая говорила: «назовите своё имя пожалуйста», — Чжун Ли.   — Хорошо, мистер Чжун Ли, — полицейский заглянул в лист а4, где были написаны обвинения и дата с временем звонка, — сегодня в 16:36 поступил звонок о том, что молодой человек, — рукой показал на Сяо, — нанёс удар вазой по лицу своему однокласснику, чем сломал ему нос. Чжун Ли, не веря словам, посмотрел на своего сына и, увидев то, как он скрывает своё лицо за своими прядями, понял, что всё, что сейчас говорят – правда.  — Пострадавший был не в состоянии как-либо комментировать ситуацию, поэтому мы не можем узнать, будет ли он писать заявление на Вас, или всё обойдётся простым испугом, — полицейский взглянул на виновника всего этого фарса и, заметив его поникший вид продолжил, — но в любом случае мы вынуждены поставить тебя, Сяо, на учёт в твоём учебном заведении. Конечно ты можешь сейчас сказать что-то в своё оправдание, потому что ситуацию из твоих уст я ещё не слышал, — участковый приподнял подбородок и в снисходительном жесте стал ожидать ответа. Подросток почти не двигая руками вытер потные ладошки о свои штанины и приподнял взгляд на толстого мужчину. Поиграв пару секунд в гляделки он выдал:  — Нет. Всё так, как и было сказано Вами ранее. А что ему говорить? Сяо не хочет говорить правду о том, что защищал Скарамуччу, который пытался спасти Кадзуху, находившегося в тот момент под кайфом. Потому что скажи он о беловолосом с красной прядью, он подставит его, а Скарамучча должен будет разозлится на Сяо. Да даже то, что подростки были в тот момент у Аякса в доме, может вызвать куда большие последствия, чем простой учёт в школе.  Выбора у него не было, поэтому он просто согласился со всеми навешанными на него обвинениями. Ещё пятнадцать минут заняло заполнение всех документов, количество которых будто относилось не к простому побою между школьниками, а к настоящему ограблению банка, где каждому из грабителей приписывалось сразу с десяток уголовных статей.   — Всё, можете быть свободны… и, Чжун Ли, проведите с сыном беседу. — сказал полицейский, провожая взглядом уходящих. Входная дверь в полицейский участок закрылась и отец с сыном оказались на улице, где уже начало темнеть. Прохладный вечерний ветерок был спасителем в этот момент времени, потому что тяжёлая голова подростка нуждалась в очистке тревожных мыслей, но сейчас было не до этого. Сяо до сих пор не знал, что с Итэром, а узнать что с ним и как он себя чувствует не мог – златовласый до сих пор не прочёл отправленные ему сообщения.  — А теперь расскажи, почему ты ударил Тарталью? — строго спросил Чжун Ли, обратив при этом удивлённый и непонимающий взгляд, — только не надо строить глазки, по тебе было видно, что ты не хотел говорить. Что ж, Сяо часто ловил себя на мысли, что отец очень легко читает его эмоции и переживания, поэтому просто выдохнул и ответил:  — Я не хочу говорить, потому что тогда подставлю своего друга, прости, — кажется, мол Чжун Ли сейчас должен продолжать расспрос и добиваться правды всеми возможными способами, но он, зная своего сына и его железные принципы, раздражённо цокнул губами и прошёл к машине, садясь в неё, а затем взглядом пригласил и сына. Сяо послушался и сел на переднее сидение дорогого автомобиля, ощущая в салоне лёгкий аромат кофе. «Сейчас бы эспрессо» — подметил у себя в голове подросток, но быстро опомнился, наполняясь тревогой и прося отца быстрее отвезти его домой, по причине ужасного состояния Итэра, который до сих пор не вышел на связь.  — Итэр? А почему вы раньше не вызвали врача, раз ты говоришь, что у него плохое самочувствие уже неделю, — удивлённо и немного растерянно спросил Чжун Ли, вставляя ключ зажигания.  — Потому что он боится врачей и не хотел иметь с ними ничего общего, — протараторил Сяо, уже не находя себе места от того, что сейчас они точно поедут за златовласым.  — Что за ребёнок, — на выдохе сказал Чжун Ли и наконец нажал на педаль газа, поворачивая руль вправо, чтобы выехать на дорогу, — к тебе домой или в больницу сразу?  — Домой… — ответил Сяо, но мысленно надеялся, что он уже в госпитале.  — Хорошо, — Чжун Ли сейчас был очень спокойным, что весьма сильно задело подростка, потому что он не понимал как отец может вообще не нервничать, когда Итэру настолько плохо.   — Почему ты так спокоен? — неожиданно язвительно спросил Сяо, словно перед ним был ненавистный человек, а никак не родитель.  — Что? — Чжун Ли очень удивил этот вопрос, а точнее интонация с которой он был задан, но он быстро обдумал и безэмоциально ответил:  — Потому что, Сяо, я его видел всего раз и не привязывался к нему. Для меня это простой парень, который заболел.  — Ч-что!? Тебя даже не волнует, что он живёт со мной и дорог мне!? Тебе всё равно на то, что он пережил!? — подросток не на шутку рассердился и начал хрустеть костяшками пальцев, чтобы хоть как-то унять подступающую ярость. Эти слова были как порез раскалённым ножом — так же больно и резко, с остающимся ожогом и шрамом на долгое время вперёд.  — Не повышай на меня голос! — стерпеть разбитый нос у одноклассника и язвительный вопрос от сына Чжун Ли ещё мог, но то, как Сяо позволил себе разговаривать с ним – было верхней точкой неуважения. Мужчина был директором крупной компании и не привык к тому, что им помыкают или кричат на него, поэтому был крайне рассержен на парня, — ещё раз говорю, что Итэр для меня обычный подросток, вот и всё, — всё же он смягчил тон под конец предложения. Сяо почувствовал укол сердца – ощущение, что его только что предали, начало, словно порча, расходится по всему телу. Сейчас он чувствует, что все хорошие эмоции покинули его, будучи заменёнными на горе, страх, злость, потерю и предательство.  Подросток сжал кулаки и отвернулся к окну, стараясь не думать о словах Чжун Ли, которые создали трещину в их взаимоотношениях, пока не сильно видимую, но такую, которая с каждым днём будет увеличиваться и увеличиваться, пока полностью не разрушит всё.  До конца поездки в салоне автомобиля сохранялось напряжённое молчание, которое не смел прерывать ни Сяо, ни Чжун Ли, который внимательно следил за дорогой. Машина остановилась у дома, а сердце подростка стало биться чаще: перед подъездом стоял автомобиль скорой помощи с заглушённым мотором.  Сяо нервно сглотнул и потянулся к ручке автомобиля, чтобы открыть её, но дрожащие пальцы не позволили сделать это с первого раза. Всё же он вышел из машины и быстрым шагом направился к подъезду, даже не ожидая Чжун Ли, который впопыхах закрывал транспорт и с толикой раздражения догонял сына. Оба вошли в подъезд и стали ожидать лифта, который как назло ехал с самого последнего этажа. Сяо уже начал считать, что весь мир обернулся против его отношений с Итэром, потому что как иначе это объяснить – он не знает. Всё же лифт приехал и они вошли в него, отправляясь на десятый этаж. Сердце подростка стало биться чаще, а ноги немного дрожали, показывая верхнюю степень волнения и страха увидеть что-то ужасное. Лифт остановился и Сяо чуть ли не пулей побежал в сторону своей квартиры, вставляя ключ в замочную скважину. Хоть и не с первого раза, но всё же он открыл дверь и сразу же увидел троих медиков в красных комбинезонах, которые, подняв руки, пытались успокоить забившегося в угол гостиной Итэра, держащего в руках окровавленный нож. — Ч-что… — дрожаще выдал Сяо, округлёнными глазами смотря на златовласого, — Итэр… — Здравствуйте, так понимаю вы есть тот «Сяо» можете успокоить его? — нервно, но чётко произнесла девушка с каштановыми волосами, заплетёнными в две аккуратные косички. Подросток округлыми от страха и удивления глазами посмотрел на девушку и стал сверлить её взглядом, после, он посмотрел на ещё одного медика, рукав формы которого был порван и обвязан бинтом, приобретшим красный цвет, видать из-за крови. — Итэр… — робко произнёс он, проходя вглубь гостиной и видя бледного, еле-еле держащего нож в руках, парня, дрожащего к тому же от страха, — Итэр… пожалуйста опусти н-нож… — С-сяо, — зубки парня стучали друг о друга, а сам он сильнее вжался в стену, стараясь отодвинуться подальше, — ты об-бещал не звонить врачам… ты обманул меня… На Итэра было больно смотреть: красные глаза с синяками под ними, синеватые губы, да и в целом он больше напоминал обтянутый кожей скелет с оставшимися из прошлого порезами на нём. — Итэр я волновался, т-ты написал о своём состоянии и больше не отвечал на сообщения… я н-не знал что и думать, — Сяо чуть ли не плакал, подходя всё ближе к парню, волосы которого из живого золотого цвета перекрасились в тускловатый жёлтый, — опусти нож, и поехали в больницу, прошу. Шаг за шагом подросток сокращал расстояние и в итоге приблизился к Итэру впритык. Юноша с косичкой приставил острый кухонный нож к груди Сяо и, плача, стал просить не заставлять его ехать к докторам. Обе худенькие ручки держали холодное оружие, но оно всё равно дёргалось из стороны в сторону, пока Сяо медленно не перехватил его своей рукой, ласково отнимая нож. Только он покинул руки Итэра, как тот приложил свои ладони к лицу и стал громко плакать, вызывая сострадание у каждого присутствующего в этом помещении. — Прости, Сяо, п-прости пожалуйста, — он впился рукам в плечи подростка, что сейчас отбросил нож куда-то в сторону, и душераздирающей интонацией продолжил, — мне б-было страшно, я… я не хотел ранить, прости Сяо… Тут Итэра прервали крепкими объятиями, которые и были невероятной пыткой для костей болеющего непонятно чем подростка, но их так долго не хватало обоим, что Итэр терпел… терпел адскую боль, которая уже настолько полностью заполонила разум юноши, что хотелось только умереть, чем ощущать эти, казалось, девять кругов ада. — Прости ты, я старался приехать как можно быстрее… прости меня, — Сяо начал дрожать, окропляя солёной жидкостью домашнюю майку Итэра. Парни обнимались и плакали, не прекращая просить друг у друга прощения за всё, что сделали или не сделали за сегодняшний день. — Сяо, мне так больно… я не могу выдерживать это… помоги п-пожалуйста, — взмолил Итэр, чуть отстраняясь от подростка, — мне ужасно плохо. — Д-да, — парень обернулся к врачам, давая знак, что они наконец могут перейти к своей работе, — но мы поедем в больницу, сейчас. Итэр состроил испуганный взгляд и выдержал небольшую паузу, после чего, прикусив губу робко согласился, понимая что это будет лучше, чем страдать от невесть чего: — Х-хорошо, п-поехали, — сквозь усилие было произнесено.