Козерог и дева

Учительская Хогвартса всегда казалась Септиме Вектор островком порядка. Светлое помещение с высокими окнами, мраморным камином и тяжёлыми дубовыми креслами почти не менялось десятилетиями. Портреты на стенах обычно дремали или вполголоса комментировали действия преподавателей. Но сегодня в воздухе витало напряжение. Атмосфера гудела, как перед грозой. Ронан Фукер ходил взад-вперёд, будто запертая в клетке фурия. Его шаги были нервными, отрывистыми, а движения рук — резкими, как у человека, которому давно следовало бы выспаться. Он хмурился, бормотал себе под нос, и каждый раз, проходя мимо камина, бросал раздражённый взгляд на портрет старого профессора Вулфинга, который, судя по выражению лица, получал немалое удовольствие от происходящего. — Возмутительно! — рвал и метал мистер Ронан. — Каков прохвост! — Хватит маячить, — раздражённо бросила Септима. — От вашего хождения туда-сюда у меня уже голова разболелась. Ронан фыркнул. — Только не говорите мне, что вас это совершенно не волнует. Профессор Вектор оскорблённо нахмурилась. Однако она всегда была женщиной очень благоразумной и не сдавалась во власть эмоций слишком поспешно. — Вы уверены, что это не просто очередные выдумки портретов? — сдержанно спросила Септима, отложив перо и скрестив руки на груди. Её тон был спокойным, но в голосе чувствовалась настороженность. — Септима, — рявкнул Фукер, останавливаясь, — я видел, как Теофраст шептался с Венерой с четвёртого этажа! Они же и пяти минут не молчали! И все говорят одно и то же: Снейп вышел утром из покоев Гермионы. Он снова зашагал по комнате, как будто сам пытался убежать от смысла собственных слов. Септима скривилась. Её утомляла не сама новость — в которую она не спешила верить, — а вот это театральное волнение. — Это может значить всё, что угодно. Возможно, мисс Грейнджер нужны были ингредиенты. Некоторые лечебные зелья варятся исключительно при свете луны. — В личных покоях? — вскинул бровь Ронан. — Не смешите меня. Этот человек с тех пор, как она начала здесь работать, смотрит на неё так, что пергамент сворачивается от стыда! Из кресла у окна раздался лёгкий хруст фарфора — Сивилла Трелони сделала глоток из своей кружки с ромашковым чаем. Она сидела, словно забытая кем-то тётушка, с тем самым рассеянным, слегка глуповатым выражением, которое не покидало её лица даже во время экзаменов по прорицанию. Её глаза, увеличенные стеклянными линзами очков, были устремлены куда-то в середину комнаты, как будто она видела там не Фукера, а танцующего мантикору. — Вы преувеличиваете, — фыркнула Септима. — Профессор Снейп и мисс Грейнджер никогда не ладили. Если он на неё и смотрит, то скорее с раздражением, нежели обожанием. — Он старше её на двадцать лет, — продолжал Ронан, всё больше закипая. — Это недопустимо! Возмутительно! Она же молодая, наивная женщина! — Вы говорите так, словно записались ей в отцы, — бросила Септима, не поднимая взгляда от бумаг. — Но кто-то должен отстоять её честь! — гневно выкрикнул он. В этот момент раздался скрип и, прежде чем Септима успела что-то ответить, дверь открылась и в учительскую торопливо вошёл Снейп. — Явился — не запылился, — зло процедил мистер Фукер, бросив на профессора Зелий враждебный взгляд. — Что с вами такое? — без явного интереса спросил Северус, не глядя на Ронана. Снейп дошёл до стеллажа, взял с полки классный журнал и принялся листать его. — Вы ещё спрашиваете? — еле сдерживаясь, чтобы не наброситься на него с кулаками, спросил мистер Фукер. — Да все в школе только об этом и говорят! — Как вам известно, я предпочитаю уделять своё время исключительно важным делам, — скучающе протянул Снейп, продолжая листать журнал. — И глупые сплетни к ним не относятся. — Да уж! — гневно воскликнул мистер Фукер и, нахохлясь, словно петух перед боем, встал напротив зельевара. — Что может быть важнее соблазнения невинных девушек? На это замечание Снейп резко захлопнул журнал и наконец поднял глаза на Ронана. Он холодно смерил его взглядом и мрачно спросил. — Что вы сказали? Фукер стиснул челюсти. Всё, что кипело в нём, вырвалось наружу, как пробка из бутылки с зельем. — Скажите прямо, профессор Снейп: вы действительно провели ночь в покоях мисс Грейнджер? Септима вздрогнула, и даже Трелони приподнялась в кресле. В комнате воцарилась тишина, натянутая, как струна. Снейп склонил голову набок, как ястреб, разглядывающий глупую мышь. — Если бы я тратил время на ответы каждому, кто питается слухами, я бы давно уволился, — произнёс он с ленивой, ледяной насмешкой. — Вы не отрицаете? — Я не подтверждаю чушь, — отрезал он. — Ни один здравомыслящий человек не стал бы. — Здравомыслящий человек не стал бы вести себя так, как вы, — выпалил Фукер. — Он пьян? — невозмутимо поинтересовался Снейп, повернувшись к Септиме. И в этот момент в учительскую вошла Гермиона. Она держала в руках папку с бумагами, волосы были немного растрёпаны, на лице — усталость, перемешанная с настороженностью. Волшебница сконфуженно застыла в дверях, не понимая, почему все так пристально-выжидающе на неё смотрят. — Что-то случилось? — растерянно спросила она. — Ничего особенного, просто Ронан и Септима хотят узнать, правда ли это, что профессор Снейп провёл ночь в ваших покоях, — неожиданно подала голос Сивилла. — Что? — спросила она с детской непосредственностью, когда заметила на себе озлобленные взгляды Фукера и Вектор. — О, Мерлин! Что вы им наговорили? — ахнула девушка, бросив на Снейпа испуганный взгляд. — Я?! — возмутился было зельевар, но Септима его перебила. — То есть вы не опровергаете этот факт, мисс Грейнджер? — она смотрела на неё во все глаза. Гермиона замялась, снова посмотрела на Снейпа, умоляя его о помощи. — Значит, это правда? — потрясённо произнёс мистер Фукер. — Профессор Снейп провёл с вами ночь? — Что за чушь вы несёте? — разозлился Снейп. — Да будь она даже последней ведьмой во всей Великобритании… — Как вам не стыдно?! — заорал Ронан, прежде чем мисс Грейнджер смогла отреагировать на грубое замечание профессора Снейпа. — Будьте мужчиной и возьмите ответственность за свои действия! Снейп нахмурился. В его воспоминаниях о той ночи всё ещё были провалы, но и то немногое, что он припоминал, уж точно не тянуло на то, чтобы «брать ответственность». — Вы воспользовались своим положением, — продолжал Фукер, каждый слог которого был отточен, как кинжал, — воспользовались её доверием к вам и… обесчестили! — Мистер Фукер, это уже лишнее… — рассердилась Гермиона. — Ничего не «лишнее»! — выкрикнул он. — Если профессор Снейп не трус, то он примет мой вызов! — Дуэль?! Септима вскрикнула и резко встала. Трелони выронила чашку, фарфор звонко ударился о пол. Гермиона побледнела. — Я предсказала, что в этот день звёзды будут пылать, но я думала, речь о Плутоне, — пробормотала Сивилла, намереваясь тихо и незаметно уйти. — Дуэль? — переспросил Снейп с едва заметной усмешкой. — С вами? — Только не говорите, что струсили, — самоуверенно, даже беспечно бросил тот. Снейп почувствовал, что в его душе происходит что-то такое, против чего он был бессилен и чему он и не хотел сопротивляться. Его негодование вдруг трансформировалось в неистовое бешенство. Северус никогда не был человеком грубой физической силы, но сейчас он схватил мужчину за ворот пиджака и приставил к лицу палочку. — Вот оно, истинное лицо: бывший убийца с палочкой у горла безоружного, — в каком-то приступе безбашенной смелости, даже наглости провозгласил Ронан. — Вы не изменились. И не изменитесь. Таким как вы неведомо понятие чести. Лицо Снейпа словно окаменело. Он не любил вспоминать ни о тех временах, когда он был последователем Тёмного лорда, ни о том, как он шпионил для Дамблдора и Ордена. Он не хотел, а потому он старался не вспоминать. Однако время от времени в его жизни возникали ситуации — как сейчас — заставляющие Северуса в очередной раз убедиться, что забыть это невозможно. Ему этого просто не позволят. Старый шрам снова разошелся, и открывшаяся под ним рана была такой же глубокой и кровоточащей, как и раньше. Убийство Дамблдора — пусть и спланированное самим Дамблдором — стало всего лишь ещё одним звеном в бесконечной цепи ошибок, из которых состояла вся жизнь Северуса Снейпа. Он вдруг почувствовал себя странно обособленным, точно отрезанным от всех в этой комнате, да и от всего мира в целом. Он был одинок. — Довольно! Прекратите немедленно! — произнесла Гермиона громко и резко. — Мистер Фукер, вы не понимаете, что говорите. Вам следует сейчас же извиниться перед профессором Снейпом. — Ни за что, — ответил Ронан, стараясь скрыть страх за гордостью. — Я сказал, что думал. Снейп медленно отпустил ворот пиджака мужчины, взгляд полный тёмного кипящего огня. Он был потрясён не столько его словами, сколько тем, что они вызывали в нём: воспоминания, о которых он бы хотел забыть. — Неужели вы думаете, что одного извинения здесь будет достаточно? — веско вопросил Снейп. При этом он не смотрел на неё, а, прищурив глаза, жёстоко впился холодным взглядом в своего обидчика. — Я принимаю ваш вызов. — Вы с ума сошли?! — воскликнула Септима. Она вдруг сделала большие испуганные глаза. — Если об этом узнает профессор МакГонагал… — Другого выхода я не вижу, — холодно ответил зельевар. В учительской вдруг стало тихо. Так тихо, что до этого никем не замечаемое тиканье настенных часов теперь показалось всем резким и торопливым. — Отлично, — сказал Ронан. — Ждите мою сову, профессор. Северус пренебрежительно скривил губы и, не проронив больше ни слова, резко открыл дверь и стремительно вышел из учительской. Все уже знали, что, когда он был в бешенстве, все, что он делал, он делал быстро и чрезмерно резко. — Я надеюсь вы собой довольны? — не скрывая раздражения, обратилась профессор Вектор к Гермионе. Девушка изумлённо посмотрела на свою бывшую учительницу. — О чём вы? — переспросила мисс Грейнджер, воспринимая происходящее как кошмар, который с каждой секундой становился всё невероятнее. Септима не удостоила её ответом и тоже вышла вслед за Снейпом. — Мисс Грейнджер, Гермиона… — Мистер Фукер, — чересчур запальчиво сказала девушка. — Оставьте меня в покое. Где-то в глубине замка пробили часы, медленно и монотонно, и их глухое звучание, казалось, подвело итог её словам. С лица Ронана сошла краска. Он выглядел так, словно его поразил гром. Он пристыженно поджал губы, когда девушка перевела на него свой безразличный взгляд, и тут же почувствовал: что бы он в данный момент ни сказал и что бы ни сделал — все будет впустую. Душа Гермионы сейчас была для него закрыта.

***

Снейп чувствовал, что в нём нарастает слепой гнев, отодвигающий на задний план способность к здравому мышлению. Его лицо исказилось в гримасе ярости, когда по пути в Подземелья он налетел на капитана команды Слизерина по Квиддичу. — Мистер Суинбёрн, — позвал профессор. Том сначала растерялся, потому что уже давно было время урока, а Снейп никогда не опаздывал. Молодой человек подошёл к своему декану и неуверенно спросил: — Да, профессор Снейп? — Я хочу, чтобы завтра… вы размазали Гриффиндор по стенке, — процедил он. — Каждому члену команды я обещаю зачёт автоматом. Том разинул рот и очень долго с самым глупым выражением лица смотрел на Снейпа. Тот никогда не ставил зачёт автоматом. Никогда! Даже своим. — Передайте остальным. С этими словами он резко повернулся и понёсся в Подземелья, где доведёт до слёз целый класс розовощёких, любознательных первоклашек.

***

К вечеру того же дня Сивилла так разволновалась, что уже не могла сидеть на месте. Она стала ходить туда-сюда по своей спальне, включила граммофон и секунд через десять выключила его. Прорицательница уже собиралась лечь спать, когда её взгляд споткнулся о книгу «Верное гадание по руке», от одного вида которой Сивилла невольно вздрогнула. На ладони мисс Грейнджер была звёздочка под безымянным пальцем — очень редкий и очень опасный знак. Но не это взволновало провидицу. Дело было в том, что она уже видела точно такой же знак раньше. Спотыкаясь, Сивилла торопливо спускалась по лестнице. Она совсем забыла об осторожности, держа перед собой огромную стопку тщательно отобранных книг — так всегда с ней случалось, когда она была поглощена любимым делом. Этой ночью у неё будет много работы, и она ещё не знала, какое открытие ей предстоит совершить.