Plucker|Щипач

Нью-Йорк, 1989 год

      Выстраивать иерархию и доказывать, что ты чего-то стоишь, в подростковом возрасте очень даже непросто, особенно когда тебя окружают сплошь маргиналы и непонятные личности. После первого фиаско с профуканными деньгами парни стали не просто осторожными — они выработали по-настоящему командную работу: один оставался дежурить, охраняя вещи, двое других шли на дело, где кто-то воровал, а кто-то прикрывал. Так уж получилось, что тырить кошельки лучше всего получалось у Гука, поэтому его по очереди прикрывал то Юнги, то Каспер. Они уже не бежали сразу в «низы», не радовались так открыто украденному, чем бесили некоторых жителей. Не у всех получалось так ловко, как у них, поэтому зависть росла в геометрической прогрессии, а ребята тихо откладывали всё украденное, собирая деньги на нормальное жильё, потому что оставаться долго здесь было просто невозможно. Полная антисанитария и постоянное чувство страха гнали их дальше от этого места.       Чонгук сидит в большой деревянной кадке с водой и жмурит глаза. Банный день у них был по пятницам, и они никогда его не пропускали. Крохотное помещение вмещало в себя всего несколько человек, но им троим места было предостаточно. Они мылись по очереди, обливая друг друга из алюминиевого ковша. Юнги помог намылить голову и щедро полил на волосы, смывая недельную грязь и ощущение вины, которое каждый раз преследовало Гука, когда он воровал. Но когда ты делаешь это ежедневно, в какой-то момент все чувства притупляются и совесть отходит на второй план. В бане пахло деревом и ароматным маслом; Чонгук очень любил эти пятничные утренние процедуры. Пока они мылись, в прачечной на нижнем этаже за круглым большим стеклом вихрем кружились их вещи. За небольшую плату сотрудница бани бережно складывала их в аккуратную стопку и относила парням, деликатно стучалась и тут же скрывалась, как добрая фея.       Скоро первые заморозки, а значит, пора было подумать о тёплых вещах. Ребята решили наведаться в секонд-хенд. Для многих такие места были чем-то из ряда вон, но, когда ты считаешь каждую копейку, тут уже не до модных шмоток. Каждый подобрал себе что-то по размеру, прикупили даже тёплую обувь, шапки и перчатки. Зима тоже была не за горами…       — Сколько у нас денег? — спрашивает Гук у Юнги, потому что за кассу в их компашке отвечал он.       — Чуть меньше тысячи баксов, Чонгук-и, это за вычетом сегодняшних трат на баню и шмотьё.       — Неплохо, но на аренду квартиры не хватит… — говорит Каспер.       — Придётся снимать через посредника, мы же несовершеннолетние, поэтому нужно как минимум три-четыре косаря, — добавляет Гук.       — Верно, так что продолжаем копить, надеюсь, к Рождеству мы свалим из этого дерьма! — говорит Шуга.       — Не забывайте, что нам приходится отстёгивать нехилую долю копам: они уже давно просекли, кто мы такие и чем промышляем.       — Юнги-я, а у них нельзя попросить скидку? — спрашивает Чонгук.       — Смеёшься? Я еле-еле насчёт этой цены договорился, какая уж там скидка!       Пока их нет, место ночлега остаётся без присмотра, поэтому приходится просить мощного бородатого шотландца караулить его в моменты отсутствия троицы. Все сразу замечают их обновки и начинают шушукаться.       — Никак с модного дефиле! — сплёвывая себе под ноги, говорит один из близнецов.       — Заглохни! — рявкает Шуга.       — А то что? Может, поделишься пальтишком? — Второй подходит ближе и дёргает за воротник.       Чонгук напрягается, готовый броситься в атаку, но на их защиту приходит тот самый шотландец. От него всегда разит алкоголем, но он добрейшей души человек.       — Свалили на хрен отсюда! — взревел он. — Ещё раз подойдёте к мальцам — всю душу из вас вытрясу!       — Спасибо, Грег! — горячо благодарит его Чонгук.       — Если что, вы это… сразу зовите! — говорит он, обнажая беззубый рот.       — Мы тебе кое-что принесли. — Юнги достаёт из рюкзака бумажный пакет.       Мужчина заглядывает и охает — внутри большой шарф с шотландской клеткой.       — Ребята, спасибо! — чуть ли не плачет растроганный дядька.       — Когда увидели его в магазине, сразу о вас подумали, — говорит Каспер.       — Спасибо за защиту и помощь! — Гук улыбается.       Кажется, они уже немного привыкли к местным распорядкам и даже научились противостоять. Но когда жизнь входит в размеренное русло, нужно всегда быть готовым к крутому повороту.

***

      Утро понедельника должно было быть многообещающим, потому что в первый рабочий день у Гука, которого в «низах» уже за глаза прозвали Щипачом, всегда были самые большие уловы.       Сегодня на дело они отправились с Каспером, потому что Юнги нездоровилось.       Местные полицаи поприветствовали их лёгким кивком, как бы давая добро на их преступную деятельность. Парни распределились по своим местам, и Чонгук принялся караулить подходящий момент. Толпа стекалась к выходу, люди медленно двигались, прижимая к себе сумки. Только ленивый не знал, что в таких местах нужно держать ухо востро. Но на сотню бдительных всегда находился один олух, который уж точно не заметит пропажу. Часто Чонгук передавал кошелек партнёру, чтобы не вызывать подозрений, а сам двигался рядом с жертвой, пока второй уже растворялся в толпе. Но сегодня что-то пошло не так. Едва Гук стянул бумажник у высокого мужчины в чёрном пальто, как тот заёрзал, проверяя, всё ли на месте. Рука уже передала Касперу добычу, поэтому Щипач не переживал. Он спокойно шёл рядом, глядя в окно. Клетчатая кепка Каспера уплывала куда-то вправо, отчего сразу стало спокойнее на душе. Но на выходе его вдруг остановили полицейские. Те самые, что не так давно приветственно кивали, сейчас подставляли их по полной программе.       — Меня обокрали! — в эту же секунду заорал мужчина на весь зал.       От неожиданности Гук вздрогнул и перестал двигаться. Толпа стала огибать его справа и слева, являясь на этот момент каким-то единым организмом. Парень смотрел на растерянного Каспера, который резко дёрнулся и выскочил за двери, набирая скорость. Может, и не стоило так делать, но он просто испугался, что его заметут. Копам ничего не оставалось, как рвануть за ним, хотя это было больше показательное выступление. Всё бы ничего, но за ними побежал ещё и обворованный мужчина, который успел добраться до стеклянной двери. Чонгук ругнулся и устремился по другому пути в обход. Наверняка Кас побежит в «низы», главное, чтобы успел до того, как их убежище увидит этот мужик. Гук бежит по десятой платформе, где обычно стояли одни товарняки, поэтому не видит, что происходит на девятой. Он лишь слышит собственное сбившееся дыхание и продолжает нестись туда, где безопасно. Одним прыжком минует ступеньки и оказывается возле рельс, но справа едет поезд. Грёбаная махина несётся по путям, оповещая тревожным сигналом, чтобы все убрались с дороги. Остаётся буквально несколько секунд до его приближения — и Чонгук уже видит испуганного паренька, который спрыгивает прямо с платформы, стараясь уйти от погони. План был очень прост и глуп одновременно. Кас думал, что успеет и двигающийся экспресс даст ему фору. Но парнишка забыл про физику. Гук застывает в немом крике, когда ударная волна сносит Каспера, подминая под себя.       Человеческая жизнь такая удивительная и такая хрупкая… Сегодня ты есть, а завтра тебя уже нет. И зачастую от нас ничего и не зависит вовсе. Кажется, что несчастье может случиться с кем угодно — только не со мной. Вот и Каспер был уверен, что успеет…       Слёзы катятся по щекам Гука, который сидит на коленях на десятой платформе. Он воет в голос, как раненый зверь, совершенно не задумываясь о том, что его кто-то может увидеть и поймать. Только что на его глазах погиб товарищ, верный друг и брат. В одну секунду он лишился близкого человека, поэтому просто не мог сдерживать эмоции.

***

Нью-Йорк, 1995 год

      Чонгук сидит за столом и решает очередную задачу. Голова болит с самого утра, но занятия никто не отменял. Он зачёркивает решение и начинает заново. Выстраивание стратегий не всегда даётся легко, хотя Намджун говорит, что Гук — очень способный ученик. Комкает лист и швыряет его в корзину, промазывая. Дверь открывается, и входит Сухван — правая рука главного. Смотрит внимательно и улыбается.       — Не получается?       — От слова совсем…       Сухван подходит и заглядывает в записи.       — Здесь ошибка.       — Где? — удивляется Гук.       — Ну вот же! Если заменить тройку на пять, то у тебя сразу всё получится.       — Но я не могу менять условия задачи!       — Кто тебе такое сказал? — улыбается мужчина. — Запомни: ты не на школьной скамье — мысли гибче и будь наглее.       Чонгук хмурится, изучая новые условия, которые теперь складываются в интересную картинку.       — Господин Ким сказал, что скоро первое ограбление.       — Что?! — Гук роняет карандаш и в шоке смотрит на него.       — Медлить больше нельзя, да и ты почти готов.       — Я никогда не буду готов, как мне кажется, — вздыхает Чонгук.       — Не бойся, за три года ты многому научился, да и ограбление будет не такое сложное.       — А что предстоит украсть? — интересуется Гук.       — Одну из картин коллекции Фрика.       — Западноевропейской живописи? — уточняет Чонгук.       — Да-да, но мы не сунемся в сам музей: это было бы безумием. Он сегодня управляется Director’s Circle, который состоит из сорока четырёх членов. Ким Намджун — один из них, но его заинтересовала работа, которая хранится не в музее, а у одного из их круга.       — Что за картина?       — «Хозяйка и служанка» Яна Вермеера.       — Почему именно она? — удивляется Чонгук.       Этого художника он знал: изучал досконально его творчество и даже помнил, как выглядит заявленная для кражи картина.       — Хотел купить, но её не продают. Тут скорее личные мотивы…       Чонгук понял лишь одно: картину нужно выкрасть из чьего-то дома. Она не для сбыта, а для частной коллекции самого мистера Кима, и стоит просто баснословных денег.       Когда мистер Ким говорил, что обучение продлится четыре года, Гук так и думал. Он надеялся, что хотя бы год у него ещё есть в запасе, но всё оказалось весьма неожиданно.       — Ты не переживай, сегодня вечером тебя введут в курс дела, расскажут всё до мельчайших подробностей.       — А если я не смогу? — с опаской спрашивает Чонгук.       — Нужно сделать так, чтобы получилось, — подмигивая, говорит Сухван.       «Легко сказать, не тебе же воровать эту чёртову картину!»       После такого известия день тянется мучительно долго. Гук даже отказывается от обеда, сославшись на плохое самочувствие, а сам мерит шагами свою спальню. Когда он согласился вступить в «Гобо», то надеялся, что за это время сумеет сбежать, но его охраняли, будто он главная наложница шейха. Ни разу на улицу его не выпустили без охраны, никогда Намджун не выходил с ним вместе, опасаясь огласки. Ему сделали другие документы, и теперь он был некий Сон Тоюн. Чонгук много занимался спортом, поэтому к девятнадцати годам достаточно возмужал и имел прекрасные внешние данные. Учитывая наклонности главного, он то и дело ловил на себе его похотливые взгляды. После того случая Намджун знал, что Чонгук в курсе его ориентации, хотя в свет он всегда выходил с красивыми женщинами, используя их в качестве прикрытия. Некоторые задерживались на пару-тройку месяцев — остальные были одноразовыми. И вроде слава бабника прочно закрепилась за мистером Кимом, но избранные знали, кто по-настоящему его интересует.       В целом Чонгуку нравился особняк и прилегающая территория в несколько акров земли, где был чудесный яблоневый сад. В свободное время он часто сидел в тени деревьев, читая книги. Но ощущение, что он был заперт в золотой клетке, не покидало Чонгука, правда, пока изменить эту ситуацию никак не получалось.       Помнится, в один из вечеров Намджун вернулся посреди ночи в нетрезвом виде и ввалился к нему в спальню. Спросонья Гук не сразу сообразил, что происходит. А когда понял — стало страшно.       Главный нависал над ним, блуждал по его обнажённой мускулистой груди осоловевшими глазами и тяжело дышал.       — М-мистер Ким? — прошептал Чонгук испуганно.       — Молчи, я сейчас уйду, просто подари мне всего один поцелуй… — тихо говорит Намджун, наклоняясь.       Пока Гук вжимается в подушку, вдыхая пары алкоголя и дорогого парфюма, его губы властно раздвигает чужой язык, проникая внутрь. Этот поцелуй наполнен каким-то отчаянием и дикой страстью, и не сказать, что Чонгуку не нравится: он сопротивляется первые несколько секунд, а потом подаётся навстречу, издавая тихий стон. Когда-то давно он целовался с одноклассницей, и это вообще нельзя было сравнивать. Сейчас его буквально трахали ртом, не давая вдохнуть. Рука Намджуна нырнула под одеяло, нашарила его бедро и сместилась к изнывающему от желания члену. Он отстранился и взглянул на парня. Его губы распухли, а глаза ошалело смотрели на мужчину.       — Хочешь меня?       Чонгук отрицательно мотает головой, но член под пальцами главного просто горит, предавая своего хозяина.       — Не представляешь, как я этого хочу, Чонгук-и! Но не стану этого делать, — обречённо говорит Намджун и садится на кровати, устало трёт лицо и смотрит на полную луну в окне.       — Тогда зачем всё это? — хрипло спрашивает парень.       — Прости, не удержался. Нам нельзя спать… Нельзя, понимаешь? Не для этого я в тебя столько сил вкладываю!       — Я не собирался с вами трахаться, мистер Ким. — Чонгук садится, подтягивая к себе колени, и закутывается в одеяло — так он чувствует себя в безопасности. — Но вы только что ворвались в мою спальню. Как мне на это реагировать?       — Ты должен был меня прогнать, дурачок, — горько смеётся Намджун. — А ты, господи… как открытая книга! Не представляешь, как я тебя хочу сейчас!       — Тогда прошу покинуть мою спальню, — холодно говорит Гук.       Мужчина медленно поворачивается и смеётся.       — Выгоняешь?       — Да.       — Уверен?       — Вы издеваетесь сейчас?! — вспыхивает Чонгук.       — Ладно-ладно, ты прав. Я не имел права этого делать, прости. — Он встаёт и направляется к двери. — Но запомни: если ты сам ко мне придёшь, я точно не смогу тебя прогнать, — тихо добавляет и выходит, осторожно прикрыв дверь.       Чонгук хлопает глазами, понимая, что с этого момента Ким Намджун ясно дал понять, что выбор исключительно за Гуком. Но он никогда, прости господи, не думал спать с мужчинами! Или думал? После той горячей сцены парень и не такое представлял в своих фантазиях, но то были просто мысли. А когда он почувствовал его язык и руку на члене, то что-то изменилось. Яйца болезненно налились свинцом, оповещая, что стояк всё ещё на месте и требует разрядки. Тяжело вздыхая, Чонгук выбирается из постели и идёт в душ. В ту ночь он дрочил так яростно, что кончил трижды, а потом горько расплакался, опускаясь на колени.       Не таким он представлял своё будущее, совсем не таким…

***

      Вечером всё же пришлось спуститься, потому что нужно было обсудить предстоящее дело. Лёгким стуком он оповестил о том, что хочет войти, и приоткрыл дверь. Намджун сидит за письменным столом, разглядывая какую-то карту, поднимает глаза и улыбается.       — Привет, входи. Я уже хотел послать за тобой, а то весь день сидишь наверху.       — Мне нездоровилось, — тихо говорит Гук.       — Что такое? — взволнованно спрашивает мужчина.       — Это всё волнение, не берите в голову.       — Я же просил называть меня Джун, и давай на «ты»!       Чонгук смотрит внимательно и задумчиво жуёт губу.       — Мне кажется, это лишнее, мистер Ким.       — Может, хватит шарахаться от меня? — Он огибает стол и подходит ближе.       — Я и не…       Пальцы Намджуна касаются чужого подбородка, он смотрит внимательно, опуская взгляд с глаз на губы. Парень замирает, ожидая чего угодно от главного. Даже если он сейчас захочет трахнуть его на этом чёртовом столе, Гук не сможет сопротивляться. Его мнения тут вообще никто не спрашивал.       — Хочешь меня? — снова спрашивает Намджун.       — Нет, мистер Ким, не хочу. Вы немного путаете мужскую физиологию и мои личные ощущения, — возражает он.       — «Личные ощущения»? И какие же они?       — Что может чувствовать человек, которого насильно удерживают здесь три года?       — Ты меня боишься… — Рука безвольно опускается.       — И это тоже.       — Я не причиню тебе вреда, Гук-и! — шепчет главный.       — Вы уже это сделали. — Чонгук огибает его и садится в кресло, закидывая ногу на ногу и скрещивая руки, — вся его поза говорит о том, что он не намерен играть в эти игры.       — Ладно, поговорим об этом позже, — произносит мужчина и возвращается за свой стол. — Это карта особняка, где хранится «Хозяйка и служанка». — Он подзывает его рукой. — Вот, взгляни на лестничные пролёты: один из них центральный, другой — для прислуги. Попадёшь в дом через крышу, вот здесь, — тыкает пальцем в зелёный крестик, — дальше минуешь чердак, и на втором этаже пятая дверь слева в северном крыле — это нужное тебе помещение. Там есть сейф, как его вскрыть, ты уже знаешь.       Чонгук слушает, смотрит внимательно и, запоминая каждую деталь, утвердительно кивает.       — Через квартал от особняка тебя будет ждать наш человек. Покинешь дом точно так же, как и войдёшь.       — А сигнализация? — уточняет Гук.       — Естественно, мы отключим её на тот период, пока ты в доме.       — Хорошо, мистер Ким. И когда операция?       — Завтра.