Plucker|Щипач

Сан-Хосе, 1999 год

      Говорят, у каждого свой путь, предначертанный кем-то свыше. Но любой из нас вправе выбирать, по какой дороге идти и в какой момент свернуть, чтобы жизненные ориентиры круто поменялись. Будучи ещё мальчишкой, оберегаемый любимой матерью, Чон Чонгук совершенно не мог представить, что его судьба так сильно изменится в один момент. Если бы с мамой не произошёл несчастный случай, он не попал бы в интернат, не познакомился бы с Юнги и другими парнями и, в конце концов, не оказался бы в «Гобо». Чаще всего жизнь преподносила такие сюрпризы, что у Щипача просто не оставалось выбора. Он выкручивался как мог, стараясь сохранить себя как личность. И, даже являясь простым карманником, стремился выбиться в люди и получить образование, чтобы жить достойно. Но не было ни дня, когда он не сожалел бы о том, что поддался соблазну и авторитетному влиянию Намджуна. Если бы Чонгук тогда не проявил идиотское любопытство, войдя к нему в спальню той самой ночью, не случилось бы этой проклятой одержимости, которая привела к необратимым последствиям.       После разговора с главой «Гобо» у Щипача было минут двадцать, чтобы переварить услышанное. Он был невероятно зол на Намджуна, потому что впервые тот вёл себя не как конченый мудак, а как потерянный и глубоко несчастный человек. Чонгуку было бы гораздо проще его ненавидеть, если бы тот полез целовать его насильно или выкинул что-то в стиле полного мерзавца, но мужчина смотрел на него такими глазами, что внутри всё переворачивалось. И парню очень не понравилось это новое чувство, неожиданно возникшее где-то в глубине души.       Жалость.       Вероятно, его жизненный путь тоже оказался не так прост. Чонгук не знал, по какой причине Намджун стал таким жестоким, но догадывался, что в определённый период на него кто-то оказал дурное влияние. Возможно, у Кима, тогда ещё молодого и неопытного, тоже не было возможности что-то изменить, но, уже получив высокое положение в обществе, он не прошёл испытание властью и утратил главное — человечность. В борьбе за место под солнцем Намджун потерял самого себя и разрушил всё, что его окружало, с упорной беспощадностью и безразличием. Щипачу всегда казалось, что глава «Гобо» просто не способен сопереживать, чувствовать что-то, кроме ненависти, и любить по-настоящему.       Когда Чонгук понял, что именно сделал Намджун для того, чтобы Щипача отпустили, из-под чёрной повязки непроизвольно потекли слёзы. Не так он себе представлял финал этой истории. И совершенно не просил, чтобы ради него кто-то жертвовал собой… Чон хотел их прервать, но его будто парализовало. Слова тугим комком встали поперёк горла, не позволяя вздохнуть.       Ким Намджун отдавал за него жизнь.       «Остановите его! Господи!»       Такой поступок был громче всех признаний, сказанных ранее. Он буквально кричал о сумасшедшей, но безответной любви.       Когда-то Чонгук просил его отпустить. Понадобилось несколько лет, чтобы Намджун в полной мере осознал и принял тот факт, что его окончательно отвергли. Но чувства от этого меньше не стали, и всё, что глава «Гобо» мог для него сделать напоследок, — это подарить счастливую жизнь с любимым человеком.       Никогда не поздно свернуть с намеченного пути и попытаться хоть что-то исправить. Ким Намджун натворил много зла и ошибался слишком часто, но в выборе человека, ради которого не стыдно отдать собственную жизнь, он точно не прогадал.       — Обычно мы не оставляем свидетелей, — произнёс Верховный, поглядывая на Щипача.       Его откровенно удивило решение Намджуна, но одно из главных правил «Лиги 117», которое он сам же и создал много лет назад, нарушать не собирался. Если этот глупец хотел так бездарно закончить своё существование, то препятствовать ему никто не станет.       Чонгук стоял с завязанными глазами и нервно сжимал пальцы, ожидая своей участи. Старик имел большой опыт и хорошо разбирался в людях. Этот парнишка, сам того не ведая, сумел разворошить в одном из самых жестоких людей лиги нечто удивительно светлое. Ему даже захотелось пообщаться с Щипачом поближе, чтобы понять, в чём же его секрет.        — Майкл предупредил об этом, — тихо произносит Сокджин. — Мы готовы подписать договор о неразглашении.       Участники собрания начинают гудеть недовольным ульем. Кому-то вся эта затея откровенно не нравится, но решение Верховного непоколебимо. Старик, заботливо поддерживаемый Эвансом под локоть, с трудом поднимается со своего импровизированного трона, машет морщинистой рукой и удаляется куда-то в глубины закулисья. Джин покорно следует за ним, утягивая Чонгука за собой.       Небольшая комнатка, похожая на гримёрку, с трудом вмещает в себя четверых человек. С Щипача сняли повязку и наручники. Он жмурится какое-то время, привыкая к свету, с интересом смотрит на странного старика и ловит себя на мысли, что он хоть и немощный, но совершенно точно обладает огромной властью. И все те люди из зала, которых он мог только слышать, беспрекословно ему подчиняются.       Намджун не исключение…       Чуть позже он обязательно всё подробно узнает у Сокджина, а пока нужно вести себя тихо и почтительно. Парень, неуверенный, можно ли присесть, кланяется и складывает руки в замок.       — Вы должны понимать, что любое упоминание о нашей встрече и о том, что здесь произошло, грозит неминуемой смертью, — предупреждает Верховный. — Давненько у нас не случалось таких резонансов, чтобы человек, достигший небывалых высот, ставил на кон всё, чтобы спасти другого. — Старик смотрит на Чонгука. — Ты хоть понимаешь, что сейчас произошло?       — Да, сэр. — Чон коротко кивает, стараясь не задавать лишних вопросов. Он понятия не имеет, куда увели Намджуна, но уверен, что больше его не увидит.       — Подписав договор о неразглашении, вы обязуетесь хранить молчание до конца своих дней. Это ясно? — Верховный властным жестом показывает на подготовленные бланки.       Чонгук бегло скользит глазами по документу и, осознав, что выбора у него всё равно нет, ставит размашистую подпись в конце листа. Наблюдает, как Сокджин, сделав то же самое, откладывает ручку в сторону.       — А теперь оставьте нас… — голосом, не терпящим возражений, приказывает старик и буравит взглядом паренька, из-за которого возникло столько шумихи.       Джин ободряюще хлопает Чонгука по плечу, пытаясь успокоить и подбодрить, и покидает помещение вместе с Эвансом. Щипач выходит из гримёрки минут через двадцать с каменным лицом, встречается взглядом с Сокджином и тут же его отводит, судорожно вздыхая. Парень тревожно смотрит по сторонам, пока их ведут длинными коридорами к выходу. Ему всё ещё не верится, что всё это дерьмо закончилось.       Выйдя на улицу, они замечают Сухвана, который дожидался их неподалёку.       — Господи! Я уж думал, что всё… — облегчённо вздыхает мужчина.       — Честно сказать, я тоже опасался до последнего, — прикрыв глаза, произносит Ким.       — То есть меня могли убить? — ошарашенно спрашивает Чонгук.       — Не только тебя… — Ответ Сокджина шокирует ещё больше.       — Это был огромный риск! — шепчет Щипач.       — У нас не было выбора, кроме как довериться Эвансу. Отчего-то он был убеждён, что Намджун не позволит причинить тебе вред.       Вспоминать о главе «Гобо» и его жертвенности хотелось меньше всего, поэтому Чонгук молчит и растерянно оглядывается, выискивая Тьерри.       — Где Тэ? — нетерпеливо спрашивает он.       — Уехал в реанимацию: Хосока подстрелил один из телохранителей Намджуна.       — Но почему? — удивляются они.       — Парнишка решил, что самое время расквитаться с главным злодеем, но не успел нажать на курок.       — Он жив? — нахмурившись, спрашивает Джин.       — Вот этого не знаю. Предлагаю поехать в больницу и выяснить.       Они торопливо садятся в автомобиль и мчатся по ночным улицам Сан-Хосе, попутно спрашивая, по какому адресу доставили парня с огнестрельным ранением.       — А Намджун где? — интересуется Сухван.       — Остался там, — тихо говорит Сокджин.       — Неужели так просто отпустил Щипача? Это на него не похоже! — удивляется мужчина.       — Не совсем так, но об этом позже… — Ким ясно даёт понять, что эту тему сейчас лучше не поднимать.       Как бы он ни презирал брата, осознать в полной мере, что того, скорее всего, уже нет в живых, было довольно сложно. В голове фрагментами проносились их детство и юношество, когда они ещё были близки. Всё изменилось после переезда в США. Если бы Намджун остался тогда в Сеуле, вся его жизнь сложилась бы иначе... Но прошлого не воротишь. Сокджин сделал всё, чтобы защитить своих близких, и не жалел о таком исходе.       Чонгук сидит сзади, не проронив ни слова. Он всё ещё прокручивает в голове разговор с Верховным.

***

      — Присядь, — командует старик, указав кивком на кресло напротив себя.       Щипач покорно опускается в него и смотрит собеседнику в глаза. Парню откровенно не по себе от этого тяжёлого и острого взгляда, но свой не опускает до последнего, чем вызывает лёгкую улыбку у сидящего напротив человека.       — Скажи мне: как тебе это удалось? — спрашивает он.       — О чём вы, сэр? — Чонгук непонимающе хмурится.       — Влюбить в себя такого, как Ким Намджун…       — Я ничего не делал. Просто был собой. — Парень пожимает плечами.       — Знаешь ли ты, что право Вето у меня брали всего несколько раз, да и то в исключительных случаях?       — Я даже не в курсе, кто вы такой, — усмехается Чон.       — Выяснишь, если примешь моё предложение.       — Какое? — Чонгук тут же напрягся, потому что не представлял, как себя вести в подобной ситуации. Если он откажется, может разгневать Верховного и вновь навлечь на всех беду.       — Не желаешь вступить в наше тайное общество?       — Зачем я вам? — удивляется парень.       — Ты меня зацепил… — Скрипучий голос царапает слух.       У Щипача всё холодеет внутри. Именно этого он боялся больше всего. То, что все эти люди имели власть и огромные деньги, напрямую было связано с чем-то незаконным и аморальным. Но каковы истинные масштабы — Чон даже представить не мог. И связываться с ними не было желания.       — Сэр, я…       — Не давай ответ сразу. У тебя будет время, чтобы подумать. Мы с тобой свяжемся, — устало прерывает его старик.       Чонгук лишь коротко кивает, желая поскорее покинуть этот проклятый особняк и увидеть Тьерри.       — Можешь идти.       Чон поднимается с кресла и ещё раз почтительно кланяется, медлит пару секунд, а потом произносит:       — Могу я кое-что спросить, сэр?       Ответом ему служит одобрительный и заинтересованный взгляд Верховного.       — Ким Намджун умрёт вместо меня? — едва слышно спрашивает он.       — Да.       Чонгук прикрывает глаза и вздыхает. Ему до сих пор сложно поверить в происходящее. Всё кажется каким-то дурным сном, после которого ещё долго не отпускает липкое ощущение ужаса. Безусловно, он хотел, чтобы глава «Гобо» оставил их в покое, но не такой ценой. Подобные жертвы ему были не нужны…       — Ясно.       — Жалеешь его? — бросает в спину старик.       — Скорее не хочу быть в долгу. — Щипач нервно кусает губу, вцепившись в дверную ручку.       — Не принимай на свой счёт. У него был выбор, — спокойно произносит Верховный, но Чон прекрасно понимает, что это не совсем так.       — А если бы он выполнил ваш приказ убить меня, вы позволили бы? — дрогнувшим голосом спрашивает Чонгук.       — Намджун слишком хорошо меня знает, иначе не стал бы брать право Вето, — усмехается Верховный.       — Всего доброго, сэр, — коротко произносит Щипач и торопливо покидает помещение, чувствуя, как его спину прожигают властным взглядом.

***

      Выяснилось, что Хоби увезли в Santa Clara Valley Medical Center. Ворвавшись в приёмное отделение, мужчины наперебой стали спрашивать у стойки ресепшена хоть какую-то информацию о раненом.       — Мистер Чон в реанимации, так что наберитесь терпения, — говорит седоволосая женщина с яркой помадой на губах.       — А где зона ожидания? — спрашивает Гук.       — По коридору и направо, — равнодушно бросает она.       Тьерри услышал шум голосов и, подняв голову с колен, медленно обернулся. Первым забежал Чон, выискивая его глазами. На несколько секунд Венсану показалось, что ему привиделось…       — Боже! Живой… — выдыхает Тэ.       Он вскакивает, с облегчением глядя на Щипача, и едва удерживает равновесие, когда тот кидается к нему, заключая в объятия.       — Наконец-то! — шепчет Чон, ткнувшись носом в чужую шею. И плевать на то, что вокруг посторонние люди, которые с интересом смотрят на двух обнимающихся парней. Плевать вообще на всех, потому что оба так долго этого ждали. Щипач берёт в ладони его лицо и соприкасается лбами. — Я больше никуда тебя не отпущу, слышишь?       Тьерри зажмуривается и счастливо улыбается, с трудом осознавая, что его любимый человек сейчас здесь, а значит, всё самое страшное позади. Замечает Сокджина и Сухвана, которые подоспели следом, и слегка отстраняется.       — Подожди минутку, — просит он и приближается к Джину.       Когда Тэри искал его в особняке среди гостей и не нашёл, то решил, что тот и не приехал вовсе. Но теперь убедился, что этот мужчина сделал всё, чтобы помочь им решить проблему с Намджуном. Он замешкался, не зная, как к нему обратиться… «Мистер Ким» было слишком официально, а «Сокджин» — наоборот…       У Тэри непроизвольно вырывается:       — Отец…       — Иди ко мне, Тьерри! — Он рывком притягивает его к себе, крепко обнимая. — Как же долго я ждал нашей встречи! — едва сдерживая слёзы, шепчет мужчина.       — Спасибо тебе за всё… — выдыхает Венсан.       — Всё кончено, сынок… Больше Намджун ничего никому не сделает.       — Он мёртв? — с надеждой спрашивает Тэ.       — Думаю, да. Поговорим об этом чуть позже. Лучше ответь: как Хосок?       — Врач выходил один раз, сказал, что опасность позади: пулю извлекли, но он потерял много крови, а ещё, вероятно, задет нерв, так что восстановление будет долгим.       — Главное, что жив! Иначе я не знаю, как бы смотрел Саше в глаза.       — Я всю дорогу твердил ему про сына, чтобы не смел умирать, — говорит Тьерри.       — Правда, у него не сын, а дочь, — с улыбкой сообщает Сокджин.       — Как? — удивляется Тэ. — Значит, у меня племянница?       — Наша маленькая Амели, обожаю её! — с нежностью произносит Гук.       — Офигеть! — счастливо восклицает Венсан. — Вот так новость!

***

Шампиньи-сюр-Марн, 1999 год

      Юнги получил сообщение от Джина и тут же отправился по указанному адресу. Они предполагали, что Лиён и Мишель не покидали Францию, поэтому Мин из Германии улетел в Париж и ожидал указаний.       Все прекрасно понимали, что либо эта история завершится массовой гибелью близких им людей, либо им удастся прикончить Намджуна. Из-за постоянного стресса и переживаний о Мими Юнги осунулся, а под глазами залегли глубокие тени. Бессонные ночи стали его вечными спутниками, и даже снотворное не брало. Всё, чего ему хотелось, — это увидеть своего любимого француза целым и невредимым. Одному богу известно, что могли сделать с пленниками люди из «Гобо».       От центра было примерно шестнадцать километров, и если учитывать пробки, то дорога занимала около двух часов. Сокджин выделил в помощь Мину нескольких вооружённых человек, чтобы в случае чего могли дать отпор, но в этом не было необходимости. Когда они прибыли в сомнительный район юго-восточного пригорода Парижа, Юнги позвонил по указанному в сообщении номеру и назвал кодовое слово. Лиён и Мишеля вывели со связанными руками и с матерчатыми мешками на головах. Всё выглядело так, будто их ведут на казнь. У парня сердце сжалось, когда их оставили посреди пустыря одних и позволили Мину с помощниками подойти только после сигнала. Юнги рванул вперёд, стянул мешки и с облегчением выдохнул. Это точно были они. Перепуганные, с синяками и ссадинами, но живые!       Обняв сразу двоих, Мин прошептал:       — Всё хорошо, милые… Простите, что так долго!       По дороге в парижскую квартиру Венсанов Юнги не выпускал из своих объятий Мишеля. Нежно перебирал волосы и целовал в макушку, поглаживая чужие пальцы в ссадинах. Он решил дать ему время успокоиться и прийти в себя, поэтому не спрашивал лишнего до самого дома.       Гастон встречал хозяев и незнакомца с тревогой в глазах, но Лиён держалась молодцом и распорядилась, чтобы подали лёгкий ужин, пока они будут смывать с себя следы многодневного заточения. Женщина дала волю слезам лишь в своей спальне, когда осталась одна. Развернула бумажку с номером телефона, который ей передал Юнги, и набрала его дрожащей рукой.       — Алло… — Родной голос вызвал новый поток слёз. — Вас не слышно!       — Это я, Джин, — всхлипывая, прошептала она.       — Лиён, милая! Юнги забрал вас? — с беспокойством спросил Ким.       — Да, мы уже дома, всё хорошо.       — Ты в порядке? Как Мишель?       — Нам понадобится немало времени, чтобы всё это забыть, — едва слышно говорит женщина. — Юнги подробностей не знает, но сообщил, что тебе удалось спасти мальчиков.       — Да, Ли… Намджун больше никому не причинит вреда.        — Это главное. Я бесконечно тебе благодарна!       — Постарайся отдохнуть. Я прилечу, как только буду уверен, что жизнь Хосока вне опасности. Его серьёзно ранили.        — Боже мой! Надеюсь, всё наладится!        — Есть и хорошие новости: у нас прекрасная внучка Амели! Скоро Саша тоже прилетит к вам с малышкой.       — Это просто чудесно! Мы всё подготовим к их возвращению.       — Вышел врач — больше не могу говорить. Люблю тебя! — торопливо произнёс Сокджин.       — И я тебя. Позвони, как будут новости! — напоследок добавила Лиён.       После общения с Джином стало чуть легче. Главное, что все живы и Намджун больше никому не угрожает.       Мишель позволил снять с себя одежду и отвести в ванную, которую Мин заботливо набрал для него. Но когда он собирался выйти, его схватили за запястье и остановили умоляющим взглядом.       Руки скользят по спине, осторожно намыливая нежную кожу. Юнги с волнением смотрит на острые лопатки, линию позвоночника, тонкую изящную шею и множество синяков: некоторые из них совсем свежие, другие уже пожелтели. Осторожно касается пальцами плеча и притягивает парня к себе. Ему тоже пришлось раздеться и забраться в ванную, чтобы быть как можно ближе: об этом попросил Венсан. Укладывает Мими себе на грудь, кольцует в объятиях и, невесомо поцеловав в скулу, чувствует на губах солёную влагу.       — Хочешь поделиться со мной? — осторожно предлагает Юнги. — Если расскажешь, станет немного легче.       — Не сегодня, — дрожащим голосом отзывается Мишель. — Спасибо, что приехал…       — Я люблю тебя, Мими. Всё будет хорошо. Больше я никому не позволю тебя обидеть! — Он нежно касается его губ.       Они проторчали в ванной неприлично долго, просто целуясь и обнимаясь. Мишель жался к нему беспомощным котёнком всё время, пока Юнги намыливал его волосы, смывал густую пену из лейки душа и просто сидел рядом, с тревогой посматривая на грустного Венсана. Его глубокий печальный взгляд был полон благодарности и красноречивее всех признаний в любви.

***

Сан-Хосе, 1999 год

      На восстановление Хосока потребовалось около шести месяцев. Первые дни после операции он с трудом мог говорить и постоянно проваливался в сон, но Тьерри и Чонгук навещали друга ежедневно, пытаясь приободрить и поддержать всеми силами. Сокджин, как только убедился, что Хоби ничего не угрожает и его состояние вне опасности, улетел в Париж к Лиён, которая отчаянно нуждалась в нём после перенесённого стресса.       Чтобы быть поближе к госпиталю, парни арендовали небольшую студию и с наслаждением проводили свободное время друг с другом. Но первая ночь после долгожданного воссоединения, проведённая в отеле, запомнится им надолго.

***

      Чонгук целует сладкие губы со вкусом лакрицы и не верит, что можно это делать без опасений и дикого страха быть обнаруженными. Ласкает языком шею Венсана намеренно медленно, наслаждаясь каждой секундой. Тьерри в ответ несдержанно стонет и прижимается плотнее, чувствуя, как взаимное возбуждение захлёстывает обоих.       — Какой же ты красивый! — с восхищением шепчет Щипач, прервавшись ненадолго.       Любуется потрясающей внешностью своего француза. В нём идеально абсолютно всё: чувственные губы, аккуратный нос с крошечной родинкой на самом его кончике и потрясающие глаза, устоять перед взглядом которых просто невозможно.       — От красавца слышу! — с улыбкой произносит Тэри, расстёгивая чужую рубашку.       Оглаживает мускулистую грудь и наклоняется, оставляя влажную дорожку от яремной ямки до левого соска. Кружит языком вокруг и нетерпеливо втягивает его губами, ощущая мгновенную реакцию от Чонгука.       Они забираются в душевую и сливаются в жадном поцелуе. Руки суматошно скользят по телу, повторяя каждый изгиб, и останавливаются в самых сокровенных местах. Ласкают до изнеможения и красных отметин на коже.       Объятия и стоны…       И снова объятия.       Такие крепкие, что тяжело дышать, но такие долгожданные.       — Tu m'as tellement manqué! — Голос Тьерри отражается от стен, теряясь в шумном потоке воды. — Mon doux!       Чонгук плавится в его руках, гуляет пальцами по влажной спине и ягодицам, прикусывает шею и снова заполошно впивается в чужие губы. Он слегка ударяется о стену, когда Тэ опускается на колени и накрывает ладонью изнемогающий от возбуждения член.       — Не закрывай глаза. — Сексуальный голос француза вызывает мурашки. — Хочу, чтобы ты видел, как сильно я желаю сделать тебе приятно!       Язык Тьерри сводил Щипача с ума. Не передать словами, как он целовался! А когда принялся ласкать головку, задевая самые чувствительные участки, у Чонгука зазвенело в ушах.       — Твою мать! — выдохнул он и двинулся навстречу, ощущая, как соблазнительные губы скользят тугим кольцом почти до самого основания.       Чонгук смотрит на него сверху вниз, а внутри всё переворачивается от восторга и восхищения. Венсан вытаскивает язык и шлёпает по нему членом, нагло улыбаясь в ответ на сдавленный стон Щипача. С удовольствием обхватив его снова, усердно работает то рукой, то губами. Вспоминает их первый раз на лайнере и понимает, что ни один человек не вызывал у него даже близко похожих эмоций. Ему хотелось не брать, а отдавать. Хотелось любить и наслаждаться каждым совместным мгновением.       Тьерри не останавливается до тех пор, пока не чувствует горячее семя у себя во рту. Слизывает остатки и требует развернуться и встать на четвереньки, чтобы продолжить сладкую пытку. Когда язык касается промежности, Чонгук вздрагивает от неожиданности, но, полностью доверяя партнёру, не отстраняется. Нежные поглаживания чередуются лёгкими шлепками по ягодицам, отчего парень непроизвольно вскрикивает. Но это чертовски заводит обоих.       Они ещё не дошли до главного, но эта близость и без того кажется какой-то запредельной и потрясающей. Где ты считываешь каждую реакцию любимого и возбуждаешься от простых прикосновений.       Когда перебираются в спальню, Чонгук останавливает Тэ, который тянется к сумке, где лежали презервативы, купленные в аптеке по дороге в отель. Позволяет лишь взять смазку и горячо шепчет на ухо, распределяя прохладный гель по чужому члену:       — Je veux que tu jouisses en moi…       Оба падают на кровать и переплетаются руками и ногами. Тьерри целует размашисто и властно, нависая сверху. Проникает языком в рот и толкается бёдрами, медленно погружаясь. Щипач скулит в ответ, с наслаждением двигаясь навстречу. Ему хочется слиться с этим человеком воедино и остаться у него под кожей.       — Ещё! Да-а! Быстрее! — рычит Чонгук, оставляя полумесяцы ногтей на медовой спине.       Венсан сходит с ума от того, как под ним мечется Щипач, то цепляясь за его плечи, то хватаясь за изголовье кровати… как вскрикивает от каждой фрикции и жадно хватает ртом воздух, блаженно принимая его всего целиком.       — Je t'aime tellement! — выстанывает Тьерри, наращивая темп. — Tu es tellement ouvert et sexy!        — Moi aussi! Oh… — Чонгук теряется в пространстве от переизбытка ощущений. — Всего тебя… Бесконечно…       Он выгибается дугой, заботливо поддерживаемый под поясницу, и с протяжным стоном изливается себе на живот, содрогаясь всем телом. Тэри перехватывает подрагивающий член, чтобы продлить чужое удовольствие, и вбивается с новой силой, распаляясь ещё больше.       Венсан достигает оргазма далеко не сразу, терзая любимое тело и утопая в ответной ласке. Ему хочется продлить эйфорию как можно дольше, поэтому тянет до последнего, а когда кончает, с трудом контролирует себя, яростно толкаясь и выкрикивая французские эпитеты.       Кажется, их слышал весь отель…       Успокаиваются лишь под утро, когда тела, полностью обессиленные, замирают в объятиях друг друга. Сегодня было не просто жарко, а обжигающе горячо! Не ограничиваясь одной позицией, они менялись несколько раз и всё время получали новые непередаваемые ощущения, бесконечно признаваясь в любви.       Два человека, чьи судьбы давно были соединены на небесах.

***

Амбуаз, 1999 год

      Чёрный фургон останавливается недалеко от резных ворот, оставляя позади себя облако дорожной пыли. Выбравшись из машины, Тьерри и Чонгук готовят кресло-каталку для Хоби, который был ещё очень слаб после операции. Поворачиваются на шум и замечают Сашу, выскочившую к ним навстречу с малышкой на руках.       — Наконец-то! — восклицает она, торопливо сбегая вниз по ступенькам. Медлит несколько секунд, не веря, что перед ней её любимый. Наклоняется и целует его, наслаждаясь долгожданной встречей. — Милый! Как ты?       — Я в порядке! Где же она, покажи скорее! — шепчет Хоби, протянув ладонь к дочери.       — Знакомься, это Амели, — говорит Саша, бережно передавая ему в руки малышку.       Она смотрит внимательно глазками-бусинками и неожиданно улыбается.       — Маленькая моя… Доченька! — Хоби нежно касается губами её лба, роняя слёзы. — Прости, что пропустил твоё появление на свет…       — Погляди, сразу папу признала! — радостно подмечает Саша.       — А дядю? — наклоняясь, спрашивает Тьерри. — Боже мой, просто преступление быть настолько красивым ребёнком! — Он рассматривает кукольное личико и крохотные пальчики.       — А я тебя предупреждал! Наша принцесса самая лучшая! — с гордостью говорит Чонгук, заглядывая ему через плечо. — А как выросла! Вот это щёки!       Они входят в замок, где в большой гостиной их уже встречают остальные. Семья наконец воссоединилась. Лиён торопливо пересекает комнату, крепко прижимая к себе Тьерри.       — Как же мы вас ждали! — восклицает она. — Всё хорошо? Как прошёл полёт?       — Я безумно соскучился, — говорит Тэри, целуя маму в обе щеки. — Как ты после этого ужасного плена?       — Уже лучше. Хорошо, что мы все вместе приехали в Амбуаз. Хлопоты с Амели меня очень отвлекли.       — Мими? — Тьерри направляется к брату. — Как ты? — спрашивает он, крепко его обняв.       — Мне, конечно, досталось, но больше морально, чем физически. Спасибо Юнги, что был рядом и помог всё забыть как страшный сон!       — Не верится, что всё позади… — говорит Тэ и жмёт руку Мину в знак приветствия и благодарности.       — Я рада, что всё наконец закончилось. — Лиён возвращается к Сокджину.       — Да, карма сделала свой круг, — произносит он.       Тьерри и Чонгук сидят на диване и о чём-то увлечённо беседуют. У этих двоих давно свой мир, откуда их приходится буквально выдёргивать, напоминая, что они здесь не одни.       — Минуточку внимания! — прерывает всех Хоби, всё ещё прижимая к себе драгоценную малышку. — Простите, что не могу пока встать, но… Мистер Ким. — Он поворачивается к мужчине. — Могу ли я просить руки вашей дочери?       Сокджин тепло улыбается, глядя на влюблённых и счастливых детей. Конечно, можно было обойтись и без этой официальной части, но видно, что это было важно самому Хосоку.       — Конечно, милые! Благословляю вас…

***

Амбуаз, 2000 год

      Ловкие пальцы застёгивают одну пуговицу за другой, касаясь нежного шёлка. Оглаживают ткань с лёгким оттенком сливок и расправляют невесомые складки. Тонкое кружево расшито крошечным японским бисером с благородным перламутром. Лиён берёт нитку жемчуга и застёгивает вокруг изящной шеи, любуясь результатом.       — Tu es magnifique, ma chérie! — говорит она.       Саша оборачивается и обнимает женщину. Если бы не Лиён, ей ещё долго пришлось бы здесь торчать. Они как-то сразу нашли общий язык и прекрасно поладили между собой. Девушка была безмерно благодарна за мудрые советы и помощь в хлопотах с малышкой, которую мадам Венсан полюбила всей душой.       — Спасибо вам огромное! — произносит девушка.       Лиён придирчиво осматривает платье невесты и поправляет выбившуюся прядь.       — Вот теперь идеально! — улыбается она и слегка приобнимает девушку. — Совершенно не за что, ты же знаешь, что мне это в радость!       Они спускаются и идут по коридору в гостиную, где их ожидает Сокджин, нервно меряя шагами расстояние от стола до окна и обратно. Увидев дочь в свадебном платье, он расплывается в счастливой улыбке. Мужчина тянет к ней руки, заключая в крепкие объятия.       — Боже мой, моя малышка! — восхищённо говорит он. — Ты великолепна!       — Ох, папа! Я так волнуюсь!       — Не переживай, твой жених с ума сойдёт от такой красоты!       — Нам пора: гости ждут, — торопит их Лиён.       Она выходит первая и занимает место рядом с сыновьями. Амели, в красивом кружевном платье и чепчике, сидит на руках у мадам Чон и слегка пританцовывает. Играет романтичная французская музыка, под которую отец ведёт дочь к алтарю. Возле арки из белоснежных роз, фрезий и альстромерий томится в ожидании взволнованный Хосок, смотря на Сашу влюблённым взглядом. И чем ближе она, тем сильнее колотится его сердце.       Как же долго он этого ждал!       Девушка останавливается перед ним, улыбаясь сквозь тонкое кружево фаты.       Красивая и любимая… Его Саша…       После речи Святого Отца Хосок наконец приподнимает ткань и невесомо касается её губ.       — Люблю тебя, — говорит он.       — И я тебя, мой ненаглядный муж!       На торжество пригласили только самых близких, но веселились до поздней ночи, не считая молодожёнов, которые ушли к себе вместе с малышкой.       — У тебя крем на губах, — смеётся Мишель и наклоняется к Юнги, незаметно его слизывая.       — А хотелось бы, чтобы там было кое-что другое, — ехидно усмехается Мин, оставив лёгкий поцелуй на чужой щеке.       — Если мы ускользнём, никто же не заметит? — подмигивает Мими.       — Ты первый, а я за тобой, — заговорщически шепчет Шуга.       Лиён провожает парней взглядом, тепло улыбаясь их хитрому замыслу. Эти двое были неразлучны с тех самых пор, как Юнги забрал их из Шампиньи-сюр-Марна. И она искренне радовалась, что сын нашёл человека, которому мог не просто доверять, а по-настоящему растворяться в нём. Джин неожиданно переключает внимание на себя, взяв её ладонь в свою, и надевает на палец необыкновенной красоты кольцо.       — Что это? — удивляется она.       — Боялся не угадать с размером, — шепчет мужчина. — Спустя столько лет ты же не откажешь мне?       — Только не говори…       — Ли, ты выйдешь за меня? — перебивает он, с надеждой ожидая ответа в растерянном взгляде.       — Ох, Джин! — восклицает Лиён, притягивая его к себе. — Мог бы и не спрашивать!       Тьерри танцует с Чонгуком в темноте сада, скрывшись от посторонних глаз. Они медленно кружатся, прижимаясь друг к другу. Их собственный маленький мир снова сузился до двоих людей, которые не замечали никого и ничего вокруг. Пальцы скользят по шёлку рубашек, обжигая кожу через ткань. Сколько бы они ни обнимались — им всегда будет мало.       — Иногда я вспоминаю Намджуна и не могу поверить, что он вдруг принял такое решение, — говорит Тэ.       — Ты про это право Вето?       — Угу… — Венсан прижимается крепче, поглаживая его по волосам.       — Думаю, даже такой монстр, как он, в итоге осознал, какие ужасные вещи творил.       — Но… получается, он и правда тебя любил, Гук-и…       — Надеюсь, этот человек обрёл покой, — вздыхает Чонгук и трётся носом о щёку Венсана. — Давай не будем о грустном.       — Хорошо.       — Я уже говорил тебе сегодня, какой ты красивый? — шепчет Гук.       — Да. — Руки Венсана проворно залезли под его рубашку и принялись гладить горячую спину, которая тут же покрылась мурашками.       — А говорил, как люблю тебя? — Губы Чонгука прокладывают дорожку поцелуев вдоль шеи.       — Нет, — смеётся Тэ.       — Как «нет»? — удивляется Щипач.       — На французском ещё не говорил… — целуя его, поясняет Тьерри.       — Je t'aime, mon garçon de réglisse!

***

Послесловие:

      Дорогие наши Читатели! Вот и закончилась эта невероятная история о вражде двух братьев и большой любви. Надеемся, что она найдёт отклик в Ваших сердцах и Вам всё понравилось.❤️       📝От Adanais Vaterloy:       Мне всегда грустно расставаться с героями, потому что я проживаю с каждым из них отдельную историю и маленькую жизнь, пропуская через себя. Я влюблена во француза Тьерри, потому что его образ идеально подходит нашему Тэхёну. Я обожаю Чонгука, который настолько чист душой, что не влюбиться в него невозможно. И я очень трепетно отношусь к нашему злодею. Каким бы ни был Ким Намджун, даже он смог полюбить и отпустить Щипача.       Благодарю каждого из Вас, кто читал наш процессник и комментировал. За каждое доброе словечко, за каждый смайлик и награду — СПАСИБО ВАМ, ДРУЗЬЯ! 😘       Отдельная благодарность нашим бетам. Думаю, за время написания этой работы я достала всех, но мои пчёлки-труженицы бросали все дела и проверяли даже ночами новые главы, чтобы не было задержек. Без них всё не было бы так красиво, чисто и быстро.       СПАСИБО ВАМ, мои дорогие Настюша, Сашуля и Никуся! 😘       Благодарю от всей души своих гамм, которые хоть и присоединились позже, но тоже внесли неоценимый вклад в эту работу. Ольчик и Мару, обнимаю вас крепко! 🤗💜       Марк, ты и так всё знаешь, но без тебя эта история была бы немного другой. Спасибо за дельные советы, за ночные беседы и горячие споры. Ты ДРУГ с большой буквы и доказал это тысячу раз. Обнимаю тебя! 🤗       📝От Mark Lavodar:       Хочу сказать, что для меня это необычный опыт, но незабываемый! Чего только не было за эти два месяца, но Ди для меня настоящий пример того, как человек горит своим делом и доводит всё до конца. Восхищаюсь и преклоняюсь перед твоим талантом и потрясающим трудолюбием. Наверное, в жизни не встречал таких упрямых людей, ахаха, но ты мёртвого из могилы поднимешь, если надо обсудить главу! 😂       Хочу ли я повторить этот опыт? Да! И рад сказать, что уже готовится новая охеренная работа с такими метками и пейрингами, что вы, ребята, просто офигеете.💣       Щипач — моя любовь от пролога до эпилога. Надеюсь, и у вас тоже.       Гадости не пишем, не понравилось — закрываем вкладочку и выходим в сад.😜       Спасибо всем огромное! 🖤       Ждём Вас в комментариях! ❤️