Plucker|Щипач

Лиссабон, 1997 год

      От воспоминаний вчерашнего вечера приятно кололо где-то в паху, щекотало нервы и заставляло мечтательно прикрывать глаза. Хосок был в шоке, когда узнал, что его Венсаны успели наворотить за сутки. Именно он убедил Тьерри не кидаться в омут с головой и понаблюдать за этими Юнги и Августом.       Тэри и сам понимал, что их появление на лайнере было крайне подозрительным, но как выяснить правду? Мишель не был уверен, что эти двое не сорвут предстоящее ограбление. Поэтому было решено внимательно следить за каждым их шагом и сообщать друг другу новости.       Ближе к вечеру Тьерри заметил их на противоположном конце главного ресторана: парни сидели за барной стойкой и что-то активно обсуждали. Он присел неподалёку, но так, чтобы его не было видно, скрываясь за столбом. Важно было услышать, о чём они говорят.       — Вам что-нибудь налить? — уточняет бармен.       — Шампанского, будьте добры, — тихо говорит Тэ.       Через минуту он держит бокал игристого, заедая свежайшей клубникой. Его слух обострился, поэтому Тэри отделял их беседу от звуков ресторана и шума множества голосов.       — Мне здесь нравится, — произносит Август.       — Будто в отпуске! Уже столько дней прошло, а мы всё прохлаждаемся!       — Чонгук-а, лови момент, мы это заслужили.       — Ох, Юнги, я думаю совсем о другом…       «Что-о? Какой ещё Чонгук?» — думает Тэ, шокированный услышанным.       — О чём?       — Как бы сюда не заявился Ким Намджун собственной персоной. Ты же понимаешь, что мне тогда и сбежать будет некуда?       «Боже мой…»       Тьерри залпом допивает шампанское и медленно сползает со стула, стремительно покидая ресторан. В голове вдруг случился информационный взрыв. Август на самом деле Юнги, а его грабитель — Чонгук.       «Чон, мать его, Чонгук! Тот самый Щипач!»       Это же его искал Намджун всё это время. Именно за ним охотилось всё «Гобо». А он дрочил вместе с ним в каюте и плавился в объятиях.       «Да как же так?»       И этот Чон знал, что Тьерри — сын Намджуна, сам же ему тогда сказал. Он… он что, использовал его?       «Сука-а!»       — Вот ты где! — Хосок перехватывает друга за локоть.       — Быстро ко мне в каюту! — шипит Тьерри.       — Что стряслось? На тебе лица нет!       Они стремительно преодолевают расстояние и скрываются за дверью.       — Этот парень на самом деле вовсе не Юнги! — выпаливает Тэ.       — Как это?       — Дерьмо! Я так и знал, что он соврал! — Венсан запускает пятерню в шевелюру.       — Но кто он? Откуда информация?       — Я подслушал разговор с его другом. Ты сейчас просто охренеешь!       — Да говори же!       — Тот грабитель, что столкнулся со мной в особняке — Чон Чонгук. А это и есть Щипач!       — Охуеть просто! — Хоби ошарашенно смотрит на друга.       — Не то слово… — тянет Тэ. — Он упомянул Намджуна, сказал, что если тот заявится сюда, то ему отсюда уже не выбраться!       — И что нам теперь делать с этой информацией?       — Ну я ему устрою! — со злостью говорит Венсан.       — Нет, стоп, погоди! Давай рассуждать здраво: Щипач вместе с нами на одном лайнере — значит непростое совпадение. Он снова хочет нам помешать. Этого нельзя допустить!       — Завтра я с ним поговорю, Хосок. Даже не представляю, как этот козёл будет выкручиваться на сей раз!       — Уверен, что стоит говорить про то, что ты теперь в курсе?       — Да! Меня задолбали эти тайны мадридского двора. Поставлю перед фактом. Пусть валит с лайнера, чёртов мудак! И Намджуну сообщим при первой же возможности. Пускай сам с ним разбирается, любовнички, бля! Блевать охота!       Злость вперемешку с ревностью растекается внутри серной кислотой, выжигает остатки разума и почему-то причиняет сильную боль. Ещё вчера он был таким счастливым, засыпая с улыбкой на губах, а сегодня ненавидит этого Чонгука всей душой.       — Только Мишелю пока ни слова! — просит Тэ.       — Ладно… Не наломай дров, прошу тебя!       Хосок ушёл к себе, а Тьерри наворачивает круги по каюте, словно раненый зверь.       «Он меня обманывал! Улыбался, смотрел так искренне и восхищённо. Лжец! Ненавижу!»       Решение пойти к нему прямо сейчас возникает совершенно спонтанно. Тэ просто не дотерпит до утра. Счастье, что он запомнил, в каком крыле располагался этот гад. Идти приходится долго, но за это время Тэри немного успокаивается и приводит дыхание в порядок.       «Чонгук не должен ничего понять».       Стучит несколько раз, прислонившись к стене.       «Только бы он был здесь!»       Щёлкает замок — и дверь открывается. Щипач удивлённо изгибает бровь, глядя на внезапного гостя.       — Можно? — улыбается Венсан.       — Конечно. — Он отходит в сторону, впуская парня.       Тьерри входит, молча закрывая за собой дверь до щелчка. Смотрит внимательно, изучая улыбающегося Чонгука. Подходит вплотную, берёт за подбородок и жадно целует. После вчерашнего это уже не кажется чем-то запретным. Мокрый язык проникает в рот и страстно переплетается с чужим.       «Целоваться настолько охренительно — это просто противозаконно», — думает Чон, с жаром отвечая на его ласки.       Венсан ведёт эту партию, но Щипач совсем не против. Отвечает со всей пылкостью и страстью, ощущая его вкус, который такой соблазнительный, с лёгким привкусом шампанского и клубники. А потом Тэ вытворяет что-то невероятное: обхватывает губами его язык, втягивает и начинает сосать. Фантастически прекрасно и так развязно, что у Чонгука в районе паха всё завязывается в тугой узел и бессильно подкашиваются ноги.       «Господи…» — думает Чон, теряя последние остатки самообладания.       Стонет что-то нечленораздельное, впивается пальцами в кожу и сгорает от желания… Хочет его настолько сильно, что готов отдаться в эту же секунду. Теперь он понимает, почему поцелуй называют французским. Потому что Венсан целовался как бог! Заводил так, что всё просто дымилось в штанах!       Рука Тьерри опускается между его ног, ложится аккурат на стояк и начинает оглаживать через тонкую ткань брюк. Усиливая трение, он продолжает сладкую пытку, доводя парня до изнеможения.       «Он сейчас снова что-то вытворит…» — проносится в голове Щипача.       Мысли спутаны, дыхание рваное, а внизу всё просто горит огнём.       — Какой же ты горячий, Чон Чонгук! — медленно шепчет ему в ухо Тэ.       «Что? "Чонгук"?!»       Он замирает, резко отстраняется и смотрит на Тьерри в ужасе.       «Он всё знает?»       — Теперь я понимаю, почему мой названный папаша так с ума по тебе сходит. Ты и правда стоишь того! — усмехается он. — Ну что ж? Будешь отнекиваться или сразу мне отсосёшь?       «Твою мать!»       Злость сносит всё на своём пути, просто атомной вспышкой крошит вдребезги. Чонгук и сам не понял, как они начали драться. Он ударил первым, но Тэри увернулся, получив кулаком в скулу по касательной. Венсан тут же дал сдачи, и они сцепились не на жизнь, а на смерть! Летело всё, что попадалось под руку: светильник разломан на несколько частей, разбитая посуда, перевёрнутая мебель. Они взбесились настолько, что полностью слетели с катушек, катаясь по полу.       Всего одна фраза, которая так сильно изменила ход событий.       Когда Чонгук понял, что Тьерри пришёл сюда, чтобы его унизить, ткнуть носом в то дерьмо, от которого он никак не мог отмыться, то перестал себя контролировать. Слышались только удары, шумное дыхание и громкие вскрики. Чон готов был убить его за эти слова.       «Как же ты ошибаешься, Тьерри!»       Так больно, что трудно дышать. Но не от ударов Тьерри, а от его грёбаных слов. В какой-то момент Чонгук перестаёт сопротивляться, лишь прикрывает лицо и пропускает очередной взмах кулака. Почему-то вспоминаются те самые пощёчины Намджуна.       Поделом.       Он сам виноват: погряз во лжи, хотя обещал Тьерри этого не делать.       Тэ переводит дух, замечая, что соперник повержен и больше не сопротивляется. Они вновь смотрят друг на друга неотрывно, но в глазах Чонгука блестят слёзы. Он не хотел быть слабым, но… сука, ему было так обидно за эти слова, что эмоции взяли верх. Проще уступить, чем доказывать свою правду, которая Венсана явно не интересовала.       Тьерри стоит в замешательстве. Нужно бы развернуться и уйти, но отчего-то ноги буквально приросли к полу. Он лишь дышит тяжело, глядя на парня, который сидит на полу и смотрит в самую душу. Снова эти глаза, наполненные таким отчаянием и огромной болью, что в какой-то момент Венсан засомневался: «А правильно ли я поступил?»       — Знаешь, — осипшим голосом говорит Чонгук, — если бы я мог отмотать плёнку назад, то всё было бы иначе. Но сделанного не воротишь.       — Ты спал с моим отцом, хотя я его таковым и не считаю, но всё же… И ты знал, кто я!       — Нет, Тьерри.       — Что нет? О ваших отношениях знает всё «Гобо»! — выкрикивает Тэ в ярости.       — Я не про это, — устало говорит Гук. — А про то, что Ким Намджун тебе вовсе не отец.       Когда адреналин схлынул, пришла физическая боль. Чонгук с трудом встаёт с пола и со стоном садится на кровать, вытирая кровь из разбитой губы тыльной стороной ладони.       — О чём ты? — удивляется Венсан.       — Твой отец — Ким Сокджин.       — Откуда тебе знать?       — Помнишь, тогда на вилле ты спросил: «На кого ты работаешь?» Так вот, я его человек. Именно он помог мне выбраться из «Гобо».       — Почему я должен тебе верить? Ты постоянно лжёшь!       — На этот раз я говорю правду, хотя мне запрещено.       — Быть такого не может! Он что, жив? — ошарашенно спрашивает Тьерри.       — Цел и невредим.       — Но анализ ДНК…       — Это был подлог, чтобы Намджун не навредил вам.       — Охренеть! — Тьерри садится рядом с ним, обхватывая голову руками. — Ты хоть понимаешь, насколько это важная информация?       — Понимаю.       — И ты молчал?       — Ты не должен был знать, кто я. По крайней мере, не сейчас.       — Какие у него планы на этого мудака?       — Самые скверные.       — Но Намджун не знает, что ты здесь! Иначе…       — Нет, не знает. Хотя не исключено, что могли уже и доложить.       — Если это выяснится, что будет?       — Намджун — страшный человек, Тьерри. Думаю, сначала он всласть надо мной поиздевается, а потом прикончит.       — Он делал это ранее? — вдруг спрашивает Тэ.       Чонгук молчит, глядя в одну точку прямо перед собой. Меньше всего ему хочется вспоминать тот ужасный вечер.       — Ответь мне! — не унимается Тьерри.       — Он изнасиловал меня, когда я сказал, что хочу быть только вором в «Гобо», а не спать с ним, — медленно говорит Чонгук.       — Господи! Грёбаный мудак! — сокрушается Венсан.       — Что есть, то есть…       Тьерри смотрит на Чонгука, на его разбитое лицо, и ему вдруг становится тошно от всего происходящего. Вся эта вынужденная ложь привела к ужасным последствиям: оскорбления, ненависть и драка. Да они чуть не поубивали друг друга в порыве ярости!       — Чонгук… Если бы сразу сказал, кто ты, то всего этого бы не было, понимаешь? А теперь нам обоим приходится сожалеть о содеянном.       — Прости за эту ложь, но моё отношение к тебе искреннее, — тихо говорит он.       — Мы погрязли в каком-то дерьме, опустились ниже некуда. Я так не могу…       — Тьерри?       — Прости меня, Чонгук, — смакует он его настоящее имя на губах, привыкая. — Мне безумно жаль, что всё вот так вышло. Я… я… лучше пойду. — Глаза щиплет от слёз.       Тэ встаёт и направляется к выходу. Под ногами хрустят осколки битой посуды; он перешагивает через перевёрнутую тумбочку и кладёт ладонь на дверную ручку.       — Нет, Тэ, стой. — рука Щипача ложится сверху, останавливая. — Послушай, если ты сейчас уйдёшь, я сойду на следующей остановке в Аликанте. И ты больше никогда меня не увидишь. Я сделаю всё, чтобы наши пути больше нигде не пересеклись.       Венсан замирает, слушая эти слова. Понимает, что так оно и будет, но зачем он его останавливает? Неужели не может отпустить? Даже после всех этих слов? Поворачивает голову и встречается с бездонным океаном чужих глаз. Он просто тонет в них, погружается полностью, не в силах противостоять.       — Чонгук…       — У тебя есть пять секунд, Тьерри, — шепчет он.

Пять…

Четыре…

Три…

Два…

Один…

      Их губы сталкиваются, словно два айсберга, разрушаясь на осколки, и соединяются в единое целое. Вкус крови на языке не отталкивает, а дико заводит. И та душевная и физическая боль, что они друг другу причинили, уступают место совсем иному чувству.       Желанию.       Безудержному, горячему, словно лава, которая целиком поглотила обоих.       Бесполезно бороться с этим. Нет смысла отрицать, что они оба в буквальном смысле сходят с ума друг по другу. Их действия хаотичны, наполнены страстью и чем-то животным. Оба капитулировали перед собственными чувствами, не в силах больше сдерживаться. И ощущение того, что ты сейчас можешь дарить свою любовь и принимать обратно в два раза больше, полностью заполняет их без остатка.       Падают на кровать, срывают одежду, жадно целуются, касаются самых сокровенных мест, вызывая громкие стоны. Их обнажённые тела переплетены и двигаются в унисон, блуждая в царстве похоти. Больше нет смысла сопротивляться. Нет сил отрицать очевидное. Язык Тьерри исследует его шею, он кусает мягкую податливую кожу и шепчет:       — Ох, Чонгук! Je deviens fou comme je te veux. Tu m'as capturé dans tes filets, tu as volé mon cœur…       — Боже, да! — отвечает Чонгук. — Как же это заводит, Тьерри. Говори ещё… Пожалуйста!       — Tu es sexy et si désirable! — кусая за мочку уха, продолжает Венсан.       Это так потрясающе: его рокочущий голос, эти губы возле уха, обжигающее дыхание. Просто крышесносно и фантастически горячо. И Чонгук выгибает шею, подставляя её под жаркие поцелуи и похотливый язык Тэ, прижимается всем телом, сокращая расстояние до минимума.       Тьерри будто сошёл с ума. Никогда никто не вызывал в нём столько эмоций. Этого человека хотелось не просто трахнуть. Его хотелось любить. Долго. Мучительно долго. До стонов и слёз, до искусанных губ и расцарапанной спины. Чонгука хотелось брать медленно, чтобы растягивать удовольствие. Что он и делал, двигаясь внутри него. Замирал вместе с его неподготовленным телом при каждом болезненном вскрике и вновь осторожно продвигался вперёд.       Потрясающе узкий. А ещё настолько эмоциональный, что Тьерри снова его «читал», но уже иначе. Каждый вздох, каждый стон или короткий вскрик. Он накрывал его губы своими, даруя утешение в нужные моменты, и наращивал темп, сжимая в руках чужой член.       Запредельная близость.       Космическая связь двух людей, судьба которых была прописана ещё на небесах. Почему-то именно в этот момент Тэ вспомнил о словах той гадалки.       Это его человек.       — Tu es si incroyable. Je veux te faire du bien, — снова шепчет он, отчего Чонгук заводится и начинает двигать бёдрами ещё сильнее.       — Да… Тьерри, да…       — Мой Чонгук… — продолжает Венсан, смакуя его имя.       Щипачу кажется, что это всё сон. Так не бывает. От обычного секса невозможно настолько сходить с ума и так кайфовать. Тьерри творил что-то невероятное с его телом: он был ласков и груб одновременно. Чувствовал его каждой клеточкой тела, считывая эмоции, прикасаясь там, где это вызывало восторг всех нервных окончаний. Потрясающий любовник.       Он умирает и рождается заново.       Сгорает до пепла и воскресает, словно феникс.       Снова и снова.       С каждым толчком, с каждым горячим французским словом Чонгук крошится на частицы, разлетается на атомы и собирается вновь, чтобы продолжить начатое.       Это не секс, а обмен энергией, чувствами и чем-то возвышенным. Как же долго они этого ждали и чуть было всё не разрушили! Когда сил сдерживаться не осталось, неожиданно пришло осознание, что они сейчас не просто трахаются. Нет. Они занимаются любовью…       Восстановить дыхание после такого дикого и безудержного секса очень сложно. Поэтому в каюте слышатся шумные и частые вздохи этих двоих. Можно ничего не говорить, потому что уже всё сказано языком тела. Им пока слишком тяжело прийти в себя, но продолжать лёгкие поглаживания по оголённой коже силы остались.       Тьерри всё ещё внутри, лежит сбоку, чувствуя, как возбуждение снова возвращается. Двигает бёдрами и целует в шею.       — Я снова тебя хочу… — улыбается в темноту.       — Я чувствую, — выдыхает Чонгук, двигаясь навстречу.       — Мой Чонгук… — шепчет Тэ.       — Твой… и только твой, Тьерри!

***

      Засыпать с первыми лучами солнца, проникающими через небольшой иллюминатор каюты, было так сладко, потому что рядом лежал человек, объятия которого стоили дороже любого сокровища в мире. Тьерри, который ненавидел спать в обнимку и ценил своё личное пространство, жался к Чонгуку, будучи полностью обнажённым, и буквально растворялся в нём. Рука Чона лежала на его макушке, перебирая спутанные волосы. Никому, кроме мамы и Мишеля, не позволено было прикасаться к голове. Но теперь у Гука персональное дозволение. Он прокручивает в голове, как в самые жаркие моменты Чон держал его за затылок, чуть оттягивая за волосы, как его пальцы утопали в густой шевелюре, и это распаляло Венсана ещё больше.       Любое прикосновение обжигало даже сейчас, когда вымотанный Чонгук просто лежал на его плече, пытаясь заснуть. Тело адски болело из-за драки и сумасшедшего секса. После такой безумной ночи организм выдал всю боль, когда они наконец угомонились, словно дикие звери, которые никак не могли насытиться друг другом.       — Я не могу пошевелиться, — шепчет Гук.       — Молчи… Всё моё тело — это один сплошной синяк. — Тэ касается губами его лба. Так ласково, нежно… словно молча извиняется за все удары, за обидные слова. Они понимают друг друга без слов, будто обладают телепатией.       Чонгук лишь поднимает голову и дарит ответный поцелуй в область шеи. Лёгкий, невесомый… говорящий: «Всё хорошо, я прощаю тебя… И ты меня прости».       — Страшно смотреть в зеркало, — усмехается Тэри.       — Придётся сидеть в каюте, пока не сойдут синяки, — смеётся Гук.       — Если мы будем вдвоём, то я не против.       Сон наконец накрывает обоих, уставших и измождённых, давая необходимую передышку.       Сколько прошло часов — непонятно, но просыпаются они от настойчивого стука. Чонгук с трудом встаёт с кровати, накидывает халат и приоткрывает дверь. Глаза округляются, когда он видит Юнги, Мишеля и Хосока.       «О нет!»       — Матерь божья, что с его лицом?! — восклицает Мими.       — Что произошло ночью? Ты не видел Тьерри? — спрашивает Шуга.       — Кажется, видел, да ещё как… — тянет Хоби.       Сзади Чона появляется Венсан в одних боксерах и с таким же разбитым лицом. Заключает Чонгука в кольцо рук, прижимаясь сзади, и смотрит на парней.       — Этой ночью случился сексуальный апокалипсис, — со смехом говорит Тэ.       — Какой ещё апокалипсис? — выдыхает Мишель, глядя на брата. — Я в шоке!       Они входят в каюту и оценивают масштаб бедствия, не в силах вымолвить ни слова.       — Сначала мы сильно повздорили, но потом помирились, — пытается оправдаться Гук.       — Очень интересно выслушать всё от начала и до конца, — усмехается Хосок, подозрительно глядя на Тэ.       — Да вы всю каюту разгромили к ебеням! — ошарашенно протягивает Мин, но когда посмотрел на эту парочку, то его губы тронула улыбка.       — Примирение, судя по всему, было таким же бурным? — прищуриваясь, уточняет Мими.       — Фантастическим! — поясняет брат, томно прикрывая глаза.       Даже сейчас они стояли в обнимку, совершенно не стесняясь. Мишель подходит к брату, касаясь пальцами ссадины на скуле.       — Зачем вы друг друга били, да ещё и по лицу? — сокрушается он.       — Вместо тысячи слов… — смеётся Тьерри.       Чонгук подавляет смешок, осознавая, насколько эпично они сейчас выглядят.       — Он всё знает, Юнги, — говорит Гук.       «Значит, он всё-таки ему сказал…» — думает Хоби.       — В смысле? — удивляется Мин.       — Юнги? Погодите… Август?       — Совсем не Август, — смеётся Чон.       — О боже… — Тэ прячет лицо в ладонях. — Добро пожаловать в царство лжи!       — Так ты не Август? — уперев руки в бока, говорит Мими.       — Август, но только для тебя… А так — Юнги.       — Шугой бы назвался! — хохочет Чонгук.       — Сколько у тебя ещё имён? Я ничего уже не понимаю! — стонет Мишель. — А ты, — он указывает пальцем на Гука, — кто тогда?       — Чон Чонгук. — Он протягивает руку. — Рад знакомству, Мишель.       До Венсана медленно доходит, кто перед ним. Он удивлённо смотрит на брата, а Тьерри кивает головой.       — Погодите… Тот самый? — шепчет он.       Юнги кидает вопросительный взгляд на Чона: «Что тут происходит?» — тот лишь подмигивает в ответ.       — Это Щипач, Мими, — говорит Хосок.       — Охуеть! — восклицает парень, хватаясь за голову. — Погоди, а ты что, всё знал? — И он осуждающе посмотрел на друга.       — Тьерри просил пока ничего не говорить, — оправдывается Хоби.       — Я сейчас помогу тут прибраться и приду к вам, чтобы всё объяснить, идёт? — говорит Тэ.       — Вот уж будь добр, а ещё готовься к полному разносу! А ты, — поворачивается он к Августу, который ни хрена не Август, — сейчас же расскажешь мне всё про свои идиотские имена!       — Чего это они идиотские? — обиженно бубнит Юнги, следуя за парнем. — Чон, я позже зайду, — бросает он.       Когда они скрываются за дверью, Чонгук притягивает Тэ к себе, утыкаясь носом в область шеи.       — Спасибо, что принял верное решение.