Plucker|Щипач

Париж, 1995 год

      Хосок сидит в кабинете частного детектива и буравит мужчину взглядом. Ему уже надоело в который раз повторять, что он ничего не знает о своей возлюбленной, кроме имени, имеет несколько фотографий и адрес съёмного жилья. Тот смотрит на него как на идиота.       — Вы серьёзно? — переспрашивает он.       — Абсолютно. — Парень откидывается на спинку стула и закидывает ногу на ногу.       — Боюсь, информации слишком мало, я сейчас посмотрю по базе, есть ли схожие девушки по внешности, но ничего не обещаю.       Он щёлкает по клавиатуре старенького компьютера, просматривая многочисленные файлы, это длится так долго, что Хосок уже хочет послать его куда подальше.       — Подойдите-ка сюда, — медленно говорит детектив.       Хоби огибает стол и наклоняется над монитором: фотография чёрно-белая, но это точно она.       — Да! — восклицает он. — Это Саша!       На фото она гораздо моложе, со строгим каре и ровной чёлкой, но эти кошачьи глаза узнал бы из тысячи.       «Как же я скучаю…»       Он борется с эмоциями, скрывая нарастающее волнение.       — Есть что-то по ней? — взволнованно спрашивает Хосок.       — Очень мало информации, ощущение, что она подчищена кем-то… Вот смотрите: в графе гражданство стоит прочерк, а место учёбы вообще удалено.       Парень смотрит на несколько строк, но и это хоть что-то.       — Значит, Александра Ким, — протягивает Хосок.       — Фамилия очень распространённая, месье Чон.       — Понимаю, но я и этого не знал, теперь будет за что зацепиться. И есть место рождения — город Сеул.       — Я попробую ещё собрать информацию. Встретимся вечером в кофейне на углу? — произносит мужчина.       — Конечно, буду премного благодарен.       Хоби выходит на улицу, глядя на серое небо, на лицо падают крупные дождевые капли, зонта с собой нет, но почему-то хочется вот так просто прикрыть глаза и постоять немного под ливнем.       То, что его Саша что-то скрывала, а возможно, и попала в сложную ситуацию, сомнений не было. Но эта секретность настораживала.       «А что, если она связалась с нехорошими людьми? Что, если её кто-то шантажирует?»       И этих «что, если» у него было тысячи...       Её поспешный побег наводил на мысли, что девушка очень тщательно скрывала какую-то другую часть своей жизни.

***

      В воздухе пахнет костром, таким настоящим, с потрескивающими угольками и дымком. Хосок не помнит, в какой момент вдруг перестал воспринимать себя отдельно от Саши. Ему отчаянно хотелось быть единым целым: есть одну и ту же еду, слушать одинаковую музыку, дышать одним воздухом. Абсолютно всё хотелось делить пополам, в том числе радости и печали.       Её загадочность ещё больше распаляла в нём чувства. Было невероятное желание разгадать этот ребус, при этом не спугнуть и не разочаровать. Осторожные вопросы о прошлом умело игнорировались, и тема тут же переводилась на что-то иное. И каждый раз Хоби удивлялся, как ловко она это проворачивала. Отшучивалась или смотрела с напускным грозным видом, чуть поджимая пухлые губки, отчего Хосок тут же ретировался, не в силах долго выдерживать такой её осуждающий взгляд.       Да, он был любопытен! А кто бы на его месте не хотел узнать чуть больше о любимом человеке? Они никогда не говорили о прошлом Саши, только о настоящем, и тема совместного будущего была под запретом именно после этого самого случая на пляже.       — Я хочу познакомить тебя со своими друзьями, — неожиданно говорит он.       — С теми Венсанами? — удивляется она.       — Ага, они тебе понравятся, — смеётся парень.       — Не думаю, что стоит торопиться… — Саша ёрзает и опирается на него спиной.       — «Торопиться»? Мы уже три месяца вместе, всегда только вдвоём, я очень хотел бы познакомить тебя не только с друзьями, но и со своей семьёй.       Девушка молчит неприлично долго, что-то обдумывая, потом тяжело вздыхает и оборачивается к нему.       — Хось, давай договоримся сразу. Наши отношения — только для нас двоих. Я не хочу постоянно возвращаться к этому вопросу.       — Но почему? — откровенно не понимает её мотивов он. — Тебе есть что скрывать?       — Можно и так сказать, — неоднозначно отвечает она.       — Но как мне жить с этим?       — Не знаю, — пожимает плечами она. — Представь, что я работаю в разведке, тогда не будет никаких вопросов.       — Ты серьёзно? — Хоби берёт её лицо в свои ладони и притягивает к себе. — Каждый раз, когда ты вот так мне отказываешь, это очень ранит.       — Прости, но у меня нет выбора.       — Выбор есть всегда, ты должна помнить об этом…

***

      Чтобы как-то скоротать время до вечера, Хоби решает поехать к Венсанам и заодно обсудить то, что выяснил про Сашу. Такси останавливается у старинного дома из ракушечника, с балюстрадами и невероятной лепниной под окнами. Каждый раз, когда Хосок смотрел на это здание, не мог скрыть своего восхищения — настоящее произведение искусства!       На входе сидит улыбчивый, но дотошный консьерж, который всегда записывает его данные, хотя пора бы уже запомнить лучшего друга Венсанов. Старинный лифт манит двойными дверями с узорчатой решёткой, но Хоби любит подниматься по изящной лестнице. Звонок в дверь, и буквально через пару секунд ему открывает дворецкий Гастон. Вид у него какой-то пришибленный — это сразу бросается в глаза.       — Ах, это вы, месье Чон. Уже в курсе? — говорит мужчина.       — В курсе чего? — удивляется он.       И тут дворецкий соображает, что Хосоку ничего не известно.       — Проходите же скорее. — Он торопливо прижимается к стене, пропуская молодого человека. — У Венсанов несчастье.

***

Утро того же дня…

      В их квартире не было телевизоров. Безусловно, не потому, что семья не могла этого себе позволить, а скорее по причине негативного отношения к современным тенденциям в телевидении Венсана-старшего. Сам не смотрел и другим не давал, приучая сыновей к хорошему кино, к правильной музыке и книгам. Именно поэтому они выросли такими начитанными и интересными собеседниками. Но у них было радио, которое всегда играло по утрам в столовой. Без голоса известного радиоведущего Франсуа Гроссо уже не начинался ни один завтрак. Там был и юмор, и новости, и прекрасные музыкальные подборки.       Гастон стоит у окна, проводит задумчиво пальцем по стеклу, поскрипывая подушечкой, и что-то бубнит себе под нос. Агнес — горничная c короткой стрижкой боб — убирает со стола, порхая вокруг парней. Сегодня они завтракают одни, без родителей.       — Можно мне ещё французского омлета? — Тьерри мило улыбается.       — Конечно, месье Венсан, сейчас принесу.       — Благодарю, — произносит он и смотрит на брата. — Чего такой задумчивый?       Мишель ковыряет вилкой в тарелке и почти не притрагивается к еде. Даже на вопрос Тэри он отвечает лишь со второго раза:       — Не бери в голову, Тэ.       — Что огорчило моего милого братца? — елейным голосом спрашивает он.       — Не что, а кто, — отвечает Мими.       — И кто же?       — Твой Дюбуа!       У Тьерри округляются глаза от удивления.       — С чего это он мой? — возмущённо открещивается.       — С того, что вы с ним спелись и не даёте мне больше возможности попасть в казино! — шепчет Венсан, опасаясь, что дворецкий может услышать. У этого мужчины была потрясающая способность подмечать самые незначительные мелочи и потом ввинчивать эти факты по ситуации: иногда разрешал споры братьев или же, наоборот, в воспитательных мерах помогал родителям в тех или иных моментах. Вот и сейчас он явно держал ухо востро и даже громкость радио слегка приглушил.       — Гастон, сделай погромче, хочу послушать новости! — кричит ему Тэ.       — Как скажете, Тьерри, — недовольно говорит мужчина, поворачивая пластиковое колёсико.       — Ты же слышал, что была облава? Сейчас опасно там появляться, да и вообще не нравится мне это твоё новое увлечение: азартные игры до добра ещё никого не доводили, — увещевает его Тэри.       — Я могу выиграть целое состояние! Ты хоть понимаешь это? — Мишель наклоняется и смотрит какими-то безумными глазами.       — Ты из обеспеченной семьи! Зачем тебе это нужно? — удивляется Тэ.       — То деньги родителей, мне надоело плясать под их дудку. Если будут собственные, мы сможем спокойно выступать, получится даже тур организовать, Хоби поможет! — шепчет он.       Тьерри поглядывает на дворецкого: тот создаёт вид активной деятельности.       — Поговорим позже, Мими. Не здесь! — шикает на него брат.       — Хорошо…       Радиоведущий врывается сразу после их любимой песни со срочным сообщением:       — Внимание, вынужден прервать утреннюю музыкальную подборку! Час назад у здания мэрии был взорван автомобиль сенатора Робера Венсана, он погиб на месте, личность второго пассажира выясняют. Хочется выразить слова поддержки и соболезнования семье Венсанов, для Франции это большая потеря…       В дверях замирает горничная, роняет поднос от неожиданности и ахает.       Он ещё что-то говорит, но Тьерри не слышит — смотрит только на Мишеля. Брат сидит не шелохнувшись, лишь глаза наполняются слезами, которые начинают капать в тарелку. Создаётся ощущение, что это какой-то глупый розыгрыш, но Гастон, прижавший ладони к испуганному лицу, подтверждает ужасную новость всем своим видом и реакцией.       — Где мама? — истерично спрашивает Мими.       — Месье Венсан. — Дворецкий подходит и сжимает его плечо. — Она уехала к вашей тётушке, обещала быть к ужину.       — Вызови водителя, мы поедем к ней! — говорит Тэри.       — Боюсь, это невозможно, наш Итен как раз поехал встречать месье Венсана. Полагаю, вторая жертва — это он, — с трудом выговаривая слова, произносит Гастон.       — Вызовем такси, не проблема! — тут же решает Тэ.       Но, глядя на брата, он понимает, что ещё какая проблема. Кажется, у него началась истерика.       — Это же ошибка, да? Papa же не мог умереть? — всхлипывает он.       — Я сейчас позвоню его помощнику, но по радио не стали бы такое сообщать, будь это ошибкой, — говорит дворецкий.       Его речь прерывает неожиданный телефонный звонок, Тьерри вскакивает со своего места и подбегает, снимая трубку.       — Алло, — хрипло произносит парень.       — Тэри, это ты? — на том конце провода слышится дрожащий голос Лиён.       — Да, maman, это правда? — Нервы Тэ начинают сдавать, когда он слышит за спиной рыдания брата.       — Да, Тэ. Папы больше нет, — тихо говорит она. — Оставайтесь дома, я скоро приеду.       — Ясно, пожалуйста, будь осторожна! — напоследок добавляет Тэри.

***

      Когда ты старший брат, на тебе всегда больше ответственности, и это касалось абсолютно всего. Почему-то в этой ситуации Тьерри решил, что не имеет права дать волю чувствам, глядя на разбитое состояние Мими. Ему налили какую-то дурно пахнущую настойку, от которой он немного успокоился и через некоторое время задремал, всё ещё вздрагивая во сне. Тэ просто лежал рядом, сжимая его ладонь. Когда дыхание выровнялось, парень осторожно высвободился и вышел из спальни, тихо прикрывая дверь. Внизу слышались голоса, поэтому Тэри поспешил, закутываясь в объёмный кардиган. У подножия лестницы он встретился с Гастоном.       — Кто там? — поинтересовался он, кивая в сторону гостиной.       — Мадам Венсан вернулась, с ней говорит следователь, — поясняет дворецкий.       Тьерри тут же направляется туда. Со спины женщина кажется слишком хрупкой и беззащитной: сидит, обнимая себя за плечи и опустив голову, и тихо отвечает на вопросы пожилого мужчины в очках. Оборачивается на звук шагов и замечает сына.       — Maman. — Тэ протягивает руки, заключая её в свои объятия. И только сейчас эмоции берут верх, и слёзы начинают стекать по щекам из-под опущенных век. — Кто мог его убить?       — Не знаю, Тэри. — Она прикладывает к глазам платок и смотрит на него. — Где Мими?       — Он совсем плох, спит наверху…       — Позвольте задать ещё пару вопросов, и я тут же уйду, — подаёт голос смущённый следователь, который застал слишком трогательную сцену не для посторонних глаз.       — Да-да, конечно. — И Лиён садится обратно вместе с Тэ.       — Не было ли чего-то подозрительного в последние месяцы?       — Нет, всё как обычно, но, может, Робер и не говорил, если были угрозы.       — А у вас, месье Венсан? — спрашивает он и смотрит на Тьерри.       — Всё было спокойно, ничего такого. Эта новость для нашей семьи как гром среди ясного неба! — качает головой он. — Кто мог такое совершить?       — Это мы и пытаемся выяснить.       Они обещают позвонить напрямую следователю, если появятся какие-нибудь важные детали, и прощаются с ним, наблюдая, как Гастон уходит провожать мужчину.       — Тебе тоже нужно прилечь, — глядя на тёмные круги под глазами и опухшие веки, говорит Тэ.       — Ты прав, но я не могу идти в нашу спальню: просто не готова сейчас!       — Ложись у меня, Агнес как раз сегодня перестелила бельё, а я пойду к Мими, — предлагает он.       — Хорошо, mon garçon, спасибо, что держишься.       Лиён с трудом преодолевает лестничный пролёт и направляется в гардеробную, берёт сменное бельё и шёлковую сорочку. После душа она сразу же забирается в кровать старшего сына, замечая на тумбочке вазочку с лакричными палочками. Берёт одну и крутит в руке, задумчиво глядя в окно.       В сумке лежит письмо, которое ей передал странного вида паренёк возле дома, когда она входила в подъезд. Совершенно обычный с виду конверт без подписи, но на обратной стороне имелась сургучная печать, на которой выгравировано «Gobo».       Лиён чувствует себя разбито: она опустошена и не знает, как дальше сложится их судьба. Повстречав двадцать лет назад Робера, девушка действительно перевернула самую сложную страницу своей нелёгкой жизни и решила начать всё с нуля. Она по-своему любила Венсана, испытывая к нему огромное чувство уважения и благодарности. Это был невероятно добрый и умный мужчина с особым чувством юмора, привлекательный и интересный. Многие мечтали выйти за него замуж. И Лиён тоже была счастлива в этом браке по-своему, но её сердце до сих пор принадлежало совсем другому человеку. И сейчас, увидев эту чёртову печать, она отчаянно боялась открывать конверт: понимала, что содержание письма разрушит всю её жизнь. А главное — под ударом теперь её сыновья.       — Что же мне делать? — шепчет она в темноте.       Рука всё же тянется к замку на сумочке, ныряет вглубь, нащупывая плотный конверт. Пальцы дрожат, когда она распечатывает его. Разворачивает лист бумаги, смотрит на почерк, который узнала бы из тысячи, и глаза застилает пелена слёз; они капают прямо на бумагу, смешиваясь с чернилами, витиеватые разводы расползаются в разные стороны.       «Лиён,       Не буду горячо приветствовать тебя, потому что не имею ни малейшего желания это делать. Мне понадобилось два десятка лет, чтобы отыскать свою беглую жену. Женщину, которая подло ушла от меня, забрав моего наследника. Я такое не прощаю, дорогая. И ты это знала! Неужели надеялась, что я это всё оставлю просто так? Неужто думала, что не стану тебя искать? Последняя твоя фраза в тот вечер была, что я страшный человек. И ты была права, Лиён. Я действительно чудовище! И тебе стоило десять раз подумать, прежде чем убегать в другую страну. Возможно, если бы залегла на дно, я бы искал тебя гораздо дольше, но всё равно нашёл. Стать супругой сенатора Венсана — это неплохая партия, но напоследок, перед взрывом, он узнал всю правду. Кто твой настоящий муж.       А ещё у тебя есть два сына, один из которых — мой. Я всё ещё думаю, как поступить.       Больше тебе не скрыться, моя дорогая.

Твой законный супруг, Ким Намджун».

      Пальцы комкают письмо и отшвыривают в сторону, злость просто переполняет её изнутри.       — Ненавижу тебя, Намджун! Если бы ты только знал, как я желаю тебе самой ужасной смерти!       Её лицо утопает в подушке, заглушая отчаянные рыдания испуганной и растерянной женщины.       Он снова лишит её всего, как и двадцать лет назад.