Plucker|Щипач

Нью-Йорк, 2001 год

      Ладонь ложится на белый потёртый камень, и слегка выпирающая надпись на надгробии чувствуется кожей. Чонгук ведёт указательным пальцем по имени, повторяя букву за буквой, и не замечает, как по щекам катятся слёзы. Чужая рука накрывает его плечо и чуть сжимает в знак соболезнования и искренней поддержки. Иногда такие жесты значат гораздо больше, чем просто слова. В последнее время у Чона с Тьерри отношения вышли на совершенно иной уровень, когда можно всё понять по одному лишь взгляду, мимолётной улыбке или лёгкому прикосновению.       — Я ведь тогда даже не успел с ней попрощаться, — тяжело вздохнув, шепчет Чонгук.       — Главное, что сейчас мы отыскали место захоронения. Надеюсь, тебе хоть немного станет спокойнее. — Тэ присаживается рядом с ним и поднимает голову к небу. — Скоро пойдёт дождь.       — Дай мне ещё минутку, ладно? — просит Гук и вытирает слёзы тыльной стороной ладони.       Перед Тьерри он не боится показаться слабым, нелепым или смешным. Даже удивительно, что у них так много общего. Одно дело — влюбиться с первого взгляда, а совсем другое — узнавать партнёра в отношениях и не разочаровываться. Им действительно хорошо вместе. В Париже они живут в той самой квартире Венсанов с Юнги и Мими и периодически наведываются в Амбуаз к Лиён и Джину. Благодаря этим людям Чонгук обрёл настоящую семью, и он бесконечно дорожит ею. Хосок и Саша строят собственный дом, поэтому пока остановились у родителей Чона, которые с радостью приглядывают за малышкой Амели. Вечера, когда они собираются в замке за большим столом, самые душевные и запоминающиеся.       Гук поднимается с колен и отряхивает светло-серые брюки от сухих травинок, чувствуя, как на лицо падают первые капли дождя.       — Эх! Не успели, — качает головой. — Прости.       — Всё в порядке, — отмахивается Тьерри и, взяв его за руку, уводит с небольшого нью-йоркского кладбища.       Они прилетели сюда рано утром в надежде отыскать могилу матери Чона и не планировали задерживаться, чтобы успеть на уикенд в Амбуаз. Думали, что отправятся в Париж уже завтрашним рейсом, поэтому даже толком не разбирали чемодан, но ещё в аэропорту Чонгук заметил странного мужчину в клетчатой кепке и тёмном пальто, который пристально наблюдал за тем, как они шли к выходу. Обычный человек подумал бы, что это просто зевака, засмотревшийся на красивых молодых людей, но только не Гук.       У него уже глаз намётан на таких.       Не зря он столько времени умудрялся скрываться от людей из «Гобо».       Пока ловили такси, мужчина тоже вышел на улицу и закурил. Чонгук поделился переживаниями, только когда сел в машину и посмотрел назад, чтобы проверить, нет ли слежки.       — Вдруг тебе показалось? — прошептал Тьерри.       — Не знаю. С этим городом у меня много нехороших воспоминаний, поэтому может случиться всё что угодно.       — Намджун больше не причинит тебе вреда. Ты же понимаешь это?       — Но есть ещё кое-кто, чьё имя мне неизвестно. И тогда я не дал ответа на его предложение.       — Отец говорил, что постарается уладить этот вопрос.       — Подобные люди не отпускают от себя просто так, Тэ… Удивительно, как меня вообще не грохнули там. Я же не вхожу в их тайное общество, но при этом являюсь живым свидетелем многих вещей, равно как и Джин.       — Даже у таких, как они, есть кодекс чести.       — Я умоляю тебя, bébé, — протянул Чонгук и мотнул головой.       — Умолять будешь ночью, — рассмеялся Венсан.       — У нас всего один день. Может, погуляем немного, если с кладбищем быстро уложимся?       — Погодка не сахар для этого, но я присмотрел парочку выставок. Давай наведаемся туда.       Уже в номере отеля Чонгук понял, что забыл на ресепшене своё портмоне, поэтому поспешил спуститься за ним, а когда подошёл к стойке информации, то удивлённо уставился на того самого мужчину. Тот явно не ожидал столкнуться с Гуком в фойе, поэтому быстро отвернулся. Чон кивнул администратору и вежливо попросил отдать забытую вещь.       — Вы что, следите за мной? — прямо поинтересовался Щипач у незнакомца.       — С чего вы взяли? — притворно удивился тот.       — У меня хорошая зрительная память, особенно на тех, кто пристально пялится на меня и моего парня.       — «Парня», — хмыкнул мужчина.       — Любимого человека, если звучит непонятно.       — Мне всё предельно ясно — не стоит вдаваться в подробности, — нервно рассмеялся преследователь.       — Всё же с какой целью вы поселились в том же отеле, что и мы?       — Просто случайность, — пожал плечами он.       — Je ne crois pas aux coïncidences, pardonnez-moi, — по привычке произнёс Чонгук и сразу же осёкся.       — У вас весьма хорошее произношение.       — Знаю. — Гук протянул руку и забрал портмоне, а потом кивнул мужчине. — Если я ещё раз совершенно случайно увижу вас, разговор будет вестись уже в ином ключе.       — Угрожаете?       — Предупреждаю. — Чонгук оценивающе взглянул на собеседника.       На преследователе были простые, но в то же время довольно дорогие вещи. Очки без оправы, в которых настолько невесомые стёкла, будто их и вовсе нет. На вид ему было чуть больше сорока лет, каштановые волосы, серо-зелёные глаза. Чон скользнул взглядом ниже и, наткнувшись на небольшой чемодан, прищурился, изучая бирку.       — Пытаетесь составить мой портрет? — усмехнулся мужчина. — Не тратьте время: я мастер перевоплощений.       — Тогда просто скажите, что вам нужно от меня — и дело с концом.       — Пройдёмте в лобби. Не стоять же нам прямо здесь, — предложил незнакомец.       Чонгук мысленно прикинул, через сколько минут Тьерри хватится его и спустится на поиски, а потом вновь посмотрел на мужчину, который уже расположился на кожаном диване. Ничего не оставалось, кроме как присесть рядом и вновь спросить, с какой целью он здесь.       — Меня очень удивила ваша наблюдательность. Не думал, что вы так скоро обнаружите меня.       — Жизнь давно научила меня всё подмечать, — пожал плечами он.       — Это правильно: целее будете.       — Не уходите от темы. Ещё пять минут — и я буду вынужден покинуть вас, потому что мой парень придёт сюда и станет задавать слишком много вопросов.       — Эмиль Роланский, — улыбнулся мужчина и протянул руку. — Чонгук, можете не представляться: ваше имя мне прекрасно известно.       — Вот как? — удивился Чон, отметив на его запястье дорогущие часы. — И откуда же?       — Неужели не догадались?       — Не люблю, когда мне отвечают вопросом на вопрос, поэтому ближе к делу, — вздохнул Гук, чувствуя, как волнение грозилось смениться самой настоящей паникой.       Он хотел спокойной жизни с теми, кем дорожит больше всего на свете. Без страха быть убитым в любую секунду и без опасений за близких ему людей. И сейчас его хрупкий мир рушился, потому что этот самый Эмиль явно был не из простых смертных.       — «Лига 117» вам о чём-нибудь говорит?       У Чона потемнело перед глазами. Как бы он ни хорохорился, его главный страх воплотился в жизнь, хотя было глупо надеяться, что всё закончится подписанием документов о неразглашении.       — Твою мать, — ругнулся Гук. — Я прилетел всего на один день! Что за грёбаная слежка?       — Мы ждали, когда вы вернётесь домой, — белозубо улыбнулся Роланский.       — Мой дом — в Париже, а с этим городом связаны лишь негативные воспоминания, — сказал Чон, мысленно прокручивая в голове все события последних лет: неожиданная гибель мамы, интернат, жизнь на вокзале и «Гобо». — И зачем вы ждали моего появления в Нью-Йорке?       — Можно было похитить вас, но хотелось бы решить вопрос более мирным путём.       — Какой ещё «вопрос»? — Чонгук весь подобрался.       — Наберитесь терпения, мистер Чон.       — Мой парень несильно отличается этим, так что давайте перейдём к сути! — Он с тревогой посмотрел на двери лифта.       Тьерри хоть и пошёл в душ, но долго там не пробудет, а как выяснит, что Чонгука до сих пор нет, то пиши пропало. Когда у братьев Венсанов был тур по Европе с шедевральной программой, Чон с Юнги сопровождали их. Как-то Щипач затерялся в коридорах Большого театра в Риме и с трудом отыскал дорогу в гримёрку. Но, войдя в помещение, наткнулся на полный страха взгляд Тэ и впервые понял, что тот до сих пор боится за него. Всё, что они пережили, незримыми отголосками постоянно напоминало о прошлом, но каждый старался спрятать это как можно глубже. Мин довольно быстро нашёл подход к Мишелю: окружил любовью и заботой, помогая справиться с кошмарными воспоминаниями. А вот с Тьерри всё оказалось куда сложнее. Его пытливый ум ещё долго рисовал в воображении разные ужасы, которые в теории могли случиться с любимым человеком, поэтому Венсану очень не нравилось надолго расставаться.       Гук отвлёкся от размышлений и попытался рассмотреть багажную бирку на чемодане собеседника.       — Облегчу вам задачу: я прилетел из Будапешта, — подсказал Роланский.       — Неожиданно, — хмыкнул Чон. — Если вы хотите предложить мне что-то незаконное, нам, увы, точно не по пути.       — Права выбора у вас, собственно, и нет. — Эмиль откинулся на спинку дивана, сцепил руки в замок и начал задумчиво разглядывать пальцы.       — J'ai un fort sentiment de déjà-vu en ce moment. — Чонгук потёр виски и внимательно посмотрел на мужчину. — Ну вот зачем я вам? Никакой ценности, кроме проблем, от меня точно не будет!       — Намджун вложил в вас много сил и средств. Вы в курсе, чем он занимался, и жили в его доме не один год. Более того, глава «Гобо» доверял вам.       — Это никак не связано с доверием: мистер Ким был одержим мной, — возразил Гук.       — Зная Намджуна, могу с уверенностью сказать, что он продумывал каждый свой шаг на протяжении многих лет. И единственный, кто внёс в его жизнь хаос, — это вы.       — Ну да, он был просто в бешенстве после моего побега, — усмехнулся Чонгук, вспоминая весь ужас, когда его арестовали мнимые полицейские в особняке.       — Ваше виртуозное исчезновение многих впечатлило, — белозубо улыбнулся Роланский.       — Вы же наверняка знаете, что мне помогал его брат.       — Безусловно.       — Почему не вышли на меня сразу? Прошло почти два года с того самого маскарада в особняке Винчестеров.       — На всё есть свои причины. Мы ещё вернёмся к этому вопросу.       — Не люблю, когда со мной говорят загадками. — Чонгук злился и даже не собирался скрывать этого. — Давайте уже по существу.       — Мы продолжим разговор чуть позже и в более безопасном месте. А пока можете навестить могилу матери.       — Спасибо, что разрешили! — съязвил парень. — Прослушиваете телефонные разговоры?       — Да, это тоже часть нашей работы.       — Ну и как? Много интересного узнали? — возмущённо выпалил Чонгук, когда понял, что их личные и зачастую довольно интимные беседы с Тьерри кто-то слушал и анализировал. — Какого чёрта вообще происходит?       — Вероятно, вы обладаете важной информацией, сами того не ведая. Расскажу при следующей встрече.       — У меня нет времени на бесконечные разговоры: утром мы улетаем обратно в Париж.       — Придётся остаться в Нью-Йорке ещё на какое-то время. Венсану — ни слова. Завтра я сам найду вас. — Мужчина поднялся с дивана и ухватился за ручку чемодана, на которой висела бирка с надписью: «Будапешт».       — И что вы прикажете сказать Тьерри? Он же станет спрашивать! — Чонгук подскочил вслед за ним.       — Уверен, что вы что-нибудь придумаете! Был рад поболтать. Хорошего дня! — Новый знакомый лёгкой походкой направился в сторону лифта, оставив Гука в полном недоумении.       — Вот дерьмо! — простонал Чон.

***

      Парни решают поужинать в Momofuku Ko. Прекрасный ресторан, удостоенный сразу двух звёзд «Мишлен». В него не так просто попасть, но у Тьерри есть знакомые, через которых удаётся найти местечко для сегодняшнего ужина. Их сажают за стойку, чтобы было видно, как несколько шеф-поваров искусно готовят блюда японской кухни. Это похоже на настоящее шоу, которое длится более трёх часов. Парни пробуют дегустационное меню из десяти блюд, составленное с учётом традиций кайсэки, и, разомлевшие, возвращаются в отель.       — Не собирай чемодан: мы ещё задержимся здесь на какое-то время, — неожиданно говорит Чонгук.       — Не понял… — Венсан замирает с брюками в руках и вопросительно смотрит на Гука.       Их знакомство началось со лжи, которая чуть не привела к расставанию. После этого Чон пообещал, что больше никогда не обманет. Весь день ушёл на то, чтобы придумать причину, почему они должны остаться в Нью-Йорке, но в итоге Щипач решает рассказать Тэри правду.       — Тот человек, кого я заприметил в аэропорту, действительно следил за нами, — начинает Гук. — Когда я спустился за портмоне, то наткнулся на него у ресепшена.       — Кто он такой? — тревожно спрашивает Тэ.       — Из «Лиги 117».       — Твою мать! Ты как чувствовал! — сокрушённо произносит Венсан и присаживается на кровать. — Почему сразу не сказал?       — Мне запретили. Но я же обещал, что между нами больше не будет лжи.       — И чего же он хочет?       — Втянуть меня в какое-то грязное дело… — горько усмехается Чон.       — Давай я позвоню отцу! — взволнованно предлагает Тьерри.       — Думаю, пока не стоит делать этого. Дай мне время разобраться самому и понять, чего они хотят.       — Merde! — Тэ роняет голову на скрещённые руки. — Я так и знал, что ещё далеко не конец истории! Когда ты сказал, что Верховный предложил вступить в их тайное общество, это было делом времени. Но всё же я надеялся, что Джин…       — Твой отец не всесилен. Безусловно, у него много связей, но в «Лиге 117» состоят очень влиятельные люди. Как мы пойдём против них?       — Ну и зачем ты сдался им?       — Думаю, это часть их развлечения. Кто-то любит карты, кто-то — компьютерные игры, а эти люди — ставки покрупнее, например на чужую или свою жизнь…       — Он озвучил условия?       — Пока нет, но придётся задержаться. Если улетим завтра, страшно представить, какими будут последствия.       Чонгук подробно пересказывает детали разговора с Роланским и растерянно смотрит на Тьерри. Чон понимает, что в этой ситуации рискует жизнями дорогих ему людей, но не может отказаться.       — Когда встреча? Я пойду с тобой!       — Нет, Тэ! Он сказал ничего не говорить тебе.       — Или мы пройдём через это вместе, или завтра утром улетаем в Париж.       — Тьерри…       — Не забывай: Намджун и меня кое-чему обучил. Если ты нужен им для какого-то ограбления, что же…       — Я не желаю втягивать тебя в это! Неужели не понимаешь?       — Хочешь сказать, что если бы мне предложили такое, то ты бы остался в стороне?       — Конечно нет! — сразу же возражает Чон.       — Тогда почему требуешь от меня невозможного? — Укоризненный взгляд Тьерри вынуждает отступить.       — Прости, — шепчет Чонгук и придвигается к Венсану, чтобы заключить его в объятия. — Я почему-то чувствую, что ничем хорошим это не закончится.       — Рад, что ты рассказал мне, — говорит Тьерри и находит его губы.       Они обожают целоваться. Могут делать это часами напролёт, пока лежат в кровати, обнимаясь и шепча друг другу всякие нежности на французском. Чонгук и знать не знал, что простые прикосновения губ и языка станут для него самой значимой частью любовных взаимодействий, без которых он уже просто не может.       Поцелуи будоражат, погружают в состояние счастья и невесомости, доводят до изнеможения, а порой дарят долгожданное успокоение. Прямо как сейчас. Губы Тьерри, почти всегда имеющие вкус лакрицы, нежно увлекают Чонгука в ласкающий круговорот, где всё буквально пропитано нежностью и любовью. От таких действий Гук мгновенно забывает обо всём и полностью погружается в чарующие объятия Венсана.       — On va s'en sortir, mon amour, — тихо произносит Тэ, стараясь не показывать собственный страх, который так тщательно пытался контролировать всё это время.       — Иди ко мне. — Гук тянет его на себя, заваливаясь на кровать, а затем крепко обнимает. — Спасибо, что ты у меня есть.       — Мы семья. Всегда помни об этом.

***

      Этой ночью Чонгук почти не спит — постоянно ворочается и размышляет о предстоящей встрече с Эмилем. Нет никакого желания вновь погружаться в преступный мир. Им вполне хватает средств на проживание, да и они с Юнги не сидят сложа руки — помогают Джину с бизнесом во Франции. Теперь, когда от Намджуна нет никакой угрозы, они спокойно занимаются тем, чем хочется, не волнуясь за свои жизни. Но всё это, как оказалось, было временным затишьем.       Никто Чона просто так не отпустил из «Лиги 117».       На него были свои планы, и он должен узнать о них в ближайшее время.       Тьерри периодически открывает сонные глаза и с тревогой смотрит на Чонгука. Потом притягивает его к себе и шепчет что-то успокаивающее, пытаясь хоть как-то помочь ему. Гук засыпает лишь в пять утра, а в девять уже звонит телефон, стоящий на прикроватной тумбочке.       — Слушаю, — хрипло отвечает Чон.       — Доброе утро, жду вас в небольшой кофейне напротив отеля. Успеете быть там через час? — говорит Роланский.       — Будто у меня есть выбор, — стонет Чонгук. — Хорошо, я вас понял.       Он кладёт трубку и поворачивается к Тьерри, который уже сидит на кровати и сонно зевает, пытаясь проморгаться.       — У нас есть час на сборы, — обречённо сообщает Гук.       — Ясно, тогда пойдём в душ, — нехотя сползая с кровати, говорит Венсан.       Роланский совершенно не удивляется, когда видит вошедшую в помещение парочку. Чонгук и Тэри чем-то похожи и действительно великолепно смотрятся вместе, дополняя друг друга. Это тот самый случай, когда мужчина мысленно восхищается теми, кто, казалось бы, должен вызывать стойкое отвращение. Не то чтобы он ненавидит гомосексуалов, но и не отличается пылкой любовью к ним.       Но всегда есть исключения из правил.       — Доброе утро. — Роланский поднимается из-за стола и пожимает руки молодым людям, отметив изящную кисть Венсана.       Эмиль много раз видел их на снимках, но вживую оба были ещё приятнее. Ему отчего-то всегда казалось, что азиатская внешность что-то вроде второго сорта, наряду с афроамериканцами или индусами, но в который раз убеждается: каждая нация по-своему прекрасна.       — Присаживайтесь. — Мужчина кивает на диван с другой стороны стола. — Уже завтракали?       — Нет аппетита, знаете ли, — недобро бросает Гук, пропустив Тэ вперёд.       — Я же просил ничего не говорить Венсану.       — Или так, или никак, — отрезает Чон, прожигая Роланского воинственным взглядом.       — Хотя я почти был уверен, что вы придёте вместе, — усмехается тот.       — Ну тогда и нечему удивляться, — подаёт голос Тьерри, удивив Эмиля глубоким бархатистым тембром. — Пора уже обсудить то, ради чего мы здесь.       — А вы похожи на отца, — отмечает Эмиль и подзывает официанта. — Всё же советую что-то заказать, хотя бы кофе…       Мужчина ведёт себя так, будто это какая-то деловая встреча бизнес-партнёров, а не очередная ловушка. Говорит ничего не значащие вещи, по-дурацки шутит и сам смеётся, не обращая внимания на то, что на него смотрят как на идиота и врага народа.       — Ладно, вижу, что вы не настроены на непринуждённое общение, поэтому перейдём к делу.       — Наконец-то! — не скрывая раздражения, выдыхает Чон.       — За те годы, что вы проживали в «Гобо», наверняка было много интересного. Нужно, чтобы вы вспомнили, куда ходили с Намджуном и о чём он рассказывал. Важны любые подробности, даже самые незначительные.       — Не совсем понимаю, для чего всё это, — озадаченно произносит Гук и переглядывается с Тэ.       — Мистер Ким обладал важной информацией, которую не раскрыл даже своему заместителю. Это выяснилось много позже, а иначе мы нашли бы способ вытрясти её из него. И всё это время пытаемся найти хоть какую-то зацепку.       — Я уже говорил, что между нами были совсем не те отношения, о которых вы подумали. — Чонгук нервно выдыхает, чувствуя неловкость перед Венсаном. — Его безумная любовь не распространялась на беседы по душам.       — Он отдал за вас свою жизнь, но это ещё не всё, мистер Чон. Имущество, которое принадлежало Ким Намджуну, теперь ваше. Лига пыталась оспорить завещание, да и у вас долгое время документы оставались поддельными, но он подстраховался со всех сторон.       — О боже! — Гук прячет лицо в ладонях. — Сумасшедший! Мне ничего от него не нужно!       — Вы вправе распорядиться наследством по своему усмотрению. — Роланский вытаскивает из бумажного конверта небольшую стопку документов и протягивает парню.       Щипач хмурится, всматриваясь во внушительный счёт в швейцарском банке, частную коллекцию картин и перечень недвижимости в разных странах. Качает головой и поднимает взгляд на мужчину.       — Это шутка какая-то? Я же говорю, что не приму от этого человека ни цента!       — Моё дело — донести до вас информацию. Кстати, дом, в котором вы проживали с Намджуном в Нью-Йорке, теперь тоже ваш.       — Ноги моей в нём не будет! Я был там не гостем, а заложником! — напоминает Чон.       — Ну вы и в плену неплохо преуспели, — усмехается Роланский.       — Следите за тем, что говорите! — возмущённо шипит Чонгук. — Вы вообще ничего не знаете!       Тьерри накрывает рукой его колено, которое уже трясётся от негодования.       — Ким Намджун был довольно жестоким человеком, и многих до сих пор удивляет его решение. Вы были для него действительно невероятно значимы.       — Вот как ему удаётся это? Даже спустя столько времени он, будучи покойником, всё равно терзает меня! — в шоке шепчет Гук.       — Многие на вашем месте обрадовались бы такому щедрому подарку в виде внушительного наследства. Не представляю, что между вами произошло, отчего вы до сих пор не можете простить его.       — Я не хочу обсуждать это. Ни сейчас, ни когда-либо вообще, ясно? — задыхаясь от негодования, цедит Щипач, чувствуя, как Тэ сжимает его ладонь в знак поддержки.       Венсан, как никто другой, прекрасно знает: Чонгуку было трудно начать новую жизнь. Без страха быть пойманным и без опасений, что Намджун уничтожит кого-то из его близких. На самом деле Гук, с виду дерзкий и сильный, очень ранимый и эмоциональный. На его долю выпало немало испытаний, и сейчас единственное желание Тьерри — крепко обнять его и хоть немного успокоить.       Вспоминая прошлое, Чонгук отчасти винит себя за то, что тогда поддался глупости и странному влечению, которое так и не смог никак объяснить. Ему чертовски стыдно за безрассудство, которое в девятнадцать лет казалось просто приключением, а по итогу привело к глобальным последствиям. Безусловно, Чон благодарен Намджуну: тот спас его от «Лиги 117», но до последнего надеялся, что после этого их пути окончательно разошлись. И вот сейчас Щипач узнаёт, что глава «Гобо» переписал на него всё имущество. От негодования хочется крушить всё вокруг. Неужели он не понимал, что таким образом привлечёт ещё больше внимания к Чонгуку?       Что и следовало ожидать…       Эти люди просто так не отстанут от него.       Но теперь возникли вопросы, на которые придётся искать ответ в ближайшее время:       «Что за информацию скрывал Намджун? И почему «Лига 117» так упорно пытается отыскать её?»       — Если поможете нам, мы больше никогда вас не побеспокоим, — обещает Роланский.       Чону откровенно не нравится этот мужчина. Эмиль хитёр, изворотлив и постоянно говорит то, что от него желают услышать. Скорее всего, он является отменным психологом и обладает прекрасным даром убеждения. Только вот всё, что касается «Гобо» и Ким Намджуна, у Чонгука вызывает стойкую неприязнь. Даже если там крутятся баснословные деньги.       И даже если они все принадлежат ему.       — Своего рода откупные? — спрашивает Тэ.       — Совершенно верно.       — Какие гарантии? — прищуривается Щипач, прекрасно понимая, что, скорее всего, никаких.       — Слово самого Верховного, — кивает Эмиль.       — А если я так ничего и не вспомню? — уточняет он.       — Вы уж постарайтесь, мистер Чон.

***

      Щипач не был в этом доме несколько лет, но, как только он переступил порог, в памяти мгновенно вспыхивают давно забытые образы. Здесь ничего не изменилось, даже персонал, который обомлел, когда увидел того самого парнишку, по кому сходил с ума их хозяин. Чонгук поднимает взгляд на лестницу, с которой спускался по утрам на завтрак, почти никогда не попадая в одно время с Намджуном, потому что тот исчезал ещё задолго до того, как он просыпался, и тяжело вздыхает.       До отъезда во Францию у них были вполне сносные отношения, хотя властный характер Кима всегда давил на парня и заставлял чувствовать себя немного не в своей тарелке. Щипач не был так образован, как Намджун. Хотя впитывал как губка все уроки, что проходили в стенах этого дома, и старался соответствовать. Когда Роланский попросил рассказать, где они бывали и с кем общались, Чонгуку в очередной раз стало стыдно, потому что глава «Гобо» не выводил его в свет и вообще никому не показывал. Ким объяснял это тем, что у Щипача совершенно другая задача, а их отношения никого не касаются. У Чона всё равно не было выбора, да и он не стремился к излишнему вниманию со стороны именитых гостей, которые то и дело появлялись в особняке. На эти случаи у Намджуна всегда имелись смазливые пассии — противоположности Чонгука: худощавые, слегка феминные и светловолосые.       Такой выбор очень удивлял Гука, но когда он решился спросить об этом у главы «Гобо», то получил совершенно неожиданный ответ:       — Я всегда езжу на «мерседесах», но безумно люблю «феррари». Позволяю себе прокатиться пару раз в год. Тогда это не приедается и ощущается как-то по-особенному.       — Для тебя я как «феррари»? — усмехнулся Щипач.       — Для меня ты гораздо больше, малыш! И ни в какое сравнение не идёшь с этими отполированными куклами, — прошептал Намджун и увлёк парня в настойчивый поцелуй.       Чонгук не ревновал и не считал, что его как-то задевали все эти многочисленные мальчики и девочки возле главы «Гобо». У него вообще были довольно странные ощущения на этот счёт, но именно лёгкая отстранённость и даже равнодушие так сильно цепляли Намджуна. Некоторые многое отдали бы, чтобы оказаться на этом месте, но только не Чон. Каждый раз Ким пытался угадать ход его мыслей или старался чем-то удивить, но не слишком показушно, а наоборот — будто невзначай, просто по случаю хорошего настроения или же успешной учёбы.       В особняке все прекрасно знали, что этот мальчик обладал совсем другими правами. И даже самые приближённые не могли точно вспомнить, когда именно это произошло. Будто Чонгук всегда жил здесь и умело крутил мистером Кимом. Безусловно, никто даже не заикался об этом вслух, но когда живёшь в огромном доме с внушительным штатом прислуги, волей-неволей обсуждаешь что-то втихаря. Сначала казалось, будто Щипач у Намджуна вместо сына. И только спустя время многие отметили долгие плотоядные взгляды, адресованные парню со стороны главы «Гобо», и сложили два плюс два.       Ким Намджун не на шутку увлёкся Чонгуком и не заметил, как его поглотили настолько сильные чувства, что он признавался сам себе: если тот добровольно вернётся, простит ему всё.       Лишь бы Щипач был рядом.       Чон кивает дворецкому и следует по коридору в сторону гостиной. Здесь тоже ничего не изменилось. Резная дубовая мебель, вероятно, стоит целое состояние, как и картины на стенах или прочие аксессуары. Намджун любил окружать себя красивыми вещами, одной из которых считал Чонгука. Ким много раз говорил ему, что он прекрасен внешне и чист душой, чего уже давно не встречал среди окружения. Скупой на похвалу, глава «Гобо» любил шептать засыпающему парню разные нежности, едва касаясь губами мочки уха, но при посторонних вёл себя сдержанно и частенько указывал его законное место.       Порой это было унизительно и обидно, но всё, чем Чонгук мог отплатить за такое отношение, — это полное равнодушие. Когда он становился отрешённым и уходил в себя, Ким прекрасно понимал, что перегнул палку. Иной раз требовались недели, чтобы восстановить былое общение и реакцию в постели. И в такие моменты глава «Гобо» дико злился на всех и срывался без повода. Персонал дома напрямую связывал плохое настроение с Щипачом, который, сам того не замечая, вил из Намджуна верёвки.       — Кто следил за домом всё это время? — спрашивает Чон у Эмиля.       — У мистера Кима было много помощников.       Чонгук попросил Тьерри остаться в отеле и приехал сюда один. Меньше всего хотелось приводить любимого человека в этот проклятый особняк. И сейчас, когда Щипач поднялся на второй этаж и дошёл до двери бывшей спальни, долго не решается войти туда. В своё время Гук много анализировал и думал, как бы могла сложиться его судьба, если бы он не спал с главой «Гобо». Их отношения, возможно, постоянно были бы на грани, потому что Намджун чётко давал понять, что безумно хотел Чонгука и едва сдерживался.       Вспомнилась и та ночь, когда изрядно выпивший мистер Ким завалился к нему в спальню и принялся целовать. Чонгук так и не понимает, в какой момент стал гомосексуалом. Был ли им с рождения или же на это повлиял Намджун? Они как-то обсуждали это с Тьерри, Юнги и Мишелем, но к единому мнению так и не пришли. Тэ утверждал, что его всегда тянуло к парням, сколько он себя помнил, Мими шуточно обвинял во всех грехах старшего брата, а Мину вообще всё равно, с кем быть, главное — любить.       И всё же Щипачу не давал покоя один вопрос: если бы у него не было опыта с мужчиной, как бы он реагировал на Венсана при первой встрече? Хотя всё же приходил к мнению, что так же, потому что в Тьерри невозможно не влюбиться.       Опустив ручку, Чонгук открывает дверь и бросает взгляд на идеально заправленную постель, письменный стол и одинокий фикус у окна, который за это время разросся до размеров небольшого дерева. Чон меньше всего хотел возвращаться сюда и копаться в глубоко запрятанных воспоминаниях.       — Это ваша спальня? — уточняет Роланский. — Комната Намджуна тоже была на этом этаже?       — Да, правда, в другой части дома.       — Хотите побыть один? — участливо спрашивает мужчина. — Вижу, что вам не по себе.       — Начнём с того, что я вообще не хочу быть здесь, но буду благодарен, если дадите мне немного времени.       — Буду ждать вас внизу, — кивает Эмиль и скрывается за дверью.       Память — удивительная штука. Когда тебе кажется, что всё уже забыто, достаточно какого-то незаметного штриха или крошечного триггера, чтобы внутри всё всколыхнулось. Забилось о стекло загнанной птицей и распахнуло перепуганные глаза. Вероятно, некоторые считают, что ничего ужасного с Чонгуком не произошло, когда он попал в «Гобо», но не стоит забывать о возрасте: ему было всего шестнадцать лет. Мальчик, пытавшийся выжить там, где его удерживали против воли не один год, всё же смог не потерять главное — самого себя. И никакие обстоятельства не сломили его воли к жизни и желания стать наконец свободным.       А тот, кто решит, что Щипач излишне драматизирует, совершенно точно не сталкивался с Намджуном лицом к лицу. Этот человек был самым ярким воплощением зла и власти в одном флаконе. Он поражал беспощадностью и полной беспринципностью при достижении поставленных целей.       Чонгук, ещё будучи подростком, пообещал себе никогда не сдаваться. Успокаивал как мог, считая, что это очередной этап в его тяжёлой жизни, и всячески подстраивался под грёбаный изменчивый мир. Что было бы с Чоном, если бы он остался простым Щипачом на вокзале? Безусловно, Гук с Юнги стремились выбраться из нищеты и мечтали достойно жить, но вообразить, как именно сложилась бы их судьба, было невероятно сложно. И если бы все эти события не случились, Чонгук не повстречал бы Тьерри, потому что они были из абсолютно разных миров. Но когда увидели друг друга, необъяснимое чувство притяжения только набирало обороты и сомнений в том, что это действительно твой человек, становилось всё меньше.       Венсан довольно сдержанно воспринял условия «Лиги 117», хотя, чего уж греха таить, в глубине души дико злился на обстоятельства, в которые они были вынуждены попасть. Тэ больше переживал за Чонгука: после встречи с Роланским тот ещё долго психовал и отказывался во всём этом участвовать, потому что не желал вновь окунаться в неприятную часть своего прошлого, о котором так сильно хотелось забыть.       Щипач доходит до кровати и осторожно присаживается на край. Тянет носом и, закрыв глаза, погружается в воспоминания. Он засыпал и просыпался в этой комнате множество раз, постоянно мечтая о том, как ему улыбнётся удача и всё-таки удастся сбежать. Наверное, если бы не Сокджин, у Чонгука никогда бы ничего не получилось. У главы «Гобо» были слишком большие связи — Щипача нашли бы в два счёта.       Для того чтобы устроить побег, нужно иметь сообщников, деньги и гениальный план. Чон явно родился под счастливой звездой, когда выяснилось, что те самые полицейские, схватившие его на ограблении, — это люди Джина. А когда Гук впервые за несколько лет увидел Юнги, у него вновь появилась вера в то, что теперь всё точно будет хорошо. И Щипач почти потерял её в том проклятом особняке Винчестеров, пока его уводили посреди маскарада в неизвестном направлении. Он был уверен, что на этом всё. Его либо убьют, либо отдадут на растерзание Намджуну. Так же обычно происходит в их кругах? Но снова случилось что-то необъяснимое, и Щипачу до сих пор не верится, что такое вообще возможно. Какое ещё право вето? Когда Чон услышал хриплый голос главы «Гобо» и негромкий вопрос Верховного, уточняющий, уверен ли тот в своём решении, его буквально парализовало. Такие жертвы ему были не нужны! Хотелось поскорее остановить их, но крик в буквальном смысле застрял комом в горле.       Человек, обладающий немалой властью, тот, кого Чонгук так сильно ненавидел, решил отдать за него жизнь. И в какой-то момент Гук подумал, что это было каким-то фарсом. Идиотское представление для присутствующих в зале. Иначе как ещё можно было всё объяснить? Но последующая беседа с Верховным немного приземлила Щипача, и он осознал всю серьёзность ситуации.       Право вето действительно существует.       И с того самого вечера Чонгук больше не видел Намджуна.

***

      Но при всём этом мужчина продолжает незримо присутствовать в жизни Щипача. Взять хотя бы чёртово наследство. Как только Чонгук начинает задумываться о нём, у него сразу же портится настроение. Он не знает, как быть, и пока даже не хочет вникать во все эти документы. По словам Эмиля, достаточно поставить подпись, а всё остальное уладят адвокаты лиги, но почему-то закрадываются смутные сомнения, что и здесь не всё чисто. Этим вопросом занялся Венсан: он связался со знакомым юристом, чтобы убедиться в подлинности бумаг. С трудом верится, что глава «Гобо» завещал Чону всё нажитое годами и «Лига 117» вот так запросто отдаст это.       Получается, Намджун предполагал, что придётся использовать право вето, поэтому заранее всё подготовил. В памяти всплывает их последний разговор. Скорее всего, мистер Ким не терял надежды, что Чонгук его простит. И тогда что? Неужели их обоих отпустили бы?       Вопросов было гораздо больше, чем ответов…       В комнате пахнет средством для уборки: судя по всему, персонал готовился к приезду Щипача. Чонгук поднимается с кровати и направляется к гардеробной. Она небольшая — примерно полтора на два метра — и граничит с уборной. В своё время Гук проводил здесь немало времени, потому что чувствовал себя хоть немного, но защищённым. И когда он скрывался там, Намджун не смел беспокоить его: понимал, что всё же есть личное пространство, которое нельзя нарушать даже ему.       Вещи, распределённые по цветам, как когда-то Чонгука учила мама, висят на прежних местах. Он касается кончиками пальцев чёрной толстовки и закусывает губу. Скорее всего, было приказано ничего здесь не трогать, потому что даже кеды, в которых его похитили в тёмном переулке Нью-Йорка, пылятся на полочке рядом с другой обувью.       — Неужели Намджун действительно надеялся, что я вернусь? — изумлённо шепчет Чонгук. — И это после всего, что было?       Он открывает ящик письменного стола: там тоже всё на своих местах, даже стикеры с заметками в тетради по историческим ценностям. Щипач хмурится и пытается понять, для чего судьба снова привела его в этот ненавистный дом. Почему он должен вспоминать разного рода мелочи и как это может помочь обнаружить информацию, которой обладал глава «Гобо»?       И вообще, насколько она ценная?       Если за два года люди из «Лиги 117» так ничего и не нашли и Чонгук — единственный шанс для них, стоит ли так просто рассказывать им об этом? Гук уже обсуждал это с Тьерри и в очередной раз убедился, что нужно быть максимально осторожным с каждым словом и фразой. Эмиль так и не поведал ему, что будет, если ничего не получится вспомнить.       Меньше всего хочется размышлять на эту тему.       В силу того, что их телефоны были на прослушке, парни не могли позвонить домой и рассказать всю правду. А потому пришлось лгать и придумывать легенду о том, что они решили погостить у старого друга. Когда Щипач разговаривал с Юнги, то намеренно назвал имя Каспера, чтобы тот понял очевидный намёк: они были в беде и пытались как-то выкрутиться.       Шуга был далеко не дурак — наверняка быстро смекнул, в чём дело, и уже позвонил Джину, чтобы попытаться что-то предпринять. Только вот пока было непонятно, как вообще отвязаться от этой «Лиги 117».       В бывшей спальне Чон не обнаруживает ничего важного и интересного, кроме вороха воспоминаний, которые уже начинают казаться чем-то неправдоподобным. Покинув комнату, Щипач отправляется дальше по коридору и останавливается у той самой двери, через щель которой впервые наблюдал за близостью между мужчинами. В тот момент это настолько шокировало его, что он ещё долго пытался прийти в себя. И самое кошмарное, что тогда Намджун прекрасно видел, как Гук глазел на них, но не прогнал и не остановил.       С этого, пожалуй, всё и началось.       Чонгук толкает дверь и обводит взглядом помещение. Спальня главы «Гобо» располагается в наиболее удачном месте и имеет просторную лоджию, на которой они когда-то сидели, встречая рассвет. Интерьер, выполненный в холодных серых оттенках, очень точно отражает характер хозяина этой комнаты. Чонгук решает не рыться по ящикам, потому что и раньше никогда не делал этого. Увиденное наверняка ничего не даст, кроме дополнительной горы вопросов, которые и без того наслаиваются один на другой.       Щипач уверен, что здесь и так всё перевернули вверх дном, пока искали хоть какую-то зацепку. И если уж они ничего не обнаружили, то Чонгук и подавно не найдёт. Он выходит из помещения в лёгком смятении и торопливо спускается на первый этаж, где застаёт Роланского за беседой с дворецким.       — Ну как? — Эмиль сразу же переключается на Гука. — Что-то вспомнилось?       — Боюсь, что нет… — вздыхает Чон. — Мне нужно больше времени.       — Можете заночевать здесь, — предлагает он.       — С ума сошли? — Гук возмущённо качает головой.       — А где ещё вы бывали с ним?       — Издеваетесь? Я уже говорил, что нигде! Меня скрывали, и вообще я должен был воровать исторические ценности, но что-то пошло не так.       — Одно другому не мешало, правда? — улыбается мужчина.       — Идите к чёрту, Эмиль! — Чонгук дико злится, когда ему всячески намекают на отношения с главой «Гобо».       — Простите, я не нарочно. — Он хлопает его по плечу. — А как часто вы бывали в кабинете мистера Кима?       — Почти ежедневно, а что?       — Давайте наведаемся и туда, — кивает Роланский и идёт в коридор, ведущий в правое крыло особняка.       Чонгук хочет крикнуть, что обычно Намджун любил сидеть в другом кабинете, который располагался недалеко от гостиной, но в последний момент захлопывает рот. Судя по всему, тот персонал, что продолжал работать здесь, тоже не стал распространяться про это.       Довольно странно.       И в этом Щипач решает разобраться самостоятельно, чтобы не привлекать лишнего внимания.       Они проводят в особняке ещё около часа, и Чон делится обычным распорядком дня, который был у него по будням. В выходные он занимался спортом и ему позволялось гулять по саду. Порой Намджун отсутствовал несколько суток, а когда возвращался, в глазах появлялся нездоровый блеск. Сидя за столом, мужчина пристально смотрел на Щипача и практически раздевал взглядом. Чонгук очень хорошо помнит эти моменты. После такой разлуки глава «Гобо» был особенно ненасытным.       Только сейчас Гук начинает понимать, что тогда происходило.       Намджун скучал по нему, хотя никогда не говорил этого. Показывать чувства было не в его правилах, но он и не мог совсем скрывать их.       Почему-то вот такие наблюдения Щипач не хотел рассказывать, а потому его сведения были весьма скудными.       — Но вы же проводили время вместе? Если никуда не выезжали, значит, всё происходило в стенах этого дома? — Эмиль продолжает терзать его неудобными вопросами.       — Всё верно. За исключением поездки в Париж, но там меня поселили в отдельной квартире, так что я не был в том доме.       — Когда вы впервые… э-э… — Роланский мнётся, пытаясь подобрать наиболее деликатное выражение. — Стали близки?       — Если вы о сексе, то точную дату я не вспомню.       — Что-то поменялось после этого?       — Если вы об отношениях между нами, то само собой. Правда, я всё ещё продолжал оставаться его заложником и понимал, что теперь он уж точно никуда не отпустит меня.       — И что же вдруг произошло? Намджун изменил вам?       — Он делал это постоянно, но подобное меня никак не трогало, — усмехается Чонгук. — Если вы считаете, что я возненавидел его из ревности, то предположение неверное.       — Тогда что же? — допытывается Эмиль.       — Это никак не относится к делу, — отрезает он.       — Нам важна любая мелочь.       Чон пристально смотрит на мужчину и начинает злиться, потому что тот коварным змеем пытается всячески пролезть ему под кожу и разворошить самое неприятное воспоминание.       Он шумно выдыхает и без желания произносит:       — В парижской квартире, когда я сообщил, что не хочу никаких отношений, Намджун изнасиловал меня. После этого между нами больше ничего не было.       — Он сожалел? Может, просил прощения?       — Много раз. — Гук устало массирует виски. — Я совершил огромную ошибку, когда подпустил его к себе, и расплачиваюсь за это до сих пор.       — Я знаю мистера Кима, поэтому мне удивительно, что он вообще опустился до извинений.       — Скажем так: Намджун не ожидал подобной реакции от меня. Для него такое в порядке вещей, а тут его отвергли.       — А потом вы ещё и сбежали, — напоминает Роланский.       — Да. Если бы не Сокджин, у меня не было бы шансов покинуть «Гобо» живым.       — Как вам удавалось так долго скрываться?       — Где-то было чистое везение, но чаще всего я действительно соблюдал максимальную осторожность. Потерял бдительность только на лайнере.       — Как думаете: если бы мистер Ким тогда поймал вас, то убил бы?       — Нет. Теперь я понимаю, что это последнее, чего хотел Намджун, — с трудом признаётся Щипач.       — Он любил вас… — звучит не как вопрос, а скорее утверждение.       — Одержимо, — кивает Чонгук и переводит неприятную тему в другое русло.

***

      Пока Гук торчит в душе, Тьерри наворачивает круги по номеру отеля и задумчиво поедает лакрицу. Щипач вернулся из особняка совсем без настроения, был неразговорчив, а потом и вовсе сказал, что ему нужно побыть одному, и скрылся в ванной. Всё это сильно тревожит Венсана, но, зная Чонгука, он прекрасно понимает, что давить на него нельзя ни в коем случае: этим вообще ничего не добьёшься. Поэтому, когда тот выходит из уборной с одним полотенцем на бёдрах и влажными волосами, с которых вода капает на плечи, Тэри мягко улыбается, пытаясь успокоить его взглядом.       Чон подходит к Тэ и, закинув руки ему на шею, притягивает к себе. Целует нежно и трепетно, но с каждой секундой усиливает напор, отчего у Тьерри внутри всё моментально сворачивается узлом. Чонгук пахнет чем-то терпким и чертовски возбуждающим. Пальцы гуляют по обнажённой спине, ныряют в густые влажные волосы, чуть оттягивают назад, и Тэ ненадолго отстраняется, чтобы полюбоваться Гуком, который так и льнёт к нему, даже не открывая глаз, и молчаливо требует продолжения. Сталкиваются губами и вновь терзают друг друга до изнеможения. Лишь прерывистое дыхание и нетерпеливые стоны нарушают тишину комнаты.       — Кто тут у нас так соскучился? — рокочет Тьерри в ухо Чонгука.       — Ты знаешь, как выбить из меня всю дурь, — шепчет Щипач. — Пожалуйста, сделай это.       — Прямо сейчас? Ты в порядке? — тревожно интересуется Тэ.       — Да. — Отводит взгляд и кусает нижнюю губу. — Не спрашивай пока ничего.       Венсан прекрасно понимает, о чём его просят, и это заставляет нервничать ещё больше. Они ссорились всего несколько раз, не считая той драки на лайнере, и порой Чон настолько накручивал себя, что помогал лишь жёсткий секс, после которого всё сразу вставало на свои места: пропадали лишние вопросы, сомнения и тревоги. Такие примирения были самыми яркими и эмоциональными. Но сейчас никто не ругался, и эта просьба действительно озадачила Тьерри.       Он молча наблюдает, как Чонгук сбрасывает полотенце и покорно ложится на кровать. Тэри оставляет халат на спинке стула и неторопливо следует за Чоном. Нависает над соблазнительным телом и подтягивает к себе за колени рывком.       — Мы находимся в отеле, так что подушка тебе в помощь, — на всякий случай напоминает Тэ и получает лёгкий кивок в ответ.       Смазка приятно холодит кожу и обладает возбуждающим эффектом. Чонгук мычит и жмурится, когда ощущает, как в него входят с двух толчков и властно приподнимают за бёдра. Внутри всё растекается сладкой истомой, а кончики пальцев приятно покалывает от предвкушения. Гук хватается за изголовье и выгибается навстречу, подстраиваясь под ритм. Тьерри знает его как самого себя, буквально чувствует на клеточном уровне, поэтому все движения отточены до идеала, равно как и темп, который нарастает с каждой минутой. Чон не выдерживает — запрокидывает голову и стонет.       — Тшш! — шипит Тэ и подаёт ему подушку.       — Merde! — Он зажимает её зубами и рычит. — Ещё!       Горячие губы касаются шеи, язык кружит по самым эрогенным зонам, вынуждая содрогаться от наслаждения. Тьерри не щадит Чонгука и безжалостно вбивается в его податливое тело. Затихает ненадолго, чтобы перевести дух, и продолжает трахать с новой силой, срываясь на какой-то сумасшедший темп. Чон всё же не выдерживает и теряет контроль, поэтому Венсан накрывает его рот поцелуем, немного успокаивая.       — Тебе хорошо? — шепчет Тэри прямо в губы.       — Да-а…       — Ещё?       Кивнув, Чон цепляется за чужие руки и чувствует, как темнеет перед глазами от переполняющего безумия и страсти. Тело вытягивается струной перед предстоящим оргазмом, но Тьерри всё дразнит и дразнит, откладывая этот момент. Боль, граничащая с наслаждением, лишает разума. Гук, благодарный за небольшую передышку, хрипит и жадно ловит ртом воздух. Тэ шлёпает Чонгука по бёдрам и, закинув его ноги себе на плечи, толкается всё быстрее. Прекрасно знает, что Щипач любит больше всего, поэтому кончает первым, пульсируя внутри. Чон, вздрагивая от каждого прикосновения к члену, догоняет Тэри через несколько секунд, бурно изливаясь себе на живот и шумно дыша.       — Mon Dieu, c'est du kiff total, — шепчет Венсан, а затем накрывает его своим телом и осыпает лицо поцелуями.       — Скажи, что любишь меня, — сбивчиво просит Чонгук.       — Люблю всего без остатка! — Он, просунув руки под лопатками Гука, обнимает его.       — Почему именно я? — спустя время спрашивает Чон.       Тьерри приподнимается и хмурит брови, пытаясь понять ход его мыслей и суть вопроса. Есть ли здесь подвох или это простое любопытство? Но если Щипач просил выбить из него всю дурь ещё до того, как начали звучать такие странные вопросы, то дело плохо. И поездка в особняк наверняка как-то связана с этим.       — Почему спрашиваешь? — Тэри всматривается в любимое лицо, стараясь отыскать ответы.       — Пытаюсь понять, что же во мне такого…       — Я мог бы задать тебе встречный вопрос, но не стану. Просто уверен в тебе. Мне неважно, за что ты любишь меня. Мы же семья. — Венсан гладит его по лицу.       — Верно. — Щипач перебирает его волосы и вздыхает. — Зря я туда поехал, Тьерри, — признаётся Гук. — Это оказалось эмоционально сложнее, чем я предполагал.       — Так и думал. Ты частенько загоняешься, а тут — тем более. Гадаешь, почему же Намджун так полюбил тебя?       — Сегодня я много анализировал. Ощущение, что он не просто так оставил мне это наследство. И за этим стоит нечто большее, чем баснословная сумма. Но мне всё равно непонятно: почему именно я? Что во мне такого? — размышляет вслух Щипач.       — Ты явно себя недооцениваешь! — Тьерри касается губами мочки его уха. — И дело здесь даже не в сексе, а в тебе самом.       — Но я же совершенно обычный! Не то что ты! — возражает он.       — А что во мне такого? — смеётся Тэри. — Я тоже самый обыкновенный!       — Ты?! — восклицает Чонгук. — Издеваешься?       — Да нет же! Говорю правду!       — Ты себя в зеркало видел? Твои манеры, жесты, внешность — это же настоящее произведение искусства! Я уж молчу про феноменальную память и музыкальные таланты! Иногда мне кажется, что ты какое-то божество, спустившееся с небес, а я редкий счастливчик, имеющий возможность быть рядом.       — Чонгуки! — Тьерри приподнимается на локтях и улыбается. — Ты самый красивый, уникальный и потрясающий! Как выяснилось, не только для меня, но и для Намджуна, и это, несомненно, вызывает большое негодование, однако ещё раз подтверждает мои слова. — Он оставляет на его губах невесомый поцелуй. — Мне уже начинать ревновать к главе «Гобо»?       — Что? Боже, нет! — Щипач закатывает глаза. — Зря я вообще начал этот разговор.       — Я люблю тебя за то, что ты настоящий. Без притворства или напускной жеманности. Ты всегда держишь слово, имеешь удивительное чувство юмора и невероятную притягательность. И когда я увидел тебя, буквально сразу понял, что ты действительно мой человек.       — Впервые мне довелось полюбоваться тобой на снимке журнала или газеты — уже точно не помню. Юнги показывал мне Тьерри Венсана, а я знатно охренел от твоей внешности. Но когда мы оказались в том особняке после ограбления, то постоянно ловил себя на мысли, что просто зависаю в пространстве, наслаждаясь не только твоим лицом, но и каждым движением. А голос… Это же просто отвал башки!       — Подскажи: как наш грубый секс скатился в такую нежнятину? — смеётся Тэри.       — Ну а что? Это же прекрасное продолжение! — Чонгук опрокидывает его на спину и целует в шею. — Кстати, я видел, что у тебя лакрица заканчивается, поэтому на комоде при входе лежит бумажный пакет. Продавец сказал, что она мягкая и очень свежая.       — Вот за это я тоже безумно тебя люблю!       — Спасибо! — шепчет Гук и снова целует.       — За что? — удивляется Венсан.       — За то, что всегда находишь способ меня успокоить.       — Повторим? — смеётся Чон.       — Хочешь поменяться? — Тьерри призывно раздвигает ноги.       — Ещё спрашиваешь!

***

      Стремление поскорее отвязаться от Роланского и «Лиги 117» никак не помогает, а лишь усложняет задачу. Чонгук ездит в особняк уже четвёртый день подряд и не может ничего отметить. Гуляет по дому и саду, постоянно копаясь в воспоминаниях, но все они какие-то несущественные.       Это неимоверно злит.       Стойкое желание вернуться домой и не заниматься всякой ерундой. А вместо этого Щипач, связанный по рукам и ногам, вынужден торчать в ненавистном городе. Когда юрист подтверждает подлинность всех документов и завещания, настроение портится ещё больше. Хочется бросить всё и сбежать, но Чонгук прекрасно понимает, что никто не отпустит его.       — Прости, что тебе приходится выслушивать мои постоянные рассуждения. Понимаю: это охренеть как неприятно, — говорит он Тьерри.       — Всё в порядке. Не переживай и даже не думай обо мне! — успокаивает его Венсан и в который раз подбирает ещë много подходящих слов, чтобы Щипач не чувствовал себя бесполезным.       Роланский давит психологически и лезет под кожу, буквально выворачивая наизнанку. И вроде бы это ничего не значащие беседы, но он постоянно умудряется расковырять что-то такое, отчего у Чонгука потом в голове полная каша. Иногда ему кажется, что Эмиль откровенно восхищается Намджуном и прямо-таки внедряет мысль о его безупречной и такой жертвенной любви.       Это омерзительно.       На седьмой день Щипач впервые срывается. Конечно же, на Тьерри, потому что он единственный, кто постоянно находится рядом. Сначала Чон язвил, огрызался, а когда Тэ стал дерзить в ответ, просто сполз по стене и спрятал лицо в ладонях.       — Я не понимаю, что от меня хотят! Это какой-то адский ад! Каждый день я хожу туда как на работу и пытаюсь вспомнить хоть что-то, но знаю, что абсолютно бесполезен! От страха за тебя и остальных у меня внутри разрастается полнейшее отчаяние, которое скоро рванёт похлеще ядерной бомбы!       — Давай я поеду с тобой. Одна голова — хорошо, а две — лучше, — присев перед ним на корточки, миролюбиво предлагает Венсан.       — Нет, Тэ… Это уже перебор! Не хочу я вести тебя туда!       — Ты был такой взвинченный, что я не сразу смог рассказать, — начинает он. — Мишель и Юнги прилетели сегодня днём. Они в соседнем отеле, и пока их вроде бы не засекли.       — Правда? — Чонгук поднимает на него заплаканные глаза. — Ты уже виделся с ними?       — Да, но не очень долго, чтобы не вызывать подозрений.       — А для чего они здесь? — уточняет Гук.       — Чтобы помочь, если понадобится. Хосок с Сашей и малышкой отправились в Амбуаз, чтобы отвлечь родителей. Да и так будет безопаснее. Скорее всего, Джин что-то заподозрит, но пока не хотелось бы его подключать, а то неизвестно, чем это закончится.       — Согласен.       — Ну, выдыхай! Мы пройдём через чёрный ход и поужинаем у них в номере все вместе.       — Это то, что мне сейчас жизненно необходимо!

      ***

      Одиночество — страшная штука. И как важно чувствовать, что ты можешь положиться на кого-то в этом мире. Чонгук сидит на кровати, привалившись спиной к Тьерри, и послушно открывает рот, когда его угощают виноградом.       — Вот уж не думал, что вы застрянете тут! — сокрушается Мишель.       — Даже если бы мы не отправились в Нью-Йорк, они бы всё равно достали меня.       — Кто такой этот Роланский? — любопытствует Мин, откупоривая вино.       — Да без понятия! Какой-то очередной человек от «Лиги 117». Их же там огромное количество, и они, судя по всему, живут в разных странах.       — Он точно психолог, — кивает Тьерри. — А ещё энергетический вампир. Когда Чонгук возвращается после встреч с ним, то приходит в себя ещё несколько часов.       — Следует рассуждать логически, — начинает Мими. — Намджун был далеко не дурак. И если он обладал какой-то ценной информацией, то наверняка как-то спрятал её.       — Или зашифровал… — задумчиво добавляет Чонгук. — Точно! Нужно вспоминать какие-то нестандартные фразы, которые он говорил мне. У меня скоро голова лопнет!       — Они явно боятся этой информации. Иначе не искали бы столько времени.       — Но можно же предположить, что глава «Гобо» забрал это с собой в могилу? — рассуждает Юнги.       — Это было бы слишком просто для Намджуна, — тянет Тьерри.       Они ещё долго сидят и размышляют, как решить такую тяжёлую задачу и что делать, если всё же удастся добыть нужную информацию в обход Роланского, — а это ох как сложно! Эмиль всё подмечает, фиксирует в блокноте и записывает на диктофон каждый разговор с Щипачом. Но у Чонгука немного загораются глаза — и беспросветное отчаяние сменяется крохотной надеждой, что у них всё-таки получится разрулить эту проблему с минимальными потерями.

      ***

      Три дня спустя…

      Сегодня Чонгук приезжает в особняк раньше обычного и сразу же направляется в тот самый кабинет, где любил сидеть Намджун. Щипачу срочно нужно проверить одно предположение, которое щёлкнуло в голове посреди ночи. Он даже подскочил от удивления и еле дождался утра, чтобы поскорее отправиться сюда.       Дворецкий кланяется и предлагает кофе, с интересом поглядывая на молодого человека. Гук сильно изменился за эти годы. Возмужал, окреп и буквально расцвёл. Он говорит и двигается совершенно не так, как раньше, а это значит, что у него наконец появилась уверенность в завтрашнем дне и всё наладилось, поэтому мужчина даже радуется за него.       Когда Чонгук пропал, им сообщили почти сразу же. Дворецкий ужаснулся, прекрасно понимая, что это полнейшая катастрофа. Обычно Намджун интересовался абсолютно всем, чем занимался Чон в его отсутствие, и даже просматривал меню, уточняя, как тот питался. Одному богу было известно, что они вытворяли за дверью хозяйской спальни, но это никого не касалось. И в тот день, когда мистер Ким, злой как чёрт, потому что не мог отыскать Щипача уже несколько месяцев, прилетел в Нью-Йорк, все, опасаясь его гнева, попрятались по углам. А Намджун закрылся в спальне Гука и не выходил оттуда до следующего дня, а после приказал ничего не трогать там и очень осторожно убираться. То, с каким упорством он искал Чонгука, действительно настораживало. И многие поняли: дело здесь не в том, что мужчину просто взбесил сам факт дерзкого побега, а в том, что Щипач действительно бросил его.       Отрёкся и люто возненавидел.       Намджуну было чертовски сложно принять это, поэтому главной целью стало просто отыскать и вернуть парня любой ценой, а потом уже решать остальные проблемы.       — Благодарю вас, — говорит Чонгук дворецкому, который поставил перед ним ароматную чашку кофе.       — Могу я ещё чем-нибудь помочь? — услужливо спрашивает мужчина.       — Нет, спасибо. Как только появится Роланский, дайте мне знать.       — Хорошо, мистер Чон. — Он мнётся на месте, не решаясь спросить.       — Что-то ещё? — Чонгук смотрит на него снизу вверх, сидя за столом главы «Гобо».       — Не сочтите за любопытство, но могу я узнать, что вы планируете делать с этим домом? Здесь трудится столько людей…       — Беспокоитесь за рабочие места? — хмыкает Щипач.       — И это, безусловно, тоже.       — Я ещё ничего не решил, так что не могу ответить на ваш вопрос. Для меня факт наследства от Намджуна — это огромный шок до сих пор.       — Он очень любил вас, — говорит дворецкий и сразу же осекается, когда замечает, как темнеют глаза напротив. — Простите.       — Оставьте меня одного, — тихо просит Чонгук и терпеливо ждёт, когда закроется дверь.       Сколько раз он бывал в этом кабинете? Сколько раз смотрел в окно и мечтал когда-нибудь сбежать? Сколько раз Намджун дотошно доставал его вопросами по историческим ценностям, хотя это должны были делать преподаватели, но тот желал самостоятельно убедиться в идеальных знаниях? И как часто глава «Гобо» закрывал дверь на ключ и терзал молодое тело до красных отметин на коже?       Чон не может ответить, потому что давно сбился со счёта. Но вот другие разговоры, которых было совсем немного, всё же помнил. И один из них всплыл в памяти посреди ночи, заставив сердце учащённо забиться.       Гук поднял взгляд на настенные часы, которые оставались нерабочими уже много лет. Это удивило Щипача ещё тогда, о чём он и спросил у главы «Гобо»:       — Каждый раз смотрю на них — там показано одно и то же время. Может, попросить заменить батарейку?       — Это подарок друга. У них нет часового механизма, — задумчиво сказал Ким.       — А в чём тогда смысл? — Чонгук нахмурился и снова посмотрел на циферблат, где по кругу располагались витиеватые римские цифры, а резные золотые стрелки указывали на 02:35.       — Смысл есть всегда, — загадочно ответил Намджун.       Чон берёт лист бумаги и пишет эти цифры в ряд, пытаясь понять, что они значат. Подходит к часам, смотрит на выгравированное имя John C. Williams и тоже переписывает его на листок, чтобы не забыть. Убирает в карман, торопливо выпивает кофе и покидает небольшой кабинет как раз в тот момент, когда в особняк приезжает Роланский.       Сегодня Чонгук разговорчив и даже немного воодушевлён, а потому рассказывает ранее не озвученные личные моменты. Эмиль записывает всё и остаётся доволен собранной информацией, которую предстоит обработать. Он совершенно не догадывается, что Щипач безбожно врёт ему и сочиняет на ходу, пытаясь ещё больше запутать.       Чонгук иногда бывает очень убедителен.

***

      Четыре парня сидят на кровати и крутят листок, рассуждая о возможном зашифрованном послании. Сегодня Чонгуку показалось, что за ним следят, поэтому он с Тьерри не рискнули выходить из номера, а Мишель и Юнги пробрались к ним поздним вечером.       — Вас точно никто не видел? — уточняет Тэри.       — Я уже третий раз повторяю тебе, что нет! — отзывается Мими. — И кто такой этот Джон Уильямс?       — Намджун говорил, что это его друг и часы — подарок от него, — поясняет Гук.       — Нам срочно нужно найти информацию о нём. Полагаю, это ключевая фигура.       — Здесь недалеко есть интернет-кафе. Я могу сходить и поискать, — предлагает Юнги.       Пока Мин отсутствует, парни перекусывают и снова принимаются гадать над временем на часах. Перебирают факты и даже даты, но так ни к чему и не приходят.       — Ты говоришь, что время 02:35, а секундная стрелка там была? — спрашивает Тьерри.       — Нет, только минутная и часовая, — говорит Гук.       — Погоди, а циферблат какой? — уточняет Мими.       — Римский, — поясняет Щипач. — Понятно, что ни хрена не понятно.       — Постойте! — Мишель берёт ручку и пишет цифры в ряд. — Может, так будет яснее? — Он хмурится, подперев ладонью щёку.       — А если брать каждую отдельно? — У Чонгука уже искусаны все губы от напряжения, но он усердно выводит на бумаге: «II, VII».       — Или вот так. — Венсан трёт переносицу, перехватывает ручку у Щипача и соединяет цифры вместе: «IIVII».       — О боже-е, я понял! — ошарашенно тянет Гук. — Это же охренеть просто!       — Ну же, говори! — Две пары глаз выжидающе смотрят на него.       — Это один-один-семь! «Лига 117»! — изрекает Чонгук и хлопает себя по лбу. — У Намджуна ещё было такое кольцо с перевёрнутым глазом и этими цифрами снизу. Твою же ма-ать…       Дверь открывается — и в номер возвращается запыхавшийся Юнги.       — Ну? — спрашивают все в один голос.       — Джон Уильямс является президентом федерального банка Нью-Йорка, — сообщает Мин. — А вы чего такие ошалевшие?       — Кажется, я понял, для чего эти часы висели там столько времени! — в шоке произносит Щипач.

***

Два дня спустя…

      Чтобы записаться на приём к самому Уильямсу, парням приходится пройти целый квест, благо у них есть Юнги и Мишель, про приезд которых тот пока не догадается. В Федеральный резервный банк они отправляются рано утром, чтобы не вызывать лишних подозрений. У Щипача уже развилась мания преследования с этой «Лигой 117». Такие же чувства он испытывал на протяжении всего времени, пока скрывался от главы «Гобо». Чонгуку постоянно кажется, что их вот-вот обнаружат, но спокойный и уверенный настрой Тьерри даёт силы окончательно не сойти с ума.       Если Эмиль узнает о том, что они задумали, пиши пропало.       — Удивительно, как этот Уильямс вообще согласился нас принять, и какое счастье, что в это время он оказался в Нью-Йорке, — рассуждает Тэри.       — Когда я упомянул Ким Намджуна, он даже не колебался, — говорит Чонгук. — Значит, их и правда что-то связывало. И если мы не на верном пути, то я уже и не знаю, в каком ещё направлении двигаться.       — Скоро выясним, — кивает Тьерри, расположившись на заднем сиденье такси.       Он накрывает ладонью нервно дёргающееся колено Гука и медленно поглаживает. Эти незамысловатые действия всегда успокаивают парня лучше всего. Щипач благодарно смотрит на Тэ и укладывает голову ему на плечо.       Здание Федерального резервного банка, расположенное в самом сердце финансового района Манхэттена, на пересечении улиц Уолл-стрит и Уильям-стрит, имеет внушительный и довольно строгий вид, поражая монументальностью. Фасад украшен деталями — от тонко очерченных колонн до изысканных скульптурных элементов, добавляющих ощущение роскоши и исторического значения. Чонгук задирает голову и задумчиво хмурится. Никто не представляет, что их ждёт там. Это же может оказаться очередной ловушкой, но пока не проверишь — не узнаешь. На ресепшене им выдают пропуска, и сопровождающая девушка с идеально уложенными волосами просит следовать за ней. Кабинет президента банка находится на самом верхнем этаже, в конце длинного коридора. Люди снуют туда-сюда, как муравьи, совершенно не обращая никакого внимания на посетителей. И чем ближе парни подходят, тем сильнее нервничает Чонгук.       — Всё будет хорошо, — тихо говорит Тьерри и приобнимает его за талию. — Выдохни.       Мужчине на вид не более пятидесяти лет, типичный американец с дежурной улыбкой во все тридцать два. Он поправляет очки и приглашающим жестом указывает, чтобы молодые люди присаживались.       — Доброе утро. Джон Уильямс к вашим услугам, — приветливо произносит президент банка.       — Чон Чонгук и Тьерри Венсан. — Щипач кивает на Тэ.       — Значит, это вы? — Мужчина оценивающе смотрит на него.       — В смысле? — непонимающе уточняет Гук.       — Мистер Ким оставил мне чёткие инструкции, но сказал, что шансов вашего появления здесь почти нет.       — Я пока и сам до конца не знаю, зачем мы приехали сюда, но хочется кое-что прояснить.       — Спрашивайте. — Джон выжидающе смотрит на собеседников.       — Те часы, что висят у Намджуна в кабинете, — это ваш подарок? Вы его друг?       — Не совсем так, но он действительно доверял мне.       — Почему стрелки всегда показывают одно и то же время?       — Сейчас мы спустимся в хранилище и вам предоставят доступ к ячейке. Цифры на часах — код.       — Вот это поворот! — поражённо присвистывает Венсан и поднимается из-за стола.       Чонгук коротко кивает, пытаясь переварить полученную информацию, и встаёт вслед за Тьерри. Пока они едут в лифте, Щипач молчит, думая лишь о содержимом ячейки, а Тэри поддерживает беседу с президентом банка. Он всегда более коммуникабельный и в их паре отвечает за общение, очаровывая с первой секунды. У Чона немного иной подход: он долго присматривается, прежде чем открыться.       Чонгук никогда не бывал в подобных хранилищах, поэтому с любопытством крутит головой, для чего-то запоминая каждый поворот. Мало ли пригодится и придётся бежать? Металлические и весьма надёжные двери открываются одна за другой, щёлкая массивными замками. Джон приветливо кивает сотрудникам, которые провожают гостей заинтересованными взглядами. Президент редко спускается сюда, тем более в вип-крыло, куда доступ вообще строго засекречен.       Всё похоже на какой-то сюрреализм.       Намджун был далеко не простым человеком и, как выяснилось, любил шифровать информацию. А может, у него и выбора не было…       Их оставляют ожидать возле хранилища, разместив на кожаном диване перед огромной дверью. Уильямс появляется через несколько минут и просит пройти дальше.       — Что, если нас запрут там? — взволнованно спрашивает Чонгук у Тэ.       — Если бы хотели, уж поверь, не искали бы столь изощрённых способов.       В этом Тьерри прав. Как и во многом другом. В последние дни его здравый рассудок работал за двоих, потому что Щипач окончательно разнервничался накануне поездки в банк.       — В случае нашего фиаско Мими и Юнги знают, что делать, так что не ссы. — Венсан ободряюще кладёт ладонь на его ягодицу.       — Очень вовремя, — хмыкает Гук.       — Это никогда не помешает. — Подмигнув, Тэри вынимает лакрицу и протягивает вторую Чонгуку. — Угощайся!       — Ты неисправим, — усмехается Щипач, вспомнив, как Тьерри поедал любимое лакомство даже на ограблении «Блуждающей жемчужины».       Комната не имеет никаких опознавательных знаков. Наверное, в хранилищах они совершенно ни к чему. Три на три метра, белые стены и высокий потолок с яркой люминесцентной лампой. Первое, что делает Чон, — это проверяет помещение на наличие камеры и выдыхает, когда не обнаруживает ничего подозрительного. В таком месте приватность превыше всего, поэтому Джон Уильямс оставляет их наедине с небольшим железным ящиком на столе и желает удачи.       — Просто прекрасно! — проследив за ним взглядом, шепчет Гук.       — Ну здесь всё стандартно. Не вижу никаких сложностей, кроме ввода самого кода.       — Сколько там цифр?       — Четыре.       — Хорошо, тогда давай ноль-два-три-пять, — командует Чон, наблюдая, как Венсан нажимает кнопки. — Что? Не подходит? — удивляется он. — Попробуй ещё раз!       — Да нет же, не срабатывает! Эх, Хосока тут нет, он бы и без кода всё взломал! — сокрушается Тэ.       — Погоди, давай мыслить иначе… Если римские, то один-один-пять-два. Вводи!       — Тоже мимо…       — Твою мать! — ругается Чонгук.       — Минутная стрелка была на семёрке? — уточняет Тьерри.       — Ага.       — Или наоборот?       — Чёрт, я уже не помню… — вздыхает Гук. — Хочешь поменять цифры местами?       — Ну если римские писать как два-пять-два, то обратно будет один-один-пять-два? Или два-пять-один-один? Пробуй!       Последний вариант оказывается тем самым — и металлический замок характерно щёлкает.       — Он открылся? — ошарашенно спрашивает Щипач.       — Да!       — Погоди, пока не трогай.       — Боишься? — Тэри понимающе убирает руки от крышки. — Давай сам.       — Вдруг там что-то ужасное? — испуганно шепчет Гук. — Что-то такое, из-за чего мы подвергнем себя ещё большему риску.       — Мы уже здесь, Чонгук. Не томи!       Не сразу, но он всё же откидывает металлическую крышку ящика и смотрит на ровные ряды папок.       — Что это? — Щипач вынимает первую попавшуюся и открывает. — Фидель Гальбано, нефтяной магнат, состояние оценивается в девятьсот миллионов долларов, — сосредоточенно читает он.       — Кто это такой? — интересуется Венсан.       — Да хер его знает! — Чонгук откладывает папку в сторону и достаёт другую.       А затем ещё и ещё.       Имена. Фамилии. Данные. Цифры.       Факты украденных исторических ценностей и финансовых махинаций.       И ужасающее количество отнятых жизней у каждого, кто числится здесь.       — Mon Dieu, — шепчет Тьерри. — Тут столько известных людей, что я просто в ужасе.       — Они все из «Лиги 117», и Намджун собирал на них досье много лет. На каждого, блядь, отдельно! — произносит Чонгук. — Ты хоть понимаешь, какого уровня тут компромат?       — Теперь понятно, о какой информации говорил Эмиль! Да у них там жопы полыхают от страха, что все эти данные вскроются!       — Думаю, Намджун хотел выйти из «Лиги 117», но ему не позволили… — тянет Щипач. — И его жертва ради моего спасения была единственным вариантом.       — И что нам теперь со всем этим делать? — озадаченно размышляет Венсан. — А этот почему синего цвета? — Он цепляет пальцами конверт и крутит его, пытаясь прочесть данные, как было на других. — Странно… — Распечатывает и сразу же меняется в лице. — Блядство!       — Дай посмотрю! — Чонгук перехватывает стопку фотографий и шумно выдыхает.       На снимках — Намджун и Щипач в совершенно разных ракурсах. В основном всё снято в особняке, но есть фото и в саду, и даже в парижской квартире, которую Чонгук люто ненавидел. Обнаружить всё это настолько неожиданно, что он буквально теряет дар речи. А потом смотрит на Венсана, который демонстративно отвернулся.       — Прости! — Чон виновато поджимает губы и прячет фотографии в конверт. — Не ожидал здесь увидеть и себя.       — Всё нормально, — равнодушно бросает Тэ.       — Ни хрена это не нормально! — возмущается Гук. — Вот снова Намджун пытается достать меня хотя бы таким способом!       — Лучше подумай, для чего тут этот конверт с фото, — напоминает Тьерри.       — Там нет никаких данных. Вообще ничего. Ни моего имени, ни главы «Гобо».       — Значит, это лично для тебя… — хмыкает Венсан.       — Хочешь сказать, что это привет от Намджуна?       — Но ведь так оно и есть! — Тьерри раздувает ноздри от негодования. — Ладно, проехали. Давай лучше подумаем, что нам теперь делать с этой информацией.       — Пока оставим тут: забирать очень рискованно.       — Ты же не передашь её Роланскому?       — Я похож на идиота? — Он бросает на Тэ укоризненный взгляд.       — Надо позвонить Джину.       — Согласен. Пришло время…

***

      Они вернулись к отелю ещё до десяти часов, после чего Венсан отправился в номер, а Чонгук, дождавшись автомобиль от «Лиги 117», который приезжал за ним каждое утро, уехал в особняк. Нельзя было допустить даже малейших подозрений со стороны Эмиля, но, кажется, именно это и произошло.       Мужчина сидит за обеденным столом и неторопливо пьёт кофе. Его пристальный взгляд, направленный на только что вошедшего Гука, слой за слоем сдирает с него напускное равнодушие и невозмутимость.       — Итак, Чон-гук. — Роланский медленно произносит его имя, намеренно делая акцент на каждом слоге. — Расскажите-ка мне, где вы были рано утром. И попробуйте не врать, потому что слежка засекла, как вы с Тьерри заходили в Федеральный резервный банк. — Голос холоден и рассчитан на то, чтобы Щипач поддался напору, но его не так-то легко сбить с толку.       Он прекрасно знает, что у Эмиля на него ничего нет, кроме жалких догадок и свидетельства стороннего наблюдения, а потому остаётся непоколебимым.       — Мы действительно заходили в банк, — спокойно начинает Чонгук, сев за стол. — Нам было необходимо снять наличные, потому что вечером хотели немного прогуляться по магазинам. Вы же не будете против? — Он широко улыбается, пытаясь обескуражить собеседника честным взглядом.       Роланский изучает его лицо и старается пробить защиту, чтобы отыскать малейший признак лжи. Он знает, как играть на чувствах, как выжимать правду из тех, кто слабее его, но Чонгук до последнего сохраняет невозмутимость.       — Шопинг? — скептически бросает Эмиль, крепче сжав чашку в руках, а потом медленно встаёт и начинает обходить стол, будто хищник, кружащий возле добычи. — И вы ожидаете, что я поверю в такую тривиальную причину посещения банка?       — Я не знаю, — отвечает Чон, не отводя взгляда, — но это действительно правда. Мы просто снимали деньги для личных нужд.       В этом противостоянии, наполненном скрытыми угрозами и стремлением к доминированию, Роланский внутренне фыркает от раздражения. Он прекрасно видит, что Чонгук не даёт сколько-нибудь значимых зацепок, и обвинить его, собственно, не в чем. Возвышаясь над Щипачом, Эмиль внимательно смотрит ему в глаза, выискивая последние остатки сомнений, но они оба знают, что этот разговор достиг тупика.       — В таком случае, — решает он и, обогнув стол, возвращается на своё место, — пока что вы свободны, Чонгук, можете взять выходной. Но помните: мои люди будут следить за каждым вашим шагом.       — Мне не привыкать, — пожимает плечами Щипач и криво улыбается. — Я ничего не скрываю, Эмиль. Будьте уверены.       Всё оказалось так просто, что стало даже подозрительно. Гук возвращается в отель и действительно решает, что было бы неплохо прогуляться с Тьерри, раз уж у него появилось свободное время.       — Чего так быстро вернулся? — подскакивает Венсан.       — Они засекли, что мы ездили в банк, но это и не удивительно. — Чонгук подходит к Тэри и тычется носом в его щёку, как делает всегда, когда нуждается в ласке.       — И что ты сказал? — Тьерри оставляет на его губах лёгкий поцелуй.       — Ничего особенного: гнул свою линию с лицом праведника, — усмехается Щипач. — Ты сообщил Мими и Юнги?       — Да, они приходили недавно и ушли, чтобы связаться с Джином, — кивает Тэ.       — Нам нужно пойти на настоящий шопинг, иначе моя версия будет неправдоподобной. Они явно устроят слежку и потом доложат Эмилю, — рассуждает Щипач.       — Ты прав: нужно продолжать водить их за нос, пока мы пытаемся решить, как быть со всем этим компроматом. — Он направляется к шкафу и вытаскивает оттуда две рубашки. — Тем более у нас почти нет вещей, мы же не планировали оставаться здесь надолго.       — У меня ощущение, что Намджун хотел уничтожить «Лигу 117», но не успел, — задумчиво говорит Чон.       — Согласен. Но неужели среди его помощников не было никого, кто мог бы завершить начатое?       — Его предал даже Сухван. Полагаю, он давно перестал доверять людям. А вот почему выбрал меня — это загадка.       — Потому что ты не испорченный деньгами, властью и веришь в добро. Если бы кто-то другой нашёл этот компромат, он бы просто стал шантажировать «Лигу 117», и от него бы откупились баснословной суммой, а потом грохнули — и дело с концом.       — Если мы обнародуем эту информацию, наши жизни точно будут под угрозой, — говорит Гук. — Я в каком-то смятении из-за всего происходящего.       — Всё должно быть сделано чужими руками, и тогда до нас никто не докопается.

***

      Два дня спустя…

      Тени таинственно пляшут по стенам закрытого клуба, куда не так-то просто попасть. Мягкий свет подчёркивает лёгкий дым сигарет, витающий в воздухе, а приглушённая музыка действительно расслабляет. Сокджин сидит за уединённым столом в углу помещения и с беспокойством поглядывает на вход. Когда там появляется мужская фигура, Ким кивает в знак приветствия и приглашающим жестом предлагает присоединиться.       — Кэмерон Андерс, агент отдела CID, к вашим услугам. — Он протягивает руку. — Рад знакомству.       — Ким Сокджин, взаимно. — Его взгляд не только изучает лицо собеседника, но и пытается уловить крошечные детали в самом помещении. Джин сканирует пространство и немного успокаивается, когда не замечает ничего необычного. Осторожность для него превыше всего, тем более сейчас.       — Не будем ходить вокруг да около, — начинает мужчина. — Вы просили о встрече именно со мной, а значит, вопрос не терпит отлагательств.       — Да, у меня имеется компромат на членов тайного общества, который может существенно изменить баланс сил. — Он видит, как Кэмерон незаметно напрягается и нотка интереса проявляется в его глазах.       Андерс кивает, осознавая важность момента, и спрашивает напрямую:       — И каково же ваше предложение?       — Мы готовы к сотрудничеству с ФБР. Ваши связи и наше досье могут в корне разрушить их влияние. — Сокджин тщательно подбирает каждое слово. Он знает, что ставки высоки и любая ошибка будет стоить слишком многого. — Но мне нужны гарантии неприкосновенности некоторых лиц.       Кэмерон взвешивает эту информацию и коротко кивает. Уточняет, о каком обществе идёт речь, и мысленно присвистывает, когда слышит, что говорится о «Лиге 117».       — Эти товарищи весьма осторожны. Где уверенность, что компромат настоящий?       — Его многие годы собирал мой покойный брат. У вас будет возможность всё проверить, — произносит Ким. — Там досье на семьдесят восемь человек, плюс на самого Верховного.       — А вот это уже любопытно! — цокает мужчина. — За ним мы давно охотимся.       — Тогда тем более это в ваших интересах.       — Думаю, я могу дать вам такие гарантии. — Андерс уверенным кивком даёт согласие, скрепляя его твёрдым рукопожатием.

      ***

      Несколько дней Щипач упорно сочинял басни и разные версии, где теоретически нужно проверить искомую информацию, запутывая врага всё больше и больше. Но дальше тянуть было нельзя. Роланский мог заподозрить неладное в любой момент и просто взять Чонгука в заложники, поэтому было решено покинуть Нью-Йорк как можно скорее. Когда прилетел Сокджин, все немного успокоились, потому что он пообещал всё разрулить. Покидая Амбуаз, Ким дал Хосоку чёткие инструкции, куда увезти Сашу с малышкой и Лиён, пока всё не уляжется.       Тьерри и Чонгук ещё раз проверяют вещи и документы, перед тем как выскользнуть через чёрный ход отеля на одну из улиц, наполненную симфонией звуков ночного города. В фонарях, освещающих мокрые тротуары, мерцают отблески дождя. Парни, консолидированные и готовые к действию, быстро обмениваются взглядами, молча кивают и садятся в припаркованный автомобиль.       Но они не одиноки этой ночью: тени «Лиги 117» отслеживают каждый их шаг, выставив по периметру своих людей, которые сразу же начинают преследовать их. Несколько чёрных «мерседесов» ныряют между высоких зданий, лавируя среди такси и спешащих домой машин.       — Мы не успеем, мать твою! — ругается Чонгук, пытаясь выиграть хоть немного времени.       — Сворачивай! — кричит Венсан. — О господи, мы сейчас врежемся! — Он зажмуривается от страха.       В ушах парней слышится рёв двигателя, а потом добавляются удары пуль о металл их седана. Щипач вжимается в спинку кресла, чувствуя, как каждый вираж, рывок и торможение отзываются в его теле глубоким резонансом тревоги и непоколебимой решимости. Он жмёт на педаль газа и проносится на красный свет, пытаясь оторваться от преследователей, которые ни на миг не сбавляют темпа. На кажущихся бесконечных прямых, в узких переулках, на опасных перекрёстках — нигде беглецам не удаётся сбросить их с хвоста.       Спустя время, начавшееся казаться вечностью, огни взлётно-посадочной полосы наконец маячат в ночи. Это сигнал к последнему рывку. Автомобиль влетает на территорию частного аэропорта мимо ошеломлённых охранников, которые не успевают среагировать в нужный момент. За спиной опять слышится стрельба, но подоспевшие агенты ФБР блокируют еë. Джин чётко инструктировал: главное — добраться до самолёта, остальное не их забота, поэтому, покинув машину, они без колебаний несутся по трапу и скрываются за железной дверью. Пилот получил чëткое распоряжение и без лишних вопросов начинает разгон, как только появляется такая возможность.       Тьерри и Чонгук, измотанные до предела, сидят на борту и следят, как мерцающие огни города исчезают в зыбком море облаков. На пути в Париж они ощущают прилив облегчения и предвкушают новую главу их секретной войны с «Лигой 117».       — У нас получилось! — счастливо шепчет Венсан, глядя на ошалевшего Щипача и друзей.       Напротив сидят Юнги и Мишель, которые всё это время ждали их в самолёте, с ужасом наблюдая, как тех чуть не пристрелили у самого трапа.       — Это нужно отметить! — хлопает в ладоши Шуга.       — Пусть это будет последний экшен в нашей жизни, — хрипло произносит Чонгук и устало прикрывает глаза.

***

      Амбуаз, 2002 год

      Амбуазский замок, величественный и гордый, вырисовывается на фоне пригородной красоты, где изысканная архитектура сочетает в себе наследие Ренессанса вперемешку с современным изяществом. Мягкие лучи заката освещают высокие окна, и это придаёт строению тёплый и уютный облик. В просторной гостиной атмосфера наполнена ожиданием с самого утра. Длинный, богато украшенный обеденный стол скрывается под великолепием скатертей и начищенных серебряных приборов, подчёркиваемых мерцанием свечей, расставленных на одинаковом расстоянии.       Оживлённые голоса заполняют замок, когда большая семья наконец собирается после долгой разлуки. Это были непростые полгода, во время которых абсолютно всем пришлось вновь прятаться и ждать момента, когда ситуация с «Лигой 117» перестанет нависать над ними ужасающей угрозой. Крепкие объятия, радостные возгласы и звонкий смех яркими мазками рисуют картину искреннего единения.       — Я безумно соскучилась! — Лиён по очереди целует в щëки сыновей и Чонгука с Юнги.       — Как провели время? — интересуется Джин, который отправил парней на острова, опасаясь нового нападения.       — Отдохнули на всю жизнь вперёд, — смеётся Мишель.       — Это было незабываемо! — Тьерри переглядывается с Гуком, который прячет улыбку.       — Когда бы мы ещё выбрались на Фиджи? — усмехается Мин, вспоминая, как они все четверо, узнав, что самолёт приземлится вовсе не в Париже, офигели. — Это было неожиданно.       — Владелец острова — мой давний друг, так что я был уверен, что там вы в полной безопасности, — кивает Сокджин.       — Да чего вы встали в проходе? Давайте уже сядем и всё обсудим за столом! — спохватывается Лиён.       Им никогда не скучно вместе, несмотря на разницу характеров и возраста. Оживлённая беседа прерывается, когда Джин просит минуточку внимания и поднимается со стула.       — Мы ждали достаточно долго, чтобы сейчас быть уверенными в собственной безопасности. Расследования будут идти ещё не один год, но совершенно точно могу сказать, что Верховного уже осудили на два пожизненных, Йельский университет закрыт на время разбирательств, а те, на кого не было компромата, подались в бега. Наши имена нигде не фигурируют, так что бояться нечего.       — А Роланский? — хмурится Чон. — О нём что-то слышно?       — Его арестовали уже в Будапеште и передали властям США.       — Просто прекрасно! — с облегчением выдыхает Щипач. — Значит, «Лиги 117» больше нет?       — Нет, — кивает Сокджин. — Так что за наше светлое будущее! — Он поднимает бокал, и звон хрусталя разносится по всей гостиной.       — А у нас есть новость, — привлекает внимание Саша. — У Амели скоро будет братик или сестрёнка!       — Ого! Поздравляем! — восклицает Тьерри. — А вы зря времени не теряли! — Он обнимает её и переходит к Хосоку.       — Этот отдых всем пошёл на пользу! — со смехом произносит Чонгук.       — Кроме Амбуаза, который совсем зачах без хозяйского контроля, — бормочет Лиён. — Бедные мои виноградники!       — Не переживай: всё приведём в порядок! Главное, что все живы и здоровы! — успокаивает её Сокджин, который буквально вчера привёз семью из Берлина.

***

      Луна висит высоко в небе и озаряет облака серебристым светом, создавая загадочные узоры в темноте. На большой веранде замка сидят Тьерри и Чонгук, поглощённые откровенным разговором. Они хоть и закутаны в тёплый плед, но всё равно привычно жмутся друг к другу.       — Знаешь, я всё думаю, почему же Намджун сделал это, — рассуждает Венсан.       — Ты о компромате? — уточняет Щипач.       — Да. В его руках была такая власть, он мог бы тогда пригрозить Верховному, и тот бы оставил его в живых.       — Значит, на то были какие-то причины, о которых мы всё равно никогда не узнаем, — рассудительно предполагает Чонгук.       — Уже решил, что будешь делать с наследством?       — Да. Джин поможет создать фонд для детей, оставшихся без родителей. Это не интернат и не приют в привычном понимании, а место силы для таких, каким был я в тринадцать лет, когда столкнулся с этим испытанием лицом к лицу.       — Хочешь открыть в Нью-Йорке? — уточняет Тэ.       — Не только…       — А название придумал? — Венсан укладывает голову ему на плечо и смотрит на ночное небо.       — Да. «Каспер». — Он вспоминает добродушного мальчонку, так глупо лишившегося жизни под поездом, и слабо улыбается.       Они ещё долго не покидают веранду, делясь общим теплом под пледом, уверенные в завтрашнем дне и друг в друге, как никогда раньше. Привычно смеются и воркуют на французском, сливаясь в сладких поцелуях со вкусом лакрицы.       Наконец в их семье наступил долгожданный покой.

💌

      Эта история выложена только на Ficbook.net.       Я не запрещаю скачивать файл для личной коллекции, но категорически против распространения где-либо. Если вы прочитали фанфик на другой площадке, значит, его украли и нарушили моё авторское право.              Жду вас именно на Ficbook.net.              Работу можно найти либо по названию «ЩИПАЧ», либо по имени автора — Adanais Vaterloy              Заранее благодарю. ❤