Я лишу тебя сексуальной безграмотности

Неужели это и правда был последний выпуск шоу, в котором Тэхён участвовал? Об этом знали все, но упорно молчали и делали вид, что собрались в павильоне исключительно для того, чтобы хорошенько поработать, попробовать блюда приглашённого гостя и отправить Тэхёна куда подальше, как только съёмки будут окончены. И почему он ждал чего-то большего? Вроде прощальных слов или совместного ужина, на который все в итоге пошли, и только его не позвали. Ведь какой смысл звать айдола, если у него отобрали не только гонорары, но и карту компании, из-за чего он не сможет оплатить ужин даже для себя одного? — Тэхён, — режиссёр Ча сначала позвал его, а потом постучался, — ты скоро уходишь? Наш менеджер весь день жалуется на твой чемодан. Он даже не смог сходить на обед. У Тэхёна при упоминании обеда в животе заурчало. По правилам шоу он не имел права есть приготовленное Чонгуком — только пробовать. И это было до невозможного несправедливо и обидно, потому что Чонгук вкусно готовил и потому что Тэхён теперь умирал от желания пробраться в построенную специально для шоу кухню и доесть пасту зелёного цвета, с тёртым пармезаном и какой-то божественной смесью специй. — Да, уже ухожу, — только и смог сказать он в итоге, закрывая вкладки на телефоне и опуская плечи от досады. В последнее время его настроение постоянно находилось где-то на грани. Как только ему начинало казаться, что всё не так уж и плохо, в следующее мгновение обязательно случалось какое-нибудь дерьмо, которое попутно давало под дых с такой силой, что Тэхёна относило к тому обрыву, от которого он убегал вот уже несколько лет. Ступенька за ступенькой он карабкался вверх от стажёра до айдола, чтобы в итоге оказаться исключённым из всех шоу, с группой, что распадалась на глазах, и хитроумным контрактом, который превращал его в раба, хотя ему даже не платили. В общем-то, последний пункт тотального крушения его жизни приводил к ещё большей разрухе, потому что на выходе он единственный без гроша за душой не мог позволить себе судиться с компанией и добиваться досрочного расторжения контракта и всех полагающихся ему выплат. — Скорее, — нараспев произнёс господин Ча, уходя первым. В коридорах уже было пусто, лишь вдалеке слышался гул голосов. Они периодически исчезали, пока Тэхён шёл к выходу, и окончательно рассеялись, как только он оказался в холле. Как господин Ча и намекал, менеджер Ки в нетерпении топтался у турникетов, поднимая и опуская ручку чужого чемодана. На неловкую улыбку Тэхёна мужчина никак не отреагировал, разве что катнул посильнее чемодан в сторону и стал быстро и часто прикладывать пропуск к освещённому окошку. Он сбежал до того, как Тэхён успел хотя бы пару слов из себя выдавить в качестве извинений. Впервые за долгие годы у Тэхёна не было ни малейшего понятия, что ему делать и куда идти. Раньше было расписание, были планы, теперь же всё превратилось в пыль, а то немногое, что ему удалось прихватить из прошлой жизни, отдавливало ногу — чемодан на неё наехал. Он сделал глубокий вдох, цепляясь за ручку сильнее. Ему нельзя было окончательно раскисать в такой момент, иначе это непременно привело бы к ещё большим проблемам. Если бы он подумал о чём-то хорошем, о чём-то вроде однокомнатной квартирки своего лучшего друга, который наверняка позволит ему остаться на одну ночь, а может и на две, позже нашёл бы решение проблемы с жильём с помощью компании или своими силами. Бесплатный психолог из поддержки посоветовал ему всегда настраивать мысли на позитивный лад и принимать душ как можно чаще. Мысли свои Тэхён как мог настраивал, подкручивая тут и там на позитив, а с душем ему ещё предстояло разобраться.

***

ХёнЭ одарила сестру убийственным взглядом, когда та с силой захлопнула дверцу машины. — Давай, вырви её ещё, — пробурчала младшая, застёгивая ремень безопасности и искоса продолжая смотреть на пассажирское сидение. Папа копил на эту машину больше года, покупал её в дорогом салоне и кожаные сидения всё ещё умопомрачительно пахли новизной. Он бы ни за что не доверил её ХёнЭ, если бы та попросила просто покататься и даже выехать в город за покупками, но поскольку поехать нужно было не ей, а ХюнУ, — умнице, красавице, сдавшей на отлично государственный экзамен, и просто старшей дочке, — он запросто дал ключи. Это ХёнЭ нереально бесило, особенно если учитывать, как громко захлопывала в итоге двери ХюнУ, как безалаберно ела в машине арахис в кармели и как насмешками реагировала на замечание. — Не беспокойся, — притворно-сладким голосом протянула она, — вырву. Я ведь Халк, знаешь. Подумаешь, какая-то дверца какого-то Ровера… — Разве не ты вечно хвастаешься тем, что нечаянно сломала шефу руку, когда вы соревновались в армрестлинге? — Я и тебе сломаю, если не заткнёшься. ХёнЭ вздохнула, обхватывая руками руль и выезжая с парковки супермаркета. Она слышала, как при поворотах в багажнике шуршали пакеты, и всячески отбивалась от навязчивых мыслей о том, что сок прольётся, йогурт упадёт и нечаянно откроется, пачка снеков лопнет, и потом придётся по всему багажнику собирать рисовые чипсы со вкусом кальмара. Тогда папа ни за что не станет слушать её мольбы и уж тем более снова давать машину на четвёртое июля, несмотря на вечеринку для блогеров в Сеуле. — Блин, — негромко выругалась ХюнУ, облизывая пальцы после орешков и оборачиваясь назад, к заднему сидению, где лежала её сумка. ХёнЭ говорила бросить её под ноги, но та не захотела. А теперь у неё там вибрировал телефон второй раз подряд, что значило, что звонок едва ли пустяковый. Это мог быть её шеф, её напарник, либо ещё кто-нибудь с работы, кто норовил переодеть ХюнУ в полицейскую форму и отыграться на ней в единственный выходной за то же, за что папа ей праздничные ужины устраивал — за хорошие оценки. Так как ХюнУ больше года была младшенькой, носила всем кофе, занималась бумажной работой и патрулировала в самую дерьмовую погоду, начальнику Со непросто было принять скорый перевод такого ценного сотрудника. Он стопроцентно завидовал тому, что его подопечный будет заниматься настоящей интересной работой и расследовать что-то посерьёзнее царапины на велосипеде или машине. — Алло! — ХюнУ причмокнула в трубку, чуть улыбаясь при разговоре. — Ты уже дома? Заказал пиццу? Это был ГёнСун, а не кто-то с работы, что очень обрадовало сестёр. У них в планах вроде как был вечер с безалкогольным пивом и вкуснейшей едой на вынос, а ГёнСун уже давно являлся неотъемлемой частью подобных посиделок, так как считал себя второй половинкой ХюнУ, так что его звонок был хорошим знаком. — Что? — брови ХюнУ сошлись на переносице. — Нет. Я сказала, нет! ГёнСун что-то бормотал в трубку, быстро и с полустонами, явно уговаривая девушку. Тараторил он не меньше минуты, оправдываясь, что заставило ХёнЭ думать, что он не сможет провести с ними вечер. — Только на ужин, — заключила ХюнУ, сжимая губы трубочкой и явно обижаясь, — никаких ночёвок. Ты можешь сказать ему, что мы живём вместе? ХёнЭ уже с любопытством поглядывала вправо, медленно проезжая мигающий оранжевым светофор. У неё было одно-единственное предположение, потому что проблема ГёнСуна стабильно была одной и той же. — Этот Ким Тэхён! — подтверждая мысли ХёнЭ, забормотала сестра. Она пыталась притвориться раздражённой, уж слишком неестественно дуя губы и закатывая глаза. Она всегда так делала, играя перед ХёнЭ для того, чтобы пустить ей пыль в глаза, а заодно отвести от себя подозрения. Но ХёнЭ не могла перестать её подозревать. Ким Тэхён и ХюнУ встречались целый год в старшей школе. Они всем мозолили глаза своими вечно приклеившимися ладонями и переплетёнными пальцами, мерзкими слюнявыми поцелуями на школьном стадионе и парными кольцами. А ХёнЭ повезло вдвойне, ведь она созерцала это ещё и дома. Слышала, как они воркуют в гостиной, видела, как обжимаются на диване, и не раз краснела, слушая отнюдь не болезненные стоны из спальни через гипсокартонную стену. Самое худшее время в жизни ХёнЭ. Самое нечестное. Самое идиотское. Потому что её сестра встречалась с Тэхёном, в то время как ХёнЭ на него слюни пускала и думала о нём каждую ночь. Для неё Тэхён всегда был самой желанной и недостижимой мечтой, и пусть это было плохо, — даже ужасно — но ХёнЭ испытала огромное облегчение после их расставания. «Пускай встречается с кем угодно, только не с ней», — думала она про себя, зная, что в действительности Тэхён ещё не скоро сможет встречаться с кем-либо. Он ведь так старался стать айдолом, что подписал миллионы контрактов и на некоторое время поставил свою личную жизнь не на паузу, а на самый настоящий стоп. За нечаянное её включение он мог вылететь из группы или быть оштрафован. Но ХёнЭ всё равно их старалась подловить. Неважно, что Тэхён и ХюнУ виделись от силы четыре раза в год и то по инициативе связующего звена — ГёнСуна. Неважно, что у ХюнУ уже как три года был новый парень. Неважно, что в воздухе витали эти намёки на скорую свадьбу. ХёнЭ не могла перестать подозревать, что ХюнУ думает о Тэхёне. Как и он думает о ней. Потому что ХёнЭ всё ещё думала о нём. Чаще, чем следовало бы. — Ты снова делаешь это, — ХюнУ легонько ущипнула сестру за предплечье. — Делаю что? — недоуменно спросила ХёнЭ. — Напрягаешь плечи, облизываешь губы и выглядишь как чокнутая фанатка перед фан-встречей, стоит кому-то упомянуть Тэхёна. Смотри, ты снова облизываешься. ХёнЭ действительно провела языком по верхней губе, потому что в горле пересохло. — Лимонад с сахарозаменителем был отстойным, — в качестве оправдания сказала она, — всё ещё чувствую этот мерзкий вкус. ХюнУ цокнула языком и села вполоборота, чтобы было удобнее буравить взглядом младшую сестру. Это был её защитный механизм — нападать первой и подначивать ХёнЭ по поводу её старой влюблённости в Тэхёна, избежав тем самым таких же нападок в свою сторону. — Да-да, — плоским детским тоном, точно дразнясь, сказала ХюнУ, — попробуй обмани меня. — Я не обманываю! Это ты обманываешь, потому что сама вон ногой нервно постукиваешь по коврику из-за Тэхёна. — Именно из-за Тэхёна, — хмыкнула ХюнУ. — Я уже давно забыла о нём. А вот из-за тебя он там явно икает каждые полминуты. Бедный парень, как же ему спится, когда ты забавляешься с игрушками, хныча его имя в подушку? То, каким небрежным тоном ХюнУ озвучивала свои мысли, лишь больше нервировало ХёнЭ. Это ведь не она о Тэхёне не затыкается, следовательно, не она думает о нём больше. — Я тебя сейчас высажу, — пригрозила ХёнЭ. — Давай, попробуй, — насупилась ХюнУ. Они почти играли в гляделки, не замечая, как свет светофора переменился на красный, и ХёнЭ чуть не влетела новенькой машиной в огромный тёмно-синий чемодан. Тэхён так и схватился за ручку, уже ступив на пешеходный переход. Его губы разомкнулись от удивления вперемешку с испугом, а карие глаза уставились прямо на ХёнЭ через чистейшее лобовое стекло. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы узнать её и принять более свирепый вид, который так и кричал: «Больная, ты только что чуть не сбила меня!» Как славно, что в чарующих ангельских глазах Тэхёна она всегда настолько терялась, что запросто могла упустить упрёк, с которым он смотрел. Это прервала ХюнУ, зажав пальцем кнопку и открыв окно. — Тэхён! — прикрикнула она. — Чего стоишь? Залезай скорее, пока красный!

***

Квартира ГёнСуна была совсем крошечной, но очень уютной и модернизированной. У него были встроенные в стены шкафы, выдвигающиеся по щелчку полки, умный разговаривающий холодильник, кран с датчиком движения и много прикольных штук вроде органайзера для ванных пренадлежностей, робота-пылесоса, что как кот без конца бродил по линолеуму, двигаясь от угла к углу, и сушки прямо под стиральной машинкой. Тэхёну нравилось бывать у него в гостях и подолгу сушить руки под электрополотенцем, пользоваться щёточкой для очистки обуви и следовать за роботом-пылесосом по пятам, сводя того с ума. ХёнЭ нравилось бывать здесь по тем же причинам. — Ты там скоро? — она заглянула через щель в ванную, поглядывая на широкие плечи Тэхёна, обтянутые голубой рубашкой. Он стоял у раковины с опущенной головой и третировал сушилку, из-за шума не слыша вопроса ХёнЭ. Будучи уверенным, что один, он поочерёдно подносил руки к воздуху, поворачивая их ладонями вверх и очень медленно тыльной стороной. Когда ХёнЭ подошла поближе, чтобы коснуться его плеча и сообщить, чтобы он поторапливался, так как пицца гораздо вкуснее, пока свежая, Тэхён подсунул пальцы слишком близко к сушилке, чувствуя, как горячий воздух обжигает их. — Тэхён, — звонкий голос ХёнЭ заставил его встрепенуться, и он напрягся ещё больше после того, как она схватила его за кисть и оттащила в сторону, — не обжёгся? Нужно ведь быть осторожнее. — И это мне говорит та, что чуть не сбила меня с багажом, — Тэхён заставил себя улыбнуться, так как ХёнЭ ласково сжимала его пальцы в ладони и выглядела чересчур обеспокоенной из-за такой ерунды. — Ты должен был смотреть по сторонам, прежде чем выходить на дорогу. ХюнУ говорит, что в Сеуле чуть ли не каждый день кого-то сбивают. И чаще это происходит на пешеходных переходах. Он мог бы повредничать и поспорить, подпортив условную статистику ХюнУ, но у него был очень тяжёлый день и сил лишний раз говорить не находилось. Он и в дороге оставался очень тихим, неохотно отвечая на вопросы о том, какую пиццу ему бы хотелось, не может ли он переночевать у кого-то из своих мемберов, как ему новая машина господина Джи... Для поддержания разговора в основном спрашивала ХюнУ, а ХёнЭ частенько бросала на него взгляды через зеркало, поспешно переводя их на дорогу, когда оказывалось, что он смотрит в ответ. Ему определённо нравилось её смущать. Это длилось со старшей школы — с его восемнадцати и её пятнадцати. У ХёнЭ краснели щёки и шея, стоило Тэхёну внезапно заговорить с ней в столовой или на стадионе, она забавно заикалась, сочиняла глупости и откровенную ложь, согласно которой ей вдруг нужно было бежать на занятия по химии, репетировать танец перед концертом или же встречаться с несуществующим парнем. Как у лгуньи, у неё была хорошая память, но поблизости всегда находилась ХюнУ, которая могла развенчать её ложь и выставить её глупой и отчасти милой. И сейчас, почти десять лет спустя, она выглядела по-особенному забавно, когда Тэхён мельком ловил её загадочные взгляды на себе. — Мы съедим всё без вас, — сказал ГёнСун, заприметив макушку друга в дверном проёме, — уже не осталось сырной пиццы. — Нет… — с ужасом выдохнула ХёнЭ, выпуская руку Тэхёна и быстро теряя интерес к его «травме». — Вы серьёзно съели всю мою пиццу? Она села на пол рядом с сестрой, начав быстро перебирать зелёные коробки и заглядывая в каждую из них. Она бормотала названия пицц себе под нос, пока не выдохнула с облегчением, в самой нижней коробке обнаружив сырную. Золотистая корочка была хрустящей, а внутри тесто оставалось горячим, мягким и сладковатым на вкус, что прекрасно сочеталось с солёными сырами. Тэхён тоже захотел кусочек сырной пиццы. Чтобы добраться до неё, пришлось обойти весь стол по кругу и упасть перед диваном, поближе к ГёнСуну и включённому телевизору, по которому в четвёртый раз за двадцать минут крутили рекламу печенья с шоколадной крошкой, желейками и орехами. — Спасибо большое, — поблагодарил он, дотянувшись до тарелки, в которую ХёнЭ положила для него два больших куска пиццы, как будто уже успела прочитать его мысли. Она была по-настоящему счастлива и расплылась в улыбке из-за его благодарностей. За это ХюнУ ткнула её пальцем в кончик носа. — Не улыбайся так, твой нос кажется в два раза больше из-за этого, — сказала она очень по-сестрински, чуть прищуривая глаза и пытаясь проследить за реакцией ХёнЭ, чтобы подловить её на мимолётном взгляде в сторону Тэхёна. — Пустяки, онни, он всё равно не такой большой, как у тебя… — Давайте потише, — попросил ГёнСун, хватаясь за пульт жирными после пиццы пальцами и увеличивая громкость, так как реклама закончилась. Вот так, думали смотреть фильм, но нечаянно попали на шоу, в котором люди ради денег проходили эстафеты и ныряли в касках в воду, забавно поскальзываясь в нескольких сантиметрах от финиша. ГёнСун и ХюнУ делали ставки, вместо денег используя помидоры черри и оливки, а ХёнЭ щипала пиццу как птичка, сосредотачиваясь на том, кого видела с такой же периодичностью, как один день сменял другой на Венере. Нормально ли, что она скучала по нему с каждой встречей и расставанием всё сильнее, хотя не имела на это никакого права? Тэхён был и оставался самым привлекательным парнем, которого ХёнЭ знала, и который сидел всего в двух метрах от неё, но в действительности был слишком далеко, чтобы у неё был шанс дотянуться. Да и ХюнУ не позволила бы, откусив руку по локоть, если бы ХёнЭ только попробовала потянуться к её бывшему парню. — Так я могу остаться сегодня? — Тэхёну было неловко спрашивать, он так и боролся с желанием поморщиться из-за того, как жалко это звучало. — Нет, — опередила ГёнСуна ХюнУ, — я ночую здесь, а тебе уже давно пора обзавестись собственным жильём или научиться бронировать номера в отелях. Если бы всё было так просто, Тэхён с радостью приобрёл бы себе квартирку в Сеуле и уж тем более снял бы комнату в отеле или в мотеле — не столь важно. — ГёнСун? — он умоляюще посмотрел на друга, так как это было его квартира, и решать должен был он, а никак не ХюнУ. — Пожалуйста? Как и ожидалось, слабохарактерный ГёнСун лишь скорчил виноватую мордашку, накрывая ладонью голое колено своей девушки. — Прости, Тэ, ты же в курсе, что её слово — закон? Тэхён прикусил щёку с внутренней стороны, не думая, что может возразить. Он прекрасно знал, что под «нет», она всегда имела в виду именно это, а в конце её ответа стояла точка. Ручкой. Или перманентным маркером. — Уверена, он найдёт, где остановиться, — не оставляя ему шансов, добавила ХюнУ. Затем она рассмеялась, утаскивая кусочек пиццы с колбасой в свою тарелку. Тэхён в таком её поведении распознал презрение и усталость от него. Хоть он и не просился к ним так часто, иногда это всё же проскальзывало. ХёнЭ же углядела в словах ХюнУ желание не просто удержать дистанцию с Тэхёном, но и переместить границы ещё дальше. Всё же, она отдалялась от него семимильными шагами, за годы их псевдо-дружбы после отношений не оставляя между ними практически никаких мостов, кроме единственного — ГёнСуна. — Ага, найду, — промямлил Тэхён, даже не думая просить снова. Он уткнулся в свою тарелку, жуя медленно и наслаждаясь каждым кусочком. В отличие от ГёнСуна и ХюнУ, он доедал корочки, а потом всем своим видом показывал, что наелся и больше не хочет, до тех пор, пока ХёнЭ не подкладывала ещё пиццы ему в тарелку. Он говорил ей спасибо всё тише, чтобы не мешать смотрящим. Ему единственному совсем не было весело из-за шоу, и он задумчиво хмурился, размышляя над тем, к кому может обратиться. В крайнем случае, он мог бы вернуться в тренировочный зал компании и репетировать что-то своё, если бы охранник не выгнал его на улицу. Или отправился бы к реке Хан и переночевал на берегу, в надежде, что никто не стащит его чемодан ночью и он не попадётся на глаза полиции. Или лучше — фанатам. Интересно, если о нём напишут статью с вопиющим заголовком «Малоимущий айдол гиблой группы с нулевыми рейтингом живёт под мостом», компания оштрафует его за это или выкинет, наконец-то? — Ты не хочешь ехать сейчас? — ХёнЭ пододвинула к нему ближе банку с безалкогольным пивом. — Я могу тебя подвезти. Тэхён был готов поклясться, что она ему неумело подмигнула, чуть вздёргивая подбородок. Это выглядело смешно, но не настолько, чтобы Тэхён смог вырваться из мыслей о жизни под мостом. — Да, поезжайте вместе, — загорелась этой идеей ХюнУ. Оно и ясно — ГёнСун продолжал поглаживать её колено, иногда поднимаясь выше и перебирая пальцами бахрому на белом платье. Им уже было почти не до шоу, и уж точно не до гостей. — За это я возьму часть пиццы, — с ухмылкой сообщила ХёнЭ, опять перепроверяя коробки и забирая две не начатые. Никто не возражал. Перед уходом Тэхён снова помыл руки, куда меньше стоя у электрополотенца. Он так и не решил между компанией и рекой Хан. Не знал, куда лучше, даже после того, как они с ХёнЭ спустились вниз на лифте и сели в машину. — У тебя есть три секунды, чтобы ввести адрес, по которому тебя везти, в GPS, или я повезу тебя к себе, — уверенно заявила она, указывая на светящийся голубой экран чуть выше кнопки, что включала кондиционер или печку. Тэхён ожидаемо опешил, тупо глядя на открытую сенсорную клавиатуру. Он тупил гораздо дольше трёх секунд. — Так я и думала, — ХёнЭ села ниже в кресле, заводя машину и заставляя фары с обеих сторон вспыхнуть. Она оглянулась через правое плечо, придерживаясь за пассажирское сидение, когда выезжала с парковки. С ХюнУ она так не делала, но с Тэхёном не удержалась, почти чувствуя это крохотное расстояние между её пальцами и его шеей. — У нас в Кёнгэ сейчас ремонт, но стройка временно приостановлена. Ты мог бы остановиться в одном из домиков на… несколько дней. Папа наверняка будет не против. Господин Джи всегда был добрейшим человеком. Прознав, что Тэхён встречается с ХюнУ, он стал часто звать его на семейные ужины и пару раз готовил ему в школу обеды. Он был одним из немногих, кто поддерживал его идею стать айдолом, и тем, кто хотел знать, как у него дела после разрыва с ХюнУ. До того, как Тэхён сменил номер, они с господином Джи немного переписывались, обмениваясь новостями. — Ой, нет, — он сжал ремень безопасности руками, — не нужно. Будет неудобно просить твоего отца… — Да брось, — перешла на более взволнованный тон ХёнЭ, — можем вообще не просить, если не хочешь. Он туда всё равно никогда не доходит. Это было ещё хуже. Поселиться в домике, за который отвечает управляющий, и не посвятить его в это, подорвав доверие и к себе, и к ХёнЭ. — Я остановлюсь только на день, — пообещал Тэхён больше себе, — завтра уеду. Звучало почти категорично, но почему ХёнЭ не верилось в это? — Как захочешь, — оставила она для него пути отступления, — стройку всё равно не возобновят до октября.

***

Прежде Тэхён никогда не был в Кёнгэ, но слышал краем уха от ГёнСуна, что это скорее деревня, чем городок, в три или около того километра, которую выкупила фирма «Мин». Изначально господин Джи был нанят в качестве обслуживающего персонала, а со временем уже добился места управляющего. На его попечении было пару десятков домиков, в которых жили старики. Не дом престарелых, а целая деревня. Тэхёну было любопытно на это взглянуть. — А мы проедем по всем улочкам? — спрашивал он, когда машина чуть притормозила у синей таблички с названием, что отсвечивала в свете фар. — Я могу провезти тебя по кругу. ХёнЭ провела более часа за рулём, всё это время упиваясь молчаливым присутствием парня. Он сидел спокойно, иногда покашливая в кулак или зевая, поглядывая на улицы Сеула и почти прижимаясь носом к стеклу, чтобы рассматривать небольшие провинциальные городишки по пути к Кёнгэ. Всего раз он заговорил с ней, указав пальцем на поле капусты, что они проезжали, и промолвив поражёно: «Там зайцы». В машине они застали закат, мчась по пустынной трассе вслед за солнцем, но оно их всё равно обогнало, оставив после себя размытые розовые, почти коралловые, облака. Тэхён давно не наблюдал ничего красивее, сам себе удивляясь, потому что солнце-то каждый день опускалось и поднималось, а у него не было времени на это. — Обычно я тут поворачиваю, — ХёнЭ показала рукой налево, на узкую улочку, где вовсю горели фонари, — но мы проедем через папин домик и дома персонала, а ещё я покажу тебе столовую и просто офигительную площадку. — Зачем здесь площадка? Старики катаются с горок? ХёнЭ прыснула, наклоняясь ближе к рулю. Она внимательно следила за дорогой, зная, сколько впереди поворотов и извилистых дорожек. — Нет, но если их навещают дети с внуками, это отличное место для прогулок, — объяснила она. — И там просто потрясающие качели. Их любят даже старики, потому что они круглые, большие, почти как гамак, и в них можно нечаянно весь день провести. Звучало классно, особенно когда ХёнЭ говорила с таким восторгом, делясь опытом лежания и качания в течение нескольких часов, вместо того чтобы заняться чем-то полезным. — Но в бассейне с таким же успехом можно проторчать до самого вечера и обнаружить, что забыл обо всех своих делах. — Тут есть бассейн? — Тэхён сжал губы, жалобно выгибая брови и так глядя на ХёнЭ. — Насколько богатым я должен быть, чтобы переехать сюда на старости лет? — Тут и столовая со шведским столом, — смеясь, сообщила ХёнЭ, — так что, полагаю, очень богатым. Я слышала, что в шестом домике живёт тёща президента. А в девятом бывшая трот-певица Ли Сонхи. Но может это всё слухи, которые распускают другие жильцы, чтобы повысить статус и сделать своё пребывание здесь более красочным. — Бассейн и шведский стол — куда уж красочнее? — улыбнулся Тэхён, провожая взглядом модульные домики персонала. — Вот это папин, — махнула рукой ХёнЭ, намеренно проезжая улицу медленнее, — с обратной стороны, до стройки, главный офис. Вон там целая парковка велосипедов, в основном, трёхколёсных. Те два домика только готовятся принимать жильцов. Внизу канал. А прямо по курсу площадка, столовая и компьютерный клуб. Правда, последний немного в упадке, потому что все предпочитают планшеты и домашний Wi-Fi… Тэхён уже жалел, что пообещал уехать завтра. Ему хотелось остаться здесь навсегда. На секундочку он даже задумался о работе в этом месте, но отмёл эту идею до того, как она успела закрепиться. — Въезд с другой стороны, — легонько хлопнув парня по плечу, ХёнЭ указала направо, а сама повернула налево. — А здесь спортзал, бассейн и периодически медицинский центр. Ещё один пункт для персонала, стройка… стройка… и… Они проехали чуть быстрее двухэтажные здания, больше похожие на общежития, и замедлились у точно таких же домиков, какие располагались по всей территории Кёнгэ. Благодаря подсветке виднелись жёлтые стены, которые в действительности были лимонными, красные или коричневые крыши без дымоходов и окошек, намекающих на чердак, и пандусы повсюду. — Вот мы и дома, — удовлетворённо протянула ХёнЭ. Тэхён отстегнул ремень безопасности следом за ней, и вылез из машины последним, направляясь к багажнику за своим чемоданом. Он перехватил его у ХёнЭ до того, как она вздумала тащить его сама к дому с табличкой «23». — Там пока нет всех удобств, кое-какие проблемы с трубами, но электрика работает исправно, — извиняющийся тон перешёл в хвастливый, — и есть новая морозильная камера, так что можно хранить целую тонну мороженого. Ты ведь любишь пломбир? ХёнЭ остановилась у двери, оборачиваясь через плечо к Тэхёну и глядя на него исподтишка. Как только ему удавалось выглядеть таким холодным и красивым в свете дурацкой лампы над дверью? У ХёнЭ почти дыхание перехватывало от того, что он взобрался по пандусу и дышал ей в шею, цепляясь за свой чемодан, и при этом выглядел как модель. ХюнУ оказалась кое в чём права — Тэхён обязан был икать довольно часто, потому что он просачивался в мысли ХёнЭ, как милые и радужные, так и очень интимные и грязные, и располагался там, как у себя дома. Сейчас, когда он был близко, нависая над ней и заглядывая в её мобильный с открытой системой безопасности, его влияние ощущалось куда сильнее. — Да, — ответил он, полагая, что говорил очень часто на трансляциях и телевиденье, что обожает пломбир. — А как это работает? Тебе не нужен ключ? — Обычно нужна ключ-карта, — ХёнЭ так нечаянно могла проболтаться ему обо всём на свете, — но у персонала есть возможность открыть любой домик через приложение. Это удобно, потому что легко можно добраться до дедушки или бабушки, которым плохо и которые не могут открыть самостоятельно, к тому же, карты часто теряются, а с приложением нам даже не нужно просить у папы ключ, чтобы впустить тебя внутрь. Тэхён просто фанател от таких штук. Ценность дома возросла для него в сотни раз только из-за того, что он так прикольно открывался. — Я заработаю миллиард вон к семидесяти и перееду сюда, — твёрдо заявил он, влетая внутрь сразу после того, как дверь отворилась. Из слов ХёнЭ могло сложиться впечатление, что дом ещё в процессе строительства и внутри идёт капитальный ремонт, но на деле всё выглядело блестящим и новеньким: серый ламинат, на который нога человека не ступала, симпатичные бежевые обои, коридор с дверными проёмами на кухню, в ванную, туалет и спальню без кровати, но с запечатанным матрасом, брошенным у окна. Тэхён был готов кланяться ХёнЭ в благодарностях, но она осталась на пороге, не решаясь входить внутрь. — Ты располагайся, а я принесу тебе постельное бельё и пиццу. Нужно было сказать, что не стоит утруждаться и бегать туда-сюда, Тэхён всё равно ненадолго, потому как-нибудь обойдётся без постельного, да и он съел достаточно у ГёнСуна, но ХёнЭ закрыла дверь и сбежала. Он слышал, как она открывала багажник, как поднималась по пандусу к соседнему дому, а подойдя к приоткрытому на проветривание окну, застал момент, в который она включила в доме свет. Окна у неё не были зашторены, благодаря чему были видны все её передвижения. Как и обещала, она первым делом достала комплект чистого постельного белья из шкафа, захватила два махровых оранжевых полотенца и новый тюбик зубной пасты из ванной. Переместившись в кухню, она прихватила одну из коробок с пиццей и унеслась прочь, чтобы через минуту ворваться к Тэхёну. — Если тебе что-нибудь будет нужно, можешь написать мне, — сказала она, намекая на те пакеты из магазина, которые притащила к себе из багажника. Тэхён коротко кивнул, не думая, что ему может что-либо понадобиться. В крайнем случае, как-нибудь обойдётся. — Спасибо, ХёнЭ, — он поблагодарил её в миллионный раз за день, что было по-прежнему очень приятно слышать. — Ты закроешь меня на ночь? — Да, — она сочла его вопрос как намёк на то, что ей пора выдвигаться, — и открою завтра около восьми. Но если тебе вдруг нужно раньше… — Не нужно, — он плюхнулся на матрас в прозрачной плёнке, вдруг чувствуя себя таким уставшим, — я встану поздно. Наконец-то он мог себе позволить проспать весь день, хотя бы несколько часов своей жизни не беспокоясь о будущем. Он уже предвкушал это время. — Хорошо, — ХёнЭ не возражала, понемногу отступая в коридор, — тогда спокойной ночи, Тэхён. — Спокойной, — отозвался он. Поскольку он не додумался уточнить, можно ли распечатать матрас или его лучше оставить так, стягивать плёнку не стал. Накинул поверх простыню, продел маленькую подушку в большую наволочку в серый квадратик, а пододеяльник бросил так, не уверенный, что будет его использовать по назначению в такую жару. У него не осталось сил на то, чтобы мало-мальски исследовать дом, проверить огромную морозильную камеру и те проблемы с трубами, о которых упоминала ХёнЭ, он смог только раздеться до трусов и приоткрыть окно в спальне, преследуя сразу две цели: впустить в комнату ночную прохладу и выдохнуть куда-нибудь сигаретный дым. Он долго жевал фильтр, прежде чем подкурить, и облокачивался на холодный подоконник, чувствуя, как от этого мурашки бегут по спине и шее. На тусклый свет его мобильного слетались насекомые, так что новостную ленту фан-аккаунта их группы пришлись свернуть и бросить мобильный на матрас. У него и в мыслях не было подглядывать, и гораздо больше внимания привлекал паук, обосновавшийся со стороны улицы в верхнем правом углу окна, покачиваясь на паутинке из-за ветерка, но взгляд как-то неосознанно стал искать ХёнЭ в окошках соседнего дома. И нашёл. Она сидела в постели в розовых пижамных шортах и того же фасона рубашке на пуговках. Её густые каштановые волосы были заплетены в свободную косичку, на кончик носа съехали очки в круглой оправе и она с кем-то болтала по видеосвязи, широко улыбаясь. Тэхён посмел предположить, что с другом или, может, парнем, потому что с ХюнУ она ни за что не была бы такой милой. Он смахнул пепел с подоконника, ещё какое-то время наблюдая за ХёнЭ. Она смеялась, показывала что-то маленькое и плоское на камеру, кусала его зубами и много говорила. Её губы постоянно двигались, не давая собеседнику вставить и слова. Как только сигарета догорела, а причин стоять у окна не оставалось, Тэхён сполз на матрас и обхватил руками подушку, используя её не по назначению, а для крепких объятий. Он уткнулся в неё лицом, сосредотачиваясь на своём тяжёлом дыхании, которое становилось всё громче с каждой секундой, пока не осталось единственным, что он слышал в тишине комнаты. В какой-то момент оно сорвалось и стало прерывистым, а в глазах защипало, но Тэхён лишь сильнее ухватился за подушку, не смея отстраниться. Он знал, что никто не зайдёт и не услышит, но страх попасться ХёнЭ был на одном уровне со страхом больше никогда не вернуться к музыке, танцам и всему тому, что ему по-настоящему нравилось. Часы мобильного показывали пятнадцать минут двенадцатого. У Тэхёна было достаточно времени до восьми, чтобы выплакать свои ангельские глаза, а потом притвориться, что всё в порядке, и он в состоянии справиться с этим.