tra fiaba e realtà

      Третий день без связи. Я смотрю телевизор и только. Меня заставляют есть. Я за две те ночи, проведённых вне дома, растолстела. А то и понятно, я пила алкоголь. Я сплю и ко мне входит мама, которая осталась со мной дома. — Иди есть. И тебе Лион написал.       Я против воли встаю с кровати и выхожу из своего заточения. Я кладу себе обед: сначала еда, а потом отвечу Лиону. Съев огромную тарелку риса с курицей, я подхожу к телефону, который стоит на зарядке возле матери в гостиной. «Чжуми, как твои дела? В школе такое творится! Поскорее выписывайся»! Я набираю сообщение спустя два дня, как написал друг: «Отлично. Постараюсь». Лион отвечает через секунду: «Точно всё хорошо»? «Да, замечательно. Жду не дождусь нашей встречи. Я пойду посплю». Я отпустила телефон. — Нужно записаться к гинекологу, — прерывает тишину мама. — Хорошо.       И я слышу, как родитель начинает тихо плакать, закрываясь рукой. Я сажусь к матери и обнимаю ее. — Мама… Всё хорошо… — Моя дочь шлюха. — Мама… ты не виновата. Да, я признаю, что плохая дочь. Я догадывалась, что так будет. Не стоит, прошу… — Как мне… Сердце… Как мне жить после такого? — Мам.       Мне нечего сказать. Абсолютно нечего.       Я пытаюсь успокоить ее. Стараюсь… Не выходит.       Я возвращаюсь в комнату.       Спустя еще два дня. Мама ушла в магазин, а папа приехал с работы на четыре часа раньше, чем в обыденные дни. Отец встал у окна в гостиной перед столом и начал звонить кому-то. Я выхожу к родителю после того, как зашла в дом. Я уходила к врачу за справкой в школу. — Где эти твари живут? — Я точно не помню, но могу показать на карте.       Я подхожу к отцу. Он отдаёт свой телефон, и я вбиваю в картах метро, а затем показываю дом и парадную того парня. — Школа? — Вроде возле дома. Ну они говорили и шли в сторону этой школы, — я показываю лицей на карте.       Папа продолжил звонить куда-то. Попозже узнаю, что записывается к гинекологу. Запись во вторник на следующей неделе. Отлично. Чем быстрее, тем лучше.       Но я уверена, что не беременна.       В понедельник я поехала в школу. Проездную карту мне отдали, чтобы оплачивать проезд. Телефон ещё нет. Но он меня не сильно волнует. Раньше, когда в детстве родители забирали у меня мобильник, сильно переживала, но те случаи были пустяками. Из-за того, что я много смотрела в телефон и мало уделяла времени семье, то мать забрала всю электронику. Во второй раз у меня был подростковый период, в который я часто хамила родителям. Третий и четвёртый раз были несерьезными. Пятый и шестой тоже. Но в последний раз, когда у меня забрали телефон, мама увидела, что за место того, чтобы спать, я лежала и смотрела какие-то видео в телефоне. Тогда мама думала, что я пользуюсь интернетом, чтобы узнать, как мне похудеть. А на тот момент, в конце лета прошлого года, как прилетела из Италии, я уже и так была худощавая, но думала, что не до конца. Но я отнюдь не пользовалась советами чужих людей, потому что мне это было неважно и неинтересно. И седьмой раз, когда я осталась без электроники, — сейчас. Я правда заслужила. Меня волнует больше мама. Мне не нравится её настроение. Хотя какое тут может быть настроение? Я что ли радуюсь? Нет. Как бы то ни было мне придётся притворяться, что всё изумительно. И я притворюсь. Я всю жизнь кем-то притворяюсь, так что этот случай обыкновенный.       Я захожу в класс и сажусь за свою парту. Как всегда, я ложусь на стол, скрестив руки под головой, чтобы было мягче. Ко мне подсаживаются. — Чжуми.       Лион… Как мне его обмануть? — Чжуми!       И Чонгука… Он же видел меня в то утро… Как мне избавиться от них двоих?       Я выпрямляюсь в позвоночнике и гляжу на подходящего Чона к нам с Лионом. Они одновременно возглашают: — Нам нужно поговорить, — парни недоверчиво переглянулись между собой. — Давайте по отдельности только. Не стоит говорить идентично. Слушаю, Лион.       Чонгук схватил меня за рукав чёрного пиджака и потащил в коридор. — Какого… Чон Чонгук! Куда ты меня…       Парень остановился у входа в класс, прижал на расстоянии меня к стене. — Что это было тогда? Теперь-то мы можем поговорить? — Это не для школьных ушей. — Так значит что-то случилось?       Я включаю стерву. — А тебя что, сильно волнует, что со мной приключилось тем утром? — Нет. Но меня интересует, почему ты была в яйцах и крови.       Я насмехнулась. — Не твоего ума дела.       Кровь… Точно. Она была на толстовке, в которой я ходила туда. Прекрасно. Почему я не заметила? А, так я пьяная была. Интересно… — Лучше расскажи своему парню, где ты шлялась той ночью. Он будет воодушевлен, — мы оскалились друг на друга, и Чонгук вернулся в кабинет, чуть позже зашла и я.       Я села за парту. Лион, не отрывая своего цепкого взгляда, сидит передо мной. — О чем поговорить хотел? — Что эта скотина хотела от тебя? — Воу-воу, по тише, лев. Ничего он не хотел. Чон, как всегда, отчитывал меня: я не пришла, отсутствовала на занятия и так далее, — процедила я, закатывая глаза на сравнении. — Допустим. Ты сегодня свободна? — К сожалению, нет. — А завтра? — Тоже. — А послезавтра? — Ответ такой же. — Даже на неделе? — Опять-таки тоже нет. Я занята в ближайший месяц как минимум. — А где твой телефон? Я тебе писал, хотел вместе поехать в школу. — Разбился.       Но он правда разбился, когда кинула его в стенку из-за того видео. — Скинуть денег, починишь? — Не стоит. Я позже сама починю, то есть заплачу, ну ты понял, в общем.       Прозвенел звонок на урок.       День закончился и начался новый. Сегодня я иду посещать врача.       Я не беременна.       Уже начинаю в этом сомневаться. Месячные в последний раз начинались сорок два дня назад. Это самый большой срок задержки, который у меня был. Я попросту не могу быть беременна. Не могу.       Не могу…       В школе ничего сверхъестественного. Мы с Лионом спустились в столовую на большой перемене, чтобы позавтракать.       Во время трапезы друг заметил: — За то время, что мы с тобой не виделись, ты пополнела. Точно всё в порядке? — Может хватит спрашивать одно и тоже каждую минуту? Ничего не случилось. Просто… — Выкладывай. — Моя мама плохо себя чувствует. Сегодня мы поедем к врачу. — Надеюсь, все хорошо? То есть я уверен, что она здорова. Не волнуйся ты так. Она сильная женщина, справится со всем.       Лучше б мне так сказали.       Вернувшись домой, мама отдала мне тест на беременность. Я зашла в уборную, облегчилась и увидела кровь. Я обрадовалась, думая, что это месячные. Спустя пять минут на тесте высветилась одна полоска.       Я говорила.       К вечеру я с родителями поехала в поликлинику. Меня приняли. Мы с мамой сказали доктору, что у меня был половой акт и беспокоимся по тому поводу, что не приходят месячные. — Когда они были в последний раз? — спрашивает женщина. Я посмотрела на маму, которая сидит на кушетке позади врача. — У меня всё в телефоне. — Открывай телефон. — Он дома, — кратко отвечаю я, продолжая без эмоций всматриваться в лицо матери. Меня попросили взглянуть на календарь. Мне это ничего не даст, но попробую. — В десятых числах.       Женщина попросила меня пройти за шторку, чтобы раздеться до пояса. Самое страшное лично для меня, когда гинеколог не женщина, а мужчина. В моем инциденте была она — девушка. Но позднее причина связана с тем, когда меня осматривают в промежности. За семнадцать лет меня осматривали два раза: в двенадцать лет и сейчас. Я легла на кушетку и, когда врач подсел, раздвинула ноги. Я откинула голову на подголовник, дабы не смотреть на процесс. Вжалась в кресло. Я терпела боль недолго, потом пролила слезу. Мама взяла меня за руку и всячески поддерживала.       Всё. Наконец-то. Я быстро оделась и вернулась к врачу. — Мазки я взяла. На следующей неделе приходите за результатами. — Там всё в порядке? — уточняет родитель. — В меж половой промежности присутствуют небольшие трещины, на губах и внутри. Поэтому, милая, тебе было больно.       Эта была боль, а не дискомфорт… Как я рада. И кровь была по этому поводу. — Также посоветую, пока не поздно, сходить в аптеку и купить медикаментозные таблетки, чтобы предотвратить беременность, если она есть.       Мы с мамой вышли в зал ожидания. Пока мама оплачивает приём, а он недешёвый, я направилась в машину. Мы с папой разговаривали о том, что и как произошло в ту ночь в милосердной обстановке. Никто не повышал голос, никто не доброжелательно не реагировал. Мама, когда села в автомобиль, посетив аптеку, тоже пылко не реагировала.       На следующий день, как я вернулась из школы, родители отдали мне телефон и планшет. Не скажу, что я обрадовалась, но в какой-то степени была удовлетворена. Мои социальные сети были удалены. Вот по этому поводу я огорчилась. Инстаграм — мое все. Я не могу без него. Постараюсь какое-то время побыть без него.       До завтрашнего дня.       В школе я восстановила социальные сети, рассчитывая, что родители не узнают. Вот я тупая. Вернувшись домой после уроков, мама разозлилась. Она забрала мой телефон вновь и не отдавала до ночи. Я уже засыпала и ко мне в комнату приходит мама. — Забирай. Можешь пользоваться. Социальные сети тебе доступны.       Я залезла в каждый важный мне документ: фото, сети, контакты. Фотографии были все удалены. Социальные сети восстановлены, но под другой фамилией, дабы меня никто не нашёл из тех ребят. Контакты остались разве что самые важные. Я с облегчением выдохнула.       Посещение врача продолжалось чуть ли не каждую неделю. Меня осматривали, продолжали лечить, и мои трещины в половой полости затянулись. Беременность, как я и говорила с самого начала, была ложная. В марте я посещала гинеколога, а целый апрель был спокоен. В мае я обязана сходить на консультацию к врачу, потому что мне дали месяц обдумать, буду ли я принимать противозачаточные. Мы с мамой не против, но следует хорошенько всё перебрать в своей голове. А пока в оставшиеся два месяца я буду усердно готовится к экзаменам. Опять буду посещать занятия Чона, который ни во что не ставит меня. Да, мы ненавидим друг друга, но почему он ставит меня под удар?       С каждым днём я готовилась к экзаменам. У меня получилось всё лучше и лучше. Последний раз, когда перепроверяла себя в экзаменационных заданиях, я получила наивысший бал. По математике даже сейчас не получается решить пару задач. Приближается первый экзамен, и я вовсе не готова к этому предмету. Вернее, наоборот, но сомневаюсь, что получу хороший балл. Перед экзаменом я тщательно выспалась, перекусила, чтобы думать не на голодный желудок, и отправилась в школу. Меня посадили в классе. Всем ученикам раздали тестовые листы с бланками. И как только учитель разрешил начинать, я схватилась за ручку и начала решать. Первую часть работы я выполнила как минимум за полчаса. Я приступила перепроверять, ведь от этого зависит, в какой университет поступлю. Я вправду готовилась. Я решу это всё. Запросто. По щелчку пальца. Я перепроверяла четыре раза и в точности была уверена, что всё готово. Поэтому приступила ко второй части, которая в два, а то и в пять раз труднее первой. Здесь были осложнения.       Прошло пятьдесят минут с начала экзамена. Я продолжаю решать первую задачу второй части.       Шестьдесят три минуты. Я туплю. Что-то да записываю, но неуверенно.       Семьдесят восемь минут. Я закончила решать первую задачу, а времени становится всё меньше на выполнение оставшихся трёх задач.       Восемьдесят минут. Здесь проще. Я быстренько справилась с номером и перешла к следующему.       Сто пять минут. Третья задача из геометрии также проста.       Сто тринадцать минут. Всё! Я завершила работу. Осталось проверить.       Через восемь минут я сдала бланк и вышла из кабинета.       Не сказать, что было легко, но и трудно тоже. Главное, что успела и не осталась сидеть последняя до окончания времени. В кабинете осталось четверо человек. Нынешняя моя цель — написать три экзамена и получить диплом. Вот и все.       Экзамены закончились в конце июня. Дата выдачи аттестатов планируется первого июля. Прекрасно. Я сдала всё и могу отрываться, но не так, как в прошлой жизни. Ох, да, я же изменила свою позицию в этом гниющем мире. Не сказать, что я стала лучше или куда хуже того, кем была, но стала воспринимать свою жизнь как должное. Я была никчемной, несмотря на то, что надо мной смеялись в школе и ходили слухи. Я оказалась той, кого обсуждали мои одноклассники. И они правы были. Я согласилась безусловно. При всём том мое внутреннее «Я» стало давать нужные советы. Отныне я слушаю его, мое сердце. Но в одном я его не послушала… Перед тем, как забрать аттестат, я попала в больницу. У меня были перелом и разорваны ткани.       Двадцатого июня я с Лионом поехали в коттедж, который мы вместе арендовали на три ночи за собственные деньги. Дом был одноэтажным, но зато с баней и бассейном, куда лучше, чем у Чона. Мы с другом прибыли в коттедж. Разобрали сумки в собственных комнатах. Я планирую переодеться в свободную одежду, как вдруг ко мне вбегают в личное пространство. — Чжуми, я предлагаю сегодня нам с тобой потусить, а завтра поехать кататься! — Господи, Ли! Я переодеваюсь! — Пофиг, — парень прошёл через комнату и прилёг на постель, закинув руку за голову. — Так в общем вот. Сегодня мы с тобой сходим в сауну, следом покупаемся и выпьем вина, а дальше как пойдёт. Завтра мы с тобой поедем кататься. — На чем? — На мотоцикле. Я недавно приобрёл своего железного коня. Тебе он понравится. Все девушки не устояли, ты в том же числе… будешь. — Глянем тогда. — Завтра, я же сказал. — Ах, да, завтра. Хорошо. — Тогда надевай купальник, сауна почти готова. — Ты быстро. — Я знал, что не откажешься, потому подготовил всё заранее.       Лион покинул мою опочивальню.       Наконец-то этот зануда ушёл, отдохнуть от его бесящего голоса смогу. Хотя бы десять минут.       В течении этого времени я успела вздремнуть и надеть свой самый лучший купальник в своём гардеробе. Он конечно дешевый, но по крайней мере сексуальный. Я подхожу к сауне, и друг велит заходить. В помещении душно, но благоухает великолепно. Мои духи с этим не сравнятся, потому что одеколон лучше. Но запах натуральных трав даёт о себе знать. Я села на дерево и словила кайф. Это самое лучшее место, в котором я только не была. Сауны, которые посещала с сестрой в Италии, не сравнятся с этой. Я сижу в комнате с закрытыми глазами, с прямой осанкой и постепенно вдыхаю чудный аромат.       Мне не ведомо сколько времени прошло с тех пор, как я вошла в сауну, но Лион приказал выходить, ибо, если просидеть большое количество времени в духоте, можно запросто потерять сознание, особенно если уже самочувствие ухудшается, то неожиданно не следует менять температуру воздуха. Всё должно быть постепенным. К моему счастью, я чувствую себя отлично и в доме стоит точно такая же жара, потому что на улице тридцать градусов тепла по Фаренгейту. Мы с другом вышли из сауны и оказались у бассейна. Лион прыгнул бомбочкой в контрастную воду. Он обрызгал весь периметр шесть на пять метров. Юноша вынырнул, поправил свои локоны и пригласил меня к себе. Я улыбнулась и, разбежавшись, плюхнулась в бассейн. От меня было больше брызгов. Я выныриваю затылком к попе и перевожу свой взор на друга. Лион взял меня за руки и приподнял уголки своих изящных, мокрых губ. Мы продолжительное, но неизвестное время озарялись друг на друга блаженными глазами. — Ты куда поступаешь? — вопросил Лион. — Пока я наслаждаюсь. Думать о поступлении буду, как получу диплом, чтобы знать, какой средний балл. А ты? — Туда, куда и ты. — Такого не бывает, братец. — Поверь мне, О Чжуми, — юноша начал отплывать от меня на спине, — бывает. В жизни всякое случается, — он тормозит и перпендикулярно земле встаёт. — Не желаете вина, госпожа? — Ещё спрашиваете?       Мы с другом целый вечер и всю ночь смеялись, рассказывали друг другу анекдоты, пили вино и танцевали. Заснули оба в гостиной под утро. Я пробудилась, учуяв божественный запах продуктов. Я встала с дивана и поплелась на кухню. Встав и оперевшись плечом о дверной косяк, я вопрошающе наблюдала за своим другом. — О, ты проснулась. Я готовлю завтрак. Хотя в пять вечера не сказать, что… Голодна? — Не очень, — я прошла и села за обеденный стол, не отводя глаза от Лиона.       Когда друг приготовил поздний завтрак, он поставил передо мной тарелку с едой и приказал съесть. — Я пару ложек съем. Больше в меня не влезет. Ты и так следил за тем, чем я питаюсь. — Хорошо, уговорила.       После трапезы мы с Лионом посмотрели фильм на мой выбор, при просмотре которого сидели обнимаясь. Это норма, мы друзья уже который год. После фильма пришло время Лиону похвастаться своим мотоциклом. Мы зашли в гараж. От темноты я ничего не увидела, но как освещение стало работать, пришлось удивиться. Большой мотоцикл, глянцевый, красного цвета, есть два места. — Неплохо. — Скажи офигенный? — Видела и получше. — Эй! Ты меня обижаешь! — Прости, недотрога, — я надула нижнюю губу, пародируя друга. — Куда поедем? — Куда угодно. Закроем дом и поедем наслаждаться природой. — Превосходно, мне нравится! Сделаю фотографии, от которых упадут все мои поклонники. — Твой поклонник — я. Так что для меня сделаешь. — Ну не будь занудой! — Я не зануда, я такая личность, дорогая.       Мы выехали за ворота и отправились подальше от дорожной суеты. Мы долго рассекали по пустыням и добрались до луга, находящийся возле густого и страшного леса. Оставив железного коня недалеко от покрывала, который я расстелила для сиделок. Пока Лион шоркался возле мотоцикла, я опустилась на плед и легла, спрятав руки за затылком, а ноги скрестила, оставляя прямыми в коленях. Я гляжу на чисто синее небо: яркое солнце, спустившееся уже на одну треть, облака, которых не было, птички, поющие, сидя в своих гнёздах, или пролетающие надо мной. Как бы я хотела летать. Я бы парила пока силы не истратились. Я бы побывала на каждом материке этого мира. Побывала бы в разных и любимых странах. Но этому не бывать, ибо я обычный человек, без каких-либо суперспособностей. Лион устраивается рядом со мной. В этой уютной обстановке я радуюсь, что отныне никогда не увижу и не услышу Чон Чонгука. Такое прекрасное чувство. — Вспомнил, что хотел спросить у тебя. Когда ты болела, в школу приходит Чонгук и начинает меня допрашивать.       Снова этот парень! Хватит мне его! Я достаточно натерпелась! Выгнать его не получилось за этот год, так больше его в моей жизни не должно быть! — Хватит о нем. Бесит. — И он гонит на меня.       Я сказала прекратить, а он продолжает.       Я притворилась, что слушаю, но мне категорически было по барабану. — Чон видел тебя рано утром в метро, далеко от своего дома.       Господи, он гениален! Не в курсе, где я живу, а говорит такое.       Я правда не слушаю. Теперь точно. — Он сказал, что ты была вся мокрая. С тобой что-то случилось в ту ночь. Вы ведь об этом с ним болтали, когда Чонгук насильно выдернул тебя от меня? — Нет конечно. Я о таком впервые слышу. Он обознался. В тот день… Кхм, в тот период я лежала в своей постели и выздоравливала.       Лион покивал головой, не доверяя моим пустым словам. После быстрого разговора я легла спать. Мне стоит выспаться. Прийти в себя после сегодняшней ночи. Голова раскалывается жутко. Да и тело ведёт себя неподобающим образом: не слушается. Я хочу спать.       Открываю глаза, когда на улице начало темнеть. Я взглянула на время: без двадцати девять. Поздновато. Я встала с накрытой земли и отряхнула одежду. Лион сложил плед, и мы уехали в сторону дома. Мотоцикл выехал на неровную дорогу, на которой слабо виднелись ямы. Я прижалась со спины к другу и собираюсь посмотреть, что происходит перед водителем, и вижу в пяти метрах от нас горку гравия. — Ли! — закричала я парню под ухо и тот начал то ли тормозить, то ли объезжать. Я закрыла глаза.       Я умываюсь. Передо мной расплывчато капает кровь в раковину. Я сплюнула, потому что почувствовала привкус железа во рту. Это кровь. Много крови. Из глаз потекли незаметно слёзы, поскольку лицо уже было мокрым от холодной воды. Я касаюсь своей челюсти. Я закричала. Моя челюсть… У меня торчит кость! Моя нижняя челюсть. Мои зубы… Я… — Лион! Где Лион?! — вскрикиваю я, оборачиваясь на месте много раз. — Тихо, тихо, он здесь, — произносит какая-то женщина в трёх метрах от меня. — У меня челюсть сломана! — скандировала я с такой громкостью, как бы ранее не посмела. — Где Лион?! Ли! Ли!       Ко мне подбегает полуголый друг и обнимает. Он нежно чмокнул меня в черту линию волос. — Я ненавижу тебя! — я оттолкнула от себя юношу и с диким воплем в голосе избиваю бессильно того в грудь своими кулаками, словно барабаня. — Я ненавижу тебя, Пак Лион! Ненавижу, ненавижу, ненавижу! Ты же не бросишь меня? — и я обняла его так крепко, как могла. — Не оставляй меня, прошу. Ты мне нужен. Не оставляй меня. Не оставляй… — Успокойся. Всё хорошо. Я рядом. Нам помогут. Тебе помогут. Вызвали скорую. — Нет! Я не хочу! Только не это! Я не хочу в больницу! Я лучше умру, чем поеду туда! — Не говори так, Чжуми… Я же люблю тебя. Я уважаю твоё решение, но только не в этот раз. Если ты не поедешь, то умрешь… Я не допущу твоей смерти. Я пообещал твоим родителям, что присмотрю за тобой. Пообещай мне, что поедешь в больницу. — Нет! Я никуда не поеду! Я хочу умереть! — Милая, не стоит. Ты ещё так молода, — в разговор вступает женщина. — У тебя будет свадьба, ты родишь много замечательных детишек. — Я не хочу детей! Не хочу! — Чжуми, — шёпотом произносит мое имя Лион, с любовью и беспокойством глядя мне в глаза. Юноша тихонечко мотнул головой.       Проходит пару минут. Меня посадили на скамейку, а Лион не отпускает меня. Он крепко держит мою руку, боясь потерять. Он боится, что я убегу. — Не отчаивайся. Тебе нужно жить. Ты нужна своим родителям. Где скорая? — друг перевёл взор на женщину. Она пожала плечами.       Проходит ещё некоторое время. — Спина болит? Челюсть? Ещё что-нибудь? — беспокоится парень. — Нет, — я не произношу ни звука, лишь губами почти незаметно подвигала. Лион легонько приобнял меня рукой, а я уперлась лбом о его кровавое плечо. И проезжает «скорая помощь». Персонал подбежал ко мне. — Так, что с ней? — уточняет молодой парень. — Нам нужно перенести ее на койку, — парень подходит ко мне и собирается поднять меня на руки, но я закричала от боли, когда до меня коснулись. — Возьмите её, — приказал он Лиону. Друг аккуратно дотронулся до моей спины и до задних коленок. Он поднял меня на руки без резких движений. — Больно! Ли, больно! — плачу я, свешивая руки, ибо их не чувствую. Меня отнесли к переноске и положили. Я схватилась за кисть Лиона и жалостно глянула. — Будь со мной. Пожалуйста! Лион! Не уходи! Ты должен быть со мной! — он убрал мою руку с помощью другой и отошёл, чтобы дать пройти персоналу «скорой помощи». — Лион…       Меня завезли в карету и закрыли двери. Я продолжила плакать, корчиться от боли в спине, которую теперь ощущаю. На мою шею надели какую-то штуковину, которую не заметила сразу.       В мгновение для меня я оказалась в больнице. Меня отвезли в какое-то помещение. Я пролежала в одиночестве, уже успокоившись, пару минут и ко мне входят. Я вижу своего отца. — Ты как? — Я… не знаю.       Он садится на стул рядом со мной. — Лион отдал мне твои вещи. — Ты видел его? — Я приехал, когда тебя уже закрыли в фургоне. Лион отдал твою сумку с вещами, и я ломанулся за тобой. — Как он мог оставить меня одну? — Послушай, он переживает больше, чем ты думаешь. Он боится, что из-за того, что сделал, ты не захочешь больше его видеть. Маме хочешь позвонить? — Хочу.       Папа роется в моей сумке и перечисляет то, что вытаскивает. Он вытаскивает ашку и спрашивает, что это. Я без эмоционально отвечаю на вопрос. Когда отец нашёл смартфон и набирает номер матери, он протягивает мне трубку.

Телефонный разговор

— Солнышко, ты как? Как себя чувствуешь? Я люблю тебя. Все будет хорошо, — я начинаю вновь плакать. — Мы скоро увидимся. — Ой, все, она плачет, — говорит папа. — Не беспокойся, мы в больнице, скоро ее отправят на рентген, а потом увезут в городскую больницу.

Конец телефонного разговора

      Меня повезли в кабинет. Все такое белое, так и стошнит прямо сейчас и здесь. С меня сняли все украшения и запустили в машину.       Ли, как ты мог? Мы столько лет вместе, а ты отпустил меня! Ненавижу тебя.       Все то, что происходило потом я не помню. Я не помню, как меня отвезли в город. Я не помню, как меня перенесли на койку в реанимационной. Зато я помню, как меня раздевали. Медсестры сказали, что нужно разрезать мой чёрный топ. — Нет, не надо! Его можно снять через низ! Лямки снять и стянуть! — велела я и они так поступили. Моя одежда осталась цела. Да, я об одежде больше беспокоилась, чем о себе.       Меня начали мыть. Я просто чувствовала на себе всю эту грязь. Моя грудь вся была в камнях, мои ноги и руки тоже. Про волосы вообще молчу. Но женщины их не касались пока что. — Когда будет операция? — нежданно-негаданно узнаю я. — Утром. Не переживай, ничего хуже этого уже не будет.       Мне отдали мой телефон. Я взяла его и взглянула на время: три часа ночи. Уже? Время так быстро пролетело. И как же я хочу спать. Глаза умирают и тело тоже. Нужно поскорее заснуть, чтобы завтра мне сделали эту гребанную операцию, и я уехала домой.       Я открываю глаза при рассвете, и слышу голос своих любимых людей: сестры и друга. Они прошли мимо моей койки к окну, не посмотрев на меня. Я их зову, не произнеся и звука. Продолжаю звать.       Я взглянула на время: шесть утра. Я лежу и втыкаю в телефон, потому что жду сообщение от Лиона. Но ни единого упоминания о нем. Ни одного.       Медсестры снова меня моют, и я набираюсь храбрости, чтобы спросить о том, были ли здесь мои родные в шесть утра. — Нет, не было.       Я промолчала, и позже резко переспрашиваю, точно ли никого не было. Ответ тот же. — Тебе наверняка приснилось.       Да… может и так… Но я их видела. Клянусь.       Меня отвезли в операционную. Передо мной встал врач с какими-то инструментами. — Что вы будете делать? — со страхом узнаю я у женщины, стоящей рядом. — Наложим шины.       Я мыкнула как корова. Будто мне это что-то дало.       Я помню, как мне вправили кость нижней челюсти. Ещё то, что что-то делали с моими зубами, и я рыпалась, билась, кричала до истощения, пока не вырубилась. Или я не вырубилась, а просто забыла. Всё плывет перед глазами, ещё учитывая тот факт, что со зрением у меня проблемы. Я оказалась в реанимации. Я перевернулась на бок, чтобы посмотреть на уведомления в телефоне. Сообщение от мамы: «Я скоро приеду и привезу тебе вещи». Я взглянула на батарею.       Черт, телефон садится. Нужно попросить у кого-то.       Я попросила у медбрата зарядное устройство для моего телефона. Повезло, что нашлась такая. Я искренне поблагодарила и ответила на сообщение матери. К обеду приходит лечащий врач и интересуется, как у меня самочувствие. — Нормальное, — немногословно пробурчала я. — Соберись с силами и завтра мы проведём операцию в десять утра. Договорились?       Конечно договорились. Вы мне обязаны жизнь спасти.       Меня пытались поить, но я абсолютно не хотела. Мне ничего не хотелось. Только сбежать отсюда и забыть об этом месте. Этой ночью я ужасно спала, поскольку с нетерпением ждала операции. В восемь утра я просыпаюсь и обращаюсь к медсёстрам, которые бродят недалеко от моей койки. — Когда операция? — В десять тебя заберут.       Отлично. Ещё два часа. Много.       Мне кто-то написал. Я оперативно хватаю телефон и отвечаю матери. Печатая, смартфон выскальзывает с моих рук. Я подбираю его со своей челюсти. Отправив сообщение, я трогаю свою сломанную кость и начинаю плакать.       Я сломала… Кость выскочила! Мне плохо…       Я поинтересовалась у медсестры, которая ко мне подошла через несколько минут: — Я уронила телефон и выскочила кость. — Нечего переживать. Врач ещё не провёл операцию.       Время пролетает со скоростью света и меня отвозят в операционную. Я впервые почувствую себя под наркозом. Хотя бы чувствовать не буду. Наверное. Врачи что-то делают возле меня, но я не вижу. Затем вкалывают иглу на тыльную сторону кисти и оставляют ее там. По телу пробежался жгучий холодок. На меня надели маску, и я спокойно могла вздохнуть и выдохнуть. Через мгновение, по щелчку пальца, я начала постепенно закрывать глаза, осязая себя обессиленным мышонком под ножом. Дальше всё как в тумане. Я пьяная. Я не соображаю. Я правда внушаю себе, что пьяная. Я же не пила. Но пьяная. Это как работает? Зато мне хорошо. Я сплю, только и делаю, что сплю. Я не ела два дня. Не брала в рот воды тоже количество времени. Хотя вру. Я не пила три дня. Но меня накачали антибиотиками, поэтому я всё ещё живу. Да, может быть. В этот же день приезжает ко мне мама. Я бессознательно не обращаю ни на одно слово родителя. Она привезла зарядное устройство, наушники, повербанк и противозачаточные таблетки. — Завтра тебя увезут за город в другую больницу и там сделают ещё операцию. — Какую? — удивляюсь я. — На позвоночник. — У меня сломан позвоночник? — я удивляюсь ещё больше. — Да, но, если не изменяет память, то шестые позвонки, грудной, в общем и целом.       Мне нечего ответить… Однако все встало на свои места. Но я же спокойно поворачивалась на бок, почему мне не было больно? И по сути говоря, двигаться вообще не следует. Видимо, я что-то не то сделала.       Следующим утром меня упаковали в карету «скорой помощи» и увезли. Женщина, что сидела возле меня в фургоне, обсуждала со мной разные темы: погоду, мою учебу, выпускной, друзей. Она упомянула про парня, который был со мной в день аварии. Женщина поинтересовалась, кто он для меня. «Он любимый человек, который всегда был со мной»… Но не в этот раз. Три дня я не общалась с Лионом. Я ему безразлична, раз всё так происходит. А он обещал.       Когда меня привезли в больницу, то через полчаса началась ещё одна операция. По поводу этого дня я переживаю. Мама всё время со мной. Она не отпускает мою руку. Она мне рассказывает, как поживает Чжуна. Моя любимая сестрёнка. Как я хочу ее увидеть. Она правда приехала ради меня, всё оставив в Италии? Да, она приехала, но пока мне не удалось увидеть лицо сестры. У Чжуны тоже не все идёт гладко. В любом случае я рада, что хотя бы в одной стране она со мной, даже на расстоянии. Я так чувствую себя намного лучше.       Я опять-таки очутилась под наркозом. И, когда я открыла глаза, мельком увидела лицо анестезиолога в реанимации. Я уснула. Просыпаюсь уже следующим утром и прошу воды, которую мне доставляют через минуту. Я через трубочку сделала два маленьких глотка и напилась. Горло сухое до изнеможения. Я потянулась за мобильным устройством и приоткрыла рот в спешке ошеломления: мне написал Лион. Я перехожу в чат с другом. «Сестрёнка, ты как? Прости, что не писал. Я чувствую себя ужасным человеком. Мне нужно было разобраться с собой перед тем, как спросить, как ты». Я сжала губы в тонкую линию, стараясь скрыть слёзы счастья, и улыбнулась. «Я тебя понимаю. Папа мне всё рассказал. Чувствую себя не лучшим образом, по правде говоря. Но от твоего сообщения мне легче». «Я рад, что поднял настроение. Когда там можно приехать навестить тебя»? «Через пару дней меня увезут в палату, тогда и посмотрим». «А как операция»? «Шикарно. Вчера сделали операцию на позвоночник, только проснулась. Правда я шевельнуться не могу». «У тебя сломан был позвоночник?! Прости! Я во всем виноват». «Не говори ерунды, Ли. Знай, что я люблю тебя, и ты не виноват. Это моя проблема. Потом всё расскажу. Как-нибудь». «Кстати, я с Чжуной. Она передаёт тебе огромный пламенный привет». Я не могу сдерживать улыбку от того, что сестра рядом. Но мне грустно потому, что они близки. Чжуна не засматривается на Лиона, но он все ещё неравнодушно к ней дышит. Я не хочу, чтобы они были в хороших отношениях. Возможно, от этого какое-то удовлетворённое настроение. «Ей тоже «привет» передавай»! И я отложила телефон. Я попыталась уснуть, но в одном положении не могу. Мои ноги обмякли, я их чувствую, но поднять нет сил. В течение дня мама находилась рядом со мной. Она меня кормила, но я ни в какую. Пару ложек да съела, но не больше. Воду я тоже не пью. Без понятия, что со мной. Как-то ночью я планировала поспать, но из-за одного парня в реанимации не смогла: он изначально был в коме, когда его привезли, но вчера очнулся. По словам медсестер у этого пациента сломан череп и челюсть. Парнишка бушевал этой ночью. Он начал выдергивать трубки из себя и планировал встать, но служащие положили его на место и приковали к койке. В один миг в моей голове проносится беспокойство: если пациент встанет на ноги, он упадёт на меня, и я что-то сломаю, так как титановый позвоночник только поставили мне в спину. Об этом я рассказала утром матери, и она глупо посмеялась. Вечером приходит лечащий врач и допрашивает, как я себя чувствую. На этот вопрос я каждый раз отвечаю «Нормально». Ну а что мне ещё сказать? Ответить, что я дура и хочу домой? Ну как логичный вариант. Врач просит меня поднять ноги. Я через силу слушаюсь парня. Он просит меня повернуться на бок. Не-а, ни за что. Мне страшно, что спину сломаю. Но и лежать на спине я больше не могу. Врач мне предлагает помощь. Он встаёт с другой стороны койки и приказывает обхватить перила свободной рукой, чтобы перевернуться. У меня кое-как получается, но сил все равно недостаточно. Доктор помог мне минимально лечь на бок, и я догоняю, что начинаю падать обратно на спину, ибо лежу горизонтально, потому под спину гладят большую подушку. Через два дня меня повезли в платную палату, где в ближайшую неделю минимум буду обитать с родителем. Когда меня переложили на кровать, я оделась с помощью мамы. Два дня я лежала без сна в палате. Я питалась детским питанием, кашей, которую готовила кухарка, но не каждый божий день. Лечащий врач приходит ко мне и задаёт вопрос по поводу моих ног: не хочу ли я уже встать на ноги и походить. Я соглашаюсь молниеносно. Меня попросили перевернуться на живот ближе к краю. Я так и поступила. Но высота была нереально высокая. Меня попросили спустить ногу, которая ближе находилась к выступу. Я спустила ее осторожно и не почувствовала под собой пол. Я отказалась от этой идеи, но доктор не стал слушать и попросил повторить. Молодой человек серьёзный как никто другой. Он ни разу не улыбнулся, в глаза не смотрел, изредка разве что. Я опустила ногу и ощутила холодный пол. Меня попросили также без лишних движений спустить другую конечность. Теперь я была настороже. Очень медленно отпустила ногу, не отрывая корпус от кровати, плотно лежа. Врач подошёл ко мне за спину и поставил руки, дабы я не упала, но не касался тела. Теперь мне следовало выпрямиться. Я плавно начала вставать на свои стопы всем весом. Доктор схватил меня за локти. Я выпрямилась. Не могу поверить: спустя неделю я встала на ноги. Парень попросил меня пройтись, если хорошо себя чувствую. Да чувствую себя замечательно! Под надзором доктора я сделала свои первые шаги, слегка наклоняя корпус вперёд, потому что было очень трудно держать свой вес. И я легла обратно по такому же принципу, как слезала с кровати. Как только доктор покинул палату, я написала Лиону. Он обрадовался, что я встала на ноги. Через час я прошу маму ещё походить. Она неуверенно соглашается и помогает мне слезть. Я походила по комнате, делая микро шаги. Взглянула на улицу через окно. Почуяла запах природы. Как давно его не слышала. Мне стало намного комфортнее. Позже мама предложила пройтись до туалета или ванной. Я согласилась, но только туда, где есть зеркало. Мама встала позади меня, предохраняя падение, и повела в ванную комнату. Мы прошли пять метров и зашли в санузел. Я увидела себя в зеркале. Лучше бы не видела. Я выпалила нецензурное слово и всё перед глазами начало темнеть. «Мама! Темнеет! Я ничего не вижу»! И я отключаюсь. Открываю глаза, будучи валяясь у мамы в ногах на плиточном полу. Родитель помог мне встать на ноги. «Нужно быстрее в кровать»! Я быстро зашагала, а мама попросила меня быть спокойнее. Я сделала два шага и снова теряю сознание. Очнулась возле кровати. Я шустро благодаря матери легла в постель. — Я больше не встану, — сказанула от страха я.       Это первый раз, когда я упала в обморок. Это ужасное ощущение. Теперь я понимаю Чжуну. Она постоянно теряла сознание. Врагу не пожелаешь. Хотя Чону бы пожелала. Зачем я его вспомнила?! Он вообще исчез из моей жизни. К черту чертёнка. Лучше бы забыла, потому что мне приходит уведомление из инстаграм, в котором говорится, что мой профиль просматривал Чонгук. Как прекрасно. К счастью, он ничего не пишет и не звонит.       В течение недели я посещала лечебную физкультуру для спины. Я научилась ходить, сидеть, переворачиваться на бок. Однако я постоянно, когда планирую повернуться в сторону, хватаюсь за перила. Я взвесилась и поняла, что похудела на три килограмма. Мой вес составляет сорок шесть и пятьсот. В день выписки я взвесилась повторно спустя два дня: вес сорок четыре килограмма. Странно. Мы с мамой спустились на улицу. Ветерок дунул мне в лицо. На улице жарко, но я услышала цветы. Вкусно благоухает. Мы с мамой прошли через турникет и вышли на парковку. Я вижу Лиона возле машины отца. Я заулыбалась самой искренней и яркой улыбкой за эти полгода. Я спустилась по лестнице и прижалась всем телом к другу. В слизистых оболочках глаз скапливается солёная вода. — Я сейчас заплачу. — Я рад тебя увидеть.       Мы отстраняемся, и я поворачиваю голову: стоит моя сестра с телефоном в руках. Я подхожу к ней и обнимаю. — Спасибо, что приехала. Спасибо тебе. — Тебе спасибо. И у кое-кого для тебя есть сюрприз, — Чжуна кивнула в сторону друга. Я оборачиваюсь и ошеломляюсь от увиденного. Лион держит букет красных роз. Он передаёт его мне, а затем подарочный пакетик. Я мотаю головой, глядя на друга. Заглядываю в пакет и вижу телефон. — Ты постоянно твердишь, что хочешь айфон. Так вот. — Ли, нет. Я не возьму. — Давай, бери, это подарок. Дома распакуем.       Я улыбнулась и обняла друга. — Спасибо, — шёпотом поблагодарила я.       Мы сели в машину и отчалили домой. Всю дорогу я смотрела в окно, наслаждаясь летней красотой. Лион вложил свою ладонь в мою и поцеловал в костяшки. Мы приехали домой. Я с другом и сестрой зашла в свою комнату. — Спинка не болит? — волнуется Лион. Я помотала головой, улыбнувшись. — Все равно ложись. — Ли! Всё в порядке.       Друг насильно меня поднял на руки, положил на одеяло. Я недоуменно уставилась на Лиона. — Да-да, отдыхай, не нужно мне тут глазки строить.       Ребята сели возле меня, и мы начали обсуждать жизнь Чжуны. После Рождества сестра с мужем уехали в Америку по работе Лоренцо. Они прожили там два месяца, после вернулись в Милан. Месяц оба работали без выходных. Чжуна уделяла мужу своё внимание, когда была свободна, а тот и глазом не моргнул. Три недели назад сестра поссорилась с Лоренцо. Причина была аналогична тому, что происходило в их жизни в последний месяц. Чжуне было неприятно отношение мужа к себе, поэтому и закатить скандал она могла. По действиям Лоренцо невозможно оправдать его, любит ли свою жену или нет. Но сестра впала в депрессию. Они многое планировали на этот год, но из-за работы они даже не видятся. В июне они виделись лишь один раз. Лоренцо вечно пропадает. Он говорит, что занят, не приедет ночевать. Тому есть два довода: либо любовница, либо работа важнее. Для Чжуны хобби отнюдь не на втором месте, а на первом. Однако она старается наладить общение с любимым. Мне нечего добавить к рассказу сестры. — И я думаю, что разведусь. — Нет! Чжуна, ни в коем случае! Ты же знаешь его. Лучше всех знаешь. Он так любит тебя, что старается для вас, чтобы сохранить семью. Дай ему шанс. Позвони ему. Поинтересуйся как он. Если он не ответит…       Вот сейчас ляпну не то… — Если он не ответит, поезжай к нему на работу. Так вы поговорите, — продолжил за меня Лион. Я стала в ступор. Лион ненавидит Лоренцо, а подтверждает явно другое. Мне удалось заставить друга забыть о Чжуне? Не поверю в такое. — Я попробую, — сестра вышла в уборную, чтобы поговорить по телефону, а я тем временем осталась наедине с Лионом. Друг напомнил про подарок. Я согласилась распаковать, садясь на постель. Лион принёс пакет с телефоном, и я достаю коробки с зарядным устройством, наушниками. Здесь ещё и беспроводные наушники. Я шокирована. Мы распаковали смартфон. Он был белым и чистым. Яблоко отражало мое разбитое лицо. — Чжуми… нам нужно поговорить.       Ну все, сейчас он скажет, что не хочет со мной общаться. Да я бы тоже не общалась с таким страшилищем как я. У меня лицо всё в шрамах, три верхних зуба отколоты, и сейчас я плохо разговариваю, потому что рот пришит. — Дело в том, что… — Я поговорила с Лоренцо, жду поздравления! — из ванной комнаты выходит сестра и садится рядом со мной впритык посередине кровати, перешагнув за Лионом. — Мы с Лоренцо в середине этого месяца полетим в Дубай! И там… Вы будете шокированы. Но и вы маленькие для этого. — Нам что, по десять лет? — без грамма эмоций парирую я. — Нет. А сколько вам, напомните? — Почти восемнадцать. — А, ну все равно малыши. Так, как тебе подарок, сестрёнка?       Я не слушаю Чжуну. Я уставилась на друга равнодушными глазами, как и он на меня, но более грустными. Впервые вижу Лиона таким. Не знаю, нравится мне это или нет. Он вечно показывает себя позитивным юношей, а сейчас он будто в рот воды набрал, за последние две недели. — Эй, вы чего? Мне оставить вас? Я помешала? — Будь добра, — вякнул с грубостью полушепотом друг. — Нет, останься. Мы давно не болтали вместе, — я взяла руку сестры и подняла кончики губ. — Я пойду тогда. Спокойной ночи, — пожелал напоследок Лион и покинул помещение. — Что с ним? Он так ждал этого дня, так хотел тебя увидеть, а в итоге ушёл. — Ждал… и хотел? — Жди, — Чжуна вскочила с кровати и ломанулась следом за Лионом. Я легла на подушку, и спустя непродолжительное время ко мне приходит друг. Он закрывает за собой дверь и садится передо мной. Лион обескуражен. Я никогда не видела его таким. Он мрачен. Я села и принялась внимательно слушать друга. — Скажи честно, тебе нравится Чон? — Упаси Господь. Нет, с чего ты взял? — Я видел, как ты жадно смотрела на него в новогоднюю ночь. — Да ты вспомнил… — я закатила глаза. — Это было полгода назад! — Ты говоришь о нем. Постоянно.       И думаю, к сожалению, тоже. — Вот что тебе в нем нравится? — Ли, перестань, а! Что за детский сад?! Ты хотел поговорить о нем?! Что ж, поговорили! — Ты мне симпатична, О Чжуми… Я боюсь за тебя. Я переживаю, думаю о тебе каждый чертов день! — Ли, мне нужно тебе кое в чём признаться. Это касается и Чонгука, и моей простуды в феврале, и моего отношения в то время к тебе. — И ты снова упомянула это имя. — В феврале я ходила в клуб. Познакомилась с парой знакомых. Мы каждые выходные посещали клуб. Тогда я к тебе относилась равнодушно. Я наплевала на тебя. В переносном смысле. И, когда заболела, на последней неделе моей простуды я уехала на север города на ночёвку. На две ночи. — У тебя нет подруг. Да и к знакомым ты никогда не ходишь на ночь. Ты пила. Верно? Я попал в точку? И даже тогда, когда я тебе звонил, ты тоже пила, врала, что в магазин вышла. — Я соврала. Я очень много и кому врала тогда. Мне очень жаль. Перед тобой и перед родителями я искренне извиняюсь за мое поведение. И на второй ночи я попала в ловушку. Я собиралась уйти, но что-то заманило меня в квартиру. Меня напоили… и изнасиловали. — Ты хоть понимаешь, что несёшь? — Утром меня обманули и забросали яйцами и холодной водой. Именно такой меня встретил Чонгук в метро. Именно об этом он хотел расспросить меня и допрашивал тебя. — Чудесно, — он встал на ноги и отвернулся от меня, начиная бродить по комнате в разъярённом состоянии. — Мне нечего тебе сказать. Только то, что ты идиотка. Тебе так не хватало мужского внимания, я не пойму? — Нет… — Тогда в чем проблема, О Чжуми? Ты ни капельки не изменилась. Ты осталась всё той же стервой. Но с чего я больше удивлён, что Чон был в курсе обо всем. — Он не знает. Только ты. — Родители? Ты им рассказала? — Они сами узнали в тот же день. — Ещё лучше. Значит, я маячусь целыми днями, расхаживаю с мыслями, как мне извиниться перед ней, а она получается недотрога. Ты хоть знала, что тебя могли убить? Не имею представления, кто там был, но тебя могли просто выкинуть как шлюху. Хотя ты и так она. Сама приперлась на ночёвку к парням за выпивкой и жалуешься, что тебя изнасиловали! Я поражён! Ты даже мне не позвонила! — Мне… было не до этого. — А до чего тогда? Дожидалась, когда в тебя войдут? Дождалась, поздравляю. И знаешь что, дорогая моя? Я не хочу тебя видеть больше. Ты обманывала меня все это время. Я ложь не прощу. Не звони и не пиши. Низкий поклон, — Лион наклонился, взмахивая рукой. — Ли… прости меня! Я не думала, что… — Ты не умеешь думать. В твоей голове одни шестеренки. Я ещё удивлён, как ты сдала экзамены. А, и в твоём аттестате балл четыре и пять, — друг кинул в меня аттестат. — Мои поздравления, — он ушёл прочь, хлопнув за собой дверь. — Лион…