Plucker|Щипач

Париж, 1994 год

      Лучший завтрак — это круассан с мятным чаем. Тьерри не отказался бы от горячего шоколада, но организм сразу же отомстит за такую роскошь. Иногда ему казалось, что он по-настоящему проклят. Все вокруг могли сколько угодно уплетать мороженое, шоколад и прочие сладости, а для него мир этих лакомств был под строжайшим запретом. Лакричные палочки стали его спасением.       «И чего все так взъелись из-за этого?»       Молодой человек сидит в кафе на набережной Сены и потягивает уже остывший чай. Он любил завтракать на улице, если погодные условия позволяли. Тэ подставляет лицо тёплым лучам утреннего солнца и жмурится, словно довольный кот.       — Давно тут сидишь?       Он распахивает глаза и подносит ладонь ко лбу, фокусируясь на нарушителе своего покоя.       — Хося, какими судьбами?! — радостно восклицает и встаёт из-за стола.       — Прилетел вчера, решил прогуляться, а тут Венсан-старший собственной персоной, — смеётся парень.       — Мне сейчас предстоит многочасовой мозговой штурм по ювелирке, поэтому я буквально ловлю последние минутки своей свободы.       — Тебя всё ещё терзают? — Молодой человек садится за столик, и Тэри следует его примеру, допивая чай.       — Не то слово, затрахали просто! — поднимает глаза к небу и сокрушённо качает головой он.       — Будешь у нас первоклассным специалистом по искусству, — смеётся Хосок.       — Я тебя умоляю, — тянет Тэ. — Не знаю, чего они там удумали, но у меня отчаянное желание сбежать из дома и выступать в частных клубах со своей музыкой.       — Ты точно пользовался бы успехом, Тэри, — подбадривает его друг.       Они знают друг о друге всё досконально, при этом видятся не так часто, как хотелось бы, но каждая встреча заканчивается попойкой вселенских масштабов.       — Хоби, а что ты делаешь сегодня вечером? — интересуется Тьерри.       — Отсыпаюсь после перелёта, а завтра мне сдавать проект. Поэтому никаких тусовок, Тэ! — мотает головой друг.       — Хорошо, тогда суббота? — хитро улыбается.       — Суббота твоя.       — Замётано! — Он даёт ему «пять» и смеётся.       — А Мими где? — спрашивает Хоби.       — Мишель не любит завтракать на улице после того, как ему на голову бессовестно насрала чайка, — хохочет Тэ.       — Представляю его изумлённое лицо! — заливается смехом Хосок.       — Нет, не представляешь! Это был просто исторический момент! — добавляет Тьерри.       — Я скучал по вам, — тепло говорит парень.       — Мы тоже, с нетерпением жду субботу, — произносит Тэ.       — Давай, до встречи!       Они обнимаются, и Венсан провожает взглядом своего пижонистого друга. Он всегда одевался лучше всех, с лёгким шиком, при этом очень стильно и недорого. Так мог только Чон Хосок. Его семья переехала в Париж лет пятнадцать назад, и шансов познакомиться у них не было — от слова совсем. Люди из разных кругов и противоположных миров. Но так уж случилось, что судьба свела их на выступлении одного известного балетмейстера. Туда Тьерри затащил фанатеющий Мишель, а Хосок составлял компанию матери. Волей судьбы они оказались на соседних креслах, а когда началось выступление, Тэри только и смотрел на обтягивающие трико и выпирающие члены танцоров. Они так смешно прыгали, потрясывая ногами в воздухе, что Тэ в какой-то момент зажал рот ладонью, не в силах сдержать собственный смех. Брат возмущённо пихал его в бок, но истерика поглотила Тьерри без остатка: он опустил голову на колени, содрогаясь от смеха, а Хосок, сидящий рядом, уже не мог не смеяться, глядя на смелого парня, который не стеснялся открыто проявлять эмоции. В итоге всех троих выгнали из зала.       — Тэри! Ты просто придурок! — ругался Мишель. — Я так ждал этот балет, а теперь сижу тут с вами на улице. Ну вот какого чёрта?!       — Mon bébé, ну прости! — всё ещё смеясь, говорит брат. — Они так прыгали, эти члены… Oh! Mon dieu! Прости, я не могу… — И он снова начинает хохотать.       — Смотрю, у вас тут охеренно братская любовь, — вдруг подаёт голос Хоби. — Я Чон Хосок! — тянет дружелюбно руку он.       Это был не лучший сценарий знакомства, но идеальный для воспоминаний и подколов Мими, чем они частенько злоупотребляли.       Хосок спешит на работу, он нарочно решил пройтись по соседней улице и заглянуть в скверик du Vert-Galant, зная почти наверняка, что застанет там Тьерри. Он всегда скучал по этому парню, было в нём нечто особенное, не поддающееся описанию в двух словах. Он мог часами говорить о своём друге, не переставая им восхищаться. Неординарный, смелый, добрый и один такой на всём белом свете. Хоби благодарил судьбу, что когда-то она свела их вместе. Тьерри Венсан вместе с братом стали неотъемлемой частью его однообразной жизни. Они внесли некий диссонанс, но такой, от которого лишь получаешь кайф и просишь добавки. А их перепалки между собой можно было слушать буквально часами. Идеальная братская любовь, граничащая с регулярным желанием начистить друг другу физиономии.       Сегодня выдалось прекрасное утро, каких в Париже уже давненько не было. Он всё ещё опаздывает, но не хочет садиться в общественный транспорт, предпочитая прогуляться ещё пару кварталов. Солнце слепит глаза, отчего Хосок не замечает идущую навстречу девушку. Они в буквальном смысле сталкиваются друг с другом, едва ли не лбами. Она роняет какие-то бумаги, которые веером разлетаются по мостовой.       — Чёрт! Простите меня, ради бога… — бормочет Хоби. — Я вовсе не хотел!       — Ничего страшного. — Девушка наклоняется и принимается собирать листы, некоторые из них безнадёжно испорчены.       — Мне так жаль, могу я напечатать для вас новые? — Хосок тоже садится на корточки, помогая ей.       — Боюсь, что это уже не поможет. Встреча через десять минут, так что… — Она смотрит на него и грустно улыбается.       Тёмные волосы лёгкими волнами ложатся на плечи, а большие карие глаза похожи на кошачьи. Хоби никогда не встречал таких ранее. Глядя на девушку, он буквально замер, вцепившись в несколько листов бумаги, которые пытались у него забрать.       — Простите, но мне действительно пора, — виновато говорит она, хотя стыдно должно быть Хосоку.       — Это вы меня извините. Могу ли я как-то загладить свою вину? — не унимается он.       — Вы не виноваты, правда! Всё в порядке, — одаривает белоснежной улыбкой она.       Казалось, что всё в ней идеально. В меру пухлые губы, аккуратный носик, невысокий лоб… Чон снова любуется её потрясающими глазами.       — Я работаю неподалёку, могу ли пригласить вас на чашечку кофе в обеденный перерыв? — всё ещё не отступает он.       — Вы так настойчивы, молодой человек! — смеётся.       — Не всегда, но сейчас не могу удержаться.       — Хорошо, встретимся в Le Procope, — сдаётся она.       — Я Чон Хосок. — Он тянет руку.       — А я Саша. — Она легонько пожимает в ответ.       — «Саша»?       — Да, просто Саша… — Её лёгкая улыбка и шлейф какого-то сложного парфюма — под стать его обладательнице — остаются в памяти обомлевшего Хоби.       — Что это сейчас было? — шепчет он.

***

      Тьерри возвращается домой, сталкиваясь в вестибюле с Гастоном. Дворецкий разбирал почту на небольшом столике у окна, распределяя, кому что отнести прямо в спальню.       — Месье Венсан, — кивает он молодому человеку, — уже позавтракали?       — Да, Гастон, сегодня прекрасное доброе утро! — с улыбкой говорит он.       — Я бы так не сказал… — сетует мужчина.       — Что такое?       — Ваш отец сегодня не в духе — лучше с ним не пересекайтесь.       — Спасибо, что предупредил, — благодарно говорит Тэ. — Мими у себя?       — Да, у него уже начались занятия, так что освободится не раньше полудня. Да и вам, Тьерри, пора в кабинет: месье Боден скоро прибудет.        Тэри тяжко вздыхает и плетётся наверх. Сегодня самый нудный день и самые неинтересные предметы. Решение перейти на домашнее обучение пришло к родителям Венсанов почти сразу. Мальчики проучились в школе буквально полгода: обычная школьная программа была для них слишком проста, а повышенный интерес к их детям рос с каждым днём. Они хотели уберечь их от излишнего внимания, поэтому частные уроки стали настоящим спасением. Братья изучали почти все дисциплины по ускоренной программе, и для каждого было выбрано направление по способностям.       В кабинете Тэри тут же уселся за фортепиано. Встреча с Хоби подняла настроение, ему уже не терпелось обсудить с Мими предстоящую субботу. Наигрывая мелодию собственного сочинения, он замечает, как входит преподаватель.       — Доброе утро, месье Боден, — говорит он. — Вы пока располагайтесь. — И продолжает играть.       — Доброе, месье Венсан, — отвечает мужчина. — Вы перепутали дисциплины?       — Отнюдь.       — Тогда прошу вас прекратить игру и сосредоточиться на моём предмете, — начинает заводиться Боден.       Тьерри очень не любил этого профессора. Он казался ему заносчивым и напыщенным индюком. Поэтому с особой тщательностью доводил его каждый раз. Если бы не высокое жалование, которое тот получал за эти частные уроки, мужчина уже давно отказался бы.       — Какая сегодня тема урока? — Пальцы опускаются на клавиши, выдавая плавную и нежную мелодию.       — Огранка бриллиантов, — говорит Боден.       — Прекрасно, значит, под музыку это будет даже интереснее! — Тьерри прикрывает глаза и улыбается.       — Месье Венсан, я отказываюсь проводить занятие в таких условиях: это полное неуважение с вашей стороны!       Тэ резко замирает и делает поворот на любимом кожаном стуле.       — Месье Боден. Ответьте мне, пожалуйста, я хоть раз не ответил на ваши вопросы? — Он смотрит снизу вверх, но возникает ощущение, что наоборот.       Преподаватель вжимает голову в плечи, не зная, что ответить. В последние месяцы пошли довольно сложные темы, даже слишком, но Тьерри и правда удивлял. Он изредка умудрялся спорить и поучать самого Бодена. Но читать лекцию под его игру на фортепиано — откровенный перебор!       — Если вы продолжите в том же духе, то я буду вынужден обратиться к вашему отцу.       — Боитесь, что я не справлюсь? Или что для вас преподавание под прекрасную мелодию — слишком уж непосильная задача? — подковыривает его Тэ.       Боден сопит, раздувая и без того широкие ноздри. Дерзость этого ученика просто зашкаливала!       — Играйте, Тьерри, — обречённо машет на него рукой преподаватель. — Но бойтесь меня, если в конце лекции вы не справитесь с заданием.       Довольный Венсан снова разворачивается и приступает к весёленькой мелодии. Обоих не покидает дух соперничества. Боден говорит намеренно тихо, а Тэри играет всё громче, едва сдерживая смех. Прыгает пальцами по клавишам, мотает головой, словно взбесившийся музыкант.       — Нет! Я так больше не могу, это просто невыносимо! — взрывается преподаватель.       Тьерри подавляет смешок и поворачивает голову, глядя на него невинными глазами.       — Вы прекрасны, когда злитесь, месье Боден! — с улыбкой говорит Тэри.       — Вы ужасны, месье Венсан. Я увольняюсь! — Распсиховавшийся мужчина вылетает из кабинета.       Кажется, Тьерри немного переборщил, зато у него теперь всё утро свободное. Он закрывает крышку фортепиано и усаживается на широкий подоконник. Их квартира в центре Парижа занимает два этажа, некоторые просто мечтали жить на набережной Сены, любоваться видами и наслаждаться красотами города. Но к Тэри это не относилось. Le château d'Amboise, расположенный в маленьком французском городке на живописном берегу реки Луары, — вот где было настоящее место его силы! Замок принадлежал Венсанам ещё с XVIII века, безусловно, он требовал больших вложений, но отец ни за что не расстался бы с ним. Тьерри с большим теплом вспоминает летние каникулы, которые они там проводили, пятничные вылазки на рынок за разными вкусностями и просто весь старый город с его узкими улочками и особой атмосферой. На территории замка у Венсанов была своя винодельня, которая славилась особым сортом винограда, вино заказывали за несколько лет, терпеливо ожидая драгоценную бутылку.       Как-то они с Мишелем пробрались в хранилище, где стояли большие дубовые бочки, привезённые с северо-востока Лимузена. Их стройные ряды впечатлили парней; в подвале было прохладно и царил приятный полумрак. Они повернули кран самой ближайшей бочки, совершенно не разбираясь в сортах и ценности того или иного вина. Хорошо, что не дошли до конца коридора, где хранились особо дорогие экземпляры, выдержанные десятки лет.       — Чего ты хлещешь его, как компот? — удивляется Мишель. — Отец всегда говорил, что вино должно «подышать», нужно смаковать и наслаждаться вкусом!       — Ну и смакуй себе на здоровье, а я предпочту свалить побыстрее, пока нас не вычислили! — Опрокидывая ещё один стакан, Тэ морщится.       Брат смотрит с сомнением, но следует его примеру. Неокрепший молодой организм опьянел уже после двух стаканов. Им казалось, что выбирались они из хранилища совершенно бесшумно, но их хохот был слышен даже на третьем этаже замка.       Они решили погулять, но что-то случилось с координацией Мими: его ноги постоянно заплетались, поэтому он то и дело падал. Светлые льняные брюки уже выглядели скверно, Тьерри ругался через раз, утаскивая пьяного брата в беседку, подальше от людских глаз.       — Да-а, с тобой только на войну ходить! Одни проблемы! — шипит он.       — Что-то мне хреново… — бубнит Мими.       Полоскало его тогда знатно. Опасаясь нового падения, Тэри держал брата за воротник рубашки. Сегодня у них был званый ужин, и старший Венсан судорожно соображал, как привести Мишеля в чувство за пару часов.       Обнимая эмалированный таз, украшенный узором из веточек незабудок, Мими лежал в кровати, распространяя предательский запах перегара на всю комнату. Лиён стояла у окна, скрестив руки, и с укоризной смотрела на Тьерри.       — Ладно он, но ты-то куда смотрел?! — ругается она.       — Я очень виноват, maman, je suis désolé… — Тэ опускает глаза, краснея.       Мама редко ругалась, да практически никогда. От этого её редкие замечания воспринимались братьями очень болезненно.       — Скажу отцу, что вы оба отравились и спите. Не вздумайте выходить из спальни! — шепчет она. — Но если вы ещё раз такое учудите, больше прикрывать не стану. Les enfants terribles!       — Merci, maman! — виновато благодарит Тэри.       Бледный Мишель был не в силах произнести хоть что-то в своё оправдание…       Из воспоминаний Тьерри выдёргивает отцовский голос.       — Тэри, в чём дело? — Он стоит подбоченившись.       Кажется, предупреждения Гастона были напрасны, и кому-то сейчас знатно влетит.       — А что такое? — Тэ спрыгивает с подоконника и смотрит на отца.       — Не строй из себя дурачка, ты всё прекрасно понимаешь! Бедный месье Боден, он же почти в истерике! — возмущается Робер.       Тьерри подавляет смешок, представляя эту сцену.       — Pardon, papa, он мне не нравится.       — Знаешь что? Если мы будем ориентироваться только на твои симпатии, то я никогда не найду тебе преподавателя. Месье Боден…       — Ужасный зануда, — перебивает его Тэ, — а ещё от него скверно пахнет. Ты же знаешь, как чувствителен мой нос.       — Засунь свой нос себе в задницу, Тьерри! — почти кричит отец.       Тэ уже открывает рот, чтобы пошутить насчёт задницы, но, опасаясь его гнева, передумывает в последний момент.       — Ты будешь заниматься с Боденом — и точка. Он самый лучший в ювелирном деле!       — А помоложе и посимпатичнее никого нет? — Тэри смотрит невинным взглядом.       — Свои гейские штуки будешь обсуждать с друзьями или братом. Я тебе не поставщик партнёров для секса!       — Боже упаси, papa, я и не думал! — картинно округляет глаза он.       — Знаешь что, Тьерри. Если ты не угомонишься, я отправлю тебя в l'abbaye de Sylvanès!       Спесь Венсана как ветром сдуло. Он испуганно смотрит на отца и мотает головой.       — Не посмеешь…       — Я тебя предупредил! — грозно говорит Робер и выходит из кабинета, громко хлопнув дверью.       Тьерри садится на банкетку, опуская лицо в ладони. Кажется, зря он не слушал Гастона, очень зря…