Plucker|Щипач

Нью-Йорк, 1992 год

      На небольшом столике из разноцветного мозаичного стекла с лёгким кракелюром появились корейские угощения. Аромат разносился такой, что у Гука предательски заурчал живот.       — Давай поужинаем в спокойной обстановке и всё обсудим. — Ким садится на специальную подушку, скрещивая ноги, и вооружается палочками, причём делает это так буднично, совершенно не смущаясь постороннего парня. — Ну же? — кивает напротив себя.       Чонгук молча опускается на пол, устраивая свой зад на такой же подушке, и смотрит перед собой. Воспоминания, связанные с корейской едой, больно жалят в область сердца. Каждую субботу они с мамой готовили дома что-то из национальных блюд, смотрели вместе фильмы или просто болтали, иногда к ним даже захаживал мистер Гу.       «Как давно это было… Будто в прошлой жизни!»       Он берёт металлические палочки, обращая внимание на витиеватый узор по всей длине. Да тут одни только они стоят целое состояние! Ловко накладывает всего понемногу, увлекаясь ужином. Несколько минут проходят в молчании, но потом Чонгук поднимает голову и встречается с прищуренным взглядом Намджуна.       — Всё очень вкусно, спасибо, — смущённо говорит Гук.       — У меня личный повар прямо из Сеула: терпеть не могу американскую жратву — все эти бургеры и прочее дерьмо, — морщится.       — Передайте и ему моё почтение, — вежливо говорит парень.       — Теперь перейдём к делу, — начинает Ким. — То, что тебе всего шестнадцать, немного усложняет ситуацию, но это ничего… У нас в запасе четыре года, чтобы вырастить из тебя первоклассного специалиста.       — Специалиста в чём? — удивлённо говорит Гук.       — В ограблениях.       — Я понял, что не в кулинарии, — хмыкает он.       — Мне нужен человек, разбирающийся в драгоценностях, ювелирном деле и шедеврах мирового искусства, который сможет без труда отличить подделку от оригинала. Для этого с тобой будет заниматься целая команда профессоров.       Брови Чонгука медленно ползут вверх от изумления.       — Правильно ли я понимаю, что потом эти самые шедевры мне придётся воровать из чьих-то частных коллекций?       — Верно. Постоянно происходит утечка информации, оригиналы частенько прячут в совершенно неожиданных местах, а в сейфах хранятся подделки для отвода глаз. На каждое ограбление будет потрачено много сил, времени и средств, поэтому промахи недопустимы, — поясняет Ким.       — Не уверен, что за четыре года смогу освоить всё, о чём вы говорите… — с сомнением в голосе произносит Гук.       — Придётся очень постараться. На днях с тобой проведут тестирование, где мы выявим умственные способности, но я наводил справки о твоей учёбе в школе: ты был лучшим среди сверстников.       — Это ни о чём не говорит. Быть отличником — не равно быть первоклассным грабителем.       — Ты забыл, что тебя зовут Щипач? Мы наблюдали за тобой, прежде чем я принял такое решение. Мне нравится твоя скорость реакции — она пригодится на заданиях, — ты умён и смекалист, так что всё получится.       — Выбора, я полагаю, у меня нет?       — Нет.       Ким Намджун умел менять свой облик с добродушного собеседника на властного хозяина положения просто молниеносно. Если секунду назад Чонгук ещё хотел ему возразить, то теперь покорно опустил взгляд.       — Поверь, ты станешь совсем другой личностью. Но без усилий с твоей стороны ничего не получится.       — Я когда-нибудь смогу покинуть ваше «Гобо»? — напоследок уточняет Чонгук.       — Только в качестве покойника…       Приятный разговор снова свернул не в то русло, отчего на душе стало слишком паршиво. Из него хотели сделать марионетку, дёргать за ниточки и выжимать максимум, рискуя его же именем и безопасностью. Но в каждой проблеме, если взглянуть под другим углом, имеется и другая сторона. Как бы они с Юнги ни старались выжить в жестоком мире беспризорников, они и мечтать не могли о больших заработках и крупных кражах. Для этого нужны были связи, деньги и знания. Чонгуку только что сделали уникальное предложение, из которого он мог почерпнуть массу полезного, а как освободиться, он подумает чуть позже.       — Когда первое занятие? — вдруг спрашивает парень, чем вызывает довольную улыбку у главного.       — Молодец, быстро сечёшь! Завтра утром проведём тесты и составим расписание. Тебе нужно будет подстричься, подобрать приличную одежду у портных и приобрести всё необходимое для проживания в особняке.       — В каком ещё особняке?       — В моём. Будешь жить под моей опекой, есть с моего стола, и, если не подведёшь, я тоже не останусь в долгу. Мне нужен свой человек, понимаешь? Готов вложить силы и деньги, чтобы вырастить его с нуля.       — Понимаю. Постараюсь не подвести вас, мистер Ким.

***

Нью-Йорк, 1989 год

      Первую кражу Чонгук будет помнить всю оставшуюся жизнь. Ему ни за что не забыть предательски трясущиеся руки, мандраж и бешено колотящееся сердце, готовое буквально выпрыгнуть из груди. Когда они поселились в «низах» — то самое место на Центральном вокзале, куда их привёл новый знакомый Юнги, — парни долго не могли определиться, чем заняться. Нужно было добывать себе деньги на пропитание, а когда ты без документов, да ещё и несовершеннолетний, вариантов было не так много.       — Милостыня? — предлагает Каспер.       — Ты дебил? — откусывая яблоко, возмущается Гук. — Я ни за что не буду сидеть с протянутой рукой.       — Тогда, может, удастся договориться с местными кофейнями и убираться на кухне? — не унимается Кас.       — Да кому мы там сдались? Первая проверка — и им такой штраф впаяют за беглецов из интерната! — говорит Юнги. — Нет, нам нужна командная работа.       — Кроме карманного воровства, если честно, ни черта на ум не приходит, — тихо говорит Гук.       — Ты мыслишь в правильном направлении, дружище! — Шуга хлопает его по плечу.       — Ты тоже про это думал? — удивляется Чонгук.       — С самого начала нашей поездки на вокзал, — хитро улыбается Юнги.       — Но как мы сможем это делать? — шипит Каспер, оглядываясь по сторонам.       — У меня есть небольшой опыт: до интерната доводилось бродяжничать, правда, меня быстро сцапали, но я готов поделиться своими навыками.       Они тренировались друг на друге целую неделю, пока были запасы продуктов и деньги из копилки Гука. Раз за разом таскали самые разные предметы из карманов и сумок. По началу получалось из ряда вон плохо: каждое движение было ощутимо, а нужно было двигаться словно ниндзя. Они злились, смеялись, снова психовали, отчаиваясь в задуманном, но упорно продолжали практиковаться.       — Ты сейчас ничего не сделал? — Юнги поворачивается к Гуку, а тот машет перед его лицом старым бумажником. — Спёр? Ты его спёр! У тебя получилось! — кричит Шуга, хватая Чонгука за руки, они прыгают от радости, чем привлекают всеобщее внимание.       — Придурки, вы можете потише? — кричит кто-то справа.       — Простите… — Гук улыбается и садится на старый продавленный диван, из которого кое-где торчат пружины.       — Я реально ничего не почувствовал. Как ты это сделал? — удивляется Юнги.       И они пробуют снова… Кажется, дело сдвинулось с мёртвой точки, а Чонгук наконец понял, как действовать. С каждым разом он всё ловчее и незаметнее тащит то один предмет, то другой.       — Кажется, я знаю, кто первым пойдёт на дело, — хитро улыбаясь, шепчет Шуга.       — Даже не думай! Я ещё не настолько профи. А если меня заметут? — испуганно возражает Гук.       — У нас нет вариантов, Чонгук-и! Мы сожрали все припасы, деньги тоже на исходе, поэтому нужно пробовать.       Смешаться с толпой, нырнуть, словно в океан, и плыть по течению. На любом вокзале есть два часа пик: утром, примерно с восьми до девяти тридцати, и вечером, с семи до восьми. С утра он так и не решился, всё мялся у стены, опасаясь полицейских, которые сновали туда-сюда. Ему казалось, что он настолько очевиден, будто на лбу написано: «Я сейчас собираюсь спереть чужой бумажник, имейте в виду!» Собственный страх его парализовал, не давал здраво мыслить и действовать. Он слонялся до самого вечера, но не хотел возвращаться к парням в «низы» ни с чем, понимая, что вся надежда только на него.       «Вечером у меня точно всё получится!»       Гук стоял у мраморного столба, выглядывая «жертву». Он уже изучил текущее расписание. Сейчас все ехали с работы, направляясь к пригородным поездам, толпа становилась всё плотнее, очереди смешивались с пассажирами, которые уже имели билеты и хотели пройти скорее через стеклянные массивные двери. Слышались раздражённый гул, вздохи и тихие разговоры. Гук влился в поток, представляя, будто он тоже едет в пригород. Несмотря на свой юный возраст, он не вызывал сомнений, потому что был одет довольно прилично. Возле него мелькнула объёмная женская сумка, молния которой была застёгнута не до конца. Краем глаза Гук видел заветный кошелёк, но всё не решался взять его.       «А вдруг она почувствует? А если меня поймают?»       Рука, потная и с лёгким тремором, тянется к цели, погружается в глубокий карман, выхватывая самое важное. Чонгук держит кошелёк, смотрит пару секунд на него и прячет за пазуху. Движется дальше в потоке, отходя в сторону, чтобы не вызвать подозрений.       «Я сделал это! Неужели я смог?»       Выйдя на улицу, он не спеша двинулся к девятой платформе, прошёл её до конца и спустился по ступенькам, подныривая вниз. Совершенно непонятно, какой у него был улов, но он почти бегом направился к их пристанищу. Издалека увидел Каспера и Юнги, которые подскочили, едва завидев Чонгука.       — Тебя не было весь день! Мы уже думали, что тебя сцапали! — Шуга крепко обнимает друга.       — Утром ничего не получилось — пришлось ждать до вечера.       — И? — Каспер смотрит с надеждой.       Гук молча вытаскивает пузатый кошелёк и улыбается, размахивая им в воздухе.       — Охренеть! Ты сделал это! — кричит Юнги.       — А то!       Довольный Гук прислоняется к стене и открывает заветную добычу, отстёгивая тугую металлическую кнопку. В одном из кармашков с прозрачной вставкой он видит маленький прямоугольный снимок: два карапуза в коротких шортиках с большим надувным мячиком улыбаются в объектив. Укол совести точечно жалит осой и портит первое впечатление от улова. Чонгук раскрывает другое отделение и смотрит на доллары, которые ровненько лежат в кармашке. Пальцы вытягивают их и пересчитывают. Две банкноты по пятьдесят и мелкие купюры, итого — сто тридцать два доллара, помимо мелочи в отдельном кармане.       — Охуеть можно! — присвистывает Каспер.       — Да мы богачи! — радуется Юнги.       Чонгук смотрит на них счастливо и понимает, что, хоть здесь и нечем гордиться, он смог добыть для себя и друзей хорошую сумму денег. И это всего за один раз!       Неожиданный удар в правый бок застаёт его врасплох, отчего Чонгук безвольным мешком заваливается на грязный пол. В ухе стоит гул, а пульсирующая боль пронзает голову и частично шею. Он ошалело моргает, глядя, как Юнги и щуплый Каспер пытаются дать отпор более здоровым и наглым жителям «низов».       Второе правило воровского мира — будь максимально незаметным. Но про это трём сиротам никто не сказал, поэтому от первой выручки ничего не осталось. Неподалёку от них располагались два долговязых близнеца. Одинаково мерзкие внешне, с гнилыми зубами и залысинами. Всё это время они наблюдали за подростками, выжидая удобный момент. И когда Гук принёс первую добычу в виде украденного кошелька, тут же решили отжать у более слабых лакомый кусок.       — Суки! — со слезами кричит Каспер. — Я вам устрою!       — Заткнись, — шипит Юнги. — Помоги мне!       Они подтягивают Чонгука к стене, который полностью дезориентирован.       — Гук-и! Ты как? — Шуга гладит его по щеке.       Из носа тонкой струйкой стекает алая дорожка крови, норовит капнуть на единственные чистые брюки. Юнги подставляет ладонь, чтобы спасти одежду. Стирка для них пока непозволительная роскошь.       — Кас, достань там из рюкзака туалетную бумагу, быстрее! — просит он.       Гук медленно приходит в себя, и ощущение вселенской обиды заполняет подростка. Он весь день торчал на вокзале, рисковал собой, так искренне радовался вместе с друзьями, а кто-то решил всё испоганить.       «Ну держитесь, говноеды! Я вам покажу!»       К сожалению, закаляют именно такие жизненные ситуации. Полируют характер, убирают чувство сострадания и человечности, замещая их на злобу и бесцеремонность.       Чонгуку понадобилось без малого три года, чтобы стать совсем другим человеком.

***

Нью-Йорк, 1992 год

      Комната на втором этаже имела выход на просторный балкон. Это была спальня с широкой кроватью, украшенной резным дубовым изголовьем и невероятно удобным матрасом. Четыре балясины по периметру венчал белоснежный балдахин. Когда Чонгук впервые его увидел, даже рассмеялся, представив себя грёбаной принцессой, запертой в высокой башне.       В целом обстановка располагала к тому, чтобы чувствовать себя максимально комфортно. В углу стоял большой письменный стол, удобное кресло и даже имелась персональная ванная.       Вот о чём мечтал Чонгук больше всего на свете!       Он скинул свою куртку, уложив прямо на пол у двери, избавился от остальной одежды и закрылся в небольшом помещении с глянцевой белой плиткой и множеством пузырьков, назначение которых Гук не знал. Он открыл кран и заткнул отверстие пробкой. Опрокинул первый попавшийся пузырёк в воду, наблюдая, как пена большим воздушным облаком собирается вокруг водяной струи, заполняя помещение ароматом лаванды. Чонгук не стал дожидаться, когда наберётся полная ванна, и залез сразу же, подтягивая колени к себе и устраивая на них острый подбородок. Прикрыл глаза, чувствуя, как сладкая истома берёт верх. Слишком напряжённый был день, вся его жизнь в одночасье перевернулась с ног на голову. Когда вода добралась до половины, парень принял горизонтальное положение, ощущая невесомость во всём теле. Последний раз он принимал ванну больше трëх лет назад. Казалось бы, такая мелочь, но всегда начинаешь что-то ценить, когда неожиданно этого лишаешься. Тёплая вода окутала с головы до ног, убаюкивала и дарила какое-то невероятное успокоение. На несколько секунд Гук задержал дыхание и погрузился под воду с головой. Состояние вакуума поглотило моментально, погружая в тишину. Выныривая, Гук протёр глаза правой ладонью, шумно отфыркиваясь. Он ещё долго плескался, с остервенением тёр себя мочалкой, смывая годы не очень достойного прошлого.       «Пусть с этого дня моя жизнь заиграет другими красками…»

***

      Следующий день обещал быть максимально насыщенным, как говорил Ким Намджун. Его разбудил настойчивый стук в дверь, вырывая из сонного плена. Давненько Чонгук не спал так хорошо. Несмотря на волнение, мягкое облако из пухового одеяла сделало своё дело. Он провалился в сон, едва его голова коснулась подушки. Разлепив глаза, парень не сразу сообразил, где находится. Слишком нереальным был интерьер. Через пару секунд он уже стоял у кровати, словно солдат, который нёс срочную службу. Разве что честь не отдавал…       — Мистер Чон? — В проёме показался мужчина средних лет со смешным ёжиком на голове. — Вам хватит двадцати минут на сборы?       — Более чем, — коротко ответил он.       — Тогда ожидаю вас внизу. — Он кланяется и прикрывает дверь.       Гук быстро умывается и приводит себя в порядок, надевает свою старую одежду, которая в этом особняке смотрится просто неуместно. Выходит из спальни, глядя то вправо, то влево, путаясь, в каком направлении лестница, решает пройти по коридору в правую сторону. Из-за огромного количества комнат по обе стороны длинного прохода возникло ощущение, что это какой-то отель.       «И зачем мистеру Киму столько помещений?»       За одной из дверей доносится шум, Чонгук равняется рядом с ней, заглядывая в щель. То, что он видит, заставляет его буквально прирасти к полу и перестать дышать. Это очень горячая сцена, свидетелем которой он невольно стал. Ему сбежать бы поскорее, но Гук не может оторвать взгляда от происходящего. На большой хозяйской кровати лежит полностью обнажённый Ким Намджун, а сверху на нём скачет какой-то смазливый парень. Звуки влажных шлепков и стонов, кажется, разносятся на весь этаж. Блондин двигает бёдрами, прикрыв глаза в блаженстве, он всё повторяет и повторяет: «Быстрее!» — а мистер Ким и рад стараться. Он вбивается в него снизу, сжимая возбуждённый член парня в руке.       — Давай же, мой мальчик, ещё! — рычит мужчина, ускоряя темп.       — Джун-и, я сейчас кончу! — стонет парень.       — Нет, ещё не время. — Он замедляется и разжимает пальцы.       — Ох! Ну зачем? — возмущается партнёр. — Не останавливайся, умоляю!       Он разворачивается к нему лицом и наклоняется, целуя в губы, а потом переходит к шее. Голова Намджуна отклоняется, и его взгляд устремляется на дверь. Он прекрасно видит ошалевшего парня, но, кажется, это ничуть его не смущает.       Чонгук никогда не видел, чтобы кто-то занимался сексом, уж тем более два мужика! После того как Ким его увидел, Гук испуганно прижался к стене, тяжело дыша. Увиденное не просто шокировало — оно почему-то дико возбудило. Он стремительно вернулся в свою спальню, закрыв дверь изнутри трясущейся рукой, и вышел далеко не через двадцать минут, как было обещано ранее…