Plucker|Щипач

Германия, Потсдам, 1998 год

      Утро выдалось пасмурным. Серым и не предвещающим ничего хорошего. Чонгук очень не любил такое начало дня, но вставать всё равно пришлось. С некоторых пор Джин устроил практически армейскую подготовку, гоняя их каждый день по тренировочному комплексу.       Пробежки в моросящий дождь — то ещё удовольствие, но Чон не возражал, да ещё успевал отвешивать поджопники Юнги, отчего тот громко матерился и пытался его догнать.       Но это же Щипач… Догнать его невозможно. Особенно если ему грозит ответочка от Шуги.       — Ты, мать твою, вечный ребёнок! — орёт Юнги вслед.       Довольный Чонгук лишь показывает ему средний палец и бежит на второй заход не оборачиваясь. Он прикрывает глаза и представляет цель.       «Я буду бежать так быстро, как только смогу, лишь бы успеть!» — думает Гук.       Тьерри…       Он готов намотать хоть сто кругов по стадиону, лишь бы увидеть его хоть краешком глаза. Но перспектив нет. Оставалось только фантазировать и мечтать.       На удивление, Сокджин тренировался вместе с ними, поддерживая физическую форму. Этот мужчина дал бы фору многим тридцатилетним, а может, и тем, кто помоложе. Он был крайне сосредоточен и всегда выполнял немного сверх нормы. И если Гук растрачивал силы в самом начале, то Джин расходовал их грамотно и экономно.       Вот и сейчас он спокойно бежал по своей дорожке, но всё же поглядывал на парней и улыбался.       «Дети…»       Для него эти парни были как сыновья. Примерно такого же возраста, как и Тьерри, поэтому он принимал их с большим теплом и отеческими чувствами.       Его телефон зазвонил, поэтому пришлось прервать пробежку. Он подскочил к бортику и тут же ответил:       — Алло…       — Мистер Ким, приезжайте, началось…       Вопросов больше не было, потому что звонил врач из частной немецкой клиники, где лежала Саша. Он нагнал парней и окликнул их.       — Что такое? — спрашивает Гук.       — Рожает…       — Ох ты ж… — присвистывает Юнги.       — Поехали скорее! — говорит Чонгук.       Стадион, где они тренировались, находился достаточно далеко от клиники, но сегодня был выходной, так что их ничего не должно задержать. Правда, моросящий дождь всё же перерос в приличный ливень.       — Она же не родит, пока мы едем? — спрашивает Чон.       — Да нет же, редко такое бывает, обычно это длится довольно долго… — поясняет Шуга, будто был знатоком в этом деле.       Клиника встречает их характерным больничным запахом и светлыми стенами, на которые хотелось повесить картины, добавив уюта.       — Александра Ким, — говорит Сокджин на ресепшене.       — Проходите в зал ожидания. — Женщина с неприлично высветленными волосами и пухлыми губами машет в сторону коридора.       — Благодарим… — Чонгук кланяется по привычке.       Они сидят на металлических откидных стульях, обитых чёрным дерматином, отчего постоянно преет задница.       — Ты куда? — Шуга вскидывается, замечая, что Чон встал со своего места.       — Да просто размять мышцы… — отвечает он, приседая.       Сокджин был слишком погружён в себя. Мать Саши умерла при родах, поэтому его опасения вполне объяснимы. Мужчина боялся потерять любимую дочь.       Крики рожениц за большой стеклянной дверью ужасали парней. Им казалось, что они попали в зону боевых действий, в грёбаную камеру пыток или ещё чего похлеще.       Чонгук наворачивает круги, чтобы не сойти с ума, а Юнги пытается абстрагироваться.       — Боже, я просто не могу тут сидеть! — не выдерживает Мин.       — Согласен! — подхватывает Гук. — Сил никаких нет всё это слушать…       — Наверное, потому, что малыш не ваш… — улыбается Джин. — Когда Лиён была беременна, я часто представлял, как буду пеленать сына, целовать его крохотные пальчики и пяточки. Но Намджун лишил меня этого… Мама Саши скончалась при родах, поэтому вероятность повторения той же истории очень велика. Не бросайте меня одного, прошу вас, — тихо говорит растерянный мужчина.       И парни вдруг осознают весь свой эгоизм. Садятся рядом с ним и берут за руки.       — Всё будет хорошо! — ободряюще говорит Шуга.       — Точно! — поддакивает Щипач.       Когда они, измотанные томительным ожиданием, начинают дремать, двустворчатые двери открываются и выходит акушер.       — Ким Седжин? — окликает он.       — Это я! — Джин подскакивает, понимая, что произнесли его ненастоящее имя.       — Вы отец? — удивляется врач.       — Э-э-э… — Сокджин теряется.       — Он дед! — выкрикивает сонный Юнги.       — Оу, ну тогда поздравляю! У вас замечательная внучка: вес 3780 граммов, рост 52 сантиметра.       — Внучка? — удивляется Сокджин.       — Девочка? — Подпрыгивает Чонгук.       — Да, а что такое? — спрашивает мужчина.       — Мы пацана ждали вообще-то… — смеётся Юнги.       — Ну мало ли чего вы там ждали! — улыбается врач. — Можете ехать домой, с мамочкой и малышкой всё в порядке, завтра навестите их.

***

Нью-Йорк, 1999 год

      Город встретил его суетливым потоком людей и автомобилей. Здесь была совсем другая атмосфера, и казалось, будто каждый торопится жить. После размеренного Фигераса глаза разбегались и хотелось спрятаться в какое-нибудь тихое и уютное место. Ким Сокджин прилетел пару часов назад, закинул багаж в номер отеля New York Edition и тут же поспешил на встречу. Он сомневался, стоило ли отправляться сюда, но парочка фраз в полученном письме его убедила.       Мужчина спустился и проследовал по широкому коридору в сторону ресторана. Он не планировал задерживаться здесь более чем на сутки, поэтому остановился в том же отеле, где и была назначена встреча.       В зале играла приятная музыка, а вежливый хостес проводил его к столику, за которым уже сидел человек. Когда тот обернулся, все сомнения развеялись.       — Добрый день, мистер Ким. — Мужчина встаёт и тянет руку.       — Здравствуйте. — Джин отвечает на рукопожатие.       — Майкл Эванс, — говорит с улыбкой он.       — Рад знакомству, потому что в прошлую нашу встречу вы так и не представились.       — В этом не было необходимости, — усмехается он.       Они садятся за столик и делают заказ, украдкой изучая друг друга. Всё та же аккуратная бородка, но уже седая, и очки в дорогой оправе. По одним лишь запонкам можно понять, что это очень состоятельный человек.       — Так зачем вы решили встретиться вновь?       — Я знаю, что вы упорно копаете под брата, но вам не хватает ресурсов и связей.       — Откуда у вас такая информация? — Джин подозрительно смотрит на собеседника.       — Ох, поверьте, наши возможности достаточно широки, чтобы это выяснить.       — Вы снова хотите помочь? — спрашивает Ким.       — Думаю, да.       — Но почему? Много лет назад вы уже сделали это для меня и Лиён.       — Потому что именно я виноват в том, что ваш брат стал таким.       — Он сильно изменился за пару лет обучения в Йеле, и, как я понимаю, вы на него повлияли?       — Верно. Когда я поручился за него, то не представлял, каким кровожадным он станет спустя время.       — Но тогда в чём ваша вина? Он сам выбрал этот путь.       — Не совсем так. Не попади он тогда в наше тайное общество, думаю, Ким Намджун пошёл бы совсем другой дорогой.       — Что за общество? — заинтересованно спрашивает Сокджин.       — Мы подходим к самому главному, мистер Ким, — улыбается Майкл и помешивает ложкой кофе. — Вы наверняка знаете, что в мире есть множество скрытых организаций, в которые вовлечены самые влиятельные люди. Вашего брата выбрали неслучайно: изучили его биографию, историю буллинга в школе и стремление стать лучшим. И попал он в Йель по моей рекомендации, а потом мы сблизились. Джун был хорошим парнем, и я стал первым его мужчиной.       Сокджин от удивления округляет глаза, но никак не комментирует.       — Я действительно полюбил его, но был вынужден готовить к вступлению в нашу лигу. Думал, что он станет простым исполнителем, ничего серьёзного, а я бы находился рядом. Но всё пошло совсем не так. Жажда власти ослепила его, и он семимильными шагами достиг достаточно высокого положения в обществе, потому что не гнушался ничем. Я смотритель Джуна до сих пор и несу ответственность за его деяния.       — То есть все его ошибки отразятся и на вас тоже?       — Верно.       — Поэтому вы помогли нам с Ли?       — В нашей лиге убийство кровных родственников — непростительная ошибка, а он будто с ума сошёл, когда узнал о вашей связи. Я не виню вас, нет… Представляю, как Лиён было сложно жить с гомосексуалом.       — Многие живут в таких браках для прикрытия, но он совсем её не уважал. Была лишь одна цель — наследник.       — Эту цель ему навязало наше общество, как и женитьбу. Поверьте, он бы жил совсем иначе. Но исполнитель обязан делать всё и в срок, иначе лишится всего. У нас есть лидер, и он был в курсе всех этих событий, наблюдая за поведением Намджуна. Когда вы оба исчезли, ваш брат затих на долгие годы, но мы знали, что он ищет беглую жену. А потом появился Щипач.       — Эта часть для меня самая непонятная. Неужели он и правда его любит? — спрашивает Ким.       — На этот вопрос может ответить только сам Намджун, — пожимая плечами, говорит Эванс.       — Мне казалось, он не способен на это…       — Возможно, это просто одержимость. За все эти годы Ким привык получать всё, что пожелает. В нашей лиге были те, кто хотел его исключения, но Верховный решил иначе.       — Но для чего? Вы же видите, к чему привела его власть! Он убил Робера Венсана…       — Да, чем и вызвал гнев Верховного. Потому что Венсан тоже был не из простых людей. И гибель сенатора вызвала множество споров внутри нашей лиги.       — И как его остановить? — нетерпеливо спрашивает Джин. — Мой сын в плену у этого мудака, а Мишель и Лиён вообще неизвестно где… Да и Чон Хосок попал под раздачу.       — А вот теперь слушайте внимательно…

***

Германия, Потсдам, 1999 год

      Мягкие пухлые щёчки и кожа, которая пахнет молоком. Гук задремал вместе с малышкой, прижимая её к себе.       Невероятной красоты девочка.       Просто маленькая принцесса…       Он готов был выступать нянькой день и ночь, поэтому всегда на подхвате у Саши. Безусловно, Амели завладела сердцами всех членов семьи, но Гука выделяла особенно. Улыбалась и сучила радостно ножками и ручками.       — Ну вот как можно быть такой милой! — восклицает Чонгук, качая головой.       — Её миссия — свить из нас один большой канат, — смеётся Шуга.       — Да она сделала это уже при рождении! Ты видел глаза Джина? Он же лужицей растекается от её улыбки!       — Согласен, дедушка давно поплыл… — соглашается Мин. — Дай мне её!       — Держи аккуратнее, — просит Гук.       — Боже, что бы я без вас делала! — смеётся Саша.       — Ну, пока нет Хоси, дай хоть попрактиковаться! — улыбается Чон.       — Да я же не против! Из вас получаются отличные крёстные отцы! — говорит она. — Я так мечтаю, чтобы мы собрались в доме в Фигерасе одной большой семьёй и больше ничего не омрачало нашу жизнь…       — Сокджин в последнее время очень серьёзный, мне кажется, он что-то задумал, — предполагает Шуга.       — Всё это сильно напрягает, но и сидеть сложа руки нельзя. Столько времени упущено! — добавляет Щипач.       — Думаю, папа выжидал не просто так, на это есть свои причины. Меньше всего нужны жертвы во всей этой истории, — говорит Саша.       Юнги ходит с малышкой на руках и слегка баюкает её. Она причмокивает губами и прикрывает глазки.       — Засыпает! — шикает на них Мин.       Саша смотрит на друга и улыбается. Если бы не эти двое, ей бы гораздо сложнее было переносить разлуку с Хосей. Но они всё время находились рядом и справлялись лучше любой профессиональной няни.       А сколько любви парни дарили этой крохе! Чонгук даже вспомнил колыбельную, которую ему в детстве пела мама.       — Отнеси её в кроватку, — просит девушка.       Вечером вернулся Сокджин и собрал всех за ужином.       — Мы отправимся в Калифорнию, — говорит он, накладывая салат. — В особняке Винчестеров состоятся маскарад и закрытый аукцион.       — Мы — это кто? — уточняет Гук.       — Ты и я, — глядя на него, отвечает мужчина.       — А мне что, здесь сидеть? — удивляется Юнги.       — У тебя будет другая задача, расскажу позже.       — Как я понимаю, там будет Намджун? — тихо спрашивает Чонгук.       — Да…       — И Тьерри? — уточняет он.       — Я связался с Сухваном: он шантажирует Тэ, удерживая Мишеля и Лиён где-то в тайном месте. Ещё я встречался с одним важным человеком, он обещал помочь.       Юнги сидит мрачнее тучи. Мысль о том, что с его Мими что-то могли сделать, просто убивает.       — Я бы тоже хотела участвовать… — с грустью в голосе произносит Саша.       — Это даже не обсуждается, ты останешься в Германии с охраной и мамой Чоли, — строго говорит Джин.       И спорить с ним было бесполезно, да и все прекрасно понимали, что Саша сейчас никак не могла оставить малышку одну и так рисковать собой.

***

Штат Калифорния, Сан-Хосе, 1999 год

      Тьерри Венсан выглянул в окно. Закрытая территория частного особняка, который Намджун арендовал для этой поездки. Никаких общественных мест и отелей — его конспирация иногда просто раздражала. Сегодня должен был состояться закрытый аукцион и бал-маскарад, где будет множество гостей из разных стран. Непонятно, что задумал Намджун. Тэ обернулся, изучая приготовленную одежду и ажурную маску. Пора одеваться, но на душе было так погано, что хотелось искромсать этот тёмно-синий костюм и никуда не идти.       Очевидно, что каким-то образом там же появится Чонгук. И вся надежда была лишь на Сокджина. Потому что Сухван сказал, что он тоже приедет.       Ощущение неизбежности приближалось со скоростью света. И никак не получалось настроиться на позитив.       — Ты готов? — спрашивает Хосок, заглянувший к нему.       — Нет… — вздыхает Тэ.       — Поторопись, нам скоро выезжать.       — Поможешь надеть этот чёртов костюм?       — Давай. — Хоби подаёт ему голубую рубашку и помогает завязать галстук.       Тьерри прикладывает маску к лицу, чувствуя себя ещё паршивее. К чему весь этот цирк, он понять не мог, но пришлось подчиниться ради мамы и брата.       «Чонгук…»       Сможет ли он спастись? Есть ли хоть какой-то шанс им быть вместе? Тэ не знал, потому что его кошмарная роль — заманить того, кого любишь, во вражеское логово.       Они спускаются и встречаются глазами с Намджуном. Тот оглядывает сына и остаётся доволен его внешним видом. Направляется к выходу, и парни следуют за ним. Едут довольно долго, потому что арендованный дом явно находится где-то в пригороде. Тьерри никогда не был в США, хотя мечтал посетить Нью-Йорк вместе с Чонгуком.       Джун едет отдельно от них и размышляет о недавнем разговоре с Верховным. Три месяца, что ему предоставили для решения своих проблем, уже истекли, поэтому он вмешался. Этот аукцион был организован не просто так, а как показательное выступление. И мужчине ничего не оставалось, как подчиниться.       Всё вышло из-под контроля…       А Ким Намджун очень не любил, когда ему связывали руки и указывали, как поступать. Но та сила, что довлела над ним, была слишком велика. И он постоянно прокручивал в голове слова: «Каким же будет решение Верховного?»       Особняк Винчестеров был просто невероятных размеров. Шикарное здание в викторианском стиле королевы Анны славилось архитектурными диковинками и множеством пристроек. Его владелец был одним из участников лиги и любезно предоставил дом для сегодняшнего вечера.       Дорогие автомобили подъезжали один за другим и высаживали гостей у парадного входа, где две античные статуи, словно немые стражники, встречали прекрасных дам и их спутников в маскарадных масках.       Первым вышел Намджун и дождался Тьерри с Хосоком. Они молча проследовали внутрь, внимательно оглядываясь. В центральном зале играла музыка, а в середине стояла большая пирамида из бокалов, наполненных шампанским. Напиток струился по стеклу, призывая насладиться вкусом Salon.       Аукцион длился не больше часа, а суммы ставок оказались просто запредельными. Хотя многие лоты и правда стоили баснословных денег и явно были украдены, в том числе и главой «Гобо».       Тэри везде искал его глазами. Осматривал каждого мало-мальски подходящего гостя и надеялся увидеть быстрее Намджуна. Но Чонгука нигде не было. И у Тэ уже возникла мысль, что Щипач и вовсе не появится.       — Здесь столько людей, да ещё все в масках, не нравится мне это, — шепчет Хоби ему на ухо.       — Не совсем понимаю, почему мы должны были встретиться именно здесь?       Намджун куда-то отлучился, поэтому Тэ занервничал ещё сильнее.       «Вдруг он даже не успеет его увидеть? А что, если глава «Гобо» не сдержит своего слова?»       В тот момент, когда их взгляды встретились, земля перестала вращаться. И все гости, что были вокруг, будто исчезли вовсе. Их разделяло метров десять, но казалось, что тысячи миль, преодолеть которые просто невозможно.       Так близко и так недосягаемо…

      Глаза умеют говорить, кричать от счастья или плакать.       Глазами можно ободрить, с ума свести, заставить плакать.       Словами можно обмануть, глазами это невозможно.       Во взгляде можно утонуть, если смотреть неосторожно.

      Чонгук замер с бокалом в руке, глядя на своего Тьерри. Красивый до невозможности и такой печальный, что единственным желанием было броситься сквозь толпу гостей и крепко обнять. Как же он его любил и ради него находился здесь, понимая, что его дни, скорее всего, сочтены. Намджун не отпустит, а у Тэ просто не было выбора.       Он смотрит на его губы и читает фразу, которую Венсан повторяет беззвучно:       — Je t'aime… Je t'aime… Tellement…       За его спиной вырастает глава «Гобо» и смотрит на Щипача. Ему никогда не забыть этот довольный взгляд, полный цинизма и безнаказанности. Он добился того, чего хотел.       Тьерри ищет глазами Сокджина, но его нигде нет. Помощи ждать неоткуда. Разве может он просто так взять и отпустить Чонгука?       «Ну как же так?»       Венсан видит, как к Гуку подходят двое мужчин и берут его под руки, чтобы увести. Он не сопротивляется, лишь смотрит печально и улыбается краешком губ.       «Прощай…»       Видеть, как его уводят, было невыносимо!       «Неужели вот этим всё и закончится?»       — Ты выполнил свою работу, — довольно говорит мужчина.       — И что теперь? — зло спрашивает Тэ, глядя на него.       — Вас отвезут в аэропорт. Вот адрес дома, где тебя ждут твои мать и брат. — Намджун протягивает конверт.       — А что, если ты меня обманываешь?       — Придётся поверить на слово, — усмехается он.        — Почему мы вообще приехали на этот маскарад? К чему всё это?       — За нами наблюдает сотня пар глаз. Они должны были убедиться, что Щипач пойман.       — Кто «они»?       — Слишком много вопросов, Тэ. Машина ждёт, а то я могу и передумать.       Ким удаляется вслед за Чонгуком, а ошарашенный Венсан оглядывается в поисках Хосока, но друга нигде нет. Его раздражают все эти люди, которые хитро смотрят, стреляют глазами и будто знают какую-то общую тайну.       «Ну где же ты, Хося?»       Джун идёт по коридору, спускается на нулевой этаж и уверенно продолжает путь к тайному залу, где должно состояться внеочередное собрание «Лиги 117». Чон Хосок появляется из-за поворота слишком неожиданно, направляя на него пистолет с глушителем.       — Не зря ты учил меня стрельбе! — выкрикивает он, нажимает на курок, но оседает на пол, не успев произвести выстрел. Кто-то успел пальнуть раньше него.       Намджун оборачивается и видит одного из своих людей, что следовал за ним на расстоянии.       — Хорошая работа! — хвалит мужчина.       Хосоку следовало учесть, что глава «Гобо» всегда ходит с телохранителями, но в этот раз он был один. Успей он на пару секунд раньше, всё было бы иначе. На звуки стрельбы из-за двери выглядывает мужчина и видит парня, под которым растекается лужа крови.       — Вы что тут устроили? — ругается он, зовёт кого-то, и начинается суета. — Здесь слишком много людей, какого чёрта, Намджун? — ругается он.       — А я что? Меня пытались только что убить, причём мой же человек, — говорит он.       — Придётся выносить через чёрный ход.       — Мы тебя дождёмся, — говорит Ким.       Тьерри был на улице, когда услышал шум. Гости стали спешно покидать особняк, обсуждая выстрел. Обратно его не впускали и ни на какие вопросы не отвечали. Но вышло не так много людей и в основном женщины, которые усаживались в автомобили и уезжали. К нему подбежал Сухван и потянул за собой.       — Что там стряслось? — испуганно спросил Тэ.       — Хосока подстрелили.       — Что? Как?! — выкрикивает Венсан.       — Он пытался убить Намджуна, глупец! — сокрушается мужчина.       — Господи, где он?!       — Идём, его вынесли с другого выхода.       Тьерри бежит вслед за Сухваном, понимая, что случилось страшное.       «Только бы был живой!»       Его грузят в реанимационный автомобиль, который, по всей видимости, кто-то успел вызвать. Это вселяло надежду…       — Езжай с ним, внутрь нас всё равно не пустят: там решается что-то очень серьёзное… — говорит мужчина.       — Стойте! Я поеду с ним! — кричит Тэри. — Скажите, он жив?       — Пока да, — говорит парень, закрепляя кислородную маску на лице Хоби.       — Боже мой… — Тэ садится рядом, берёт в руки холодные пальцы друга и начинает молиться.       «Пусть все будут живы, умоляю…»       — Тебе нельзя умирать, слышишь? — роняя слёзы, говорит Тьерри. — У тебя же вся жизнь впереди, ты ещё даже ребёнка своего не видел! Хося, прошу тебя, борись!

***

      Глава «Гобо» следует по коридору и останавливается у неприметной двери. Пока все собираются в общем зале, у него есть совсем немного времени, чтобы кое с кем переговорить. Это полуподвальное помещение, и здесь, кажется, располагается просторная бильярдная. Над барной стойкой горит приглушённый свет, а на диване расположился тот, ради кого Ким потратил столько сил, чтобы вновь увидеть. Мужчина медленно приближается и, остановившись в паре метров, жадно рассматривает парня. Впитывает каждый его жест, волевой взгляд, направленный прямо на него, и мускулистое тело, на котором строгий костюм сидит просто идеально.       Его мальчик вырос.       Стал настоящим мужчиной.       И ему никогда не принадлежал…       Ким так злился на него, когда тот сбежал, убить был готов, когда узнал про связь с Тьерри, отчаянно мечтал добраться до такого недосягаемого Щипача, сбежавшего из-под носа в Марселе; а сейчас, когда он был так близко, вся ярость и ненависть резко улетучились. Не хотелось тратить на это драгоценное время, потому что было лишь одно желание — защитить.       — Чонгук… — произносит хрипло и как-то обречённо.       — Доволен? — с вызовом бросает Щипач.       Его голос с лёгкой хрипотцой, словно полёт шмеля, ласкает слух и вызывает в Намджуне удивительный трепет. Как же он скучал! Как хотел его услышать! Он много раз представлял их встречу, часто мысленно проговаривал фразы, которые сказал бы Чонгуку, но сейчас все слова разом застряли в горле. Ему отчаянно хочется оказаться подальше от этого места, уберечь, объясниться и, в конце концов, попросить прощения.       Искренне.       Насколько это вообще возможно в сложившейся ситуации и с его непростым характером.       — Ты изменился, — тихо говорит Ким, устало опускаясь в рядом стоящее кресло.       — А ты всё такой же мудак, — цинично парирует Чон.       — Кое-что не меняется, да? — горько усмехается.       — Если ты про моё отношение к тебе, то лучше не начинай.       — У нас не так много времени, поэтому перейду к делу.       Намджун смотрит на его кисти и зависает на несколько секунд, наблюдая, как Щипач нервно сжимает пальцы. Воспоминания будоражат внутри истлевшее от долгого ожидания чувство. Оно разгорается с новой силой и стремительно заполняет его. Эти самые ладони когда-то ласкали его, лежали на плечах и сжимали докрасна ягодицы. Эти самые руки он целовал, пока его мальчик спал.       «Господи…»       Это снова похоже на какое-то сумасшествие, потому что всё, что связано с Щипачом, вызывает у Кима неконтролируемые эмоции, которые захлёстывают километровыми волнами отчаяния. Как же ему хотелось, чтобы Чонгук позволил опуститься на колени перед ним. Он бы погрузился пальцами в его волосы, гладил и дарил успокоение, что всё будет хорошо.       Только вот хорошо уже никогда не будет…       — Я знаю, что сам всё испортил. Ещё тогда, в парижской квартире… Увы, но мне не рассказывали, как нужно любить, а вот ненавидеть, не доверять и брать нахрапом своё жизнь научила очень хорошо. И я себя не оправдываю, нет… Я такой, какой есть. И много ошибок совершил, но ни о чём не жалею, кроме той, из-за которой между нами выросла гигантская стена ненависти. У меня было достаточно времени подумать, чтобы понять, насколько ты мне дорог. Как никто другой…       Чонгук наклоняет голову и холодно усмехается.       — Ты не способен испытывать что-то подобное. Видимо, просрал в покер ещё лет двадцать назад! У тебя нет ни грамма сострадания, — едва слышно говорит Чон. — Ты хоть понимаешь, сколько судеб поломал? Скольких убил или морально уничтожил? О чём ты вообще говоришь?       — Чудовища тоже умеют любить… По-своему, не всегда правильно и чаще в ущерб тому, кого любят. Я не могу без тебя, Чонгук.       Щипач смотрит на Намджуна тяжёлым, тягучим и осуждающим взглядом.       — Я не понимаю, к чему все эти сантименты. Мне твои признания не нужны. Ты просто желаешь вернуть любимую секс-игрушку. Извини, но я лучше сдохну, чем вернусь.       — Знаю… но хотел поговорить напоследок, — со вздохом произносит Намджун. — Скажи мне: ты его любишь?       — Кого? Тьерри?       — Да.       — Ты и сам знаешь ответ на этот вопрос.       — Так же сильно, как я тебя? — зачем-то спрашивает Ким.       — У тебя не любовь, Намджун. Это одержимость. Не путай одно с другим.       — Я хотел бы попросить у тебя прощения за всё, что сделал.       — Не верю ни единому твоему слову и не понимаю, чего ты добиваешься.       — Дай мне руку, — неожиданно говорит Ким.       — Это ещё зачем? — Щипач хмурится и смотрит с подозрением.       — Я не причиню вреда, поверь… — Он сам протягивает ладонь и, перехватив чужие пальцы, подносит к губам. — Ты даже не представляешь, как мне жаль. Я и правда сошёл с ума, пока пытался тебя найти. А мысль о том, что ты любишь моего сына, просто добила окончательно! Всё, что я имею, на самом деле принадлежит мне лишь частично. И я тоже подневольный человек.       — О чём ты? — Чонгук хотел вырвать ладонь, но, глядя на откровения главы «Гобо», решил повременить.       — Мои чувства привели к тому, что всё зашло слишком далеко и в твои поиски вмешались люди, которым я подчиняюсь.       — Вот как? Поэтому мы здесь?       — Да.       — И? — Щипач вопросительно выгибает бровь.       — Я понимаю, что ты никогда не ответишь мне взаимностью. Но каким бы мудаком я ни был, помни, что я всегда тебя любил. Даже в ущерб самому себе… Только тебя одного…       Чонгук всё ещё смотрит с ненавистью, но уже не с такой лютой. На пару мгновений ему даже стало жаль Намджуна, но потом вспомнил всю ту дичь и жестокость, которую творил этот человек, и медленно вытянул ладонь из его пальцев.       — Скажи мне лишь одно: хоть немного, может, в самом начале ты чувствовал ко мне что-то? — дрогнувшим голосом спрашивает он и смотрит как побитый пёс.       Щипач сверлит взглядом и понимает, что от его ответа, возможно, зависит собственная жизнь, но лгать не станет.       — Нет, Намджун. Никогда.       Глава «Гобо» прикрывает глаза, обречённо кивая самому себе, и поднимается с кресла. Смотрит напоследок на идеальное лицо, чуть отросшие тёмные волосы и волевой взгляд. Его мальчик… красивый до безумия… такой невероятный, светлый и чистый душой.       «Не мой…»

***

      Намджун вошёл в зал, когда многие уже заняли свои места. Все взгляды были устремлены на него, но он продвигался вперёд, уверенно смотря прямо перед собой, к небольшой сцене, на которой его ждал Верховный. По его ощущениям, сегодняшнее собрание не предвещало ничего хорошего. Всë случившееся показало, что его одержимость Щипачом привела к необратимым последствиям. Этот парень что-то в нём изменил, сам того не ведая. Заставил чувствовать, сходить с ума не просто от желания обладать, а от невероятной тоски. Киму отчаянно хотелось взаимности. Была бы его воля, он отдал бы всё, что имел, чтобы Чонгук был с ним.       Если бы только можно было всё исправить…       В какие-то моменты Джуну казалось, что весь мир против него, а он всего лишь хотел вернуть то, чем дорожил больше всего. Но… кажется, кто-то заигрался… и остановиться уже был не в силах, потому что мысли о Чонгуке вытесняли всё остальное. Не зря он считал, что сильные чувства не для него. Любовь разрушала, выбивала почву из-под ног и лишала рассудка, делая слабым и совершенно беззащитным.       — Приветствую вас, — тихо говорит Ким, почтительно кланяясь лидеру.       Тот молча кивает в ответ и сверлит тяжёлым взглядом. Этот человек обладал огромной властью: никто не знал, кем он является на самом деле, но его решения были неоспоримы. Когда старик сказал, что Щипач прибудет сегодня на маскарад, Намджун понял, что они нашли его без особых усилий.       Хотел ли этого Джун? Безусловно, нет.       Потому что предполагал, каким будет исход. Решения принимал не он, оттого что был всего лишь исполнителем. Пусть и обладающий деньгами и властью, но только благодаря «Лиге 117». Ким прекрасно знал, что бывало с теми, кто пытался ослушаться. Именно по этой причине Намджун хотел решить вопрос с поимкой Щипача самостоятельно.       Тогда бы не пришлось сейчас держать ответ…       Когда присоединились оставшиеся члены лиги, Верховный махнул рукой, и из темноты медленно вышел мужчина. Он остановился в нескольких метрах от лидера, коротко кивнул и перевёл холодный взгляд на Намджуна, который застыл от удивления, не веря своим глазам.       — Ты?! — в шоке выдохнул он.       — Ну здравствуй, братец… — холодно произносит Сокджин.       — Какого чёрта? — непонимающе уставился на Верховного глава «Гобо».       — В попытках отомстить ты забыл одно важное правило нашего братства: мы не убиваем родных. Я всё надеялся, что ты одумаешься, но даже спустя столько лет ты продолжил творить недопустимые вещи. Одно дело ограбления, Намджун, а другое — убийство сенатора Франции. Тебя понесло куда-то не туда… А нам проблемы ни к чему. Знаешь ли ты, сколько хлопот доставил этим поступком? А преследование Щипача? Ощущение, что весь твой мир крутится вокруг одного человека. Тебе не кажется, что ты переборщил?       — Это личное…       — Снова будешь мстить?       — Я и до этого убивал, не понимаю, в чём проблема. Раньше вас всё устраивало.       — Ровно до того момента, пока ты не начал смешивать работу и личную жизнь.       Намджун молчит, непрерывно глядя на брата. Глава «Гобо» поверить не мог, что Сокджин жив! Все эти годы он умело скрывался и каким-то образом вышел на «Лигу 117».       «Значит, Верховный обо всём знал… Вокруг одни предатели!»       — Теперь я понимаю, кто именно помогал Чонгуку, — со злостью цедит он.       — Верно мыслишь. А ещё я настоящий отец Тьерри Венсана, — добивает его Джин.       Как долго он ждал этой встречи, чтобы сказать ему всё в лицо! И горечь в глазах старшего брата говорила о том, что эта новость его по-настоящему задела.       «Поделом!»       — Получается, анализ был ложным… — качает головой Нам.       — Верно, — произносит Джин.       В один миг в жизни Намджуна всё перевернулось. Мало того что брат оказался жив и все эти годы вынашивал план мести, так ещё и Тэхён ему вовсе не сын! Созданное когда-то подобие семьи лопнуло, словно мыльный пузырь. Мужчине хотелось закричать от злости и отчаяния на весь зал, но слова застряли в груди, не давая дышать.       Неожиданно к ним выходит Майкл и ведёт Чонгука с завязанными глазами, закованного в наручники. Щипач с трудом понимает, что происходит, но все эти люди явно имели огромное влияние, в том числе и на главу «Гобо». Сокджин обещал ему, что всё будет хорошо, поэтому он не сопротивлялся, покорно следуя за мужчиной.       — Я же твой смотритель, Намджун. В кого ты превратился? — говорит Эванс.       Они виделись только на собраниях, но давно не разговаривали друг с другом. А ему бы очень хотелось донести до Кима одну простую истину: даже если ты имеешь власть, всегда найдётся тот, кто сильнее тебя.       — Жаль, что разочаровал… — горько усмехается мужчина.       — У тебя было время, чтобы решить свои проблемы без нашего вмешательства, но ты лишь усугубил ситуацию, взяв в плен Лиён и Мишеля. И всё ради какого-то мальчишки? Я всё пытаюсь понять, что тобой движет, — говорит Верховный.       — Может, это любовь? — неожиданно произносит Намджун, глядя на Чонгука.       Глава «Гобо» всё ещё надеялся, что их обоих отпустят. В мыслях совершенно не было сценария дальнейших действий…       «Главное — выбраться».       — Утомил ты меня, Ким Намджун, пора с этим заканчивать, — вздыхает Верховный.       Сокджин вопросительно смотрит на Эванса, а тот лишь коротко кивает в ответ. Чонгука последняя фраза очень насторожила. Хотелось снять маску и посмотреть на всех этих людей, а ещё убедиться, что ему ничего не угрожает. Строгий инструктаж от Джина он помнил наизусть: никаких резких движений и колких фраз, лишь стоять молча и ждать. Да и всё, что хотел, Намджуну он уже сказал ранее.       — Несите… — командует старик, устало потирая переносицу.       Джун смотрит на Верховного и нервно мотает головой. Не такого решения он ждал…       Один из членов лиги выкатывает столик и откидывает деревянную крышку ящика. Все взгляды устремлены на главу «Гобо» в ожидании его дальнейших действий. Когда-то, много лет назад, он уже проходил похожую проверку, но тогда ни один мускул не дрогнул на лице. Правда, тот человек для него ничего не значил, поэтому и убить его было легко. Ким переводит взгляд на Чонгука, который стоит, затаив дыхание, и совершенно не подозревает, что его ждёт.       — Ну же! — подгоняет лидер.       Намджун впервые растерян. В глубине души он надеялся совсем на другой исход, хотя это было довольно глупо с его стороны. За годы нахождения в братстве он не раз наблюдал, как жестоко расправлялись с неугодными. И теперь сам стал одним из них.       — Верховный, я…       — Ты же и раньше убивал, так в чём проблема? — улыбается старик. — Брата уничтожить рука не дрогнула, а своего Щипача не можешь? Не огорчай меня…       Глава «Гобо» подходит к ящику и смотрит на красивый резной кинжал; слегка дотрагивается пальцами и переводит взгляд на Джина: мужчина наблюдает с ноткой сочувствия и явно чего-то ждёт. Не просто так он сегодня здесь…       Жалел ли Намджун когда-нибудь о содеянном? До этого момента нет, потому что обида и злость давно лишили его остатков разума, а власть и деньги развязали руки. Отпусти он тогда жену и брата, у всех троих жизнь сложилась бы иначе… Джун совершил слишком много зла, напрочь забыв о человечности. И почему-то сейчас вспомнил себя пятнадцатилетним, когда над ним издевались и гнобили в школе. В какой-то момент в душе умер ранимый и слабый мальчик, а на его место пришёл обозлённый на весь мир человек. Но даже такой, как он, хотел знать, что хоть кто-то с ним не ради денег и власти, а безвозмездно. Но совсем забыл, что Щипач жил в его доме не по своей воле. Привязать к себе кого-то насильно просто невозможно.       В зале особняка Винчестеров, находясь за спиной Венсана, он прекрасно видел, как Чонгук смотрел на Тьерри.       Взгляд, полный обожания…       Ким поворачивается к Щипачу. Жаль, он не видит сейчас его красивых глаз, в океане которых тонул каждый раз, когда смотрел на этого парня. Мог ли этот жестокий и циничный мужчина допустить мысль, что так сильно кого-то полюбит? Понимал ли, к чему всё это приведёт?       Любовь способна на многое…       — Посмею вас разочаровать, но я не смогу его убить, Верховный, потому что без Чонгука моя жизнь просто потеряет смысл, — шепчет Намджун. — Говорят, любишь — отпусти. Печально, что осознание пришло только сейчас. Но я отпускаю тебя, малыш… Будь счастлив.       Слушая его обращение, Щипач понимал, что сейчас решается не только его судьба, но и главы «Гобо». Ему отчаянно хотелось сказать хоть что-то, но Сокджин раз десять повторил, чтобы тот даже не смел рта раскрыть. Злить этого Верховного совершенно не входило в его планы.       — Весьма неожиданно, — усмехается старик.       Намджун прекрасно осознавал, что после сказанного в живых его уже точно не оставят, но спасти того, кого любишь, пусть и такой высокой ценой, всё ещё было в его силах.       — Я беру право Вето, — твёрдо говорит мужчина, глядя ему в глаза.       По залу проносится удивлённый гул голосов. Эванс шумно выдыхает, а Сокджин резко отворачивается, испытывая довольно смешанные чувства.       — Ты действительно хочешь отдать за него свою жизнь? — спрашивает Верховный.       — Да… — тихо говорит Намджун.

♥︎♥︎♥︎

Любовь, способная разрушить, убить, сломать и уничтожить, Испепелить, изранить душу, всё ещё кое-что да может… Спасти его такой ценой, пожертвовав собой во благо, Любовь бывает и такой, но это сила, а не слабость…