Plucker|Щипач

Испания, Фигерас, 1995 год

      Жизнь — штука непредсказуемая…       Знал ли тринадцатилетний Чонгук, что ему уготовано судьбой? Предполагал ли, в какой водоворот событий он попадёт спустя всего лишь шесть лет после гибели мамы? И насколько ключевую роль он теперь занимает между двумя враждующими братьями?       И представить не мог.       Но Намджуна возненавидел всей душой и, когда Сокджин сказал, что ему нужна помощь, чтобы уничтожить своего брата, обещал подумать.       — Угощайся, — говорит мужчина, кивая на бокал прохладной сангрии. — В жару самое то.       Чонгук сидит в тени деревьев, удобно расположившись в высоком плетёном кресле, и украдкой изучает Кима-младшего. То, что они были диаметрально противоположными личностями, можно было заметить невооружённым глазом. Но Чона поразило другое — его простое общение в неформальной обстановке. Это, безусловно, располагало. В первую их встречу на яхте Чонгуку показалось, что Ким Сокджин не меньший мудак, чем его старший брат. Но Юнги его переубедил, да и сам он видел, что этот человек не был столь кровожаден, хотя ненависть к Намджуну никуда не делась за все двадцать лет. Но он тщательно продумывал каждый свой шаг и был крайне осторожен.       — Спасибо. — Он берёт бокал с подноса, наблюдая, как в красном вине плавают кусочки яблок и апельсина со льдом. — Могу я задать несколько вопросов? — спрашивает Гук.       — Попробуй, — кивает Джин.       — Намджун думает, что убил вас. Как так вышло?       — Верно, и это мне только на руку.       — Но как вам удалось выжить? — продолжает своё любопытство Чонгук.       — Я тоже являлся частью «Гобо», и у меня до сих пор там есть доверенные люди. То, что он собирается меня уничтожить, я узнал от своего человека, поэтому был готов ко всему. И когда он стрелял в меня, ему следовало бы целиться в голову, а потом ещё и лично убедиться, что я мёртв. Но он слишком самонадеян, поэтому приказал избавиться от тела своим шестёркам.       — А если бы он выстрелил в голову? — удивился Чонгук.       — Ну что ж, тогда бы мы сейчас с тобой не разговаривали, — смеётся мужчина.       Сокджин был потрясающе красив. В нём чувствовалась стать, порода, блестящий ум и прекрасные внешние данные, которые с годами обрели некий шарм и ничуть не портили мужчину. Пожалуй, более красивых людей Гук ещё не встречал в своей жизни, поэтому всё время одёргивал себя мысленно, чтобы не пялиться на него слишком долго.       — Его жена и вы были вместе? — решается на следующий вопрос.       — Да, мы любили друг друга, — вздыхает Джин. — Когда стало ясно, что в «Гобо» мне возвращаться нельзя, да и в собственную квартиру тоже, я хотел просто увезти Лиён куда-нибудь далеко и защитить от этого ублюдка. Но не успел… Намджун всё выставил так, будто он и её убил вместе с ребёнком. Только спустя годы я узнал, что она не просто жива, а вышла замуж за сенатора Венсана и проживает в Париже.       — Тьерри Венсан… — начинает Гук.       — Да, это мой сын, — говорит Сокджин с грустью и какой-то нежностью. — Не могу себе простить, что его растил совершенно другой человек.       — Почему вы так уверены, что он ваш сын?       — Потому что Ким Намджун сделал анализ ДНК, но настоящий результат до него не доехал, — усмехается он.       — Вы устроили подлог? — округляя глаза, шепчет Чон.       — Верно. Это было необходимо, чтобы обеспечить что-то вроде иммунитета для Венсанов и их друга. Если бы он узнал, что Тьерри — это мой сын, то запросто и убил бы от ярости. Я не мог этого допустить…       «Охренеть просто…» — думает парень.       — Почему просто не похитить его так же, как и меня?       — К сожалению, мы не можем прятаться всю оставшуюся жизнь. Я хочу сделать ему так же больно, как и он мне когда-то, а потом уничтожить. Это небыстрый процесс. Как говорится, месть — такое блюдо, которое подают холодным.       — А Лиён в курсе, что вы живы?       — Нет, пока ей нельзя про это знать. Иногда обладание важной информацией может просто уничтожить или сильно навредить.       — Значит, Намджун якобы обрёл наследника, как и мечтал все эти годы, но потом выяснится, что это вовсе не так?       — Верно, я тоже отберу у него сына, как и он когда-то…       — Какая тогда роль уготована для меня во всём этом? — интересуется Гук.       — Тебя я у него уже отобрал. — Губы мужчины трогает победная улыбка. — Он вложил много сил в твою подготовку, будет грустно, если мы этим не воспользуемся, Щипач.       Услышав своё давнее прозвище, Чонгук невольно вздрагивает, анализируя услышанное.       — Отказаться, как я понимаю, нельзя?       — За тобой должок, Чонгук. Никто бы не смог вытащить тебя из «Гобо».       — Верно, — соглашается парень, смакуя сладкий напиток. — И я вам очень благодарен. А ещё то, что на вас работает Юнги, не оставляет мне выбора. Что бы вы там ни придумали, мистер Ким, я сделаю всё, что в моих силах, можете рассчитывать на меня.       Две руки тянутся друг к другу для крепкого рукопожатия. Договор, скреплённый словом, а не страхом.       Тёплый, но волевой взгляд Сокджина обнадёживает. Впервые за много дней у Чонгука в голове всё начало вставать на свои места. Здесь он был в безопасности: тут точно нет угрозы насилия и с ним говорят на равных, несмотря на возраст.       Из дома через стеклянную дверь, ведущую на задний двор, где сидели Чон с Кимом, выходит девушка и направляется к ним. Чонгук невольно зависает, глядя на стройную фигуру в белоснежном платье чуть ниже колена. Поля соломенной шляпы прикрывают лицо и рассеивают тень на оголённых плечах.       — Добрый день, господа, — улыбается она, легонько чмокая Сокджина к щёку, и поворачивается к Чонгуку.       Невероятно притягательные глаза, с кошачьим изгибом и длинными ресницами, смотрят с большим интересом на вновь прибывшего гостя. Чонгук тоже изучает её, не в силах отвести взгляда.       — Познакомься, это моя дочь Александра, — с ноткой гордости говорит Сокджин.       Чонгук встаёт и делает поклон, протягивая руку.       — Можно просто Саша, — говорит девушка.       — Чонгук, или просто Гук, — неуверенно добавляет парень.       «Если его дочь такая красавица, каков же тогда Тьерри Венсан?»       — Вы женаты? — удивляется Чон, поворачиваясь к Сокджину.       — Вдовец…       — Оу, соболезную, — смущённо добавляет Чонгук.       — Саша, покажи гостю дом, ладно? А мне нужно уехать на пару дней. Располагайся, Чонгук, Юнги скоро присоединится к тебе.       — Благодарю вас, мистер Ким. — И он снова делает почтительный поклон, провожая взглядом мужчину в светлых брюках и голубой рубашке. Лёгкой, но уверенной походкой тот направляется к дому, оставляя их наедине.

***

Амбуаз, 1995 год

      Лиён прикрывает глаза, подставляя лицо мягким утренним лучам солнца. Лёгкий ветер колышет волосы, а в воздухе витает аромат терпкого спелого винограда. Рука срывает одну гроздь и бережно кладёт в плетёную корзину, которая свисает на длинном кожаном ремне с её плеча. Конечно, хозяйка замка не обязана заниматься такой работой, как сбор урожая, но женщина так любит это занятие. Сейчас это единственное, чем она может себя отвлечь. Пальцы тщательно ощупывают ягоды, стирая белёсый налёт с тёмных ягод. Le cépage «Gamay» на их виноградниках был самым лучшим во всей Луаре, наверное, потому, что выращивался с такой любовью и трепетом. Идеальные плантации простирались далеко вперёд, и казалось, им нет конца и края. Винодельня была их с Робером детищем, которое досталось от его деда Франсуа Венсана. Нельзя было просто так взять и забросить то, что выстраивалось буквально столетиями, только потому, что она осталась одна.       Робер всегда считал её сильной и не уставал повторять, как гордится своей Ли-ли, называя её ласково. Восхищался упорством и креативным подходом в разработке новых упаковок и этикеток для коллекционных вин. Как-то неожиданно Лиён открыла в себе талант рисовать и часто проводила здесь свободное время вместе с семьёй. И сейчас ей очень не хватало мальчиков и мужа, но если сыновей она отпустила сама, давая возможность отвлечься, то по Роберу тосковала очень сильно. Это был союз двух людей, которые, в первую очередь, ценили и уважали друг друга. Их называли идеальной парой, и семейство Венсанов часто ставили в пример как образец для подражания. Красавица жена, гениальные мальчики и глава семейства, занимающий высокий пост. За двадцать лет они ни разу не поругались, всегда уступая друг другу, и старались не упускать возможности устроить что-то романтическое.       Робер принял Тьерри как родного, растил вместе с Мишелем, не делая никакой разницы. И внёс немалый вклад в его воспитание, потому что такому парню с дерзким и скверным характером, который расцвёл бурным цветом в период полового созревания, это было просто необходимо.       Однажды за обедом ни с того ни с сего шестнадцатилетний Тьерри сообщил, что ему нравятся парни, чем огорошил родителей и прислугу. Лишь Мими прятал смущённую улыбку, уплетая суп из шампиньонов.       — Возможно, ты сейчас погорячился с таким решением, Тэри, — сохраняя спокойствие, сказал Робер.       — Non, papa, я определился, — твёрдо проговорил он.       Если Тьерри что-то решил, переубедить его в обратном было практически невозможно. То же самое случилось и с музыкой. Отец хотел, чтобы Тэ сильно не увлекался творчеством, а больше уделял внимание изучению ювелирного дела и искусства. Тогда он стал посещать музыкальную школу в тайне от них, занимаясь самостоятельно. Выяснилось это совершенно случайно, когда на одной из прогулок к ним подошёл молодой человек и стал нахваливать их сына за успехи в занятиях музыкой. Фортепиано купили уже на следующий день, и Тэ тут же победно занял один из кабинетов в дальнем конце коридора, пропадая там часами.       Тьерри Венсан был очень талантлив, поэтому пришлось уступить. Но за это он обещал стараться на занятиях, изучая необходимые дисциплины. Некий компромисс, который Тэ всегда искал во всём.       Любимая фраза: «А что мне за это будет?» — звучала слишком часто, а его хитрая улыбка не оставляла шансов собеседнику. Он буквально вил из всех верёвки и подавал такой же пример Мишелю, хотя тот не так сильно в этом преуспевал, но занятия танцами выбил вслед за старшим братом.       Лиён, будучи творческим человеком, лояльно к этому относилась, но последнее слово оставляла за Робером. Авторитет отца подрывать было не к чему, тем более она прекрасно понимала, что он желал сыновьям только счастья.       И теперь, когда она осталась одна с сыновьями восемнадцати и двадцати лет, ей так не хватало сильного мужского плеча и просто человеческой поддержки. Но новое замужество или какие-либо отношения она не рассматривала априори. Даже в далёкой перспективе.       В её жизни было всего два любимых человека — это Сокджин и Робер. Других таких нет и не будет никогда.       — В этом году какой-то небывалый урожай, — говорит Пьер.       Лиён вздрогнула и обернулась, глядя на него.       — Ты меня напугал! — воскликнула она.       — Простите, мадам, — виновато произносит мужчина.       Он отвечал в Амбуазе за систему полива и помогал контролировать все виноградники. Всё было отлажено и работало как часы, а этот человек протрудился здесь более сорока лет, зная всю подноготную. Если бы не он, Лиён бы точно не справилась.       — Ничего страшного, но лучше предупреждайте, когда подходите со спины, — едва слышно говорит она.       Об этом её страхе знали почти все и старались тактично кашлянуть или подойти нарочито шумно. Женщина никогда никому не объясняла, отчего у неё такая реакция, потому что запрятала негативные воспоминания о прожитых годах с Намджуном куда-то очень глубоко. Он всегда появлялся неожиданно, двигался, словно хищник, абсолютно бесшумно, пугая девушку своими внезапными появлениями.       — Я ещё погуляю тут, передай Марте, чтобы к двенадцати заварила липовый чай, — просит она.       — Хорошо, мадам, не буду мешать…       Мужчина удаляется, а Лиён идёт вдоль высоких виноградных рядов, едва касаясь пальцами упругих зелёных листьев. Мерное жужжание пчёл успокаивает, и Лиён ловит себя на мысли, что готова остаться в Амбуазе насовсем. Мысль о возвращении в Париж заставляет сердце сильно колотиться, а в горле снова собирается тугой комок.       «Нет, здесь мне лучше всего…»       Издалека она замечает, как к ней снова направляется Пьер, буквально бегом, и машет ей рукой.       — Может, мальчики опять позвонили? — предполагает она, снимая через голову ремень от корзины, ставит её на землю и вытирает чуть липкие ладони о край крепдешинового платья.       — Мадам Венсан, к вам кто-то приехал, — сообщает запыхавшийся мужчина.       — Хмм, и кто же? — удивляется она.       — Не могу знать, просили позвать вас.       — Хорошо.       Она следует за Пьером, пачкая ноги во влажной после утреннего полива земле. Поднимается по ступеням и постукивает подошвой сандалий о каменный выступ. Первая мысль, что это следователь. Она сообщила, что он может найти её в Амбуазе, если появятся какие-либо вопросы.       — Мы проводили гостя в малую гостиную, — сообщает Марта.       — Хорошо, сейчас вымою руки и приду, пока предложите ему чай или кофе, — спешно говорит Лиён, скрываясь в небольшой ванной рядом с кухней.       Смотрит на себя в зеркало, пока намыливает ладони, тщательно отмывая пальцы от тёмного виноградного сока. Лицо слегка загорело, но это и немудрено, ведь она столько времени проводит на плантациях вместе с остальными. Но ей так даже больше нравилось. Ни грамма макияжа, отчего женщина выглядела лет на десять-пятнадцать моложе. Улыбается отражению, слегка сбрызгивая лицо прохладной водой. Её простое платье не под стать хозяйке замка, но о визитах нужно сообщать заранее, поэтому Лиён не собирается переодеваться и направляется сразу к гостю.       — Прошу меня простить за долгое ожидание, я была… — не успевает договорить она, ошарашенно глядя на силуэт у окна.       Мужчина оборачивается и неторопливо направляется к ней. Всё происходит будто в замедленной съёмке, кажется, даже сердце перестаёт биться.       — Ну здравствуй, дорогая Лиён. А ты ничуть не изменилась, — произносит он.       Не слышать этот голос.       Не видеть эти глаза.       Никогда… никогда… никогда!       Холод сковывает тело, и она едва стоит на ногах, глядя на того, кого ненавидит всей душой.       — Намджун… — едва слышно выдыхает, судорожно сглатывая.       Если он приехал сюда — значит, ей конец. Хорошо, что мальчики были сейчас не в замке.       — Я смотрю, ты не сильно рада видеть своего мужа, — усмехается он.       — Ты мне не муж, — холодно отвечает она.       — Вот как? Мне тебе напомнить о том, что развода у нас не было?       — Что тебе нужно, Намджун? — Сжимая кулаки, Лиён чувствует, как ногти больно впиваются в кожу. Её трясёт от ненависти к этому человеку.       — Пришёл сообщить тебе радостную новость, — довольно говорит он.       — От тебя не может быть хороших новостей.       — Сядь, — рявкает мужчина.       Женщина испуганно вздрагивает и покорно идёт к креслу. Прошло двадцать лет, а страх никуда не делся. Сейчас он расцвёл пышным цветом и пустил новые ростки.       — Тэ и Мишель гостят вовсе не у Хосока, — говорит он.       Когда она слышит имена сыновей, перед глазами начинает темнеть.       «Нет! Нет… Только не мальчики!»       — Где они? — испуганно спрашивает Лиён, чувствуя, как глаза наполняются слезами.       — Я, конечно, чудовище, но не до такой степени, чтобы убивать своего сына.       — Он тебе не сын, — тихо произносит женщина.       Намджун подходит ближе и протягивает ей листок.       — Читай.       Она берёт его дрожащими руками и моргает несколько раз, потому что из-за слёз всё расплывается. Несколько капель капает на бумагу, но то, что Лиён видит, приводит её в ужас.       — Этого не может быть! — шепчет она.       — Отчего же? — победно смеётся.       — Оставь нас в покое! — Лиён швыряет листок на журнальный столик и вытирает слёзы. — Чего ты хочешь, Намджун?       — Своего наследника.       — Он уже знает? — будучи шокирована, шепчет она.       — Знает. И не смей мне препятствовать. Тебя бы следовало убить, но Тэхён мне такое не простит, так что живи, сука.       — Тэхён?       — А ты забыла, как я мечтал назвать сына?       — Его зовут Тьерри.       — Мы сошлись на Тэ.       — Сошлись? Что это значит? А Мишель? — спрашивает Лиён.       — Мишель и Хосок ему для адаптации, чтобы не скучал.       — Господи, Намджун! Они живые люди! Ты не можешь с ними так поступать! — рыдает она. — Я умоляю тебя, лучше убей меня, но отпусти моих сыновей!       — Нет, Лиён. Когда-то ты отняла у меня сына, теперь я сделаю то же самое. Но Тэ ни слова. Я скажу ему, что был у тебя, мы поговорили и ты не против его проживания в моём особняке.       Безысходность ситуации просто убивала. Что она могла сделать против этого монстра? Если бы был жив Робер, они бы точно что-нибудь придумали. У него имелись связи, в конце концов… А теперь она просто беззащитная вдова.       — Поняла меня? — цедит Намджун, нависая над испуганной женщиной. — Ляпнешь хоть что-то — и твой Мими пострадает первым.       — Поняла, — шевелит губами и смотрит куда-то сквозь него.       Её мир рухнул окончательно. Ким Намджун снова забрал у неё самое дорогое, как и двадцать лет назад.