Малой и две древнейших

Долгополову очень нравится, как он выглядит на фотографии в платье с вышивкой ришелье и соломенной шляпе. Но он точно не ожидал увидеть её именно тут. Нет, не на сайте с кастингами. Не на огромном рекламном щите. На пресловутой институтской доске почёта, которая с его лёгкой руки стала доской позора и превратилась в мем. Студенты шушукаются, изучая обновлённый стенд, а Яся Тринадцатко и Ира Приходько о чём-то ожесточённо спорят. Их разнимает протиснувшийся сквозь толпу Раковских: - Девочки, не ссорьтесь, косметичка у Долгополова. - Ты, - шипит в ответ метадоновый Саша. - Собственной персоной, - приосанившись, отвечает длинноволосый, - так кто теперь повешенный? - Саша, здравствуйте, - Пушкин мягко кладёт руку на плечо Раковских, для проформы буркнув в сторону заинтересованно хлопающего глазами мальчика с каре: «не Вы». - Здравствуйте. Мне ребята нашептали, постановка новая нужна? - Да. И я тут резко понял, о чём именно. Найдите мне Квашонкина, нужно обсудить кое-что. - Хорошо, Константин Викторович, - кивает Раковских. - Так, теперь с Вами, - Пушкин отводит Долгополова подальше от косящейся на него молодой студенческой поросли, - прекратите шантажировать Алексея Александровича, иначе это выйдет Вам боком. Уже вышло. - А откуда Вы знаете? - Не буду ходить вокруг да около. Вчера я прослушал одну любопытную аудиозапись, которую вы прислали мне вместе с пробами. - Стоп, чт… - Долгополов хватается за голову, чувствуя себя оглушённым и не веря в происходящее. Сам же глумился над Малым, который не смотрит, куда сокровенное сливает и сам же подорвался на мине. В ректорском кабинете, повидавшем немало за этот учебный сезон, сейчас находятся трое – Квашонкин, Пушкин и Раковских. - Господа, я не буду делать из произошедшего тайну и честно признаюсь вам, что это я повесил Долгополова. Лёша несильно хлопает по спине чуть не подавившегося чаем Санечку. - На доску…почёта, в смысле. И придумал лучший путь урегулирования конфликта, при котором каждый получит то, что хочет. Во-первых, Саш, ты теперь у нас в театр-студии на правах помощника режиссёра. - Йесс! – Раковских сжимает кулаки и тянет их вниз. - Во-вторых, нужно будет в постановке второго Сашу задействовать. Так, так, не спешите возмущаться. Вот что я тут набросал, - протягивает три распечатанных листка, - передайте один из них Долгополову. Лёша, которому лучше не попадаться на глаза метадоновой смерти, уходит коротать перемену в библиотеку, а Саша, изучая текст, отправляется на поиски своего прямого соперника. Долгополову с Раковских лучше дружить. Потому что у мальчика с каре только бабочки на уме, а мальчик с кудрями имеет дело с насекомыми посерьёзнее, окружённый надёжной стеной из преподавательского состава. Зато у Долгополова в голове тараканы, а у Раковских в животе бабочки. Они не одинаковы. - Саш, - осторожно зовёт длинноволосый, завидев тёзку, обречённо зависшего на подоконнике. - Чего тебе? – раздражённо бросает тот, даже не оборачиваясь. - Ты только не сердись, пожалуйста, послушай. Тебе Пушкин просил текст передать. Пьесу будем ставить. - Ну раз Пушкин, тогда давай, - не меняя тона, отвечает Долгополов, даже немного поворачиваясь в его сторону.