Козерог и дева

Когда Гермиона ушла, Северус тяжело опустился в своё мягкое кресло, устало откинулся на спинку и прикрыл глаза. Просидев так несколько минут, он достал из кармана медальон с фотографией матери, открыл крышку и положил на стол. Это был простой, крошечный фотопортрет, который когда-то было модно дарить своему избраннику. Тогда Эйлин Принц ещё не знала, какой незавидной будет её судьба. Северус щёлкнул крышкой медальона и отложил его в сторону. Он открыл выдвижной ящик и извлёк из него пухлый конверт с печатью Министерства Магии. Угрюмость, которую застала в лице зельевара Гермиона была вызвана отнюдь не проверкой домашних заданий, а содержанием этого конверта. Помимо прочей макулатуры здесь были Свидетельство о смерти Авгульфа Барольда Принца и Свидетельство о передаче права собственности на дом в небольшой шотландской деревеньке под названием Гленфиннан Северусу Снейпу. Мистер Принц скончался в Доме для престарелых около месяца назад, и за неимением других наследников, Визенгамот постановил передать дом единственному живому родственнику. Ненависть, которую Северус ждал, радость, облегчение — какие бы чувства он ни должен был испытывать сейчас, держа в руках свидетельство о смерти человека, отрёкшегося от единственной дочери, их не было. Он ничего не чувствовал. Совершенно ничего. Почти не видя, зельевар смотрел на документ и осознавал, что в нём нет никаких эмоций, — лишь невероятная, засасывающая пустота. Авгульф Принц оборвал контакт с Эйлин ещё когда та только намеревалась выйти замуж, и даже рождение внука не смягчило сердце старика. Его решение было окончательным, и он был верен ему до самой смерти. Северус небрежно отбросил свидетельство и на мгновение задумался, какой могла бы быть его жизнь, если бы старик всё же одумался. Эйлин была бы ещё жива. Её смерть, последовавшая за разрывом отношений с Лили, послужила катализатором к принятию окончательного решения вступить в ряды Пожирателей смерти. Однако Северус не был человеком, который любил предаваться пустым размышлениям, поэтому быстро отвёл от себя эти разрушительные мысли. Какой от них был прок сейчас? Тем более, что у него были проблемы поважнее. Он должен был написать Молли Уизли. Снейп лёг спать после полуночи, но сон его был тяжёлым, и ночью он несколько раз просыпался. На следующее утро Северус проснулся ещё более уставшим, чем был накануне вечером. Тем не менее ему пришлось подняться с постели, чтобы не опоздать на встречу с мистером Робертсоном. Ветер отклонял дождевые капли с такой силой, что они летели над землёй почти горизонтально. За ночь выпал первый снег, однако под утро он сразу же растаял, превратив дороги в одно сплошное грязевое месиво. Промозглый, шквальный ветер, казалось, сделал всё, чтобы это путешествие оказалось самым отвратительным в жизни Снейпа. За последние два часа, в течение которых Северус и мистер Робертсон тряслись в повозке по шотландским взгорьям, они ни о чем не говорили. И это при том, что мистер Робертсон был очень добродушный, постоянно улыбающийся человек, слишком мягкий и снисходительный, чтобы занимать свою должность. Снейп угрюмо смотрел в окно. И то, что он видел, настроение не прибавляло. Безлюдные улицы больше напоминали вымерший город призраков. Нигде не было видно ни души, а сами дома казались опустевшими. Впрочем, ожидать какой-то оживлённой суматохи в такую погоду было безумием. — Кажется, мы уже подъезжаем, — сказал мистер Робертсон минут через десять. Его лицо прикрывал толстый шерстяной шарф, заглушавший голос. Тем не менее, Северус почувствовал некоторое облегчение в голосе адвоката. Его чувства вполне можно было понять — если бы они хоть раз бывали в этой местности, то воспользовались бы аппарацией, избавив тем самым друг друга от неловкости вынужденного общения. Когда экипаж остановился, мистер Робертсон поспешно открыл дверь и соскочил на землю, умудрившись утонуть по самые щиколотки в луже. Он крепко выругался, однако быстро взяв себя в руки, наложил на ботинки чары, поднял волшебную палочку вверх и превратил её в зонтик. Мистер Робертсон в два широких шага дошёл до кучера, бросил тому несколько слов и принялся рыться в своей огромной кожаной папке. Поначалу Снейп даже не сразу смог разглядеть дом: скрадывающий контуры здания туман был таким густым, что казалось, будто они шли по облаку. Однако чем ближе они приближались к дому, тем отчётливее становилось, что в поместье никто не жил вот уже не одно десятилетие. Сад разросся и стал напоминать дикие дебри, несколько окон на первом этаже были разбиты, а крыльцо так сильно покосилось, что мистер Робертсон несколько секунд сомневался, было ли безопасно на него ступать. И всё же, как и любой дом волшебника, он был пропитан магией. И стоило Снейпу открыть входную дверь, как дом издал протяжный, жалобный вой подстреленной косули — так отчаянно он ждал нового хозяина. — Что ж, кажется, дом признаёт в вас нового владельца, — с нескрываемым удовольствием произнёс мистер Робертсон. Он сконфуженно огляделся и добавил: — Пара домовых эльфов и несколько заклинаний должны привести эту старушку в надлежащий вид за короткое время. Так что… Как вы решите поступить? — адвокат протянул Снейпу документы на собственность и перо. — Если сейчас подпишете эти бумаги — станете полноправным хозяином, если откажетесь — дом определят под снос. Стоило последнему слову слететь с языка мужчины, как крыльцо под ними завибрировало. Снейп неожиданно вздрогнул, так как почувствовал, что по его ноге что-то карабкается — это был плющ. Он робко, и в то же время настойчиво обвился вокруг щиколотки зельевара, словно желая пригвоздить его к этому месту. Северус ухмыльнулся.

***

Треск аппарации напугал серого зайца. Он в панике прыгнул в кусты, а затем бросился наутёк вдоль заводской речки. Северус посмотрел по сторонам, и лишь убедившись в том, что улица была пуста и его никто не заметил, убрал волшебную палочку. После встречи с мистером Робертсоном он не отправился в Хогвартс, как планировал изначально. Вместо этого Снейп был в Лондоне. Он никогда не возвращался сюда в это время года, однако сейчас обстоятельства изменились. Игровая площадка. Качели, на которых так любила качаться Лили со своей сестрой. Он подглядывал за ними… Хотя нет! Не за ними. Только за Лили. Он подглядывал за ней из-за этих самых кустов, которые тогда казались ему большими и высокими, а теперь были низкими и редкими. Впрочем, качелей тоже уже давно не было. От них осталась лишь ржавая рама, которая некогда была ярко-синего цвета. В который раз Северус вспомнил, как мучительно долго он порывался заговорить с ней и как ужасно всё прошло в тот день. Сивилла была права. Он был ненужным ребёнком в семье алкоголика и затюканной до нервного срыва матери. Безнадзорный и от этого так болезненно одинокий он со всей отчаянностью вцепился в дружбу с девочкой, которая лишь по счастливой случайности оказалось такой же особенной, как и он. А потом эта детская дружба переросла в любовь, которая мёртвой петлёй висела у него на шее не одно десятилетие. Медленно, очень медленно Северус начинал прозревать, но продолжал неподвижно стоять на месте и напряжённо вслушиваться в тишину. Здесь всё напоминало о Лили, всё возвращалось на круги своя, возвращало каждое мгновение боли, каждую секунду отчаяния, каждую бессонную ночь угрызений совести и страданий. Он прикрыл глаза, стараясь тем самым сдержать приступ сентиментальных слёз. Где-то на подсознательном уровне он всегда знал, что было глупо возвращаться сюда снова и снова, держаться за эти воспоминания о том, чего больше не было и что невозможно было вернуть. Это место давно опустело. Люди покинули его, чтобы двигаться дальше. Он был единственным, кто не смог. Снейп сделал несколько глубоких вдохов, отошёл на несколько шагов от детской площадки и обернулся, словно прощаясь. Впрочем, так оно и было. Он решил для себя, что сегодня был последний раз, когда он возвращался в Паучий тупик. Это место не только вызывало в памяти самые неприятные моменты его жизни, но и оживляло Лили, то есть тоску по ней. Но безответная любовь к ней должна была стать той главой в его жизни, которую он вскоре сможет назвать закрытой. Сегодня был последний раз. Сегодня он уйдёт, как это много лет назад сделали другие, чтобы начать всё заново.