Plucker|Щипач

Париж, 1998 год

      По дороге в особняк Тьерри почувствовал себя хуже, но на его просьбы никто не реагировал. Водитель со спутником лишь ухмылялись, поглядывая на избитого наследника главы «Гобо».       — А он с ним, как я погляжу, вообще не церемонился… — говорит мужчина, выкручивая руль.       — Так ты не в курсе? Щипача засекли в Амбуазе! Он приезжал к Венсану, но успел смыться, а мистер Ким узнал.       — У-у-у… Кабзда кому-то, — тянет мужчина.       — Думаю, что им обоим недолго осталось, — усмехается его сосед. — Нашли, кому дорогу перейти.       — Мне плохо, — стонет Тэ с заднего сиденья.       У него кружилась голова и сильно болело в правом боку. От каждого резкого торможения его словно пронзало насквозь калёным прутом.       — Чего ты там ноешь, Венсан? Сам виноват! — смеётся водитель. — Нехуй было зариться на Чона. Намджун за него голову отвернёт даже тебе.       — Остановите…       Дальше голоса слышались одной слившейся массой сквозь вату. В ушах звенело, а потом и вовсе сознание стало куда-то уплывать. Организм боролся до последнего, но сдался.       Очнулся Тэхён уже в своей постели и с кислородной маской на лице. Один глаз так заплыл, что не открывался, поэтому вторым, всё ещё здоровым, он разглядел Хоби, который спал в кресле, подложив подушку под голову. Когда увидел родное лицо, ему стало немного легче, но как только Тэ вспомнил, что из Амбуаза увезли Мишеля и маму, то ужас накрыл с новой силой. Он попытался снять все эти трубки, отчего датчики запищали и Хосок подскочил, сонно моргая.       — Эй! Стой! — Он схватил его за руки, удерживая.       — Дай хотя бы маску сниму! — раздражённо говорит Тэ.       — Да нельзя же! Лежи смирно! Я сейчас позову медсестру и спрошу.       — Стой, не надо. Лучше скажи, где Мими и мама? — спрашивает Тьерри.       Хоби меняется в лице и отводит глаза в сторону.       — Ну же, говори!       — Не знаю, Тэ… Мне ничего не сообщили. Я вернулся вчера вечером, а тут ты весь в синяках и без сознания. Что у вас там случилось?       — Значит, их увезли не в особняк, а куда-то ещё, — рассуждает Венсан.       Дверь открывается, и входит миловидная девушка.       — Вы очнулись, месье Венсан? — щебечет она, проверяя показатели.       — Снимите всю эту херню с меня, — начинает злиться Тэ.       — Я поставлю капельницу, а маску могу убрать, погодите…       Тьерри терпеливо наблюдает за её манипуляциями, дожидается, когда она выходит, и смотрит на друга.       — В замке случился глобальный пиздец. Мы же там не одни были: Чонгук с Юнги приехали.       — Серьёзно? — восклицает Хося. — И потом нагрянул Намджун? Он что, увидел Щипача?       — Нет, им удалось скрыться. По крайней мере, я на это надеюсь, потому что если их найдут, то это будет конец.       — Но Ким узнал про то, что вы там все были, верно? — говорит Хосок.       — Да…       — Это он тебя так отмудохал?       — Ага, будто с катушек слетел. Хось, он сумасшедший. Я не знаю, куда этот псих увёз Мишеля и маму.       — А я — тем более. Мне просто сказали, чтобы сидел здесь с тобой.       — Сколько я был в отключке?       — Часов двенадцать точно, если не больше.       — Охренеть! По мне будто каток проехался, — стонет Тэ.       — Представляю. У тебя всё тело в синяках и кровоподтёках.       — Что теперь будет? Тебе нужно найти Сухвана и незаметно передать ему следующие новости: Чонгук и Юнги в долине Луары, без документов, поэтому они не смогут вернуться в Испанию. Их нужно срочно выручать! — шепчет Тэ. — И пусть выяснит, где мама и Мими.       — Хорошо, я схожу и поищу его, — тут же говорит друг.       — Стой, погоди! Ещё важное забыл сказать! — окликает его он. — Про Сашу…       — Что с ней? — тут же спрашивает Хосок, обеспокоенно смотря на Венсана.       — С ней всё хорошо, но…       — Да что такое? — нервно шепчет Хоби.       — Папой ты скоро станешь — вот что! — улыбаясь, сообщает Тэри.       Целая гамма чувств отражается на его лице: от искреннего удивления до смятения.       — Ты рот-то закрой, — смеётся Тэ, но тут же морщится от боли.       — Охренеть просто, вот так новость! — счастливо протягивает Хоби.       — Все подробности потом, а теперь поторопись! — просит Венсан.       Ошалевший друг кивает и выходит из спальни.       Тьерри хочет перевернуться на бок, потому что всё тело затекло, но это довольно проблематично. Правую сторону пронзает боль, поэтому приходится замереть и дышать буквально через раз, пока она не притупляется. О том, чтобы встать и пойти умыться, пока и речи не идёт. Но всё могло закончиться куда хуже. Тэ понимает: спас тот факт, что Намджун до сих пор считал его своим наследником. Или же он был ему нужен ради поимки Чонгука. Но точно не от большой любви…       От мысли, что его, скорее всего, поставят в безвыходное положение и будут вынуждать выманить Щипача, начинало подташнивать. Теперь Джун знал, что они вместе, и это ставило под удар всех. Наверное, будь они осмотрительнее и дальновиднее, не стали бы оставлять парней в замке. Но так хотелось пожить обычной жизнью хотя бы эти три дня.       Они потеряли бдительность. И чудо, что в хранилище оказался этот тайный ход.       «Где сейчас Чонгук и Юнги? Смогли ли выбраться? А вдруг ход закрыт с той стороны? Куда увезли маму и Мишеля? Не сотворил ли с ними чего этот придурок?»       Множество вопросов и ни одного ответа. Когда вернулся Хосок, Тэ слушал его очень внимательно.       — Намджуна в особняке нет: он уехал рано утром. Сухван уже в курсе случившегося, но про подземный ход не знал. Сказал, что доложит Сокджину.       — А про маму и Мишеля есть новости?       — Нет, он знает лишь, что их увезли на разных машинах. Нам не сказал ему куда.       — Это очень плохо, — вздыхает Тэ.       Волнение за родных лишь усиливалось с каждой минутой, а отсутствие хоть какой-либо информации чертовски угнетало. Кроме Джина, надеяться было просто не на кого.

***

Долина Луары, день назад…

      Идти пришлось долго. В некоторых местах с потолка капала вода, а воздуха откровенно не хватало. Оно и немудрено: неизвестно, сколько лет этот подземный ход был закрыт и никем не использовался. У них остался лишь небольшой огарок от второй свечи и полный коробок спичек, но хватит ли этого до конца пути?       Оба парня молчали: были погружены в мысли. Чонгук всё думал про выстрел. Конечно, вернуться было бы полным сумасшествием, но ему так хотелось убедиться, что все живы, целы и невредимы…       Юнги вспоминал сегодняшнее беззаботное утро с Мими. Как они нежились в кровати и подшучивали друг над другом. Мишель был сплошная эрогенная зона: где ни дотронься, он тут же покрывался мурашками. Хотя утверждал, что такая реакция у него лишь на прикосновения Шуги. Целовать его выпирающие ключицы, изгиб шеи и соблазнительные губы можно было бесконечно. Парень думал, что его придётся долго раскрепощать, но в первую же ночь понял одно: старший братец явно провёл целый ликбез, пока они находились в разлуке. Иначе как такому скромняге могло в голову прийти быть сверху?       И был же…       Да так зажёг, что у Юнги от воспоминаний сразу начинало шевелиться в паху и хотелось повторить это снова.       «Когда же мы теперь увидимся?»       Его мысли прервались, когда парни погрузились в темноту.       — Ну всё, пиздец… — говорит Чонгук. — Свеча догорела.       — Я уже понял. Давай держаться вместе и зажигать спички только в случае необходимости.       — А как же твоя клаустрофобия?       — Вот на хрена ты напомнил? — шипит Шуга.       — Прости, но ты сам же про неё говорил.       — Ты же друга в беде не бросишь?       — Главное, не рыдай от страха у меня на плече! — смеётся Чон.       — Именно этим и планировал заняться, — шутит Юнги.       Спички не понадобились, потому что за поворотом они увидели тусклый свет по периметру массивной двери. А это значит, что им удалось дойти до конечной точки. Ускорив шаг, парни добрались до выхода, и Чонгук подёргал дверь в нетерпении.       — Так и знал, что заперто! — стонет он.       — Погоди, дай я попробую. — Мин меняется с ним местами, наваливается на дверь, потом с силой тянет на себя, но всё без толку. — Охренительно, конечно.       — Дверь слишком мощная и тяжёлая, чтобы её выбить, — разочарованно говорит Гук.       — И что будем делать? Вернуться — это не вариант. Вот тебе и два черепа в подземелье…       — Да ну тебя в жопу, Шуга! Какие ещё черепа? — смеётся он и толкает друга в бок. — Если рассуждать здраво, Сокджину должны будут доложить о нашем побеге через этот ход, а значит, он направит людей на поиски.       — Тогда это вопрос времени, но сколько нам тут торчать?       — Без понятия, надеюсь, что недолго, — предполагает Щипач и садится на корточки, облокачиваясь на дверь.       — Херово, что наши вещи и документы остались в замке.       — Да, без них будет сложно вернуться в Фигерас. А сделать новые — на это нужно время, — говорит Гук.       — Верно, придётся затаиться на какое-то время. Надеюсь, что тот выстрел был не в кого-то из наших.       — Я только об этом и думаю, Шуга… Если с ними что-то случится, не переживу.       — Вот ведь угораздило нас так влюбиться в этих Венсанов… Кто бы мог предположить?       — У нас не было шансов, дружище! Тьерри настолько красивый, что с ума схожу от него. А как он целуется, боже… Я пропал после первого поцелуя на лайнере…       — Нет, чувак, всё случилось гораздо раньше! Когда ты увидел его фотку в той газете, — смеётся Юнги.       — А сам-то! Как ты пялился на Мими на той афише! Я еле сдерживался, чтобы не заржать.       — И этот идиотский спор чуть всё не испортил, — говорит Шуга.       — Но если бы мы уехали в ту ночь, то не торчали бы сейчас в этом сраном подземелье.       — Верно, но тогда я бы не попробовал кое-что новое, — усмехается Мин.       — Мы в этот раз тоже чего только не вытворяли! Я как вспомню, так улыбка с лица не сходит. Но вот от Мими не ожидал!       — Что он универсальный солдат? — смеётся Юнги.       — Ну ты и сказанул! — Чонгук заливается смехом.       — Тихо! Я слышу голоса! — шикает на него друг.       Они прикладываются к двери, прислушиваясь к постороннему звуку. Снаружи явно кто-то есть, но кто именно — неизвестно.       — Молчи. — Гук прикладывает палец к губам. — Это могут быть люди из «Гобо»!       — Да знаю я, не дурак, — шепчет Мин.       В замке звякает ключ, поворачиваясь несколько раз, и через небольшую щель они видят лицо того самого Фредерика, который помог им сбежать.       — Оу, месье, это вы! — радостно восклицает Чон.       — Марта мне сказала, что выход может быть закрыт, вот я и прибежал, как смог, чтобы проверить, — поясняет мужчина.       — Спасибо вам, а то мы бы так и торчали здесь ещё очень долго, — говорит Шуга.       — Мы слышали стрельбу. Что там произошло? — спрашивает Гук.       — Случилось страшное, ребята! — Он качает головой. — Этот мужчина поставил весь замок на уши! Они обыскали каждый уголок, а потом нашли документы.       — Дерьмо, — выдыхает Щипач. — Чьи именно?       — Я не знаю, ведь меня там не было, но после этот человек так рассвирепел, что избил месье Венсана.       — Тьерри? — испуганно шепчет Гук.       — Да… Их всех увезли на машинах, даже Лиён.       — Грёбаный мудак! — ругается Чонгук.       — Кто он такой? Почему вас разыскивал? — спрашивает Фредерик.       — Этот человек и есть настоящий муж Лиён.       — А как же покойный Робер Венсан? — ошарашенно спрашивает он.       — Это очень запутанная история, а последствия вы видите сами, — вздыхает Гук.       — Нам нужно добраться до укромного места и дождаться помощи, — говорит Юнги.       — Я предполагал, что вы будете без документов и денег. Вот адрес моего брата, я его уже предупредил. Сядете на лодку с частником и доплывёте по Луаре до Анже, он вас встретит.       — Боже, как нам вас благодарить? — счастливо говорит Юнги.       — Не стоит. Я видел, как наши мальчики вас любят. Хоть я и не сторонник таких отношений, но ради них сделаю всё возможное, чтобы помочь.       — Мы перед вами в большом долгу, Фредерик! — говорит Чонгук.       — Поторопитесь, потому что всю территорию прочёсывают люди этого мерзавца. Мне стоило больших трудов добраться сюда незамеченным. Очень скоро они будут здесь, так что идите по берегу вдоль реки; через пару километров будет небольшой причал — там и найдёте частника, — тараторит мужчина. — Ах да, совсем забыл! Деньги! — Он суёт свёрнутые банкноты в руку Чона.       Помощь пришла откуда и не ждали. В который раз Чонгук убедился, что он очень везучий. В те моменты, когда отчаяние накрывает с головой и все пути отрезаны, обязательно откроется какой-то новый альтернативный ход.       Вдоль реки они бежали, чтобы не допустить погони. И весь путь до Анже Чонгук был очень молчалив.       «Намджун избил Тьерри…»       Сама мысль о том, что его любимому человеку причинили боль, вызывала ярость и желание прикончить этого мудака. Как же он не хотел, чтобы Тэ пострадал из-за него, а ведь именно это и произошло! Если бы они не приехали в Амбуаз, ничего бы не было.       Огромное чувство вины придавило его всем весом и доводило до отчаяния. Если глава «Гобо» устроил такой переворот в замке, а потом увёл всех Венсанов, то, значит, его злость вышла из-под контроля.       Плыли они уже по темноте и ёжились от холода. На улице была осень, а верхней одежды у парней с собой, естественно, не было: все вещи остались в Амбуазе. Через пару часов удалось наконец добраться до назначенного места. На причале их встретил полноватый мужчина с залысиной на голове. Он говорил по-французски, и вот тут Чонгук довольно заулыбался, что его навыки, пусть и не очень хорошие, сейчас точно пригодились.       — Bonne nuit, Monsieur! — сказал Чонгук на его приветствие.       Он махнул рукой, чтобы следовали за ним, усадил в припаркованный старый «Пежо» и повёз по маленьким улочкам небольшого города. Буквально через пять минут они уже добрались до его дома. Их приняли как родных: накормили и предоставили гостевую спальню на втором этаже. Никаких лишних вопросов. Видимо, Фредерик предупредил, что эти парни не из простых, но помощь жизненно необходима. Вечером дозвониться до Сокджина не удалось, потому что связь постоянно обрывалась, поэтому пришлось ждать до утра.       Спустившись к завтраку, парни обнаружили только супругу этого мужчины, который представился забавным именем Берни.       — Сначала завтрак, а потом звонки, — строго сказала женщина, накладывая щедрые порции яичницы с беконом.       — Благодарим вас! — закивали они.       Телефонный аппарат был стареньким, поэтому приходилось каждый раз заново набирать номер пальцем, прокручивая диск. Наконец послышался долгожданный звук соединения с международной линией.       Гудки…       — Алло, — сонно говорит Саша.       — Алло, это Чонгук! — громко говорит в трубку он.       — Боже, Гук-и! Что там у вас стряслось? — спрашивает она.       — Полная жопа! Мы без документов, бежали по подземному ходу, потому что в замок нагрянул Намджун! Запиши адрес, пока связь не пропала, и передай Джину!       — Ему уже Сухван сообщил про Тьерри. Папа уехал сейчас, но я всё передам, ждите!       — Про Тэ что-то известно? — тут же спрашивает Гук.       — Он говорил, что его доставили без сознания в особняк, а Мишеля и Лиён увезли в другое место, больше ничего не знаю, — сквозь треск кричит Саша.       — Чёрт, ясно… — обречённо говорит Чон. — Ой, и номер телефона этот запиши, чтобы с нами связаться!       Он диктует цифры, которые написала на листке хозяйка дома, и отключается.       — Что она сказала? — спрашивает Юнги.       — Я убью этого ублюдка! — рычит Чонгук.       — Тэ совсем плох, да?       — Сухван сказал, что его привезли в бессознательном состоянии. Это как нужно было избить собственного сына, чтобы довести до такого?!       — Он просто конченный… — Мин качает головой.       — Не то слово! Ну зачем мы поехали в этот Амбуаз? Ничего бы не было! — сокрушается Чон.       — Не кори себя, кто же знал, что он ворвётся вот так?       — Следовало ожидать, Юнги! Он же понимал, что на ограбление я не сунусь, а встретиться очень хотелось.       — Скажи спасибо, что не ночью ворвался в спальню, вот где был бы вселенский пиздец!       — Да уж…

***

Париж, 1998 год

      Лишь спустя три дня Тьерри смог садиться и немного ходить по комнате. Ему сказали, что переломов нет, лишь несколько трещин в рёбрах, но они должны зажить в течение месяца. Главное — покой и здоровый сон. Но о каком сне могла идти речь, когда Тэ ничего не знал про маму и Мими? Хосок сказал, что Намджун перестал посвящать Сухвана в некоторые дела, потому что явно что-то подозревал.       Лежать вот так в неведении и бездействовать было просто невыносимо. Нам к нему ни разу не поднялся, но Хоби сказал, что он злой как чёрт. Нет, как тысяча чертей! И там, внизу, все боятся вздохнуть лишний раз, не то что слово сказать.       В зеркало лучше было не смотреться, потому что досталось правой стороне по полной. Синяки ещё долго будут сходить, но не это главное. Хуже, что его руки были связаны. Тьерри сейчас абсолютно бесполезен. Главной его задачей было сохранить в тайне чувства к Щипачу и правду о ДНК, но он снова всё провалил. А новость о том, что глава «Гобо» убил его отца, тяжёлым набатом постоянно стучала в мозгу.       Убить для Намджуна ничего не стоило. Так где вероятность, что его брат и мама ещё живы?       — Как ты? — заглядывая в спальню, спрашивает Хоби.       — Не спрашивай, — тихо говорит Тэ.       — Чонгук и Юнги покинули Францию, но в Фигерас они пока не вернутся, да и Саше с Сокджином пришлось уехать, потому что Нам начал шерстить в этом направлении после того, как узнал, что у Щипача испанское гражданство.       — И правильно сделали, потому что риск очень большой.       — Теперь мне невыносима мысль, что я нахожусь здесь, а Саша — там. Одна! И рожать ей придётся тоже без меня.       — Главное, что она в безопасности и ваш сын тоже!       — Сын? Ты не говорил про это…       — Да, врач сказал, что у вас будет мальчик. Прости, я туго соображаю из-за этих обезболивающих, — виновато произносит Тьерри.       — С ума сойти! У меня будет сын! — счастливо шепчет Хося.       — Хочется верить, что скоро всё закончится и мы все объединимся наконец-то.       — Да, но для этого нужно как-то разобраться с Намджуном.       — Это самое сложное. Когда я про него думаю, у меня опускаются руки, — вздыхает Венсан.       — После новости о беременности Саши у меня открылось второе дыхание. Всё точно должно быть хорошо… Кстати, пока ты тут лежишь, у меня новые занятия.       — Какие?       — По стрельбе. Очень увлекательно! — усмехается Хосок.       — Не удивлюсь, если Намджун прикажет тебе пристрелить Чонгука или меня, — хмыкает Тэ.       — Да вот ещё!       — Знаешь же, он может поставить такие условия, что выхода не будет.       — Выход есть всегда, Тьерри.       — Хотелось бы верить… — грустно произносит Тэ.

***

Париж, 1999 год

      Проживая в одном доме, они почти не пересекались. И слава богу… Потому что Тьерри на дух не переносил даже голос Намджуна, не то что его самого. Ненависть слишком слабое чувство по отношению к нему. Венсан презирал его, желал смерти, причём самой мучительной. За все те страдания, что он причинил людям вокруг себя.       Его тело полностью восстановилось после тех травм, что нанёс ему в ярости Ким. Но вот в душе образовалась большая зияющая пустота. И ничем её было не заполнить. Про маму и брата так и не было ничего известно, и с каждым днём надежда на то, что они живы, таяла, будто парижский снег, который сейчас шёл за окном. Это было настолько редкое явление, что Тьерри неотрывно следил за танцующими снежинками, которые приземлялись на поверхность и тут же исчезали.       Жизнь — это самое ценное, что у нас есть. Мы приходим в мир, обретая её, и покидаем, теряя безвозвратно. Это единственное, что вообще удерживает здесь. Она хрупка и очень быстротечна. И то, как легко Ким Намджун убивал людей, говорило о его беспощадности и циничности. Ничего в нём не было человеческого. Будто сам дьявол во плоти.       — Интересно, как там Саша? — тихо вздыхает Хося, сидя рядом с другом на подоконнике.       — Уже должна была родить…       — Да. Жаль, что у Сухвана пока нет связи с Сокджином. Они надёжно спрятались. Вероятно, что-то готовят.       — Прошло четыре месяца, Хоби. А мы просто сидим в этом чёртовом особняке. Я так задолбался ждать, что готов прийти ночью в его спальню и просто придушить этого гада!       — Ты же понимаешь, что это невозможно. Круглосуточная охрана просто не подпустит тебя к его персоне.       — Но что же делать? Как нам выбраться отсюда? Я с ума схожу, не зная, что он сделал с Мими и мамой! — В его голосе столько отчаяния, что у Хоби сердце обливается кровью.       — Я и сам не знаю, друг…       Неожиданно дверь отворилась — на пороге возник сам Намджун. Он никогда не приходил сюда сам.       — Оставь нас, — холодно бросает Хосоку Джун.       Хоби очень не хочется бросать здесь Тьерри одного, но ослушаться не смеет.       Венсан смотрит, не скрывая неприязни и ненависти.       — Что тебе нужно? — тут же спрашивает он.       — Вижу, ты полностью восстановился, — говорит Нам, оглядывая Венсана.       — И?       — Пришло время выполнить то, что должен.       — Я тебе ничего не должен, — говорит Тэри.       — Уверен? Хочешь вернуть мать и брата? — усмехается Джун.       — Сомневаюсь, что они вообще живы…       — Идём.       — Куда? — тут же спрашивает Тэ, чувствуя, как сердце начинает учащённо биться.       — Покажу кое-что.       Они выходят из его комнаты и направляются в сторону кабинета Кима. На столе стоит компьютер, повёрнутый монитором к ним. Джун что-то щёлкает мышкой — экран загорается.       Сердце сжимается от кадров, которые он видит. На видео нет звука — это хорошо, потому что слышать плач собственной матери и дрожащий голос Мими Тэхён не в состоянии. Оба выглядят скверно, но живые.       — Как я могу быть уверен, что это свежая запись?       — Она снята сегодня утром. Там, внизу, есть дата, видишь?       — Да… — шепчет Тьерри. — И что же я должен сделать?       — Заманить Щипача.       Тэ закрывает глаза, слушая удары собственного сердца.       Тук… тук… тук…       — Ты убьёшь его? — тихо шелестит Венсан.       — Нет. И отпущу тебя, Лиён и Мими.       — Как я могу верить тебе?       — Даю слово главы «Гобо».       Как быть, когда на чаше весов стоят одинаково дорогие тебе люди? Как поступить правильно? И есть ли вообще хоть какой-то выбор? Слёзы катятся из-под опущенных век, а в горле застрял тугой комок. Тьерри просто не может сказать это вслух, поэтому медленно кивает и выходит из кабинета.