Малой и две древнейших

Как только в тот роковой день Лёша закрыл дверь кабинета ректора на ключ, а Саша вдоволь упился разномастными поцелуями, хотя касаться Квашонкина губами хотелось бесконечно, он сам расстегнул его брюки, припадая лицом к горячему животу, открывая путь в эту самую бесконечность. Нежно, осторожно ласкал рыжего губами и ртом, неумело, потому что опыта в этом деле у Раковских было примерно ноль целых, ноль десятых, но очень старательно. Лёша потом долго целовал его в глаза как родного и называл своей радостью. А длинноволосый действовал настолько самозабвенно, что совсем забыл о том, что их могут записывать камеры. И вот сейчас эта мысль заполнила все слоты его отравленного учёбой и кибербуллингом мозга. - Эй, Санёк, ты с нами? – Женя похлопывает студента по плечу. - Он против нас, юношеский максимализм взыграл, - отвечает за него Миша. Раковских рад, что они встали на его защиту. А ещё он рад, что сейчас Квашонкин так же трепетно сжимает его руку, как и на их первом свидании. В полупустом кафетерии есть, где пошушукаться. Длинноволосый отводит Сидорова в сторонку, скорбно складывая руки на груди. - Жень, я чувствую себя грязным. - Мыться не пробовал? – чешет тот в голове, - ладно, тупая шутка. Что случилось, Сань? - ВСЁ-Ё-Ё-Ё! – он делает страшное лицо, потряхивая руками, - хотя есть положительный момент, я узнал, что у меня была репутация, которую я вот так раз – и потерял. - Давай конкретней, вот что тебя парит? - Я не знаю, как мне с Лёшей быть. Он влюблён, конечно, но чувство, что побрезгует мной после всего этого. Хотя я ничего не сделал, это всё злые языки… - Вот именно, Сань, ты ничего не сделал. Не переживай. Какая разница, что там было раньше, если вы вместе и всё хорошо? - Ты прав. - И, да. Пусть хоть в твоей постели перебывало больше людей, чем в Мавзолее, тому, кто тебя любит, будет пофиг на это. - Спасибо, утешил, - слабо улыбается Раковских и обнимает патлатого препода. Когда студент и преподаватель оказываются на квартире у длинноволосого, уединяясь, в лучших традициях Саши Малого что-то идёт не так. И ведь хочет он Лёшу и давно мечтал о таком вечере, как сегодняшний. Но озирается испуганно на стены каждый раз, когда Квашонкин перебирает его локоны, оглаживает рёбра или целует в шею, прихватывая зубами, всасывая кожу на свой излюбленный манер. Рыжий списывает это на волнение, а Саша не понимает, адекватные ли это условия для того, чтобы поговорить словами через рот. - Даже если вы уже раздеты, ты в любой момент можешь сказать «нет», встать и уйти, - вспоминает он слова Кострецова. Лучше бы Миша лекции по активному согласию вёл, а не по литературе. Лёша гладит студента по макушке, заглядывает в глаза, накручивая на палец выбившуюся прядь и вкрадчиво спрашивает: - Ты готов?