Козерог и дева

Снейп редко руководствовался эмоциями и предчувствиями. Он всегда считал, что они мешают рассуждать здраво. Но сегодня внутренний голос не хотел умолкать. Видимо, переживания мисс Грейнджер каким-то образом передались и ему самому. И это было не просто предчувствие, а внезапная, ничем не обоснованная, но непоколебимая уверенность, что сегодня произойдёт что-то ужасное. Он не находил себе места, и тревога выгнала его на улицу: в сад при теплицах. Стояла глубокая ночь. Небо затянули облака. Они заслоняли звезды и месяц. За исключением собственных шагов, было абсолютно тихо. Но даже эта убаюкивающая тишина не могла унять тупую боль в затылке. Очередной приступ обещал начаться как никогда вовремя. Северус слился с непроглядной тенью под старым дубом, закрыл глаза и задышал так шумно, что это дыхание отозвалось в ушах болезненным звоном. Ему было холодно. Его бил озноб. Он не знал, сколько времени он так простоял, прижав лоб к шершавой коре дерева, дрожа всем телом как осиновый лист и чувствуя, как лихорадочно колотится сердце. Прошло довольно много времени, прежде чем состояние Снейпа более-менее стабилизировалось и он нашел в себе силы выйти из своего укрытия. До встречи с мистером Фукером оставалось ещё чуть больше получаса, поэтому Северус решил ещё немного подышать свежим воздухом. Он успел сделать с десяток шагов, когда ему в нос ударил щекочущий запах жасмина. Прошло ещё несколько секунд и из-за куста появилась женская фигура. Это была мисс Грейнджер. Увидев Снейпа, она встала, как вкопанная. Да и сам зельевар, совершенно не ожидая её здесь встретить, на мгновение растерялся. Северус снова невольно засмотрелся. Она стояла на тропинке, держа в руках маленькую корзинку, доверху наполненную цветами-звёздочками жасмина. Быть может, слово «красота» было не совсем подходящим, поскольку Гермиона не совсем соответствовала его представлениям о красоте. Однако в её внешности было что-то такое, от чего ему становилось не по себе. Когда Гермиона не носила свой «монашенский наряд» и не затягивала волосы в тугой пучок на затылке, она казалась лёгкой и более женственной. Отогнав от себя эти мысли, Снейп попытался сконцентрироваться на более насущных проблемах, например на том, как ему дальше реагировать на ее появление. Он впился взглядом в лицо Гермионы, пытаясь по ее реакции угадать ее мысли. Однако, если он и огорошил ее своим присутствием, она быстро пришла в себя. — Опасно гулять так поздно одной, — сказал зельевар. На короткий миг в глазах волшебницы вспыхнул гнев, а потом в её взгляде что-то погасло — очень быстро и необратимо. Напрасно Северус разрушил хрупкую взаимную приязнь, возникшую между ними совсем недавно. Однако эту ошибку уже было не исправить, и ему оставалось лишь стараться не допустить еще какую-нибудь оплошность. — Вы же гуляете, — сухо ответила она. Не обращая ни малейшего внимания на растерянный взгляд Снейпа и его не менее растерянное выражение лица, Гермиона прошла мимо него и быстрым шагом направилась в сторону Восточного крыла. — Мисс Грейнджер, — позвал её зельевар. Девушка остановилась, слегка повернула голову набок, но не обернулась. Снейп поравнялся с ней, сложил руки у себя за спиной и произнёс: — Давайте пройдёмся. Это не было вопросом. Даже просьбой. Это был приказ. Гермиона чувствовала себя необычайно взбудораженной — почему-то даже сильнее, чем после инцидента в лазарете. Девушка несколько секунд смотрела в свою корзинку, ожидая, что в её душе вновь вспыхнет гнев. Но она этого так и не дождалась, хотя повод для гнева, конечно же, был: Снейп снова перехватил инициативу в свои руки, и она выставит себя инфантильным, капризным ребёнком, если откажется выслушать его сейчас. Северус заметил, что Гермиона хотела сказать что-то резкое, но в последний момент передумала. — Если вы так настаиваете, — послышался голос волшебницы, слегка озадаченный и не особенно радостный. Несколько секунд они шли в абсолютной тишине. Северус даже успел подумать, что присутствие женщины скрашивало суровую обстановку увядающего осеннего сада. Теперь запах жасмина распространился по воздуху с такой интенсивностью, что даже вид огромных, рыжих тыкв — неотъемлимый атрибут Хэллоуина и вместе с тем горькое напоминание об очередной годовщине, — не вверг Снейпа в знакомую тоску. — Мисс Грейнджер, — голос зельевара звучал довольно чётко, однако в нем не чувствовалось привычной уверенности и твердости. — Вы, наверняка, догадываетесь, о чём я хочу с вами поговорить. — Он намеренно сделал паузу, чтобы придать своим словам больше веса. — Безусловно, я не считаю вас ни трофеем, ни своей собственностью… — Вы всё-таки идёте туда, — девушка подняла голову и внимательно посмотрела на Снейпа. В ее голосе было столько тревоги и озабоченности, что Северус на мгновение растерялся. Он посмотрел на Гермиону долгим взглядом, не проронив ни слова. Но ему и не нужно было ничего говорить: ответ читался в его глазах. Ей не стоит даже пытаться переубеждать его — все её уговоры будут бесполезны и ни к чему не приведут. — Это дело чести, мисс Грейнджер, — наконец тихо обронил зельевар. — Никто не посмеет назвать вас трусом, если вы откажетесь от дуэли. Вас, конечно, можно было бы обвинить во многих вещах, но отнюдь не в трусости, — она чуть повернула голову в сторону и стала тереть ладошкой лицо, как будто вытирая слезы. — Кто ваш секундант? — немного успокоившись, спросила волшебница. — Нас будет только двое. — Вы с ума сошли? — ошеломлённо воскликнула Гермиона. — А врач? — МакГонагал не давала согласия на это. Или вы уже забыли? — сухо ответил зельевар, стараясь подавить в себе непонятное, глухое раздражение. — Но что, если… — Хватит! — резко перебил её Снейп. — Я принял решение и не собираюсь отступать, хотите вы того или нет. — Я пойду с вами! — Гермиона произнесла это излишне поспешно и чуть громче, чем следовало бы. А еще в ее голосе прозвучал испуг. — Вы останетесь здесь, — жёстко возразил Северус. — Но!.. — Если что-то и произойдёт — в чём я сильно сомневаюсь, учитывая тот факт, что Фукер так же плох в Чарах, как вы на метле — я обязательно пошлю за вами Патронус. Гермиона вспыхнула от возмущения, но не смогла ему возразить. Снейп был прав в каждом сказанном слове. Мистер Фукер действительно был плохим дуэлянтом, а она отвратительно держалась на метле, потому что ужасно боялась высоты. У неё не было причин испытывать страх, который был сродни панике, но тем не менее, она чувствовала, что над ними нависло какое-то невидимое облако, от которого исходило зловещее ледяное дыхание.