tra fiaba e realtà

      Лион потащил меня в комнату на третьем этаже. Спальня располагалась слева от лестничной площадки вторая из трёх. В помещении стояла справа от входа двухместная кровать, а с ее обеих сторон тумбочки. На против спального места была дверь в гардеробную. Окна в комнате панорамные и есть выход на балкон. Также есть собственный санузел.       Я завидую. У меня закончились слова для объяснения моего восхищения. — Будешь жить со мной в одной комнате, и возражение не принимаются, — громко заявляет Лион, садясь на диван в углу между гардеробом и окном. — Что прости? Я не услышала тебя или… — Ты всё верно поняла. Я не позволю тебе жить в комнате с какими-то другими людьми. — Но я же девушка, Ли! — Здесь всё есть для твоих удобств, сестрёнка. Я буду спать на этом роскошном диване, и заметь: очень удобном, а ты на кровати. — Ты конечно щедр, но тебе не кажется, что это слишком? — Господи, Чжуми, хватит ныть! Ты что ли желаешь приютиться к другим девочкам и драться за место у зеркала, в гардеробе, занимать очередь в душ и спорить кто где будет спать? Нет, ну если ты… — Не-а. Не хочу. Тогда двигайся, — я села на диван возле друга. — Сколько здесь вообще комнат? — До хера. Все уместимся. Да и спальни огромные. — Да уж. А ты предполагал, что это дом Чона? — Я не предполагал. Я знал это, Чжуми. — То есть? Как? Почему ты мне не рассказал?! — Чтобы ты осталась дома или уехала с сестрой в Италию? Ни за что. — П-ф, кто бы говорил, — я закатила глаза, отворачиваясь к окну. — Вау! Ты видел… — я встала на ноги и подбежала к стеклу, восхищаясь прекрасным видом на горы и застывшее море. — Ты видел этот божественно убийственный вид?! Как здесь можно жить?!       Лион остановился возле меня. — И вправду. Теперь точно останешься? — друг пристально в затылок мне дышал. Я тяжело вздохнула и повернулась к Лиону, смотря на него вопросительно. — Куда я, по-твоему, денусь? Пять дней поживу и уеду. — После праздника? Ты бухая будешь, как уедешь? И на чем? Такси вызовешь? — Конечно. — Ну, удачи, — юноша обратно занял своё место на диване, и в это время постучали в дверь. Лион выкрикнул и в спальню вошёл Чонгук. — Так и знал, что вы будете жить вместе, — замечает чертёнок. — Мы не живем вместе, — едко отвечаю я. — Ну вы же встречаетесь. Типа. — Не типа, а не встречаемся. Он мне просто друг: сколько тебе это объяснять? Что у тебя в голове происходит? Может, уши прочистишь?       Чонгук будто не услышал моих риторических вопросов и обратился к Лиону сразу, как я закончила походу монолог. — Если вам что-нибудь потребуется, я буду на втором этаже в самой дальней комнате, — Чон начал закрывать дверь с другой стороны стены, но высунулся и спросил: — Кто-нибудь из вас готовить умеет? — О, это к О Чжуми! Она та ещё повариха.       Я зашипела на Лиона, поднимая свою руку, чтобы ударить, но лишь замахнулась. — Тогда потом поможешь мне.       И мы с другом остаёмся наедине.       Я сжала губы в тонкую линию и, скрестив руки на груди, плюхнулась на диван. — Я тебя убью, Пак Лион. Честное слово убью, — я повернула голову на парня. — Какого хрена ты отвечаешь за меня! Мне отныне придётся чаще быть с этим идиотом! Всё из-за тебя! — Не благодари. — Что?! Ты ещё и смеёшься?! — Я не смеюсь. Если ты не заметила, я отдыхаю, но твои крики мешают сконцентрироваться на внутреннем мире. — Будда, угомонись! — Вообще-то Будда — это…       Я не даю Лиону договорить духовных слоганов и, взяв подушку, начинаю бить тело друга.       Ближе к вечеру мне на телефон приходит уведомление на телефон: Чонгук просит спуститься и помочь ему на кухне.       Я теперь и кухарка. А платить мне будут?       Я резво спустилась на первый этаж, и прошла сквозь гостиную и очутилась неожиданным образом в кухне, в которой стоит сексуальный парень, режущий овощи на разделочной доске.       Ох, что это я. Вовсе не сексуальный.       Я подошла к Чону. Он заметил меня и попросил достать из холодильника белое вино. Я странно скосилась, но всё равно выполнила просьбу, и поставила бутылку на островок. — Зачем тебе вино? — поинтересовалась я, облокотившись пальцами о столик, покрытый глянцевым лаком. — Для пасты. — Разве в еду добав… А-а-а. — Дошло? Замечательно. Проследи за пастой. Она вроде уже сварилась.       Я поскакала к плите. Убедившись, что макароны сварены, я начала искать кнопку выключения газа. Я минуту искала, но на электронной плите ничего не понятно. — Ты что там копаешься? — Я…       Чонгук подошёл ко мне, нагнулся и, увидев, что газ продолжает работать, выключил. Парень недоверчиво взглянул мне в глаза, выпрямившись.       Мы продолжили готовку в полной тишине. Разве что Чон мог мне подсказать, что и где, и как делать дальше. В скором будущем ужин был готов. Благоухает превосходно. Запах соуса, рыбы и стейка замечателен. Всё в одном. Правда рыбу я не люблю, но в любом случае пахнет чудесно.       Все сели за стол и приступили к трапезе.       Это самый вкусный ужин, который я ела. Вернее, я ничего не съела. Только решила попробовать итальянскую пасту с фрикадельками. Но на столе был расширован вкуснейший ужин, в котором уместилась европейская и восточная пища. Вот только из-за этого я влюбилась в руки Чонгука. Я не могла себе представить, что этот человек умён, пластичен, скромен, любвеобилен и первоклассный кухмейстер. Я отдам должное такому человеку когда-нибудь. Ну а сейчас я жду не дождусь Нового года, чтобы выбраться из заточения. Ведь если бы не Лион, я бы уехала безо всяких трудностей. Но, к сожалению, мой любимый друг, которого я очень люблю и уважаю, шантажирует меня тем, что будет шипперить меня с чертёнком. Однако Лион уже это делает потихонечку. В тайне от меня тем более, я точно уверена.       Ближе к ночи мы с Лионом вернулись в комнату. Я сообщила другу о том, что пойду принимать душ, а тот после меня. Я собрала свои чистые вещи и закрылась в ванной комнате. Эта комната ещё прекраснее, чем спальня. Мрамор на полу и на стенах. Джакузи и душевая площадка. Туалет и умывальник находятся за стенкой, которая делит помещение на две маленькие квадратные комнаты. Я подхожу в душевой кабине и поворачиваю кран сперва горячей, а затем холодной воды, создав равновесие между оттенками. Я стянула с себя спортивные штаны, футболку и бельё. Залезла под душ и тщательно начала изучать каждый грязный сантиметр своего тела. Грязный в прямом смысле. Кажется, что я не принимала горячие ванны на протяжении недели.       Я обтерлась своим мягким полотенцем и перед тем, как одеться, умылась. Позже я выхожу в спальню и направляюсь в сторону кровати. — Ты не поверишь, какой там душ! Ещё и джакузи! Нужно будет обязательно посидеть. — Особенно с винцом? Красным полусладким, верно? — Ещё как, — я ехидно заулыбалась и, подняв руки вверх, упала на кровать спиной. Я потянулась, глубоко вздыхая и закрывая тяжеленые веки от усталости. В таком положении я проспала двенадцать часов. Пробудилась я от звонка на свой телефон. Окна были до сих пор закрыты, а через жалюзи просачивался блеклый свет, светящийся мне прямо в глаза. Я спросонья потянулась за мобильником. Кое-как полуоткрыв один глаз, я поменяла положение лёжа на сидячее.       Что Чон Чонгуку нужно от меня?! Я сплю!       Однако я принимаю вызов и сразу сбрасываю, потому что случайно нажала кнопку «ответить». Положив смартфон на исходное местоположение, я укуталась в одеяло и продолжила сопеть.       Через некоторое время ко мне в комнату вламываются с грохотом. Я отчётливо слышала, как мне кто-то нервно дышит в ухо, стоя над душой. Решив слегка приспустить толстую ткань, я заметила злющее лицо чертёнка. — Я встану… через час. Я никогда так сладко не высыпалась. Так что свали. — Доброе утро, красавица! — с сарказмом поприветствовал он меня. — Ты собираешься до ужина спать? — А что такое? — Уже ничего. Сладких снов, но чтоб тебе приснился самый настоящий кошмар, в котором буду присутствовать я!       И дверь так же громко захлопнулась, как и открылась.       Я в шоке. Не дают поспать. Я вообще-то уже заранее готовлюсь к Новому году, чтобы не спать, а бухать всю ночь.       Я вертелась в кровати пятнадцать минут: не могла принять удобную позу. Мои мысли были отстранены от всего, однако, сомкнуть глаза я не сумела. Поэтому я резко сажусь на пятую точку. Глубоко вздохнув, якобы зевая, я встаю и достаю из косметички одноразовую электронную сигарету, двигаюсь на балкон. Выйдя на холодный, свежий воздух, который дует через большую щель в окне, закрываю плотно панорамную дверь и присаживаюсь на диван. Я начинаю делать большую затяжку и ощущаю внутри себя дым, который через горло проникает в легкие. Я наслаждаюсь этим в моменте, пока ко мне не врываются на балкон. Я оперативно прячу сигарету, глотаю дым и распространяя остатки клуба в воздухе.       Ко мне входит Лион и валится на мое тоненькое тело. Голова парня полностью облокотилась на спинку стула и повернулась ко мне лицом. — Ты ещё не одета? Серьезно? — Ой, захлопнись. — Ещё чего. Там Чонгук тебя ждёт. Иди одевайся. — Ну уж нет. — Издеваешься? Идём! — Лион поднимается с моего тела и, схватив за руку, тащит на себя. Я сопротивлялась как могла, однако, друг затолкал меня в спальню и бросил в меня мою же одежду. — Одевайся. — При тебе? — Не беспокойся, я выйду. — Выходи тогда.       Юноша покинул помещение, и я осталась в одиночестве. Глубоко вздохнув, я стянула с себя футболку и штаны, поменяв на спортивный тёмный костюм. Спрятав пижаму под подушкой, я выхожу из комнаты. Лион приподнял брови сразу, как увидел меня, ибо был удивлён, что я не ленивая жопа.       Спустившись в мятом состоянии на первый этаж, я обхожу все комнаты, но не нахожу человека, ради которого меня выперли из спальни. Когда силы иссякли в поисках Чона, тогда выхожу на улицу, обувшись, и отхожу подальше от окон и двери, чтобы покурить. Я совершаю несколько больших затяжек в себя через раз и слышу грубый мужской гул на всю окрестность. Я резко оборачиваюсь на сорок пять градусов и вижу вдалеке от себя Чонгука, стоящий с каменным выражением лица. Юноша подходит ко мне, и я понимаю с каждым приближенным шагом Чона, что в руках у меня виднеется электронная сигарета, потому прячу в карман бежевых спортивок и делаю вид, будто ничего и не было. Когда расстояние между нашими телами сократилось до полуметра, молодой человек прикусывает верхнюю губу. Мы молча глядим друг другу в глаза. Однако эта тишина меня пугала ещё больше, чем отчитывание Чонгука в мою сторону. — Что-то случилось? Лион сказал, что ты искал меня. — Если ты куришь, то можно не под камерами?       Я начала осматриваться. И вправду, — я стояла прямо под одной из камер на этом доме. Я стыдливо перевела взор на Чонгука. — Прости, я… — Нечего оправдываться. Но вот почему с тобой одни проблемы? Кури без проблем, но чтобы это было не людно. — А я что, была в курсе, что ты установил камеры?! — Не важно. Я не хочу слышать твоих жалких оправданий. — Так что ты хотел от меня? — Я уже все решил один. Спасибо большое за помощь, О Чжуми. — Ты серьезно?! Значит, я из-за тебя встала с кровати, а ты мне тут говоришь, что помощь уже не нужна! — Можешь дальше валяться в кровати. А зачем ты вообще приехала, раз не готова ни помогать, ни участвовать в разговоре? — Ой, да я с превеликим удовольствием уеду, если ты так просишь! — Тогда проваливай!       Я издала резкий смешок. Кивнула, полностью согласившись с парнем.       Я поднялась в спальню и приступила собирать свои вещи, кидая их на постель, из-за чего Лион, сидящий на диване, тыкая что-то на экране своего мобильника, потребовал объяснений того, что видит перед собой. Собирая вещи, я рассказала наш с Чонгуком диалог. Возможно, я немного приукрасила слова чертёнка, но он и имел это в виду. Лион попросил меня успокоиться, и перестать сборку. — Я поговорю с ним. Не нужно кипятиться. Возможно, вы друг друга неправильно поняли. — Ты ошибаешься. Мы оба согласились в том, что ноги моей в этом доме не должно быть! — О Чжуми, хоть раз послушай меня!       Я продолжала упаковывать одежду, запихивая в сумку, но друг разозлился и выдернул мою руку. — Хватит! Вы оба со своими ссорами заколебали всех! Почему вы не способны нейтрально прийти к компромиссу?! Скоро все сойдут с ума из-за вас! — Это к нему претензии! — Наоборот. К тебе. Я пойду поговорю с Чоном. Ты оставайся здесь и не смей касаться своих вещей.       Я плюхнулась на край койки и тяжело выдохнула. Лион ушёл разговаривать с этим неделикатным человеком, который думает, что всё пойдёт по его плану.       Я просидела в таком положении около десяти минут, и ко мне стучаться в комнату. — Кто?       Дверь отворяется и входит Чонгук. Я истерически закатываю глаза. — Не хочешь в этот раз оправдаться? — Ты же сам сказал, что незачем. — Я тебя слушаю. — И? Что ты хочешь услышать? Да, я курю. Да, я не заметила камеры. Я и так пытаюсь скрывать это. Я не желаю, чтобы об этом кто-то знал, в том числе Лион. — Почему тебе не нравится здесь? — Потому что это всё не мое. Доволен? Я могу продолжать собирать вещи? — Как знаешь сама. Я не хочу, чтобы ты уезжала лишь потому, что, во-первых, ты не уедешь, во-вторых, ты заплатила за местожительство деньги, в-третьих, ты обещала своему парню. — Он не мой парень! — Не важно. — Ладно, в чём-то я с тобой соглашусь. Я всё равно утром первого уеду. — На чём? Ты хочешь платить такси бешеные деньги? Нет, мне-то без разницы, делай, что желаешь нужным. Просто обдумай все. И, если захочешь, то потом спустись ближе к семи, там ребята хотят поиграть.       И я остаюсь одна в комнате.       Да, Чонгук прав. Сейчас я никуда не уеду, но потом… Увижу по ситуации. Может, Лион со мной отправится домой.       Вечером я спустилась в гостиную. Возле столика на полу сидели одноклассники и играли в настольные игры. Лион меня заметил, вскочил и подбежал ко мне. Он крепко меня прижал к себе, радуясь, что я осталась здесь пока до первого января. Друг провёл меня к игральному месту и посадил возле себя. Я поинтересовалась, во что они играют, и парень односложно ответил: — Сейчас в карты. — Ничего умнее не придумали? — Ты пришла поздно. О, не хочешь ужастик посмотреть? — Ты знаешь, как я к этому отношусь. — Поэтому и предлагаю. Вперёд. Пожалуйста. Или ты хочешь с этими сидеть здесь?       Осмотрев подростков, я задалась вопросом, где Чон, на что мне Лион отвечает: — Он плохо себя чувствует, поэтому поднялся к себе. — А что с ним? — Температура. Так что, идём смотреть? — Окей.       Друг за руку меня увёл в мини кинотеатр на этом этаже. Мы вошли в помещение, но уже было темно и горел прожектор, через который показывали начало фильма ужасов. Однако всё равно было очень темно и ничего не видно. Лион посадил меня на первый ряд из пяти, а сам отошёл куда-то на пару минут. Я в ожидании сидела и смотрела титры фильма. Позже рядом со мной сели со стороны входа.       В течение пяти минут я внимательно наблюдала и слушала историю на экране, но затем начала разговаривать с другом. Он ничего не отвечал, даже эмоций не подавал. Я, конечно, понимаю любовь Лиона к этому жанру фильмов, однако, молчать тоже неприлично. — Может, ты хоть мыкнешь? — Угу, — мыкнул парень, и я догнала, что что-то здесь не так. Я окончательно переключилась на человека, сидящего рядом со мной. — Где Лион? — У него спроси, — тот же властный голос тревожит мое подсознание. — Вы заколебали. Лион сказал, что ты с температурой валяешься в постели, так какого хрена ты здесь? — У него спроси.       Я уверена, что Лион прижился на задних рядах и наблюдает за нами. Через два ряда я увидела своего друга, но он не заметил мой взгляд на себе. Я отвернулась к экрану. — Ладно. Потом мне всё объяснишь.       Мы продолжили смотреть фильм.       После последнего кадра, я встала с места и загородила Чонгуку вид. Протянула руку в надежде, что парень примет ее. Чон лишь укоризненно провёл по мне своим недоверчивым взором, а после поднялся с места. — Возьми мою руку. Лиона нужно проучить, — сквозь стиснутые зубы проговорила я. — Сама и проучи. Я в этом не замешан.       Чонгук начал покидать кинотеатр.       Нет, так не пойдёт.       Я насильно сомкнула наши пальцы в замок. Чонгук остановился, чтобы что-то вымолвить, но я заткнула его, и мы вышли из комнаты. Когда наши глаза увидели свет, мы немедленно расцепили пальцы друг друга и отошли на безопасное расстояние. — Если ещё раз без спроса коснёшься меня, то тебе не жить, О Чжуми.       П-ф, больно надо.       Лион выходит из кинозала с улыбкой до ушей. — Ну, как фильм? — Сегодня ночью советую спрятать все удушающие предметы, ибо я тебя убью! — Тебе же понравилось с ним сидеть. А по поводу того, что вы выходили державшись за руки, то я не виноват. — Ещё как виноват! И перестань уже нас сватать с Чонгуком! — Через два дня будете лежать вместе и мечтать о вашем будущем. — Не неси чепухи! Я пойду погуляю. И не смей приглашать Чона! Я одна.       Остаются сутки до Нового года. Чонгук метится туда-сюда: из магазина домой и так по кругу. Пару ребят уехали вчера, потому что произошла сильная ссора с хозяином дома. Всё потому, что одноклассники пили алкоголь и разбили немало вещей. Чонгук потребовал оплаты, но одноклассники покинули дом, ничего не вернув парню и даже не извинившись. Чон сердит, тем не менее хочет, чтобы ночь прошла высшим образом. Парень заранее купил алкоголь, но одноклассники в тишину украли бутылки и ничего не оставили: только две бутылки красного вина, одну белового и шампанского. Все сильные градусные алкогольные напитки очистили. Из-за одноклассников Чонгук мельтешится. Я его могу понять. Он готовился за неделю, а только сегодня утром, когда мы решили перепроверить, всё ли на месте, везде пусто.       Мне пришлось вместе с Лионом украшать дом, готовить блюда и охлаждать напитки, чтобы к ночи всё было в изумительной сборке.       Ближе к полуночи, когда мы с ребятами закончили приводить особняк в чистую красоту, я поднялась к себе в комнату, дабы переодеться в праздничный наряд, однако, свалилась замертво на койку от усталости и прикрыла тяжеленые веки.       Я уснула.       Я слышу, как меня начинают будить, нервно тряся за плечо. Открыв глаза, я слабо увидела лицо Лиона. — Давай поднимайся, пять минут осталось до Нового года. Давай-давай! Мы тебя ждём за столом.       Когда я осталась наедине сама с собой, вяло встала с кровати и принялась приводить себя в порядок. Я шустро накрасилась, надела лучшее платье, которое было в моем гардеробе: и единственное, но дорогое. Я обулась и спустилась ко всем подросткам. Завидев, что свободных мест возле моего друга нет, зато было возле Чонгука, я скукожилась и неохотно села рядом с чертёнком. Лион с хозяином дома открыли бутылку шампанского и разлили всем по бокалам. Юноши всем налили половину. Чонгук поднёс горлышко к моему бокалу и случайно заполнил до краев.       Это он собирается меня напоить?       Я не предала этому яркое значение. С минуты на минуту должны пробить куранты: мы все стоим в ожидании. Кто-то готовится как можно скорее выпить, а кто-то хочет пойти спать. Я больше отношусь ко второй группе. Я очень устала за сегодня. Никогда не думала, что скажу такое: я не жду Нового года, просто хочу завалиться под одеяло и укутаться с ног до головы, снимая с себя весь стресс за сегодня.       Пробили куранты. Мы поздравили друг друга с новым наступающим две тысячи восемнадцатым годом, и, чокнувшись, сделали глоток алкоголя.       Я плюхнулась на стул, поставив бокал на стол. — Итак, кто чем желает подкрепиться, то берите, не стесняясь, — заявляет Чон, продолжая стоять над своей пустой тарелкой.       В ближайший час все кушали, смеялись, составляли тосты на этот год, пили. Однако после часа половина подростков сбежали с праздника в кровать. Осталось шесть человек. — Я тоже устала.       Я встаю со стула и собираюсь выйти из-за стола, но два знакомых мужских голоса заставляют остановиться: — Куда это ты? — возмутились они, и Чонгук, коснувшись своей руки, посадил меня обратно на стул. — Что ж, О Чжуми, ты останешься с нами пока кто-нибудь из нас не отключится, — комментирует хозяин дома, на что я зловеще глянула на парня. — И это не обсуждается! — подтверждает Лион.       Я закатила глаза, будучи ещё трезвой. За весь час я употребила пару глотков шампанского, потому что не жаждала напиваться.       Все уже объелись, поэтому дружно начали убирать всё со стола, но не просто так. — Я могу идти наверх? — Подожди. Мы для начала сыграем в четыре игры, — сообщает Чонгук. — Садитесь за стол так, чтобы между людьми осталось расстояние в один метр и по очерёдность: парень, девушка. — За круглый? — уточняет одноклассница, указав на стол, стоящий в углу столовой. Чонгук утвердительно кивнул.       Мы впятером расселись по местам. Мне как всегда хватило место возле Чона.       Почему я в этот раз не удивлена. А Лион сел между другими девушками. Приплыли. Что такое будет, раз нам пришлось так сесть?       Чон подходит к столу с двумя бутылками шампанского и шестью бокалами. Когда предметы оказались дном стоящие на столе, парень сел. Все взяли по бокалу и каждому разлили по алкоголю.       Я внимательно бросила взор на хозяина дома. — И что мы будем делать? — Первая игра будет такова: я принёс игральные карты, играем в дурака, кто проигрывает, тот должен выполнить желание. — А если не выполняешь? — Тогда ты обязан выпить до дна. Начинаем?       Лион вмиг согласился. Видимо, эти двое придумывали развлечения. — Да.       Чонгук раздал всем по шесть карт. Первый тайм игры шёл превосходно, потому что я не проиграла. Во второй тайм я тоже не попала. В третий опять же — нет. И четвертый также. К сожалению, в пятый раз я проиграла и должна была выполнить любое желание. Но если бы я протянула два тайма, то не пришлось бы выполнять дурацкие идеи. Буду надеяться, что в шестой раз снова удача повернётся ко мне лицом. — Станцуй игроку слева эротический танец, — заказывает одноклассница, сидящая между Чонгуком и Лионом.       Я фыркнула. — Я не достаточна пьяна, чтобы выполнять такое. — То есть ты отказываешься? — переспрашивает Чон.       Я долго смотрю парню в глаза. Я в них разглядела враждебность и победителя. Этот парень единственный, кто не проиграл. Я ему покажу, что значит быть трезвой и в адекватном состоянии, чтобы скатиться до такого. Я молча поднялась из-за стола. Поправила обтягивающее, короткое, красное платье с декольте, под которым у меня ничего нет, и медленно, будто с диким удовольствием, подошла к однокласснику. Я нежно коснулась руками до юноши, положив их на плечи, а позже осторожен спуская их вниз, нагибаясь к уху, чтобы прошептать: «Развернись». Когда одноклассник перенаправил стул в мою сторону, я всячески изгибалась, дотрагивалась руками, ногами тела молодого человека. — Достаточно, — остановил меня развлекаться Чонгук, хотя я только разогрелась.       Я вернулась на стул, и мы продолжили игру. Шестой тайм, проигрыш достаётся Лиону. К счастью, не мне. Мы закончили первую игру. — Вторая игра очень проста: по часовой стрелке, начиная с меня, спрашиваем друг у друга «правда или желание», у нас идёт два круга, чтобы каждый игрок смог выполнить или ответить на вопрос человека. Всем всё ясно?       Все дружно кивнули. Девушка задала вопрос Чонгуку «правда или желание», на что тот отвечает, что хочет правду. — Вопрос таков: сколько у тебя было девушек? — Ни одной. О Чжуми, — Чон повернул голову на сто восемьдесят градусов ко мне, — правда или желание? — Желание. — Ты должна будешь мне пять желаний. — И это все? — Да. Дальше.       Я удивлена. Нескромное желание, но парень забудет об этом сразу, как проспится.       Очередь доходит до Лиона. Он выбирает желание, как и я. — Поцелуй меня, — задаёт задание одноклассница.       Лион переглянулся со мной обеспокоенными глазами. Я пожала плечами, грубо говоря, мне было всё равно, это всего лишь задание. Друг повернулся к однокласснице и оставил лёгкое соприкосновение губ.       Пошёл второй круг. Чонгуку остаётся выполнить желание. — Страстный поцелуй…       Мы все хором вскинули брови, кроме Чона и одноклассницы, которая задаёт действие. Однако она не закончила говорить: — С О Чжуми.       Теперь я точно была потрясённая. Чон оперативно повернулся ко мне всем корпусом и, потянув меня к себе, накрыл мои губы своими. Я с открытыми и большими глазами сижу и смотрю на закрытые веки юноши, полностью согласившись на этот поцелуй. Позже я закрыла глаза, но было слишком поздно, чтобы отдаться этому человеку, потому что Чонгук отстранился. — Чжуми, правда или желание? — протараторил Чон со спокойными глазами и голосом, словно ничего сейчас не было. — Что ж, ну правда. — Ты девственница?       Я молчу.       Я ещё молчу.       Я до сих пор молчу.       Я не моргающе гляжу в карие зрачки Чонгука.       И молчу.       Все ждут моего правдивого ответа, но я молчу. — Мы ждём вообще-то, — прерывает четырехминутное молчание одноклассник. — Нет, — без колкостей и кратко отвечаю я. — Так бы сразу.       Очередь дошла до Лиона и ему задали вопрос: «Что между вами с О Чжуми»? — Ничего. Мы как брат с сестрой. — Третья игра называется «Я никогда не»… Все же знают правила игры? — Я не знаю, — отвечаю шустро я.       Чонгук объяснил правила: каждый по очереди должен начать врачу с «я никого не» и закончить тем, что он никогда этого не делал, а если кто-то другой совершал, то выпивает. — Кто-нибудь хочет покрепче? У меня виски есть, — предупреждает Чон. Я и пару одноклассников подняли руки. Лион моментально запретил мне. — Всё нормально. Я буду мало пить. — Так что, нести виски?       Одноклассник подтвердил, и Чонгук вернулся с бутылкой виски. Юноша налил три шота: мне, однокласснице, сидящей между Чоном и моим другом и однокласснику. — Я снова начинаю. Я никогда не был арестован.       Одноклассник выпил шот, а за ним и девочка, сидящая рядом. — Рассказывайте: как и почему? — Полгода назад я избил одного парня при свидетелях. Вызвали полицию и меня забрали в участок. — Почему ты избил его? — задаю я конкретный вопрос. — Он хотел изнасиловать мою девушку. — Извини за вопрос. — Всё нормально. — А ты? — обращается Чонгук к девушке. — Я соучастница. — В смысле? — Она моя девушка, которая почти подверглась изнасилованию, и сказала сотрудникам полиции, что виновата сама в потасовке, не упомянув о том, что произошло на самом деле. — Оу, я не знала, что между вами что-то есть, — виновато проговорила я, и продолжила игру. — Я никогда не застревала в лифте.       Никто не выпил. Что ж, это уже превосходно, раз никто не оставался в замкнутом пространстве. — Я никогда не курил.       Я глянула на Лиона, а после ощутила на себе пристальный взгляд Чонгука. Я обернулась на хозяина дома, и тот выпил бокал шампанского, не отводя от меня взор. Я нерешительно крутила на пальцах рюмку. Ещё раз посмотрела на Лиона и Чонгука. Я выпила виски и скривила лицо от едкого привкуса, который немедленно сжёг мое горло. Друг ошеломлённо уставился на меня. Я неловко пожала плечами почти незаметно.       Четыре человека выпили алкоголь. И, конечно же, спросили почему начали курить. Одноклассницы ответили, что они курят сигареты уже долго, потому что им нравится такой образ жизни. Сами решили. Чонгук не стал вдаваться в подробности, он ответил, что причиной курения стала его мать. И всё. Это всё что он вымолвил. Я ответила идентично Чону: курю, потому что для этого есть причина. — Я никогда не была пьяная в хлам.       Мне снова пришлось выпить, и мне единственной. — Это было на Рождество. Это был первый и последний раз, когда я не могла себя контролировать под действием алкоголя. — Ты долго употребляешь? — допрашивает одноклассник, с диким вниманием глядя мне в глазные яблоки. — Месяца три. — Так, следующий я, — начинает друг, переводя на меня равнодушные глаза. — Я никогда не трахался, — Лион со злостью в глазах смотрит на меня, обводя указательным пальцем кольцо бокала шампанского, полностью откинувшись на спинку стула. Я взяла шот и влила в себя третью рюмку.       Почему я пью больше всех?       Все думали, что на мне всё закончилось, однако, Чонгук налил себе полбокала виски и выпил до дна. Все оттопырили глаза. Потому что все догадывались, что Чонгук занимался сексом. Однако я поверить не могла, что этот парень хорошо лжет.       Последовало предложение с повелением рассказать, как лишились невиновности, и с кем был первый раз. — Я… — с опущенными зрачками начала я комментировать, но Чон перебил меня: — Думаю, вы все и так в курсе, что я трахался, так что продолжаем.       Я подняла жалостный взор на молодого человека, который умиротворенно переводит свои глаза то на одноклассницу, что должна продолжить игру, то на свой опустошенный бокал, то на бутылку виски. Чон налил себе ещё выпить. Я наклонилась к парню. — Может, ты рюмку возьмёшь?       Чонгук промолчал, продолжая глазеть на заполненный до краев бокал. Я вернулась в исходящее положение. — Я никогда не встречалась.       И что мне делать? Мне пить или нет? Если я выпью, то слухи будут правдивые обо мне. Если я не выпью, то… то же самое. В любом случае слухи обо мне окажутся больше не отвергнутыми. Ведь я дала себя коснуться. Я позволила сделать со мной все, что хотелось. И? У меня есть тридцать секунд на раздумья, пока другие пьют.       Время идёт, а я не решаюсь что-то предпринимать.       Десять секунд. Я выпью. Я ведь не встречалась. Я не была в отношениях.       Пятнадцать секунд. Не выпью. Обо мне пойдут слухи, если выпью.       Двадцать секунд. Нет, выпью. Это ведь правда.       Двадцать три секунды. Нет, ни в коем случае. Чонгук же сумел соврать. Значит, и мне это запросто дастся.       Двадцать шесть секунд. Что мне делать? Да или нет? Пить или не пить?       Двадцать восемь секунд. Я выпью.       Тридцать секунд. Нет, не пью.       Чонгук выпил. — Я никогда не был в отношениях, потому что меня это не интересует.       Врет. Как он умело врет…       Нет, я точно пить не стану. — Чжуми? — послышался грубый голос Лиона. Все уставились на меня. — Ты была в отношениях? — Нет, конечно. То есть…       Твою мать. Я… Что я наделала… — Тогда пей и объясняй.       Я махом выпила виски. — Я… Мне нечего ответить.       Я наблюдаю за тем, как все дружно, но по-разному смотрят прямо мне в глаза, испепеляя. Будто насквозь читают меня. Одноклассники равнодушно, без какой-либо злобы глядят. Лион с глубокой ревностью и свирепостью. Чонгук с молчаливыми и уставшими глазами. — Тогда я никогда не целовался, — протараторил Чон, дабы разгладить обстановку, повернув голову на тридцать градусов к игрокам.       Лион выпил вместе с одноклассницей.       Никто не желал спрашивать, почему в их жизни так произошло. — Я предлагаю на мне закончить. Давайте в последнюю игру сыграем и пойдём отдыхать. Это популярная игра. Все должны знать. Я беру карту, — Чонгук продемонстрировал игральную карту в руке, зажав между средним и указательным пальцами, — мы всасываем карту и стараемся протянуть ее игроку слева. Ваша задача — не потерять карту, потеряли — поцеловались. Начинаем с О Чжуми.       Чон протягивает мне карту. Взяв ее, я прислоняю к губам и всасываю. Поворачиваюсь к однокласснику и передаю карту. Она не упала. Продолжаем игру. На втором человеке карта упала, когда девушка коснулась губами карту, но не всосала. Они поцеловались. Девушка вновь берет карту, пытаясь всосать, что у неё не получается. С двадцать пятого раза она смогла спокойно передать карту Лиону, который передал однокласснице, а она Чонгуку. Очередь доходит до меня. Я вся трясусь. Почему, когда я передавала карту другому парню, мне не было так страшно, а сейчас — да? Это же просто игра. Чжуми, всоси ты эту долбанную карту. Получилось, но как только я ее переношу, роняю. — Это считается? — тихим, детским голосом спрашиваю я, виновато глядя на окружающих. — Считается, ты целуешься с Чонгуком, — выпалил одноклассник, кивнув в сторону хозяина дома.       Это второй поцелуй. Какого черта здесь происходит?! Я не готова целоваться с ним во второй раз! Хотя не говорили как… Лёгкий поцелуй в губы не усугубит же ситуацию? Нет же? Они же целовались так, значит и нам с Чонгуком разрешено также.       Пока я раздумывала, то пальцы Чона обхватили мою челюсть, разворачивая на себя, и наши губы соприкоснулись в одну секунду. Мы отстранились на десять сантиметров друг от друга, всматриваясь в глаза противоположного пола. — Что за детский сад? Мы с Иной поцеловались как следует. Здесь нет детей. Целуйтесь, давайте!       Чонгук испепеляет меня своим томным взглядом, не убирая пальцы с моего лица. Я впервые могу разглядеть лицо этого человека. Я хочу поцеловать его. Я хочу его всего.       Откуда это у меня в мыслях?! Нет! Нет! Не хочу!       Хочу. Я хочу его всего, прямо сейчас. Я пьяна. Я очень пьяная. На меня подействовал алкоголь только сейчас. Я… Мне нет оправданий. Только ещё один поцелуй. Большего не прошу.       Молодой человек опускает взор на мои губы и тянется ко мне с осторожностью, но с диким желанием почувствовать меня ещё раз. Я закрываю глаза, полностью доверившись человеку, которого ненавижу всем своим сердцем. Мы становимся ещё ближе, и ближе, и ближе, и как только между нами образовалось самое минимальное расстояние, Чонгук опускает свою руку и садится в ранее сидячее положение. — Довольно, — резким баритоном выговаривает юноша, и, услышав голос, я распахиваю ресницы, увидев, что меня обманули. Я притворилась, что ничего не было, что ничего не хотела, и выпрямилась в спине и плечах. — Всем спокойной ночи, — Чон оперативно встаёт из-за стола и трусцой покидает первый этаж.       Я посмотрела на Лиона, а тот, даже не взглянув на меня, ушёл следом за Чонгуком. Все начали расходиться, но только я продолжаю сидеть и выкупать, и прокручивать в своей пьяной голове, что произошло минуту назад.       Я просто пьяная. Но не настолько, чтобы хотеть человека, которого презираю четыре месяца. Мне нужно выпить.       Я беру в руки наполненный бокал виски Чонгука и вливаю в себя. До дна. Когда бокал оказался чист, я начала кашлять, потому что моё горло сожглось. Поэтому я отправилась на кухню и налила себе стакан тёплой воды из чайника. Выпив, я не почувствовала себя пьяной. Значит, сработает позже. Я решила, что нужно выйти на улицу подышать свежим, морозным воздухом. Я надела пуховик, который первый попался мне на глаза, и обулась в свои ботинки. Я спустилась вниз с крыльца и прошла несколько метров, чтобы оказаться в беседке.       Я пять минут сижу и смотрю на одну точку: на ноги. Достаю из кармана электронную сигарету, которую изначально положила в пуховик, когда одевалась, и закурила своё недомогание. Я курила и курила, пока не ощутила себя опьяненной. Голова закружилась, перед глазами всё плывет. Я чувствую себя как в ночь Рождества. Но на этот раз я остаюсь дома и ложусь в кровать спать. Лион… теперь… зол на меня. Он не знал, что я курю. Я обманывала его. Я ему рассказала о том, что лишилась девственности, а сам на публику… Но я его понимаю. Он зол, что не рассказывала про сигареты. Допустимо. Однако отныне мне не отвертеться от того, что слухи обо мне поползут. Я и сама виновата. Не стоило мне… Вернее стоило слушать своего друга и свое сердце.       Я продолжаю курить.       Приходит Лион. Он садится передо мной, и я машинально прячу сигарету. — Зачем? Я же всё знаю. — Мне неприятно курить при тебе. И мне неудобно перед тобой. — Это ты прости меня. Я разошёлся. Я не хотел, чтобы все знали о том, что… Ты поняла. Но ты не обязана была раскрывать. — Чонгук же врал. Значит, и мне можно было. — Что он? — Он обманул, что курит. А, впрочем, может и курит. Но он меня отчитывал за это, пару дней назад. Он обманул, что занимался сексом. — А-хре-неть. Он правда такой невинный? — Да. Мы разговаривали с Чонгуком, когда у нас была репетиция. Мы поделились, вернее он, что… Неважно. Это всё же личное. — Правильно. Захочет — расскажет. Чжуми, пожалуйста, всегда мне всё рассказывай. Я не хочу стоять в стороне. Хочу быть тебе другом, только делись со мной. Не бойся. Правда рано или поздно вылезет наружу. Ты меня понимаешь? — Прости меня. Мне было страшно. Я не боялась тебя. Мне было страшно за наши с тобой отношения. Я думала… что, если узнаешь правду, перестанешь со мной общаться. — Глупышка, никогда. Никогда не думай о плохом. — А Чонгук ушёл спать? — Да, он много выпил. Я его кое-как проводил до спальни. — Я тоже. Когда все ушли, я выпила бокал виски. — Иди спать тогда.       Мы пришли в комнату, и Лион уложил меня спать.       В спальне нависла гробовая тишина. Уснуть я не могла. — Ли… ты спишь? — Нет. — Наш план обрывается? — По поводу Чона? — Да. Вы же с ним не разлей вода. — Нет. Тебе кажется. Наш план в силе. Нужно быть к Чонгуку как можно ближе, узнать его получше, чтобы мы больше его не видели. Ложись спать. Если станет плохо, то скажи.