Козерог и дева

По вечерам в учительской всегда было уютно. Просторная комната, одновременно напоминавшая библиотеку и гостиную, располагала к отдыху. Одну стену занимал огромный книжный шкаф до самого потолка, другую — мраморный камин с уютными креслами вокруг, а вдоль третьей стоял длинный стол, окружённый тяжёлыми дубовыми стульями. Огонь в камине разгорался, наполняя комнату золотистым светом и приятным теплом. В Шотландии, где дожди и туманы — обычное дело, даже в конце сентября вечера становились промозглыми. Северус Снейп сидел в одном из кресел, держа в руках свежий номер «Ежедневного Пророка». Статья была интересной, но читать её не получалось. Мысли, в который раз за последние дни, возвращались к мисс Грейнджер. Прошло уже несколько дней с тех пор, как он узнал о проклятии Лестрейндж. Северус отправил сову Нарциссе Малфой — единственной, кто мог помочь достать реликвии Беллатрисы, но ответа до сих пор не было. Ожидание точило его терпение, а тот факт, что проклятье прогрессировало, тревожило его. Снейп раздражённо перелистнул газету, заставляя себя сосредоточиться на тексте, когда дверь в учительскую скрипнула, впуская в комнату Гермиону. Снейп машинально поднял голову — и на миг остолбенел. Без униформы колдомедика, без строгого чепчика и туго стянутых волос она казалась совсем иной — более женственной, мягкой, удивительно яркой. Несколько секунд он молча разглядывал её, не в силах отвести взгляд. Она была миниатюрной и хрупкой, словно фарфоровая фигурка из музыкальной шкатулки. Длинные, блестящие каштановые волосы свободно спадали ей на плечи, обрамляя лицо, а на чувственных губах тонким акцентом играла нежная помада. И только сейчас до Снейпа вдруг отчётливо дошло: прежде он никогда не видел в Гермионе женщину. Но теперь осознавал это со всей ясностью — перед ним стояла не просто женщина, а красивая, притягательная, необыкновенно живая. Он поймал себя на том, что смотрит на неё слишком пристально. Неловкость — редкий для него гость — кольнула его на миг. Снейп поспешно вернул себе привычное скучающее выражение лица и уткнулся в газету, делая вид, будто целиком поглощён чтением. — Невилл, ты готов? — спросила девушка, улыбаясь. — Наши уже ждут в Хогсмиде. Невилл, который копался за столом, судорожно обернулся, и сразу уронил кипу пергаментов. — Почти… — пробормотал он, краснея и пытаясь собрать рассыпавшиеся бумаги. — Мне нужно только закончить заполнение журнала… — Давай я помогу, — предложила Гермиона, подсаживаясь рядом. — Вместе мы управимся быстрее. Пока они склонились над журналами, шурша перьями, Сивилла Трелони сделала небольшой глоток хереса и наклонилась к Снейпу. — И как продвигаются ваши дела? — спросила она таинственным шёпотом, явно убеждённая в важности своего вопроса для всей Вселенной. — Не понимаю о чём ты, — ответил Снейп, перелистывая газету. — Всё ты понимаешь. Я говорю о тебе и мисс Грейнджер. Ты уже предпринял какие-то шаги? — Нет. И не собираюсь, — сухо отозвался Северус, усилием воли скрывая раздражение. — Почему нет? — с искренним удивлением в голосе спросила профессор Трелони. — Если этого не сделаешь ты, то это сделает кто-то другой. — Мне всё равно. — Ты не можешь бороться со звёздами, Северус. Они уже начертили ваш путь. Мисс Грейнджер — твоя истинная половинка. Отказаться — всё равно что проигнорировать предупреждение о шторме и выйти в море. — Наше будущее не прописано на бумаге. Оно зависит от выбора, который мы делаем. Сивилла с сожалением покачала головой. — Безусловно, мисс Грейнджер может быть с кем-то другим. Возможно, она даже будет счастлива... но никогда так, как могла бы быть с тобой. Снейп молча уставился в огонь. — Мы слишком разные, — наконец произнёс он, обжигая себя внутренней горечью. — И я не вижу в этом никакого смысла. Сивилла тяжело вздохнула, будто именно так и предсказывали все её шары и карты. Тем временем Гермиона подошла к ним. — Профессор Трелони, профессор Снейп, — приветливо улыбнулась она. — Буду рада видеть вас завтра на вечеринке. В десять вечера, в моих покоях. Северус быстро кивнул, чувствуя, как его скованность возвращается под её сияющим, искренним взглядом. С другой стороны комнаты, в полутени, Септима Вектор безмолвно наблюдала за ними. В её глазах на мгновение вспыхнула ревность, прежде чем она быстро отвернулась. — Не упусти свой шанс, — негромко пробормотала Сивилла, пряча улыбку в бокале. Снейп не ответил. Он вновь уткнулся в газету, строчки которой теперь окончательно потеряли всякий смысл.

***

Часто ноги сами несли его в эту часть замка. Отсюда виднелась хижина Хагрида, из трубы которой валил густой серый дым. Был виден Запретный лес и Тёмное озеро. Впрочем, из-за режущих глаза отблесков, долго смотреть на него было невозможно. Небо темнело на глазах, и вскоре из-за облаков появился светлый диск. Теперь холодный злобный глаз луны смотрел на Северуса с осуждением, и прежняя, давно знакомая, равнодушная тоска овладела им. Здесь, на Астрономической башне, он убил Альбуса Дамблдора. Это было не первым и не последним убийством, которое запятнает его душу, однако оно останется самым значимым. Никого и никогда не волновало, чего хотел Северус Снейп. Он всегда делал то, чего от него ожидали. Выбор? Выбор был у других, у него — никогда. По крайней мере так он сам считал. Тихий скрип двери ворвался в мрачные мысли зельевара словно звук из другого мира. Он повернул голову. Это была Септима. — Так и думала, что найду тебя здесь. — Женщина мягко улыбнулась. Снейп не сказал ни слова. Его взгляд красноречиво говорил о том, что он относится к её визиту без явного восторга. Она неверно истолковала его настроение, потому что через некоторое время сказала: — Со стороны профессора Дамблдора было жестоко просить тебя об этом… — Я не настолько сентиментален, чтобы нуждаться в чьём-либо прощении, — холодно перебил её зельевар. Этими словами он намеревался пресечь разговор о его прошлом ещё в зародыше. Это было ложью, но Северус полагался на темноту. При таком плохом освещении по его лицу вряд ли можно было что-то прочесть. — В учительской я заметила, что… слова профессора Трелони тебя чем-то огорчили, — снова попыталась заговорить с ним Септима. — И ты пришла сюда, чтобы меня утешить, — с насмешкой перебил её Снейп. Вектор смутилась и опустила голову. — Да, — тихо произнесла женщина. — Разве не так поступают друзья? Снейп наигранно ухмыльнулся, однако уже мгновение спустя стал совершенно серьёзен. — Скорее всего, — задумчиво подтвердил он. Септима сделала неуверенный шаг вперёд и встала рядом с зельеваром. — Здесь красиво, — наконец произнесла она после минутного молчания. Снейп тихо согласился. Несмотря на то, что это место ввергало его в состояние хронической мрачности и тягостного одиночества, оно одновременно служило и напоминанием о том, что он выполнил данное им обещание — Гарри Поттер жив, Тёмный Лорд повержен, смерть Лили достойно отмщена. В стенах Хогвартса снова было безопасно, а он… Он был свободен. — Знаешь, люди любят смотреть на звёзды, — начала профессор Вектор, бросив на Северуса быстрый взгляд, — совершенно забывая о том, что, глядя на звёзды, они смотрят на прошлое космоса. Причём очень далёкое. Некоторые звёзды, на которые мы сейчас смотрим, быть может, уже давно потухли. Но мы всё равно продолжаем на них смотреть, потому что ночное небо… завораживает. «Человечество и впрямь придаёт звёздам большое значение», — подумал про себя Северус. Он ненароком вспомнил о гороскопе Трелони и о мисс Грейнджер. — «Даже если бы я и сделал шаг ей навстречу, она бы только испугалась. А с меня и одного разбитого сердца хватит.» Северус тотчас же пожурил себя за то, что даже решил рассмотреть эту возможность. Он был так глубоко погружён в свои мысли, что не расслышал, как Септима звала его. — О чём задумался? — спросила профессор Вектор. — Так… — зельевар помотал головой. — Пустое. — Когда мужчина так уходит в себя, что его не дозваться, он либо философствует, либо… — она закусила губу, — думает о женщине. А я слишком хорошо тебя знаю, чтобы предположить, что тебя вдруг взволновали проблемы бытия. Септима дрожала от холода, так как башня продувалась ветрами. Но в данной ситуации холод занимал её в последнюю очередь. Она слегка подалась вперед, и Северус почувствовал дурманящий запах ее духов. Где-то в глубине его души прозвучал сигнал тревоги, и он мысленно взмолился, чтобы она не сделала глупость: он не знал, какую реакцию у него вызовет её прикосновение. Он знал только, что не хотел этого. Ситуацию спасло то, что где-то недалеко раздалось громкое уханье совы. Северус повернул голову на звук и увидел рогатую неясыть. Птица вытянула вперёд лапы, растопырила когти и бросила в зельевара белоснежным письмом. Снейп быстро распечатал конверт, однако жадный взгляд Септимы успел распознать печать Малфоев. Женщина нахмурилась, как нахмурился и Северус. Судя по всему, вести были плохие. — Что-то случилось? — с участием спросила профессор Вектор. «Что их ещё могло связывать?» — мелькнула мысль. «А тебе какое до этого дело?» — сердито подумал Снейп. Однако он подавил в себе желание сказать какую-нибудь колкость и, стараясь выглядеть как можно более невозмутимым, ответил: — Ничего, чего бы я не мог решить, — успокоил её мужчина. Не став дожидаться дальнейших расспросов, Северус отошёл от Септимы и начал быстро спускаться по винтовой лестнице. Новости действительно были плохие. Видимо, он на долю секунды потерял контроль над выражением своего лица, раз Вектор смогла уловить волнение. Кинжал Беллатрисы Лестрейндж, как и её волшебная палочка, были захоронены вместе с ней, и Нарцисса Малфой не могла их для него достать. Снейп остановился на несколько секунд, зажал между пальцами переносицу и подумал: «Придётся искать другой способ.» Через четверть часа зельевар постучал в дверь комнат мисс Грейнджер, но, когда ему не ответили и после третьего раза, Снейп понял, что её там не было. Он был одновременно и разочарован, и удивлен своей собственной наивности. Ну конечно же Гермиона ещё не вернулась. На часах было только десять вечера, и она, по всей видимости, ещё праздновала свой день рождения в шумной компании многочисленных друзей, наслаждаясь заслуженным отдыхом. Северус тяжело вздохнул. Он скажет ей позже. Возможно, когда ему удастся найти другое решение. Снейп шёл по коридору, возвращаясь к себе, когда вдруг почувствовал, что что-то не так. Сначала — лёгкое головокружение. Потом резкий звон в ушах. Стены словно начали пульсировать, воздух стал гуще, плотнее. Шаг — и боль пронзила затылок, выстрелив в виски, как плеть. Снейп зашептал что-то себе под нос — попытка удержать сознание. Безуспешно. Он оперся о стену, но ноги его уже не слушались. Всё покачнулось. И в этот момент он увидел, как из соседнего коридора идёт Грейнджер. И в ту секунду, когда их взгляды встретились — он упал. — Профессор Снейп! — голос Гермионы, как сквозь вату. Её лицо над ним. — Вы меня слышите? Смотрите на меня! Он не мог. Хотел что-то сказать, но язык не двигался. В груди — стальной обруч. — Потерпите немного, — заклинание вспыхнуло на кончиках её пальцев, и волна тепла пробежала по его телу. — Всё будет хорошо... Он потерял сознание уже на её руках. Снейп очнулся в лазарете. Свет бил в глаза. Ткань накрохмаленной простыни шуршала под пальцами. Пахло чистотой и горькими целебными травами. Северус попытался подняться, но тихий голос остановил его: — Не стоит, — голос Гермионы был негромким, но напряжённым. Она стояла сбоку, полускрытая занавеской, и держала в руках пузырёк с зелёным зельем. — Вы потеряли сознание прямо у входа в мои комнаты. Хорошо, что я вернулась раньше, чем планировала. Снейп с усилием сглотнул. Горло было пересохшим. — У вас был магический сбой. Перенапряжение, истощение, остаточная интоксикация. И это только то, что я смогла определить за полчаса. Вы упрямы до безумия, профессор, — продолжала Гермиона, в её голосе слышалась усталость, но и глубокое облегчение. — Я предупреждала вас: так больше нельзя. Ваше состояние ухудшилось. Если бы вы согласились на предложенный план лечения раньше... Она не договорила, но взгляд её был полон укора. Снейп закрыл глаза на мгновение, затем медленно кивнул: — Вы правы, мисс Грейнджер, — прохрипел он. — Я был... чересчур самонадеян. Снейп лежал, уставившись в потолок, ощущая, как магия в его теле едва-едва возвращается в привычное русло. Каждое движение давалось с трудом. — Я бы хотела провести ещё пару диагностических заклинаний позже, — сообщила она, бережно поправляя одеяло. Он снова кивнул, в этот раз чуть твёрже. Гордость шипела внутри него, как зелье на медленном огне, но теперь он знал: упрямство стоило ему слишком многого. — Гермиона... — впервые он произнёс её имя без иронии, без раздражения. Просто — по-человечески. — Мм? — Я не привык… полагаться… на кого бы то ни было. Она кивнула с пониманием. — Я знаю, — мягко сказала Гермиона. Улыбка мелькнула на её лице — лёгкая, почти незаметная. — Спасибо за доверие. Он хотел ответить, но не нашёл нужных слов. Только смотрел на неё — внимательно, пристально. И в тишине, под звуки её шагов, впервые почувствовал не раздражение. А... облегчение.