Plucker|Щипач

Испания, Фигерас, 1997 год

      Саша вернулась из Франции утренним рейсом, и родной дом встретил её подозрительной тишиной. Оставив багаж в прихожей, она сразу же направилась на поиски парней и отца. Долго искать не пришлось, потому что Чонгук был в саду. Примостившись под раскидистым деревом, парень увлечённо читал.       — Что за книга? — нарушая тишину, спрашивает она.       Щипач вздрагивает и смотрит на девушку, тут же расплываясь в улыбке.       — Привет! Ты вернулась! — Он вскакивает со своего места, обнимая. — Мы ждали тебя к вечеру.       — Пришлось уехать чуть раньше, потому что парни покинули Амбуаз, — вздыхает Саша.       — Как там Хоби? — тут же интересуется он.       — Гораздо лучше. Почти оклемался, но очень задумчивый. По ночам ему снятся кошмары. Но я не жалею, что рискнула поехать туда, потому что без меня его восстановление заняло бы гораздо больше времени.       — Любовь творит чудеса! — радостно говорит Гук.       — Верно, а где Юнги?       — Они с Сокджином уехали по делам. Раньше полудня их можно не ждать: вернутся во время сиесты, — поясняет Чон.       — Ясно… — Саша садится в плетёное кресло и кусает спелый персик; сок тут же стекает по её подбородку и капает на светлое льняное платье.       — Держи. — Чонгук протягивает салфетку.       — Merci.       — Мм, давно не слышал французскую речь… — с грустью усмехается парень.       — Прости, я не подумала.       — Нет-нет, всё в порядке! — тут же говорит Чонгук.       — Гук-и? Что ты там написал ему в письме? А? — спрашивает Саша.       — Ты передала его?       — Ну конечно! Как ты и просил, он отправился его читать в свою спальню, а на следующий день не выходил до самого вечера.       Чонгук хмурится и кусает нижнюю губу, о чём-то раздумывая.       — Спасибо…       — И это всё, что ты можешь сказать? — Она нервно дёргает ногой.       — Это далось мне очень тяжело, поэтому его реакция понятна. Просто нужно время, — вздыхает Щипач.       — Для чего? — удивляется Саша. — Ты что, расстался с ним в письме?       — Угу… Так будет лучше для него же.       — Боже! Если бы я знала, то сразу бы сожгла этот треклятый конверт! — сокрушается она.       — Неужели ты не понимаешь? Я пытаюсь его защитить! — восклицает Гук.       — Я тоже так думала, когда бросила Хосю. И знаешь, ни к чему хорошему это не привело. Мы оба страдали почти два года и в итоге всё равно вместе.       — Саш, над вами не висит угроза в лице одержимого Намджуна. Если он и хочет меня убить, то пусть это касается только нас двоих, а никак не Тьерри.       — Когда люди принимают такие решения, они забывают спросить у своей половины: нужно ли это ей? Вы и так тосковали друг по другу, а теперь страдаете ещё больше. Кто в итоге здесь в выигрыше?       — Никто. Но я не вижу другого выхода. И если Сокджин решит меня снова отправить на совместное ограбление, то я точно откажусь. И не потому, что боюсь Намджуна, а чтобы обезопасить Тэ.       — Я верю, что очень скоро всё закончится, Чонгук. И надеюсь, в самое ближайшее время. Папа что-то мутит у него за спиной, но он не посвящает меня в свои планы.       — С каждым днём я всё больше сомневаюсь в успехе этой операции, — вздыхает Щипач.       — А ты верь в лучшее! — подбадривает его Саша.       — Он не передал мне ничего? — грустно спросил Чонгук.       — Нет…       Гук кивает, задумчиво разглядывая розовые кусты, над которыми жужжат пчёлы. А чего он, собственно, ожидал после всего написанного? Но в душе сразу стало как-то пусто и одиноко. Ему сложно представить Тьерри с кем-то другим, да вообще невозможно вообразить, что он кого-то целует и обнимает, кроме Чонгука.       «Боже, нет! Лучше про такое даже не думать!»       Во время сиесты весь дом замирал, погружаясь в тишину. Даже прислуга имела право на заслуженный отдых. Саша пыталась вздремнуть после долгой дороги, когда в комнату, коротко постучав, заглянул Сокджин.       — Милая, ты не спишь? — с улыбкой говорит он.       — Привет, пап, заходи! — Она тут же садится на кровати, потягиваясь, словно кошка.       — Добрый день. — Он наклоняется и нежно касается губами её лба. — Как всё прошло?       — Без происшествий, слава богу! Правда, постоянно боялись, что заявится Намджун…       — Как Хосок?       — Спасибо, что позволил поехать в Амбуаз. Ему гораздо лучше.       — Уже очень хочу с ним познакомиться, — с улыбкой говорит мужчина.       — Пап, а про Лиён ты ничего не хочешь спросить? — прищуриваясь, интересуется она.       — Не решился… — смущённо отвечает отец.       — Она такая невероятная! — Саша прикрывает глаза. — А ещё Тьерри очень на неё похож.       — Да, ты права, — с грустной улыбкой произносит Сокджин.       — Когда ты уже увидишься с ней? — нетерпеливо спрашивает девушка.       — Не знаю, Саш. Всё очень непросто.       — У меня есть одна идея, но обещай выслушать до конца.       Джин смотрит на дочь: когда у неё вот так загорались глаза — пиши пропало. Значит, в её светлой голове поселилась гениальная идея, которую она обязательно попытается воплотить в жизнь.       — Обещаю, — обречённо вздыхает он.       — Пока я гостила у Венсанов в замке, то изучила всю территорию, а ещё расспросила Тьерри и Мишеля о том, насколько велики их виноградники и куда уходят.       — И куда же? — спрашивает Сокджин, удобнее устраиваясь на кровати.       — Они простираются вниз до самого берега маленькой речушки Аммас, которая впадает в Луару.       — И?       — С той стороны никто из «Гобо» не охраняет территорию, потому что место безлюдное и часть берега принадлежит владельцам замка, то есть Венсанам. Ты можешь приплыть туда и пройти через плантации, понимаешь?       — Зачем мне это делать?       — Пап, иногда ты такой тугодум, уж прости! — вздыхает Саша. — Сначала выяснилось, что Лиён жива, но вышла замуж и счастлива с Венсаном, поэтому тебе пришлось оставаться в тени, чтобы не разрушать её брак. Потом ты опасался Намджуна, поэтому решил повременить со встречей. А что, если вы вообще не успеете увидеться? Вдруг она так и не узнает о том, что ты жив? — тараторит девушка.       — Пока Лиён в неведении, ей ничего не угрожает, — серьёзно говорит Сокджин.       — Я умоляю, ты должен с ней встретиться! Вы оба заслуживаете этого! — горячо шепчет Саша.       — Надеюсь, никто из вас не проболтался? — переводит тему он.       — Нет, мадам Венсан в полном неведении. Меня представили как девушку Хосока.       Сокджин задумчиво кивает. Они ещё немного болтают, и он оставляет дочь в спальне, чтобы дать ей возможность отдохнуть и набраться сил после дороги. Мужчина выходит в сад со стаканом холодного чая и прогуливается по периметру. Их садовник имел просто удивительный талант превращать любое растение в произведение искусства. Чего только стоила аллея из роз самых разнообразных сортов! Лиён очень любила эти цветы, поэтому Джин всегда любовался ими, вспоминая возлюбленную. Поначалу он воспринял предложение Саши в штыки, но сейчас всё больше склонялся к тому, что в нём есть здравый смысл. Иногда его дочь мыслила как невероятно мудрый и взрослый человек.

***

Амбуаз, 1997 год

      После отъезда мальчиков замок как-то сразу опустел. Но для Лиён эта неделя стала глотком свежего воздуха. Они давно не были вместе, поэтому ценили каждую минуту. Венсаны проводили много времени в саду и на виноградниках, ужинали на веранде в свете маленьких фонариков, которые Марта заботливо подвесила над столом. С этим местом у них множество воспоминаний, и все они добрые и светлые. Для них замок всегда был чем-то особенным, где можно укрыться от всех бед и зарядиться позитивом. Наблюдая за этой изящной девушкой Сашей, Лиён понимала, что Хосоку очень повезло. Она окружила его такой заботой, что парень быстро стал восстанавливаться и уже к концу третьего дня заговорил. Они не выпускали друг друга из объятий, всё время держались за руки и обменивались влюблёнными взглядами. Молодые, красивые и невероятно счастливые. Как и они с Сокджином когда-то…       Мими уплетал всю стряпню Марты, говоря, что в особняке Намджуна повар и рядом с ней не стоял, отчего полная женщина заливалась краской и радостно подкладывала парню добавку.       А Тьерри всё больше молчал, погружённый в себя и печальные мысли. Это очень беспокоило Лиён, поэтому она увлекла сына на виноградники. До этого он мало интересовался сортами вин и тем, как всё устроено, но, чтобы отвлечься, с удовольствием погрузился во всю эту атмосферу. И они очень много времени проводили вместе.       Как-то женщина не удержалась и спросила о Чонгуке:       — Расскажи мне о нём хоть немного. Ты никогда не влюблялся, поэтому мне кажется, что это должен быть какой-то особенный человек.       — Так и есть, — складывая липкие виноградные грозди в корзину, говорил Тэ. — Он удивительный! Мы могли говорить часами или бесконечно долго молчать, просто глядя друг на друга. И это было одинаково здорово! Никогда не испытывал ничего подобного, да и вообще не верил в любовь, уж тем более с первого взгляда.       — Вот как? Ты влюбился почти сразу? — удивляется Лиён, но потом вспоминает себя на своей же свадьбе, когда ей впервые представили Джина: она просто не могла отвести от него восхищённых глаз.       — Думаю, да. Просто понял это много позже, — тяжело вздыхает парень. — Вот скажи мне: зачем придумали эту любовь, если от неё столько боли?       — Наверное, потому, что, помимо этого, бывают иные сценарии, — тихо говорит она.       — Но это не наш с тобой случай, верно? — грустно произносит Тэ.       — Я не жалею, что когда-то встретила Сокджина, потому что он любовь всей моей жизни. И от этого союза родился ты…       — Но как же Намджун? — говорит Тьерри, не понимая слов матери.       — Ты про анализ? Сначала меня это шокировало, но потом я поняла, что такое просто невозможно. Ты не можешь быть его сыном.       — Как это?       — Ты точно сын Сокджина. Да у вас даже родимые пятна на одном и том же месте! — улыбается она.       — Ты про моего паучка?       — Верно…       — А если представить, что он жив?       — Тьерри, к сожалению, твой отец умер много лет назад. Как можно представить обратное?       Тэ смотрит на маму и ему так хочется крикнуть на всю округу, что всё не так и Сокджин жив, но приходится молчать.       — А папа?       — Ты про Робера?       — Угу…       — Я тоже любила его, но немного иначе. Это совсем другие чувства: наверное, больше благодарность и уважение. Он был очень хорошим человеком.       Лиён чуть было не ляпнула: «Жаль, что мерзавец Намджун его убил…» Нельзя было говорить про это Тьерри, да и Мими тоже. Иначе они могли наломать дров.       — Я всё равно считаю его настоящим отцом.       — Так и должно быть, Тьерри. Робер тебя вырастил как родного. И очень любил вас обоих!       — Мне его безумно не хватает… — дрожащим голосом говорит Тэ.       — И мне, — вздыхает Лиён.       Они молчат какое-то время, собирая виноград.       — Эти листья пора удалять, да? — спрашивает Тьерри, переводя тему.       — Да, я скажу Пьеру, пусть распорядится.       — А эти виноградники и правда очень отвлекают, — усмехается Тэри.       — Я только этим и спаслась.       Сейчас Лиён снова одна, но послевкусие от встречи с сыновьями очень грело душу. Урожай был собран, поэтому осталось лишь подготовить плантации и привести всё в порядок.       Женщина налила себе воды из графина и вытерла лоб от пыли, которая летела с плантаций. Вдалеке она заметила Пьера, который бежал к ней и махал рукой. Если он так поступал, значит, дело было срочной важности, поэтому женщина поспешила ему навстречу.       — Что стряслось? — спросила Лиён у запыхавшегося мужчины.       — Там у реки какая-то лодка: приплыл странный мужчина и просил позвать вас, мадам Венсан.       — Что ещё за мужчина? — задумчиво спрашивает она.       — Не знаю, но одет очень прилично. Он такой же, как и вы. Ну, в смысле… — Пьер мнётся, не зная, как правильно пояснить факт национальности.       — Ещё интереснее, — говорит Лиён. — Хорошо, я схожу посмотрю, но будь неподалёку, а то мало ли…       — Конечно, мадам Венсан! — тут же откликается он.       Женщина идёт вниз, спускаясь по склону виноградников, и продолжает гадать, кто же мог приплыть со стороны реки. Это явно был кто-то не из «Гобо», ведь к чему им так заморачиваться. Путь был неблизкий, потому что плантации простирались по всей долине, заканчиваясь у самого берега. Речушка была маленькая, скорее приток Луары, а не полноценная река, и она часто мельчала так сильно, что её можно было перейти вброд. Поэтому Лиён с трудом представляла, как можно было передвигаться здесь на лодке. Издалека она увидела сидящего на берегу мужчину, который смотрел на реку и кидал плоские камни, которые прыгали по водной глади, словно крошечные лягушки. И чем меньше было расстояние между ними, тем медленнее она шла, потому что боялась, что он услышит и обернётся на звук приближающих шагов. В конечном итоге так и произошло, когда между ними было не больше пятнадцати метров. Достаточно, чтобы рассмотреть широкие плечи и тот самый профиль, который невозможно забыть. Словно в замедленной съёмке, мужчина обернулся и застыл, глядя на неё.       — Лиён… — выдыхает он.       Она уверена, что это сон. Потому что так не бывает, чтобы спустя столько лет тот, кого ты любил больше всего на свете, вдруг стоял на берегу целый и невредимый.       Отголосок прошлого…       Мираж…       Всё такой же красивый, но гораздо старше. Улыбается и смотрит в глаза именно так, как мог только он один. С обожанием и восхищением.       — Джин… — шепчет она, чувствуя, как подкашиваются ноги и темнеет в глазах.       — Мадам Венсан! — кричит Пьер, сбегая вниз, и подхватывает хозяйку. — Не трогайте её! — со злостью говорит мужчина, отталкивая подоспевшего незнакомца.       — Простите, — виновато говорит Сокджин, который явно не ожидал такой реакции.       Он достаёт платок, смачивает его в холодной воде и возвращается, прикладывая к её бледному лицу.       Его Лиён… Его любовь…       Спустя несколько минут женщина открывает глаза и смотрит на Джина, понимая, что ей не привиделось, как бывало ранее. Он действительно настоящий.       — Мадам Венсан, вы упали в обморок! Давайте я отнесу вас в замок! — бормочет Пьер.       — Оставьте нас, прошу, — едва слышно говорит она.       Мужчина переводит взгляд с хозяйки на незваного гостя, понимая, что они друг друга знают.       — Вы уверены? — уточняет он.       — Да, Пьер. Всё в порядке! — Женщина садится на траву, приходя в себя окончательно.       И только когда мужчина скрывается за ближайшим холмом, Лиён снова смотрит на Сокджина.       — Живой… — то ли спрашивает, то ли констатирует факт она.       — Да…       — Как же так? — выдыхает Лиён.       — Я тоже долгие годы думал, что тебя нет в живых, — говорит Джин.       — Но как тебе удалось спастись? — удивлённо спрашивает она.       — Наверное, так же, как и тебе. По счастливой случайности…       Он садится рядом и берёт её руку в ладонь. Столько лет мечтать коснуться, продолжать любить лишь её одну и наконец встретиться. Лиён сидит тихо и буквально не дышит, гипнотизируя красивые длинные пальцы. Такие же, как и у Тьерри.       — Прости, что вот так ворвался в твою размеренную жизнь. Я не должен был…       — О какой размеренной жизни ты говоришь? Меня заперли в этом замке и окружили охраной. Твой придурочный брат…       — Я знаю, Ли, — перебивает её он. — Я в курсе всего, что происходит с моим сыном и в целом с «Гобо».       — Что?       — Я знаю, что Тьерри — это мой сын, — твёрдо говорит мужчина.       — Откуда такая уверенность?       — Настоящий анализ ДНК у меня.       — Вот как? — Она встаёт и отряхивает платье. — И ты приехал только сейчас?       — Лиён, послушай…       — Нет, это ты меня послушай, Ким Сокджин. Я не знаю, в какие игры вы играете, но в них вовлечены мои дети! И они у меня одни-единственные! Какого чёрта? — кричит она.       — Дай же мне объясниться! — Он хватает её за руку.       — Не прикасайся ко мне! — Лиён вырывается и со злостью смотрит на него. — Где ты был всё это время, когда я осталась одна и каждый день боялась за себя и жизни сыновей? Где?!       — Я не сижу сложа руки! Все мои силы направлены на то, чтобы уничтожить этого ублюдка!       — Правда? Чьими руками? Поверить не могу! — выдыхает она. — Зачем ты вообще явился сюда? Чего ждал? Что я кинусь к тебе на шею?       — Ли… Остынь. Я понимаю твои эмоции. Но всё не так просто, как кажется!       — Когда ты узнал, что я жива? — вдруг спрашивает она.       — Шесть лет назад.       — Что? Ты молчал целых шесть лет?!       — Ты была замужем, как я смел влезать в твою семью? — оправдывается Сокджин.       — Хорошо. А потом? После гибели Робера ты тоже не решался?       — Да, Лиён, не решался. Потому что твоего мужа убил мой брат. Но не было ни дня, когда бы я не думал о тебе! Каждый божий день мне хотелось просто сорваться и приехать, чтобы взглянуть хоть глазком, хотя бы издалека…       — Я так устала, Господи! Не могу больше жить в этом постоянном страхе! Будь проклят тот день, когда я стала частью вашей семьи! — Эмоции берут верх, и она начинает рыдать.       Сокджин молча заключает Лиён в объятия и гладит по волосам. Утыкается носом в макушку, вдыхая еë неповторимый аромат.       — Понимаю, что мне нет прощения… Но всё же умоляю, прости, что не был рядом. Что не растил нашего сына. И не смог защитить от этого мерзавца, — тихо шепчет он.       Лиён давно так не плакала. Даже после гибели Робера её не душили такие рыдания. А тут словно вся многолетняя боль выплеснулась наружу бурным потоком, который невозможно было ничем сдержать. И лишь спустя время она немного успокоилась, всё ещё утыкаясь в грудь Сокджина. Его рубашка промокла от слёз, но он продолжал крепко обнимать Лиён, давая возможность привыкнуть к своему присутствию.       — Когда Джун сказал, что убил тебя, я думала, что проще умереть… Только Тьерри спас меня от этого. Дал силы бороться, устроить побег и жить дальше, — хрипло говорит она.       — Когда Намджун сообщил, что убил вас обоих, я не хотел жить. На тот момент я уже спасся, но всё это потеряло смысл, потому что не было тебя и Тэ.       — Мне сейчас очень трудно здраво мыслить, правда. Я многого не знаю, но это не отменяет того факта, что мне всё ещё очень страшно за всех нас.       — Знаю, Лиён. Именно поэтому я не принимаю радикальных мер. Даже убив Намджуна, я не буду уверен, что все мои близкие в безопасности. За ним стоит ещё более влиятельный человек, и я никак не могу выяснить, кто он.       — Что? То есть Намджун — это не самое страшное зло?       — Для нас, вероятно, да, но, уничтожив его, мы можем навлечь ещё большую беду.       Ощущение безысходности вновь накрыло Лиён. Не было слов, чтобы выразить все эмоции, поэтому она просто молчала, обдумывая услышанное.       Солнце опустилось за горизонт. Стало холодать. Неизвестно сколько времени они так стояли в объятиях друг друга.       Сокджин до сих пор не мог поверить, что это не игра воображения, как частенько бывало. Лиён почти не изменилась: она всё такая же желанная и соблазнительная. И сжимать её в объятиях было так естественно и правильно, будто и не было этой многолетней разлуки.       — Ли?       — Да…       — Посмотри на меня.       Женщина поднимает глаза и внимательно изучает лицо, по которому так тосковала. Могла ли Лиён предположить, что Сокджин жив и спустя столько лет найдёт её? Именно в тот момент, когда она больше всего нуждалась в защите и сильном мужском плече.       От прикосновений его губ перехватывало дыхание, кружилась голова и подкашивались ноги, но сильная рука крепко удерживала за талию, углубляя поцелуй, который из чувственного и нежного быстро перерос в горячий и страстный. Она буквально таяла от его ласк, пылко отвечая на каждое прикосновение. Сокджин осыпал её лицо, шею, ключицы жаркими поцелуями и горячо шептал:       — Люблю тебя, милая! Я так скучал, ты не представляешь!       Из-под опущенных век снова потекли слёзы… Впервые за все годы ощущение всеобъемлющего счастья вернулось к ней вместе с этим мужчиной.

***

Испания, Фигерас, 1997 год

      Испанский ужин — это всегда вкусно. Где бы ты ни был, если хоть раз присутствовал на такой трапезе, то захотел бы повторить вновь. Сегодня привезли свежий хамон и новую партию апельсинов для сангрии. Чонгук так увлёкся изучением французского, что не услышал, как всех позвали спуститься к столу.       — Тебе особое приглашение нужно? — заглядывая к нему, спрашивает Юнги. — Сегодня пятница, а значит, будет ягнёнок.       — Да иду я, иду! — отбрасывая словарь, говорит Гук.       — Всё французским балуешься? — усмехается Шуга.       — Очень красивый язык! — с восхищением говорит Чон.       — Ага, особенно во время секса, — вдруг говорит друг.       — Лучше не продолжай! — прикрывая глаза, произносит он.       — Очень горячо, да? — играет бровями парень.       Чонгук хмурится, вспоминая, как Тьерри признавался ему в любви на французском. Он до сих пор жалел, что не понял и половины сказанного.       — Ладно, вижу, что задел за живое, — примирительно говорит Юнги. — Пойдём, Саша ждёт.       Они спускаются, усаживаясь за стол, на котором много зелени, овощей, а ещё спелые маслины и твёрдый сыр. В центре расположено большое блюдо с каре ягнёнка и трюфельным картофелем. Аромат разносится по всей столовой, возбуждая недюжинный аппетит.       — Погоди, а Саша где? — спрашивает Чонгук. — Ты же сказал, что она нас ждёт.       — Так и было… — пожимает плечами Шуга. — Погоди, сейчас придёт, наверное.       — Мама Чоли, как всегда, просто отпадный ужин! — нахваливает Гук.       — Рада стараться, мальчики! — отвечает грудастая испанка в возрасте. Она уже давно работает на Кима и к парням относилась как к сыновьям.       — Сокджин ещё не вернулся? — спрашивает Юнги.       — Нет, его уже три дня нет. Это напрягает.       В гостиную возвращается Саша и садится за стол, но на ней буквально лица нет.       — Что случилось? — спрашивает Гук, смотря на бледную девушку.       — Ужинайте без меня. Мне нехорошо…       — Ладно, — тихо говорит Юнги. — Тогда иди в комнату и отдохни. Если что-то нужно, позови.       — Договорились, — еле слышно бросает она.       Саша покидает столовую, поднимаясь к себе в спальню. Выходит на балкон и делает глубокий вдох. В кармане лежит кое-что важное… Это может изменить её жизнь и разделить на до и после. Медлит, но всё же достаёт упаковку и смотрит внимательно, тут же зажмуривая глаза.       — Не может быть… Боже! — выдыхает она. — Только не сейчас!       Пальцы сжимают тест-полоску с положительным результатом о беременности…