Plucker|Щипач

Нью-Йорк, 1989 год

      Чонгук стоит в коридоре и считает серые плитки на полу. Абсолютно бесполезное занятие, но очень отвлекает от долгого ожидания. Он находится возле кабинета надзирателя уже достаточно долго, чтобы заподозрить что-то неладное. Юнги вызвали первым, а ему приказали ждать за дверью вместе с двумя оппонентами. Ночью у них случилась очередная заваруха с Ржавым и его приспешником. Эти придурки решили устроить тёмную сразу после отбоя, чего оба парня никак не ожидали. Все готовились ко сну, а тут начало происходить что-то странное: сначала их окатили водой из ведра, а потом высыпали что-то сверху, отчего кожа стала липкой. Спросонья не сразу соображаешь, что к чему, поэтому им понадобилось несколько секунд, чтобы вскочить на ноги, но недоброжелатели только этого и ждали, ведь пол был вымазан какой-то скользкой ерундой — скорее всего, мылом или маслом. Чонгук потерял равновесие и шлёпнулся на задницу, больно ударившись копчиком, а Юнги и вовсе упал навзничь на лопатки. Волна возмущения затопила парней, которые сочли слишком подлым такой поступок. Дикий ржач прервался, когда ударом кулака Шуга снёс с ног толстяка, и тот шмякнулся, взвыв от боли.       — Сука! Ты мне нос слома-ал! — заверещал он, растеряв остатки былой прыти.       Тощий тут же попятился, когда понял, что поддержка в лице Ржавого уже неактуальна, но Чонгук, ощущая себя грёбаным фигуристом на катке, ринулся к нему, навалившись сверху.       — Пусти! — закричал пацан.       Он был примерно его роста, правда, отличался особо худым телосложением и сгорбленной спиной. Чонгук в школе много занимался спортом, поэтому преимущество в этот раз было точно на его стороне. Он оседлал мальца и схватил за горло, чуть придушив.       Вокруг повскакивали и другие ребята, пытаясь в темноте сообразить, кто где и кого разнимать. В этот момент свет резко зажёгся — в дверях возникла надзирательница Меган.       — Мегера явилась, — зашипел кто-то. — Этим четверым теперь точно кранты!       Гук повернул голову, глядя на женщину, которая стремительно приближалась к нарушителям порядка, потом медленно отпустил горло тощего, отчего тот начал кашлять намеренно громко.       — Он меня задушить хотел! — заканючил парень.       — Что? — Чонгук удивлённо уставился на вруна. — Это неправда, миссис Грейс!       Оценив холодным взглядом масштаб бедствия, она повернулась в сторону двери, бросая на ходу:       — Всё убрать немедленно. Питер к медсестре на осмотр, остальных жду в кабинете!       Гук встретился взглядом с Юнги, который потирал ушибленные костяшки пальцев. Отпор они дали хороший, но, кажется, никто не будет разбираться, кто его начал.       Дверь открылась, и из кабинета вышел Шуга мрачнее тучи.       — Иди, ты следующий, — тихо говорит он, проходя мимо.       Кабинет Меган Грейс оформлен в лучших традициях английских аристократов. Когда попадаешь внутрь, будто оказываешься в другом мире, а не в обычной приёмной надзирателя Нью-Йоркского интерната. Огромные стеллажи с книгами по бокам от стола сразу показывают, насколько дотошна их обладательница. Корешок к корешку, разложены по цветам и в алфавитном порядке. Деревянный стол цвета венге кажется слишком огромным для миниатюрной женщины, она восседает за ним на высоком кресле из тёмно-красного велюра.       Чонгук мнётся у входа, ощущая себя максимально неуютно. Пока он ждал Юнги, успел сходить в туалет и умыться; оказалось, что это была мука, которая теперь осталась на волосах, свисая слипшимися комками на тёмных прядях.       — Ты здесь всего неделю, а уже столько проблем… — Мегера снимает очки и устало трёт глаза. — Неужели нельзя спокойно дождаться своего распределения? — раздражённо говорит она.       Чонгук не знает, что ответить. Он никогда не был стукачом, да и сейчас не планировал жаловаться на Ржавого и его дружка — пусть сама разбирается.       — Так и будешь молчать?       Гук пожимает плечами, глядя под ноги. Паркетная доска выложена ровной ёлочкой и покрыта тёмным лаком, пол настолько идеально чист, что парень невольно смотрит на свои ботинки, переживая, не наследил ли.       — Завтра придут твои документы, займусь твоим распределением в первую очередь. Но бумажная волокита может затянуться, а драки мне не нужны. Ещё один такой выпад — придётся отправить тебя в другой штат.       — «В другой штат»? — испуганно переспрашивает Гук.       — В Оклахому, там очень строгие правила. Таких драчунов быстро приструняют. Мне проблемы не нужны, Чон Чонгук.       — Не нужно в Оклахому! — просит он, не желая покидать Нью-Йорк. — Я больше не доставлю проблем, обещаю.       — Мин сказал то же самое, что ж… посмотрим, — хмыкает она. — Пригласи остальных двоих.       Чонгук выходит из кабинета и первым делом смотрит на Ржавого. Вид у него скверный, потому что у Юнги оказалась охренеть какая тяжёлая рука. Вмазал он ему так смачно, что под глазами уже начали проступать синяки, а из ноздрей торчали смешные ватные турунды.       — Чё зыришь, придурок? — гнусаво спрашивает толстяк.       Гук мотает головой, пряча улыбку, и кивает в сторону кабинета.       — Вас ждут.       Вернувшись в спальню, он помогает парням прибраться и вымыть скользкий пол.       — Это ж надо было додуматься маслом полить! — возмущается парнишка, вызвавшийся на подмогу.       — Это потому, что у Ржавого бабка здесь поваром работает. Ей опеку не дают, но она вот так его пристроила к себе поближе. Откуда, думаете, у него мука и масло?       — Да уж… — Гук протирает пол уже в третий раз, но всё равно скользко.       Возвращаются Питер с тощим дружком по имени Айзек.       — О, молодцы! Уже прибрались? — гнусит толстяк.       — Перестилай наши постели, говнюк, — цедит Юнги.       — С хуя ли? — выпятив живот, нагло говорит тот.       — С рояля! — рыкает Юнги.       Кажется, конфликт снова может перерасти в драку, а в памяти Гука всё ещё свежа информация про Оклахому. Он наклоняется к Шуге и шепчет:       — Я планирую сегодня сбежать отсюда нахер.       Юнги вопросительно смотрит на нового друга и кивает, мол, я с тобой. Молча сдирает мокрое бельё с постели, и Чонгук следует его примеру. Ржавый, кажется, доволен, поэтому отступает, заваливаясь на свою койку, которая со скрипом провисает от тяжести тела.       Гук с Шугой идут в душ, чтобы смыть остатки засохшего безобразия на волосах и коже. Чонгук стоит перед раковиной, глядя на себя в зеркало. Прошло всего семь дней, а кажется, будто целая вечность. Ему даже не дали попрощаться с мамой, проводить её в последний путь. И за это время что-то сломалось в том добром и тепличном мальчике. Его учили честности и порядочности, но в новом мире для этого, кажется, нет места. Здесь нужно выживать, рвать зубами за право иметь место под солнцем или хотя бы за обычную безопасность.       Той жизни больше не будет…       Того Чонгука тоже…       Рядом стоит Шуга, вытираясь синим махровым полотенцем. Он коренастый и ненамного выше его. Взгляд парня выдаёт в нём прожитую боль и разочарование в людях.       — Ты сам откуда? — вдруг спрашивает Гук.       — Тэгу, Южная Корея.       — Вот это да-а! А тут как очутился? — удивляется он.       — Доверился одному парню, а меня в итоге хотели продать в секс-рабство. Я уже устал сбегать, думал, что пристроят в семью и, может, заживу нормально.       — А родители где?       — Про них лучше не спрашивай. А ты тут как оказался?       Чонгук рассказывает грустную историю о своей матери и несправедливом решении опеки.       — Я спокойно жил бы с мистером Гу! Не понимаю, почему в этом мире такие идиотские законы, — возмущается он.       — Ты себе не принадлежишь, пока несовершеннолетний. Всегда найдётся тот, кто захочет распорядиться тобой, — обречённо говорит Юнги.       — Ты здесь лучше всё знаешь. Реально сбежать вообще? — промакивая лицо, интересуется шёпотом Гук.       — Реально. Даже проще, чем ты думаешь, — улыбается Шуга в отражении зеркала.       — И?       Парень наклоняется ближе, переходя на шёпот:       — По утрам приезжает машина с продуктами, нам, главное, миновать кухню и прошмыгнуть в фургон — после разгрузки там полно пустых ящиков.       — А если поймают? — зачем-то спрашивает Чонгук.       — Тогда нам светит грёбаная Оклахома.       После их возвращения ещё минут сорок все укладываются, перешёптываясь, а вскоре и вовсе затихают. Парни договорились через три часа пойти на кухню, пока никто из поваров не проснулся, и спрятаться в кладовой, которая соединялась с отдельным выходом на улицу, куда и должен был приехать фургон с продуктами. Проблема была в том, что кухня закрывалась на замок, но ключ точно имелся у Ржавого, и им предстояло найти его без лишнего шума.

***

      За окном забрезжил рассвет, поэтому нужно было поторопиться. Юнги вызвался лично открыть тумбочку толстяка для поисков заветного ключика. Скрип дверцы был очень некстати, отчего у Гука заколотилось сердце.       — Давай быстрее! — шикает он, переживая, что их сейчас заметят.       — Бля-а… — ругается Юнги. — Что за дерьмище он тут хранит?       — Нашёл?       — Нет! — обречённо отвечает Шуга.       — Стой! — Гук смотрит на вздымающуюся грудь Питера и замечает свисающий с шеи ключ на шнурке. — Гляди-ка! — указывает на него.       — Вот ведь чёрт! — ругается.       — Ножницы есть? — шипит Чонгук.       — Погоди, у него были в тумбе, кажется. — Роется снова, победно доставая небольшие ножницы для маникюра. — Помоги мне!       Гук осторожно пробирается ближе, натягивая шнурок, а Юнги пытается разрезать. Толстяк резко всхрапывает, и Шуга от неожиданности чуть не роняет ножницы на пол.       — Осталось немного, давай же! Пока он не перевернулся…       Пара движений помогает достичь нужного результата, и небольшой ключ Гук тут же прячет в карман. Поворачивается к выходу и встречается взглядом с одним из парней, который помогал убираться. От неожиданности он замирает, думая, что тот сейчас поднимет шум и сдаст их с потрохами, но он прикладывает палец к губам и вылезает из-под одеяла.       — Можно с вами? — Смотрит умоляюще.       Чонгук вопросительно переглядывается с Юнги. Времени на беседы нет, поэтому они кивают одновременно. Страх быть пойманными гонит их по тёмному коридору, Чонгук вообще здесь не ориентировался, поэтому слепо двигался за ребятами. Когда они оказались возле большой металлической двери, Шуга попросил у него ключ. Замок поддался не сразу, а уже после все трое прошмыгнули в приоткрытую щель, тут же прикрывая дверь. Двигались почти бесшумно, направляясь в кладовую.       — Теперь понятно, почему Ржавый такой бегемот! — хихикает их новый спутник. — Небось, ежедневно тут зависал, пожирая припасы.       Комната не заперта, поэтому им удаётся без труда расположиться в самом дальнем её углу. Юнги достаёт фонарик и светит на полки.       — Подержи. — Протягивает сумку Чонгуку. — Раскрой и следуй за мной.       Кладёт пару батонов сырокопчёной колбасы, две буханки хлеба, небольшой кусок сыра, три яблока, несколько пачек печенья и пакет с орехами.       — Ты что, на войну собрался? — удивляется Гук. — Нам не дотащить всё это!       — А ты думаешь, на улице тебя кто-то пригреет и накормит? — шепчет Шуга. — Там мы никому не нужны.       — Поедем к мистеру Гу: он точно приютит!       — Но до него ещё добраться нужно…       — Верно, немного провианта не помешает, — добавляет парень.       — Тебя как зовут? — Чонгук пытается разглядеть его получше в свете фонаря.       — Каспер Янг. — Рот растягивается в белозубой улыбке.       Чонгук всегда судил о людях по первому впечатлению. Если человек — говно, так это сразу видно. Каспер ему с первого взгляда понравился: светлые кудрявые волосы хаотичными барашками торчали в разные стороны, да и явная лопоухость совсем не портила его внешность, а скорее добавляла индивидуальности.       — Чон Чонгук, или просто Гук. — Он протягивает руку, зажимая увесистую сумку под мышкой.       — Ну, со мной ты уже знаком, Кас. Рад, что ты с нами. — Юнги хлопает парня по плечу.       — Как долго ждать фургон? — спрашивает Гук.       — Что-то я очкую… — шепчет Каспер.       — У меня нет часов, но уже довольно светло, так что, думаю, совсем скоро. — Шуга смотрит в окно и задумчиво щурится.       Сидеть им пришлось недолго, потому что в кладовую вошла полная женщина в белом фартуке и открыла дверь, выглядывая наружу.       — Сегодня будет дождь, — изрекает она и, напевая весёлую песенку, скрывается на кухне.       Открытая дверь манит парней, но они прекрасно понимают, что без фургона им не выбраться за пределы территории интерната: охрана здесь довольно строгая.       Слышится шорох гравия под колёсами, и ребята затихают в самом дальнем углу, спрятавшись за стеллажом. Женщина возвращается и о чём-то долго беседует с водителем, она идёт впереди, а за ней мужчина несёт несколько ящиков с овощами.       — Ставь сюда, Майкл, — говорит она.       — Там ещё консервы. Их сама разложишь?       — Ну не тебе же этим заниматься, — смеётся она.       Он тащит большую коробку и ставит на пол, ловкие женские руки извлекают одну банку за другой, размещая на нужные стеллажи.       — Так, томатный суп…       Она идёт в конец, где притаились юные беглецы. Чонгук смотрит испуганно, потому что его лицо прямо за той полкой, куда она ставит высокие металлические банки.       «Я сейчас сдохну от страха быстрее, чем сбегу!»       Разгрузка длится ещё минут двадцать, при этом водитель с женщиной мило шутят и смеются.       — Пойдём на кухню, угощу тебя шикарными булочками.       — Не могу устоять перед твоей стряпнёй, Лили! — Мужчина картинно вздыхает и следует за ней.       Вот он — их единственный шанс! Другого точно не будет, поэтому вереницей они крадутся к выходу, стараясь действовать максимально тихо. Задняя дверь фургона болтается и хлопает от ветра, Юнги придерживает её рукой и машет ребятам. Когда все трое сидят внутри, спрятанные под брезентом, у Чонгука чувство страха никуда не уходит. Да, они на пути к свободе, но ещё не за пределами ненавистного интерната.       Дверца громко хлопает, и слышится приглушённый голос водителя, который прощается с поварихой.       — Кажется, не заметил… — выдыхает Каспер.       — Тсс! — шикает Юнги.       Автомобиль трогается достаточно резко, и парни заваливаются друг на друга, как домино.       — Чёрт! — ругается Гук. — Ты мне ногу отдавил!       Они едут довольно долго, периодически останавливаясь, скорее всего, на светофорах.       — Надеюсь, он не оставит нас тут запертыми. — Чонгук начинает нервничать.       — Да, изнутри мы дверь никак не откроем… — подхватывает Кас.       — Да заткнитесь вы оба! Я слушаю, — шипит Шуга.       Ребята переглядываются и затихают. Фургон замедляется и вскоре останавливается вовсе.       — Если откроется дверь, приготовьтесь бежать, причём очень быстро, — тараторит Юнги. — И не врассыпную, как тараканы, а за мной, а то потом не найдём друг друга. Лучше держаться вместе.       — Хорошо, — соглашается Гук.       Но дверь так и не открылась ни через час, ни через два.       — Я уже ссать хочу, — стонет Каспер.       — Терпи, солдат! — подкалывает его Шуга, хотя самому уже не до шуток.       Юнги осторожно выбирается из укрытия и подходит к двери, дёргая ручку изнутри.       — Бля, заперто… — тянет он.       Неожиданно дверь открывается, и на него смотрит круглолицый мужчина в очках. Реакции Юнги не занимать: он ногой пихает того в грудь, глядя, как незнакомец падает навзничь.       — Вали-им! — кричит он.       Чонгук чуть не забыл сумку с продуктами, схватил в последний момент, прижимая к груди. Вылетает вслед за Шугой, перепрыгивая через водителя, и оглядывается, убеждаясь, что Каспер не отстаёт.       Юнги бегает очень быстро, парни едва поспевают за ним и падают на землю в паре кварталов от места парковки, завернув в какой-то неприметный переулок.       — Тебе нужно в Олимпийских играх участвовать! — хрипло говорит Чонгук.       Юнги сидит, привалившись к стене, дышит глубоко, прикрыв глаза.       — Эй, ты в порядке? — Каспер трогает его за плечо.       Шуга открывает глаза и улыбается.       — В полном, иди отлей, или уже расплескал по дороге? — подкалывает товарища.       — Да уж, точно чуть не расплескал! — смеётся он.       Чонгук достаёт книгу из-за пазухи, проверяя, на месте ли мамина фотография.       — На какой мы улице? — Юнги смотрит по сторонам в поисках таблички.       — Гринвич-Виллидж, — говорит Чонгук.       — А лавка мистера Гу где? — спрашивает Шуга.       — В Бронксе.       — Далековато! — присвистывает Каспер, застёгивая ширинку.       — К вечеру доберёмся, — оптимистично говорит Чонгук.       — Как ты себе это представляешь? Глянь на нас! — Шуга указывает на казённую серую форму. — Придётся передвигаться ночью. Наверняка нас уже ищут!       — Точно, про это я не подумал как-то. — Чонгук чешет затылок.       — Нужно найти укромное местечко и пересидеть до темноты, — предлагает Каспер.       И они дружно прячутся в одном из кварталов, сидя под небольшим козырьком полуподвального входа, полные надежд начать наконец свободную и счастливую жизнь.