tra fiaba e realtà

      Остаются считанные дни до выступления. Мы с Чонгуком каждый день встречаемся в зале и отрабатываем хореографию. Спустя неделю, как мы забросили репетиции, всё повернулось вверх дном. Вернее, я отключила свой мозг и своё тело, что забыла абсолютно каждое движение. Чон под музыку танцевал, и я более-менее вспомнила. Мы отрепетировали повторно первую часть. Спустя полтора часа Чонгук продолжил знакомить меня с хореографией, которую мы почти не подготовили. Да, мы учили. Да, мы станцевали. Тем не менее оба забросили и всё обернулось не в нашу пользу.       Мы репетировали прилично долго, а до выступления остаётся меньше недели. Вроде нам всё нравилось, но что-то было явно не так. Не хватало чувств. Не хватало близости. Однако, как показывать чувства, особенно положительные, если я целовалась с Чонгуком, и мы до сих пор не поговорили об этом. Я всячески пыталась завести эту тему разговора, но парень вмиг говорил о другом.       Остаётся двое суток до долгожданного дня. Мы с Чонгуком отрепетировали, и я валюсь с ног. Выпив прохладную воду из бутылки, я обратилась к Чону с просьбой, чтобы он выслушал меня. — Только не смей убегать. — Я никогда не бегу от проблем. Но у меня их никогда не было. — Сомневаюсь. Мы с тобой целовались. Два раза. И говоришь, что не сбегаешь? — Нет. — Тогда посмотри на меня! — не сдержала я в себе пыл, который хранила три недели.       Юноша перестал мешкаться и бросил на меня свой уставший взгляд. — Просто скажи мне, для чего тебе это? Ты сам говорил мне, что приспосабливаешься к девушкам. — Говорил или нет — неважно. Важно то, что я был пьян. И то, что это всего лишь игра. — Тогда сыграй со мной в игру. Прямо сейчас. — Я с тобой играю в игры уже на протяжении пяти месяцев. — Тогда для тебя это не проблема. Мы говорим друг другу правду. — И я начинаю. Ты так хотела меня поцеловать, что беспокоит этот вопрос спустя недели? — Я планировала поговорить ещё на утро, но ты ушёл! — И? Ты не ответила на мой вопрос. — Хотела! Я хотела тебя поцеловать. А ещё я хотела услышать от тебя правду. — Чего ты добиваешься? Я не собираюсь с тобой разговаривать, и не собирался. Ты мне никто, чтобы беседовать на такие личные вопросы. Мало ли, что я сказал. Ты вечно будешь слушать других, а не себя? — Я ненавижу тебя. — Вот и всё. Мы закончили. Встретимся на выступлении, — он хватает рюкзак с пола и уходит прочь.       От переизбытка эмоций я всей силой выкинула полбутылки с водой в противоположный угол. — Чжуми? — в зал входит Лион, но я не оглядываюсь. — Чем ты рассердила Чона? От него остаётся дым от злости.       Друг подходит ко мне и садится рядом, снимая с себя рюкзак. — Он просто устал. — Нет. Что произошло? — Я просто завела тему о новогодней ночи. — А он что? Из-за этого рассердился? — Не поверишь, но он был абсолютно равнодушен. Я сказала, что ненавижу его. И ушёл. Всё. Больше мы ни о чем не разговаривали. — Но он правда был злой. — Давай придумывать план. Через два дня у нас выступление. Нужно его испортить. Чонгука поставили за главного. Если он облажается, то его, конечно, не отчислят, но накажут точно. — И как ты собираешься это сделать? — Здесь потребуется твоя помощь.       Мой план Лион выслушал, но был недоволен, что мне придётся быть пострадавшей. Но это единственный шанс испортить авторитет Чона. Плевать если я пострадаю, это лучше, чем продолжать учиться с этим парнем оставшиеся полгода.       В день выступления сделали выходной для выступающих. Поэтому, можно сказать, у меня окажется больше времени на сборку. Однако я не к этому готовлюсь. Я оделась как в повседневной жизни, сделала неяркий макияж глаз. Я пришла в актовый зал в спортивных, свободных, серых штанах, в чёрном топике и белой оверсайз футболке с оголенным плечом.       Я сижу в зале и наблюдаю, как Чонгук подготавливается, пыхтя то там, то тут. За этим забавно наблюдать. Я вижу его второй раз таким. А я тем временем обдумываю над своим планом. Нужно, чтобы Лион успел вовремя. Если не успеет, то Чон вновь побеждает.       Времени немного. Мы с Чонгуком встали за кулисами. Он не соприкасается, не смотрит, не разговаривает со мной. Я не удивлена. Либо ему страшно, либо он просто бессердечный. Мне кажется, второй вариант.       На другой стороне появляется Лион и даёт знак, что на месте и готовится. Он молодец, сделает больше, чем я, но друг беспокоится о моём здоровье. Всё может пойти не по плану, и я пострадаю куда больше других. Нет, Лион сделает аккуратно всё. Я ему доверяю своё здоровье и жизнь.       Приходит время, и мы выступаем с Чонгуком. Первый движение под Post Malone зашли всем. Хип-хоп как-никак. Резкие, агрессивные действия в хореографии дали зрителям понять, кто здесь мастер в танцах. Мы с Чонгуком отлично балансировали каждую деталь, каждый взгляд между собой. И переход ко второй части. Музыка затихает. Люди в зале начинают аплодировать, не зная, что это был вовсе не конец. Я под бит упала на пол. Зрители удивлены, они забеспокоились. Чонгук взял мою ногу и потащил в другую часть сцены. Я отползла подальше от партнёра, который потопал в мою сторону. Легким движением руки Чонгук ударил по невидимому барабану и согнулся, вставая на одно колено, пока я выгнулась в мостик. И упала обратно на пол. Рукой парня невидимо приподнял мой корпус и, запустив пальцы в мои волосы, покрутил голову по часовой стрелке. Мы плавно переместились на центр, и я села на партнера, бросив руки за согнутые ноги в коленях.       Было много взглядов друг на друга. Чонгук был не многозначителен, однако, я читала по его глазам, что сосредоточен на отличном завершении.       Не надейся.       Было много шансов смотреть на партнера, и я смотрела. Я специально не отводила свои глаза, чтобы Чонгук почувствовал себя некомфортно. Но, выучив его за эти месяцы, я понимала, что такому человеку плевать. Так и было.       Мы завершили танец: я выгнулась в спине и толкнула партнера в грудную клетку, и тот свалился замертво. Музыка заглохла.       Я продолжала стоять с закрытыми глазами. Я услышала дружелюбный хлопот в ладоши. Все аплодировали стоя. Но в один миг слышу, что что-то начинает ржаво скрипеть. Я открываю глаза и озаряюсь. Я не успеваю сдвинуться с места, как на меня падает железная балка. Меня всю впечатало в пол. Мне становится тяжело дышать. Я не могу ничего сказать, потому что грудная клетка зажата. Меня всю расплющило и в переносном, и в прямом смысле. Передо мной начинает всё темнеть. Я расплывчато вижу лицо Лиона и своего учителя. Всё становится черно-белым, и я медленно прикрываю глаза.       Я хлопающими движениями кое-как открываю свои глазные яблоки. До сих пор всё расплывчато. Доносятся какие-то голоса, но я их плохо слышу. Я была сконцентрирована только на себе. Но нежданно я будто проснулась и всё стало ясным. Лион свисает надо мной, голос какого-то мужчины, говорящий, что у меня сотрясение. Я вижу своего учителя, который пытается привести меня в чувства. Я облокачиваюсь о койку ладонями и собираюсь сесть. Друг помог мне приподняться. — Чт… Что со мной? — тихим голосом спрашиваю я у самой себя, но мне отвечает Лион: — Ты в больнице. Получила ушибы и сотрясение мозга. — К-как? — Тебя придавило балкой. Она упала. Ты не успела среагировать и оказалось под ней. — Но ведь… я не так должна была постра…       Лион меня машинально перебивает: — Нет, ничего страшного нет. Тебя осмотрели. Завтра утром тебя выпишут. — А где… Чонгук?       Друг со злобой начал на меня глазеть. Ему явно не понравилось, что я упомянула это имя в такой сломленный момент. — Его отстранили от занятий на неделю, не беспокойся. В ближайшие дни он тебя не будет волновать, — отвечает неравнодушный учитель. — Нет, мне нужно… поговорить… — Я позову, — рявкнул Лион и ушёл за Чоном. — Чжуми, тебе необходим отдых. Поэтому недолго с тобой посидят, и позже отправятся все по домам. Если что, нажми на эту кнопку, и медсестра придёт, — врач попрощался и покинул палату.       Через некоторое время Лион приводит Чонгука. Чон подходит ко мне ближе и без эмоционально глядит на меня сверху вниз. Я перевела взор на Лиона, давая понять, чтобы нас оставили одних. Когда в палате осталось двое человек, я подсела к спинке и облокотилась о неё. — Ничего не хочешь мне сказать? — начала я первой диалог. — Я? Что я должен тебе сказать? «Извини»? — Ты нарочно, да? Ты хотел, чтобы я пострадала. — Ты рехнулась? Я, по-твоему, ребёнок? Мне незачем этого было делать. Это ты собиралась себя угробить, чтобы меня выгнали. — Снова врешь. Ты сам сказал, что всё равно на меня. Тогда какого черта ты отнекиваешься? Я лежу в больнице из-за тебя.       Чон саркастически закатил глаза. — Давай проясним: ты жаждешь меня выгнать из своего класса, ты ненавидишь меня, ты готова была покалечить себя, чтобы учитель меня отчитал. Я же ничего не делаю. Я просто стою и наблюдаю за тем, как ты бесишься на меня за то, что ничего не сделал. Кто тут ещё виноват? — Ты. — Ну тогда продолжай умирать. Слава Богу, я тебя больше не увижу, — Чонгук развернулся на сто восемьдесят градусов в сторону выхода из помещения, но я его остановила: — В смысле? Ты уходишь из школы? Тебя отчислили? — Не радуйся раньше времени, принцесса. Мы с тобой больше не увидимся после получения диплома. Ведь ты худшая в классе с тех пор, как рассказала пятерым людям, что с тобой произошло, — и тело парня спряталось за дверью.       Я ничего и никому не рассказывала… Он вновь врет.       Мне не спалось. Мне нужен отдых и сон, но постоянно в голову влезают неважные мысли.       Если не Чонгук это подстроил, то кто тогда? Лион не мог. Он же сказал, что боится. Или… Нет. Он бы никогда.       Всю ночь я пролежала с этой мыслью: кто мог придумать такое. И утром ко мне приходит Лион, чтобы забрать. — Как чувствует себя моя сестрёнка? — Давно я не слышала от тебя такого. — А что не так? Соскучилась поэтому? — друг приблизился и, заключив в объятия, чмокнул в лоб. — Нет. Чувствую себя разбито.       Мы отстранились. Лион приподнял бровь. — Это же не ты? — Нет. Я бы никогда. Я был против всего этого. — Тогда кто? — Чон? — Я с ним вчера разговаривала об этом. Он вёл себя спокойно. — Перестань. Он всегда такой. — Ещё… Чонгук сказал, что… я худшая в классе с тех пор, как рассказала пятерым, что со мной случилось. — Не бери в голову. Он хочет тебя позлить. — Не похоже. Всё это очень странно, разве нет? — Давай закроем тему. Ты должна радоваться, что обошлось ушибами.       Мы вышли из больницы и отправились в наше любимое кафе.       Живот так и просит еды. Я не ела с вечера четверга. Удивлена, что за сутки он ни разу не заурчал, а сейчас говорит об этом.       Мы сели за столик у окна, уже который год наш, и друг заказал мне всего побольше. И, когда я увидела всё это перед собой, воскликнула: — Я же не съем! Зачем так много? — Доктор сказал, что ты мало весишь и что это сказывается на здоровье. Тебе необходимо кушать и побольше. Так что давай, приятного аппетита. — А ты не будешь? — Буду, я на двоих заказал. Что ты не съешь — съем я.       Я начала с самого лайтового: с салата. Я доела целую тарелку овощей и кружку кофе и понимаю, что больше не влезет. А Лион ещё заказал мясо и торт. Однако стейк съела не я. Торт я осилила пару десертной ложкой.       Я объелась. У меня живот теперь тяжёлый. Я встать не смогу.       Я облокотилась о диван и трудно вздохнула. Друг посмеялся, увидев меня в таком состоянии. — Вкусно? — пряча смех за монотонным голосом интересуется Лион. Я надула губы и захотела бросить в него что-то. — Очень. Только теперь тебе придётся нести меня на руках. — Без проблем. Посидим немного и пойдём?       Я кивнула.       Я наблюдала за смешным выражением лица Лиона, который, допив залпом молочный коктейль, обмазался в пене. Я еле сдерживала улыбку, но всё-таки продолжала молчать до тех пор, пока друг сам не увидит себя в зеркале. Мы шли по улице и пару человек уже рассмеялись, заметив след от пены. Я сижу на плечах Лиона и тихонечко хохочу, наблюдая за реакциями прохожих. — Почему все смотрят на меня? — Просто ты красивый, потому и смотрят, — я хохотнула вслух. — Что смешного? — Дома увидишь.       Когда мы подошли к входной двери, друг опустил меня на землю. — Почему ты продолжаешь смеяться? — Пойдём, — я вложила свою ладонь в мужскую, и мы вошли в дом. — Мам, я дома! — прокричала я, попутно снимая ботинки.       Мама вышла в коридор и крепко обняла меня. Она так беспокоилась, а я даже не позвонила и не сообщила, что выписалась из больницы. Мне жаль. Я из-за всего этого бардака в своей голове позабыла о родителях. Надеюсь, что они не злы на меня. Тем не менее родители счастливы, что всё обошлось. Мама с папой начали меня просить покушать. Но мы с Лионом объяснили, что уже перекусили в кафе, поэтому родители предложили горячий чай с печеньем. Друг, как обычно, согласился, а я отказалась, ибо догоняла, что рано или поздно обед вылезет наружу через рот. Я приготовила чай и вкусняшки Лиону, и позже мы оказались в моей комнате. Я запрыгнула на кровать и взяла свою любимую плюшевую игрушку. Это был медведь. Я не скажу, что он маленький, но и не большой тоже. Он как половина меня. Зато я спокойно смогу засыпать и обнимать мишку, когда нет рядом человека, от которого можно было бы этого дождаться. Я обняла медведя, облокачиваясь о него. — Я не знал, что у тебя есть друг. — Ты — мой друг. А это тоже. Я его могу обнимать, когда мне плохо. — Тебе сейчас плохо? — Нет. Садись. Я предлагаю посмотреть какой-нибудь фильм. — Фильм ужасов? — с натянутой улыбкой, глядя исподлобья уточнил друг. — Ага, конечно. — Отлично, я выбираю! — парень оперативно взял пульт и включил телевизор. — Эй! Это был сарказм вообще-то! — Нет. Ты полюбишь ужастики. Они вовсе не страшные. Там все, во-первых, не по-настоящему, а во-вторых, главные герои тупые. Сейчас поймёшь.       Лион включил вновь фильм про маньяков. Мне скоро это надоест и будем смотреть мелодрамы. Так будет справедливо. Сегодня смотрим фильм ужасов, а в следующий раз мелодрамы, и так поочерёдно.       Сеанс начался. Просмотр длится два часа. Спустя сорок две минуты с начала фильма я поняла, что за ужастик мы смотрим. Это «Пила». Там ничего страшного нет, но зато крови многовато. Но Лион хотел объяснить, чего боятся точно не следует.       Проходит ещё полчаса. — Вот, смотри. Герой просто бежит, не добив маньяка. А нормальный человек бы добил, будь это в реальной жизни. — Не дай Бог.       Конец фильма. Друг оглядывается на меня. — Ну? Страшно? — Просто неприятно. Крови много. Кто вообще мог придумать такой сюжет? Но он интересный. — Отлично. Там ещё семь частей. — Не-не-не, в следующий раз мы будем смотреть то, что выберу я. — Договорились. Чем займёмся? — Мне интересно по поводу Чонгука.       Я снова завожу тему про Чона. Лион вновь бесится. Ему крайне неприятна эта тема. Но я не могу забыть. Я не могу забыть о том, что произошло со мной вчера, о том, о чем разговаривали с ним. Та фраза Чонгука засела в голове. Я ничего не могу с этим поделать. Мне нужно отвлечься. Забыть об этом. Забыть обо всём, что произошло за последние три месяца. Я нашла способ это исправить.       В начале следующего месяца, в феврале, я отправилась в клуб для людей старше четырнадцати лет. Я познакомилась с одним парнем, который пригласил меня в тот же день тусоваться: пить, курить, слушать музыку. Это был обычный выходной день. Но именно с сегодняшнего дня я поменяла свою жизнь на определённый срок.       Я пришла к месту назначения и стала ждать того парня, который мне написал ранее. Я прождала минут пять и увидела его с какой-то девочкой. Подошла к ним. Мы поздоровались. — Я предлагаю сходить в кафе, чтобы там подождать остальных. Согреемся заодно, — проговаривает юноша.       Мы сели за столик и начали диалог. Я познакомилась с девушкой, мы сразу нашли общий язык. Словно мы давно знакомы. — Сколько тебе лет? — спрашивает Сану, сидящий напротив нас с девушкой. — Семнадцать. — О, так вы с Лиа одногодки. — А тебе сколько? — Девятнадцать.       Через двадцать минут мы втроём выходим на улицу, так как остальные ребята подходили. Было двое парней и ещё одна девушка. Я с ними не говорила и не общалась. Мы с Лиа вдвоём шли поодаль от компании и беседовали. Позже прошли очередь и вошли в клуб. Я сняла пуховик и оставила в гардеробе, забрав кошелёк и телефон. Мы с ребятами прошли на танцпол. Играла музыка, которая пробивалась в уши. Был вкусный запах разных фруктов от дыма электронных сигарет. Запускали также клуб чёрного пара, содержащего никотин.       Я с девочками танцевала, подпевала, снимала на камеру смешные моменты. Но приходилось закругляться. Было около восьми часов вечера, и мы решили вчетвером прогуляться по центру города: я, Лиа, Сану и Тома. Мы смеялись пока гуляли. Дошли до залива и решили спуститься на воду, покрытую льдом. Сану и Тома спустились по снежной лестнице вниз, а я поскользнулась и покатилась на попе вниз. Сану помог мне подняться на ноги. Мы долго не могли отойти от смеха от этого крайне неловкого для меня случая. Я с ребятами перешли на другой берег. Начали кидаться снежками. Однако в скором времени мы двинулись в сторону метро. Попрощались уже там. Я узнала, что Сану живет на моей ветке в противоположном конце моего дома. Поэтому мы с ним попрощались на своей станции, где уже разъехались.       Каждую неделю в выходные дни в течении двух недель я ехала в город, чтобы потусить. В третий раз, когда я находилась внутри помещения с шумной музыкой, мне позвонил Лион. В этот день мы с ребятами выпили сорокаградусный напиток, от которого я моментально словила вертолётики. И я сбросила вызов от друга. Когда Лион позвонил мне ещё два раза, я просто выключила мобильник. Что мне это дало? Ничего. В первые три часа я хорошо отрывалась, пыталась отойти от опьянения, а в следующий час друг не давал мне покоя.       Я выхожу из клуба в девять вечера и набираю контакт Лиона. Он тотчас принимает вызов.

Телефонный разговор

— Ты где?! — Что случилось, Ли? — я правда стараюсь говорить трезвым голосом, однако, выходит неудачно. — Я тебе звонил! Зачем ты сбрасываешь, а потом вырубаешь телефон?! — Я занята была. — А написать не пробовала? И какого черта ты пьяная?! Ты где вообще? — Дома. — Я слышу сигнал машины. Не ври мне. — Я только вышла из магазина. Мама попросила меня купить молока. — Ладно, допустим. Но почему ты пьяная? — Я трезвая. — О Чжуми! Не ври мне, я слышу прекрасно. Я приеду. Ты где? — Я уже к дому подхожу. Пока. — Сто…

Конец телефонного разговора

      Я зашла в метро.       Некрасиво получается с моей стороны. Лион шесть лет меня во всем поддерживал и оберегал, а сейчас я его мимолётно шлю подальше. Мне нужно время, чтобы прийти в себя. Не из-за алкоголя, а в общем. Я хочу отдохнуть, несмотря на то, что приближаются экзамены.       На следующей неделе я с Сану вдвоём приехали в клуб. Так как нельзя со своими напитками, мы купили полтора литра пива и выпили за полчаса до открытия дверей. Я снова пьяная в хлам. Я кое-как добираюсь до здания. Сану взял меня за руку, чтобы, если что, придержал меня при падении. Мы вошли внутрь. Мы оба бухие. Мы оба не соображаем. Я сижу на коленях у парня, пока тот тем временем вдыхает никотиновый воздушный шар в себя. Я тоже попробовала, и мне понравилось. — Ты когда-нибудь пробовала закидываться? — Нет. — Хочешь? — А что делать нужно?       Сану достаёт железную, круглую, маленькую коробочку и берет две мягкие подушечки. — Это снюс. Ты кладёшь его под губу, но не глотаешь слюну. Через пять минут выбрасываешь и полощешь рот.       Юноша спрятал снюс под нижней губой. Я повторила в точности за Сану. Проходит две минуты, и я ощущаю, как моя голова как от никотина начинает кружиться. Парень это замечает и отводит меня в туалет. Я встала перед зеркалом и достала снюс, выплюнула слюну, в которой была красная жидкость. — Промывай, — скомандовал Сану.       Я прополоскала рот. Убедившись, что кровь перестала течь, мы вернулись в зал. Сану сел на диван, а я плюхнулась возле. Я чувствовала, как моя голова начала тяжелеть, потому опустила ее на спинку мебели. Сану посмотрел на меня и приблизился на столько, на сколько хватало просунуть между нами один палец. — Пьяная? — Угу, — гукнула я, закрывая глаза. Чужие губы накрыли мои. Я приоткрыла рот, отвечая взаимностью. Рука парня легла мне на щёку. Наши языки стали сильнее сцепляться друг с другом. Наши губы кусали чужие. Вся моя нежная ткань была искусана до крови. Губы опухли. Было неприятно, но того стоило. Позже я пересела на колени Сану к нему лицом, раздвинув ноги. — Тебе делали засос? — Нет. Я не против. — Серьезно, что ли? — он возмутимо на меня глянул. Я положительно кивнула. Юноша приблизился губами к моей шеи и начал всасывать светлую кожу. Я откинула голову назад, давая парню больше пространства.       Вечер закончился отлично. Я пьяная вернулась домой под сопровождением Сану. Мы попрощались.       Я зашла к себе в комнату и немедленно легла спать.       Поступили звонки на телефон. Я неохотно взяла смартфон и глянула который час. Четыре часа утра. Сообщения от Лиона и два пропущенных от него же. Я проигнорировала и легла дальше сопеть.       Через три дня утром я проснулась под бесящий будильник. Я себя ужасно чувствую. Меня тошнит. Голова кружится. Всё тело трясётся. Голос сопит. Сердце бешено бьется. Я подумала, что стоит смерить температуру. Да. Тридцать восемь и три. Плевать. Мне нужно в школу. Но я не хочу. Я включаю телефон и вижу три сообщения от Сану. «Доброе утро. Как твоё самочувствие»? Я ему отвечаю: «Привет, не очень, я заболела, кажется». «Пригоняй ко мне. Я тебя вылечу. Я дома». «Не знаю». А, может, стоит? Всё равно не хочу в школу. «Хорошо». Я пошла собираться. Я кинула в рюкзак джинсы, чтобы вернуться домой не в школьной форме. А для мамы сделаю вид, что ушла на учебу.       Я поехала к Сану. Я себя прекрасно, на удивление, чувствовала. Немного кашель и сопли. Пройдёт. Главное, что идти могу.       Мы с Сану играли в компьютер, смотрели смешные ролики на ютубе. Через некоторое время юноша предложил посмотреть фильм. Я согласилась, всё равно нечем заняться. Прошло пятнадцать минут с фильма и мне пишет мама. Она интересуется, где мой одноклассник и не извинился ли он передо мной. Я стала в ступор. Чтобы ответить маме, мне пришлось написать однокласснице и узнать, кто сейчас на уроке. Мне ответили, что он в школе. Я выдохнула. Сказала маме, что передо мной не извинялись. Однако за что? Я ей ничего не рассказывала.       Лион… Он пожаловался маме, что в школе меня обзывают.       Через секунду мне написал одноклассник. «Чжуми, извини».       И всё?! И это всё, что он может сказать? Нелепица.       Через мгновение сообщение одноклассника было удалено. Я Сану рассказала в чём причина, потому что тому было интересно, и он записал голосовое сообщение виновнику слухов.       К пяти часам вечера я вернулась домой. Голова разболелась ещё сильнее. Кашель стал более сильным, чем был пару часов назад. Как только я пришла домой, то незамедлительно легла в постель.       Я рассказала маме, что заболела. Она оставила меня на больничном на неделю.       Я спала целыми днями, почти не ела, ибо мне было слишком тошнотворно что-то класть в свой желудок. За последние несколько дней я сбросила три килограмма. Лион звонил мне и уточнял, как мои дела. Всё херово. До среды я ужасающе себя чувствовала. В четверг мне тоже было не из лучших. Температура спала, а кашель и горло продолжало болеть. Насморк закончился. Но появились проблемы с давлением. Оно у меня было понижено. В пятницу я поехала к врачу за справкой. Я притворялась больной, чтобы не возвращаться в школу в ближайшие пять дней. Я сижу у врача, и он тщательно проверяет меня. — У тебя горло красное. Болит? — Да. Из-за этого мне некомфортно кушать. — Я выпишу тебе лекарства. Принимай их в течение недели. И приходи в следующую пятницу за справкой. — Спасибо, — я забрала документы и спряталась за стеной вне кабинета. Счастливая поскорее бегу домой.       Когда я села в автобус, то набрала номер друга.

Телефонный разговор

— Ли, меня не выписали. В пятницу ещё раз на осмотр, — рискую я говорить хрипящим и печальным голосом. — Ужас. Я надеюсь, ничего серьезного? Как ты вообще умудрилась заболеть? — Я не знаю. — Только смотри мне заболеть ещё раз. Я тебя предупреждал одеваться теплее. — Да, я и одевалась. Как у тебя-то дела? Как в школе? Как дела с Чоном? — Прекрасно и не очень. Чонгук ни с кем не входит в диалог. На его занятиях происходит каждый раз что-то необычное. В общем и целом, Чон стал солидарен. Если кто-то спит на его занятиях, так он закрывает на это глаза! Если бы ты была, то он явно выкинул что-то в твою сторону. — У нас с ним война на реальных событиях. — Именно! — Ладно, я подъезжаю к дому, вечером созвонимся, пока-пока.

Конец телефонного разговора

      Пять часов я пролежала в своей комнате, смотря фильмы. Включается третий рандомный фильм подряд и мне приходит уведомление. Я открываю сообщение: «Не хочешь потусить сегодня ночью»? Это от друга Сану. «Не знаю. А кто будет»? «Я, два друга. Приглашай подруг». «Заманчивое предложение… Хорошо». Подруг у меня нет, но это не проблема. Маме я скажу, что пойду к Лиону. Главное, чтобы она не позвонила родителям друга. Впрочем, мама мне доверяет. Я быстренько вскочила с кровати и побежала к родителю в кухню. — Маму-уль! — я зашла в комнату. — Мне нужно увидеться с Лионом. — Да, конечно. Во сколько вернёшься? — Тут такое дело… На ночёвку зовёт. — Во сколько вернёшься? — повторила она вопрос с некой свирепостью. — К девяти-десяти утра. — Хорошо. Он тебя заберёт или ты сама? — Я одна. — Тогда сообщи, как приедешь к Лиону. — Спасибки! — я чмокнула маму в щёку и убежала в комнату собираться.       Плохо, что я вру. За этот месяц родители доверились мне больше пяти раз. Уходила в клуб, а говорила, что ездила к Лиону за заданиями к экзаменам. Я отличная врушка… Это был сарказм.       К полуночи я с ребятами зашли в квартиру друга Вана. Было четверо человек, и я одна девушка. Мы с парнями включили музыку на колонке и начали пить пиво, которое быстро закончилось, потому перешли к водке. В эту ночь я впервые попробовала сигареты. Меня чуть не стошнило, даже несмотря на то, что во мне полбутылки водки и пива. Когда все собрались ложиться спать, меня прорвало на тошноту. Я побежала в уборную. Я без понятия сколько просидела на полу перед унитазом, но прилично долго. — Тебе может воды? — спросил хозяин квартиры и я положительно закивала, продолжая блевать. Мне принесли стакан воды, и я залпом выпила. После чего хозяин квартиры помог мне добраться до кровати и уложил спать. Я быстро уснула. Однако проснулась ночью от чужих прикосновений к моему телу. Мужские руки касались моей шеи и талии. Чужие губы потянулись к моим и поцеловали. Я ответила, но продолжалось это недолго.       Проснулась я будучи ещё в нетрезвом состоянии. Мне сказали, что пора одеваться и покидать квартиру. Я подошла к своей куртке, чтобы найти одноразовую сигарету, но безуспешно. — Кто-нибудь видел ашку? — интересуюсь я у молодых людей, рыская в своих карманах. Все отрицательно ответили.       Ладно, куплю новую.       Ван и его одноклассник, хозяин квартиры, ушли в школу, а я с другим парнем потопали в сторону метро. Мы с ним мило вели диалог, от которого исходил один комфорт. И по пути к метро я заметила вэйп-шоп, в который мы зашли, и я вновь потратила свои деньги на электронную сигарету.       Домой я вернулась к десяти. Родители находились дома. Все ещё спали, поэтому тихонько пробралась в свою комнату. За сегодня я впервые включила свой телефон только сейчас и увидела снова пропущенный входящий вызов от друга.       Черт. Мы должны были созвониться. Прости, Ли… Не сейчас.       Через полчаса мне пишет Сану и приглашает в клуб. Я отказываюсь. По простой причине. Сану мне нравился. Но он рассказывал всё время про Тому. Меня это выводит на ревность. «Я не пойду». Сану ошарашен и спросил, что что-то случилось, но для него всё прекрасно. До вечера я также лежала в кровати и смотрела фильмы, пока мне не написал друг Вана. Меня снова приглашают пить. Я решила, что стоит спросить, пойдёт ли друг Сану. Мне страшно идти туда, где я никого не знаю. А с Ваном я знакома месяц. «Конечно, пойду». Вот и превосходно. Родителей я в который раз обманула, ляпнув, что иду к Лиону. В этот раз я спокойно собралась и ушла.       Пока я ждала автобус на остановке, то в моей голове проносились разные мысли:       А ты ли уверена в том, что стоит идти?       Я не могу развернуться. Мне не к кому идти…       У тебя есть лучший друг, который поможет тебе во всём.       Он не простит меня за то, что я сделала.       Лучше поговорить с ним, О Чжуми.       Ни за что.       Ты уверена, что сегодня предстоит тебе пить и находится с ними? Что произошло этой ночью, когда ты проснулась, помнишь?       Помню.       Тогда остановись. Позвони Лиону. Откажись.       Нет. Я поеду.       Приходит мой автобус, и я сажусь в него.       Я приехала на конец другой ветви метро и написала Вану. «Ты где? Сможешь забрать меня»? «Ты рехнулась? Я никуда не пойду. Мы поссорились с ним, и он не желает меня видеть. Поезжай домой». «Я не могу. Мне некуда идти». «Тогда заберу тебя к себе. У меня найдётся свободная кровать». И тут же приходит сообщение от одноклассника Вана: «Ты где? Через сколько будешь»? «Я в метро, поднимаюсь». «Отлично. Ждём».       Я убрала телефон в карман куртки и молча направилась в сторону дома того незнакомца. Подходя к корпусу, я заметила Вана с друзьями, стоящими за углом. Они что-то мне кричали, но я абсолютно их не слышала.       От кого они прячутся?       Я подошла к подъезду и стала вспоминать, какая квартира того парня. Ван выкрикнул мне номер, и я набрала его, но мне не ответили и не открыли.       Ван с друзьями подошли ко мне. Я будто проглотила муху и ничего не промолвила. Парни общались между собой, а я дожидалась, когда умру от холода. Около часа мы простояли возле подъезда. Я начала сильнее замерзать. Всё то, что обсуждали парни между собой, я пропускала мимо ушей, потому что обдумывала свои следующие действия.       Уходи! Убегай! Делай что хочешь, но уходи!       Спустя еще полчаса наконец-то хозяин квартиры выходит на улицу со своими двумя друзьями. Началась массовка между компаниями. Слава Богу они общались словами, а не кулаками. Тогда бы я точно развернулась. Чуть позже подходят ещё парни, друзья хозяина квартиры. Становится всё интереснее и интереснее. Однако это продолжалось недолго, потому что какой-то мужчина разнял парней, и Ван начал покидать радиус со своими ребятами. — Пойдём, — обращается ко мне одноклассник друга. Я наблюдаю за тем, как отдаляется Ван.       Может, тебе пойти за ним? О Чжуми? Пойти?       Нет.       Я зашла в квартиру с тремя парнями, видимо, они одноклассники. Меня провели в кухню и налили водку с малым количеством сока. Полная кружка, которую я выпила через силу, потому что меня заставили. «Я не пью без сока. Я не буду. Не хочу». Меня не слушали, что логично. Я выпила до дна. Хозяин квартиры налил теперь рюмку коньяка. «Я без сока не пью», — напомнила я. «С водой». Парень дал мне стакан воды и попросил стоять возле раковины, если меня стошнит. — Нет. Я не буду пить. — Пей. Немедленно, — приказным тоном пробубнил внятно юноша.       Если я не выпью, он что-то сделает со мной. А если я выпью?       Глядя на парней, я влила в себя рюмку коньяка и моментально выплюнула в раковину. — Мы сейчас вернёмся, — выпалил хозяин квартиры и втроём оставили меня в помещении.       Вроде я могу подслушать о чём будут говорить, потому что коридор и кухню разделяет прямоугольная арка. Но я чувствую, что мне не до этого. Я сажусь на диванчик, снимая с себя толстовку, под которой была водолазка, и передо мной всё начинает плыть. Ко мне подходит высокий юноша и берет за руку. Он отводит меня в спальню хозяина квартиры и начинает приставать. Парень развернул меня к себе лицом, медленно шагая к кровати, придерживая за талию и лазя целоваться. — Я хочу поцеловать тебя. — Нет, — я толкаю парня в грудную клетку, но он слишком силён. Он кидает меня поперёк кровати, нависая надо мной. — Я хочу секса. Я хочу тебя, — до мурашек пьяным, неосознанным басом твердит юноша, пытаясь дотянуться своими губами до моих и до шеи. — Нет! Я не хочу! Отвали от меня, черт подери! — Отвали от неё! — подошёл хозяин квартиры и оттащил своего друга от меня. — Пускай спит. Ложись, — ангельским голоском обратился тот ко мне. Меня накрыли одеялом, и я заснула.       Открыла глаза, замечая, что я в чужой квартире, в пустой и закрытой комнате. Мои глаза покраснели. На моих щеках в один миг появились мокрые дорожки от слез. Я рыдала и громко. Мне хотелось закричать. Мне хотелось сбежать. Я почувствовала себя жалкой. Той жалкой девушкой, о которой говорили мои одноклассники.       Услышав мои рыдания, в спальню входит парень, которого я видела на улице. Он подошёл ко мне, и облокотился пятой точкой о тумбочку возле кровати. — Что ты плачешь? — мягким голосом узнаёт юноша в шапочке. — Я… — сквозь внутренний крик, пытаясь осилить саму себя, произношу я, но не в силах окончить предложение. — Мне нужен…       Лион…       Я тянусь за смартфоном. Телефон разблокировался через мой фэйс каким-то магическим образом, и я ищу контакт Вана. — Мне нужен Ван, — и я звоню.       Парень в шапке замечает и забирает у меня телефон. — Зачем он тебе? — Он нужен мне! — выкрикнула я во все горло и вновь взяла телефон. — Ван давно спит, — забирая смартфон у меня из рук, полушепотом предупреждает молодой человек. — Не мешай ему. — Он нужен мне! Мне нужно… — мои слёзы вылились из слизистой оболочки. Мое лицо было всё мокрое. — Мне лечь с тобой?       Почему-то я подумала на одну секунду, что этот человек хороший. Я не сопротивлялась и согласилась. Он хороший. Вроде. Парень залез под одеяло и заставил лечь на его грудь. Он приобнял меня за плечи. — Спи, — прошептал парень.       Веки самостоятельно начали непослушно двигаться.       Нет! Не закрывайтесь! НЕ-Е-ЕТ!       Я заснула. И больше я ничего не помню. Всё как в тумане. Открываю глаза. Какой-то парень насилует меня. Закрываю глаза. Открываю. Другой парень насилует. Закрываю глаза. И вновь открываю: третий насилует. Снова всё в тумане. Открываю глаза. Четвёртый парень насилует меня. И всё… Закрываю глаза… Через некоторое время до меня доносятся приглушённые смешки и грубые слова: — Вообще не умеет сосать.       Я пьяная, поэтому и не могу. Стоп. Я что?.. Я кому-то… О нет…       И закрываю глаза…       Меня будят. — Давай, вставай. Вали из квартиры, — командует хозяин. Я неохотно поднимаюсь с кровати и начинаю надевать спортивки. Я вышла в коридор, находящийся в метре от двери спальни, и обуваюсь. — Только пять утра.       Пять утра?! Чего… — Метро открывается в шесть. Пускай поспит ещё, — продолжил какой-то неизвестный мне парень. Или я его знаю, но не обратила внимание на лицо. — Ладно, иди спать, — хозяин квартиры отвёл меня обратно в постель, как только я сняла ботинки.       И я вновь засыпаю через мгновение ока.       Меня будят и уже окончательно. Я оделась и вышла из подъезда. Я направилась в сторону метро. На часах семь утра. Телефон спрятала в карман, как и руки.       Мне холодно. Я пьяная. Я смотрю на проходящих мимо меня людей. И на моих глазах снова наворачиваются слёзы. Что мне делать?       Я зашла на эскалатор в метро. Преодолела полпути вниз, и мне приходит уведомление от хозяина квартиры: «Ты забыла свою цепочку».       Черт!       Мне пришлось вернуться. Я подошла к подъезду и звоню в квартиру. Железная дверь отворяется и оттуда высовываются две мужские головы. Хозяин отдаёт мне цепочку. Дверь закрывается: я так считала, и мгновенно на меня выливают ледяную воду из ведра, однако, я успеваю увернуться, получив мощный поток воды на попу. Я молча ушла. Отхожу на сто метров и мне опять поступает сообщение от этого парня: «Ты забыла ашку». И я вернулась… В этот раз хозяин квартиры с другом поджидали меня у подъезда. Они передали мне электронную сигарету. Не успела я ничего сказануть, как на меня пролетает два куриных яйца, а третий мимо, ибо отбежала. И пока парни стояли на месте, смеясь, я побежала за ними до железной парадной двери, чтобы избить, однако, они закрылись перед моим красным носом. Яйцо стекало с моих волос на замёрзший асфальт, а второе с куртки. Я стою в двух метрах от двери. Я ни о чём не думаю. Ни-о-чем. Вдруг из подъезда выходит средних лет мужчина. Он встал в дверях. — Вхóдите? — узнал он. Я безразлично помотала головой. Мужчина удалился. В скором времени я отправилась в метро.       Моя голова… Мои волосы… Моя попа… Всё превратилось в лёд.       Я иду по улице с монотонным выражением лица. Я накинула на себя капюшон: может, так спасусь от холода. Я сажусь в поезд. И снова гребанное сообщение от того парня. Я прослушала голосовое сообщение, в котором тот говорил, что что-то забыла. «Мне плевать. Иди к черту! Сам оставь себе это!» — громко для себя тараторила я в голосовое. Но мне было плевать на окружающих, сидящих в вагоне. Мне было вовсе не до них.       Я ехала, и слёзы остановить не могла. Я прикрыла веки, опрокидывая голову назад. Поезд то останавливался, то продолжал движение. Я слушала лишь то, как бьются колёса о рельсы. — Чжуми? — почти бес слышно кто-то проговорил мое имя. Мне уже страшно. Меня изнасиловали и тут чей-то голос, зовущий. Я осторожно открыла глазные яблоки и наклонила голову вниз, чтобы разглядеть, кто мог позвать меня.       Чон Чонгук?! Какого… Нет! Только не он! Нет! Не сейчас!       Заметив чертёнка, я закрылась: побольше натянула на себя капюшон и отвернула в противоположную сторону голову. И я краем глаза вижу приближающееся тело ко мне. Я зажала в себя губы и зажмурилась. Мужское тело встало передо мной. — О Чжуми, — повелительно произнёс юноша мое имя с низким акцентом. — Я знаю, что это ты. Покажись.       Я повертела незаметно в разные стороны головой, и резко чужие пальцы коснулись моего подбородка, дабы показать лицо Чону. — Что с тобой?       Я закрылась, опуская голову. Чонгук присел рядом. — Что с твоим лицом?       Я отвернулась в другую сторону, к дверям. — Чжуми, я в курсе, что ты ненавидишь меня, но ответь, пожалуйста, на вопрос. Я же вижу, что что-то не так.       Поезд останавливается на ненужной мне остановке, и я выбегаю из вагона, бежав как можно дальше. Я без понятия куда направляюсь, в другой поезд, наверное. Почему-то меня ноги тащат в самый дальний вагон того же поезда, но пока двери не закроются. Как только машинист заговорил, я пролетаю меж закрывающихся дверей. Я тяжело выдыхаю. Кто-то тыкает мне в плечо, потому нежданно оборачиваюсь, и от движения поезда меня начинает шатать на месте, и я перестаю ощущать под собой пол. Чонгук оперативно среагировал и успел словить меня до того момента, пока я не ударилась спиной о пол. Юноша ставит меня на ноги и придерживает, чтобы я больше не пряталась. — Рассказывай. — Нет, — бес слышно отвечаю я, но Чон читает по губам. — Что с твоей курткой? Почему она вся… — молодой человек взглянул на свою ладонь: сухая. Чон грубо повернул меня к себе спиной и начал оглядывать с головы до ног, не спеша опуская свой взор, вглядываясь в каждую деталь на моей одежде. — Ты в чем вообще? Твоя куртка… У тебя штаны мокрые.       Чонгук начал касаться куртки, силясь узнать, что за пятно, позднее дотронулся до моей попы. Я противилась, дергалась, но сильная рука удерживала мое слабое тельце. — Это вода… Тогда на куртке что?       Чонгук поспешно развернул меня лицевой стороной и скинул с меня капюшон, что всё это время помогал мне скрываться. — Да что произошло?! Твои волосы тоже.       Юноша наклонился ко мне и понюхал волосы.       Всё то время, что я стояла молча, то всячески теребила нижнюю челюсть в одну сторону, а затем в другую.       Чон отстранился. — Яйца? Кто это сделал? Почему ты мокрая и в яйцах? И кровь на… — Тебе кажется, — я обратно надела капюшон. — Ты можешь ответить или как? — Всё окей, не видишь, что ли?! — Ты откуда? Как ты вообще оказалась в восемь утра в метро? — Дела были. — Лион не здесь живет. Следовательно, что-то другое. — Это не твоего ума дела! Отвали уже! — я толкнула парня в плечо, дабы пройти к сиденью, и плюхнулась. Чонгук встал передо мной. — Чжуми, это не шутки. Если тебя кто-то обидел, если тебя трогали, то расскажи. Я смогу помочь. — Моя остановка. Пока, — в эту минуту я выхожу на правильной станции. Я обернулась назад, шагая к эскалатору, но никто за мной следом не шёл.       Я возвращаюсь домой. Я шустро забегаю к себе в комнату и снимаю с себя всю эту одежду, раздеваясь до гола. Прохожу в ванную комнату и залезаю под душ. Быстро смываю со своего грязного тела в переносном смысле всю эту ночную белиберду и перехожу к волосам. Я тщательно намыливаю голову, чтобы смыть яйца и дать кончикам размягчится, расклеится ото льда. Выйдя из-под душа, я втираю в себя полотенце на голове, чтобы просушить волосы, а затем занимаюсь сушкой тела. Я надела бельё и легла в кровать, укутываясь с ног до головы толстым одеялом. Опустив верхние веки, накрывая глаза, я дала волю чувствам. Зарыдала без остановок. В конце концов заснула. Просыпаюсь я от звона телефона, который всё жужжит и жужжит. Мне написывает Сану: «Тебя изнасиловали?! <видео с ссылкой> Чжуми»! Я открываю чат. Перехожу по ссылке: сторис одного из парней, который снял меня спящую с голой жопой, почти закрывшей одеялом.       О нет… Нет… Нет… Нет…       Я пишу Сану: «Нет, это»… «Пофиг. Пойдёшь в клуб»? «Через десять минут напишу». Я сажусь на кровать.       Не-е-ет! Какого… Что… Твою мать!       Я кинула телефон в противоположную стенку. Зарылась пальцами в корни волос, желая вырвать себе всё.       Мне… Родители… Они… Мне жаль… Мне очень-очень жаль. Простите такую дочь…       Поступает звонок на мобильник. Я бегу к телефону и поднимаю его с пола. «Любимый Ли». Нет. Нельзя. Я сбрасываю вызов, а вслед открываю диалог с Сану и отвечаю, что пойду.       Через час я оделась. Выхожу в коридор, и мама меня останавливает. — Ты куда собралась? — Меня позвали гулять. Я ненадолго. — В таком виде? Ни за что. Переодевайся.       Мама тоже не в духе. Она на что-то рассержена.       Я переоделась и показалась матери. «Переодевайся». Я переоделась. Но тоже не то. Я ещё раз переоделась. «Можешь идти». Я злая обулась, накинула на себя куртку и вышла из дома. Пока я шла до остановки, то курила, но сигарета разрядилась.       Черт его подрал!       Я открываю чат с хозяином квартиры. «Слышь, какого черта моя ашка разряжена?! Какого черта ты украл деньги»?! И тому подобное… Я была настолько сильно нервной, что начала записывать голосовые сообщения без остановки этому насильнику.       Я подошла к клубу, но никого из ребят не было. Мне остаётся ждать. Я вижу Сану, Вана и ещё одну знакомую, с которой мы уже посещали клуб. Они ко мне подходят. — Ну что, как тебе ночка? — с ноткой смеха расспрашивает Сану. — Чжуми, ты зачем пошла? Этот идиот… Ты разве не поняла, что он такой? — комментирует мою сегодняшнюю ночь Ван.       На протяжении двух часов Сану прикалывался надо мной, а попозже и Ван. Мы подошли к барной стойке. Ребята заказали шоты. Они оборачиваются и снова за своё. — Это не смешно! Хватит, а! — на порыве злости кричу я парням. — Ван, это правда не смешно. Пойдёмте в кальянную.       Мы спустились на первый этаж. Сану с девушкой сели на диван, а мне поступил вызов от матери. Я конечно беру трубку.

Телефонный разговор

— Папа кое-что увидел. Одно видео. Давай домой и немедленно, — неспешным и тихим тоном просит мама. — Быстро домой! Я не понял! Давай шуруй! — на втором плане расслышался громкий и рассерженный голос папы. — Хорошо, иду домой.

Конец телефонного разговора

      Я обращаюсь к ребятам, что мне пора домой. Ван переспрашивает, ибо не понимает, что произошло. Он встаёт с дивана. — Они… узнали… Что мне делать? — Пойдём отойдём, — мы отходим к стойке. — Что они сказали? — Папа увидел какое-то видео. — Как? — Я-то откуда знаю?! — меня прорывает на слёзы. — Так, ты только успокойся. Перезвони, спроси, что за видео. Ты только не переживай. Нам всем будет плохо, если они узнали. И тебе, и мне, и им тоже.       Я перезваниваю маме. Но всё то же самое. — Походу то видео. — Ты сейчас идёшь домой в любом случае. Постарайся не выдать. Всё будет в порядке. Не плачь, иначе они сразу догадаются.       Я протерла щёки.       Весь путь до дома я продумывала план, что сказать родителям. И я придумала, но мои слёзы потекли, потому что догадывалась, что мама заберёт у меня телефон и всё другое, что есть.       Я захожу домой. Я расслаблена. Я была готова ко всему. — Рассказывай, — велит отец умиротворенным голосом, подходящий к моей куртке, чтобы нащупать что-то, но там было пусто. Раздевшись, я прохожу в гостиную. — Я была у Лиона. — Не ври, — таким же тоном твердит отец. — Ну я была у Лиона. — Мне швырнуть тебя в стену, чтобы заговорила?!       И я не сдержалась. — Я с радостью! — сдерживая будущий пыл, выкрикиваю я. — Рассказывай. — Я поехала на ночёвку к другому другу… Меня напоили… — Почему ты не позвонила? Ты ведь прекрасно понимала, что тебя там будет ждать, я не прав? — Да… прав… — Отдавай маме кошелёк, карты, телефон.       Я молча зашла в комнату, вытащила из рюкзака кошелёк и банковские карты. Вернулась в гостиную и отдала маме всё, что попросили.       Папа очень строг. Мама спокойна. Она молчит и всё слушает. По ней видно, что не всё в порядке. — Они предохранились? — Я не помню… но что-то всплывает, и да, видела, как кто-то надевал. — Как ты это видела, если не помнишь? — В обрывках.       Слёзы я сдерживаю. Пока что. — Где сигареты? — наконец-то мама дала своё слово. Я зашла в комнату, чтобы взять одну из электронных сигарет, которые для чего-то хранила, и отдала родителям.       Родитель долго просматривал, что у меня в телефоне. Все замолчали, будто набрали в рот воды. Я села спиной к дивану на пол, уставившись в стену. Мама встала и попросила у отца сигарету. Они вдвоём начали курить. Как же я их понимаю… Только никотин и алкоголь поможет успокоиться, но не в данный случай. Отец налил в стакан коньяк и приступил пить.       Мне правда жаль… Я не хотела… Да, я виновата. Я признаю, но… Мне ещё хуже, чем вам… Извините.       Мама подходит ко мне и садится на диван, начиная гладить меня по голове сверху вниз. — Отныне ты меняешь свою жизнь. Никаких распущенных волос, открытой одежды. — Да лучше сдохнуть, чем жить с таким! — выкрикнула я во весь голос, в голос, который срывался от наступающих слез. — Нет. Ты сама знала на что идёшь. — Лучше тогда имя сменить! Пол сменить! — Зачем? Просто теперь ты будешь послушной девочкой, которая под арестом и без социальных сетей и друзей. И чтобы никто не знал об этом. Можешь идти в свою комнату.       Я посидела минуту и ломанулась в спальню. Я закрыла дверь и упала лицом в постель. Мой внутренний крик, который сдерживала три месяца проснулся. Я орала и орала в подушку. Я ревела. Я понимала, что жить с этим не смогу. Единственное, в чём мне повезло, так в том, что в ближайшую неделю я буду дома. Никакой телефон мне не потребуется и не буду добираться до школы и обратно пешком, ибо я осталась без денег.       Глубокая ночь, а я продолжаю истерить.       Я хочу с этим покончить. Я хочу умереть.       Я обдумывала, как лучше это предоставить. С крыши я не прыгну, под машину не сунусь, да и не будет шанса на ближайшие дни. Утонуть и захлебнуться в ванной: это будет вторым вариантом. Порезаться: нет. Захлебнуться таблетками: третий вариант. Первый — задушить себя подушкой. Я взяла подушку и моментально положила на своё лицо.       Я сделаю это. Это не страшно.       Проходит минута. Мне тяжело дышать, но ещё не все.       Полторы минуты. Всё! Я не могу! Я не умираю!       А я тебя предупреждало.