Бабочка 🦋

«В жизни длиною в полвздоха не планируй ничего, кроме любви…» (Руми)

Октябрь 2021. «Доброе утро. Как ты сегодня? Очень скучаю и жду, когда снова появится пара дней выходных, чтобы вырваться в Стамбул. В прошлый раз я уехал и не сделал нечто важное на прощание — не поцеловал тебя. Не представляешь, как я об этом сожалею. Когда вернусь, всё исправлю». «Всё хорошо. Мы готовимся к презентации бренда в середине месяца. Снимаем рекламу. Я всё время занята, иначе бы сошла с ума от мыслей о нас. Или бы села в самолёт до Аданы. К тебе. Признаться, порой мне всё ещё кажется это безумием. Я говорю себе «нет». Потом нахожу наши фото в телефоне и говорю тысячу раз «да». Возможно, мне не хватает для уверенности того самого поцелуя, про который ты пишешь». «Мы всё преодолеем, вот увидишь. Я не позволю тебе от меня сбежать ни под каким предлогом. Поговорила с Эрдемом?» «Да. Он обещал молчать. От него ни Михре, никто другой о нас не узнает. Когда я ему позвонила, впервые за тридцать семь лет мне было стыдно. До этого я никогда ни от кого не пряталась, не врала, не оправдывалась за свои чувства. Теперь всё это станет неотъемлемой частью моей жизни. Надеюсь, что мы не ошиблись и столь высокая цена за нашу любовь имеет смысл». «Хочу всё бросить и приехать, стереть из твоей головы эти мысли. Прошу, не делай глупостей, не принимай поспешных решений, дождись меня». Подобная переписка происходила почти каждый день. Бирдже ни с кем не делилась происходящим, держала в себе. Даже с Диларой, одной из немногих, кто знал, что творится у неё внутри. Только работа давала сил и терпения. Бренд украшений, который они вот-вот собирались запустить, стал той отдушиной, которая позволяла держаться наплаву. Перебирая в руках серьги, кольца, браслеты и подвески в виде ракушек, бабочек, жемчужин, распущенных хвостов павлинов, звёзд, она понимала, что в этом бизнесе, возможно, её будущее, завтрашний день, если актёрскую карьёру однажды придётся поставить на паузу или же вовсе завершить. С возрастом выбор ролей у актрис, играющих главных героинь, становится всё скромнее, всё меньше появлялось возможностей достойно реализовать накопленный опыт и талант, в ювелирном же деле у неё всегда будет место для творчества. — Я подготовила приглашения на презентацию. Все важные люди в этом сегменте бизнеса, твои друзья-актёры, просто близкие, — пиар-менеджер Пынар перебирала в руках отпечатанные в типографии небольшие открытки, сделанные со вкусом, по личному дизайну основательницы бренда. — Теперь нужно разослать по адресатам. Проверяя по списку, никого ли не забыли, Бирдже попало в руки приглашение семье Челиккол. СЕМЬЕ. Занервничала, заёрзала на месте, в очередной раз расстроилась. — Что такое? Ты не хочешь приглашать Ибо и Михре? Они же твои друзья, я включила их в первую очередь, — обеспокоилась Пынар. — Нет. Просто Ибрагим наверняка не сможет быть, он на съёмках, а Михре одна не пойдёт. — Но не пригласить нельзя, придут или нет, другое дело. — Тоже верно. Отправь, — передала конверт в руки Пынар, уверенная, что никого из Челикколов в этот день не увидит. И напрасно.

***

Наступил очень волнительный день. Ибрагим позвонил рано утром, до начала съёмок, чтобы поздравить и пожелать удачи. — Спасибо, дорогой. Я в предвкушении. — У тебя всё получится. Ты же Бирдже Акалай! Самая смелая, самая решительная, самая талантливая, лучшая из всех, кого я знаю, — его голос звучал мягко, с любовью. — Через две-три недели смогу тебя обнять, осталось немного. Не представляешь, как я скучаю по тебе, по Али. — Я тоже. Буду ждать. Крепко целую. Разлука была частью их профессии, к которой можно было относиться по-разному, но в этом вопросе только актёр актёра мог понять в полной мере. Нередко даже в актёрских семьях случались разногласия, измены, приступы ревности, остывали чувства из-за того, что пара не видела друг друга неделями и даже месяцами. Но на этот раз всё будет по-другому. Годы тесного общения научили их доверять, ждать, тонко чувствовать настроение, ценить каждый совместно прожитый момент. И у них было главное — желание дарить друг другу свободу действий и решений, при этом оставаясь вместе. Элегантный костюм песочного цвета с открытыми плечами "сидел" на Бирдже идеально. Волосы, собранные в пучок, подобающий макияж, собственные украшения по случаю — в турдизи она была одной из немногих, кого нельзя упрекнуть в безвкусице. Вдохнула. Выдохнула. Улыбнулась. День предстоял трудный, эмоциональный. Поддержать пришли большинство близких: Хайк с супругой, лучшая подруга Аслы с матерью, Дилара с дочерью, родители, дорогой друг Хакан, коллеги, с которыми сложились тёплые отношения, в их числе актриса Нур Феттахоглу, снявшаяся для рекламы бренда. Также было много людей из мира моды и бизнеса. Подходили, изучали, восторгались, задавали вопросы, желали удачи, что-то предлагали. В суматохе Бирдже не сразу заметила Михре, а когда заметила, ей стало немного не по себе. Странное ощущение: тебя пришла поддержать жена человека, с которым ты собираешься строить отношения, совместную жизнь, к которому испытываешь любовь. А ведь Михре ещё ничего не знает и даже не догадывается! Было и другое непривычное чувство, не посещавшее Бирдже ранее. Невольно она как бы сравнивала себя с женой Ибрагима, отмечая, что та моложе, миниатюрнее, выглядит более хрупко и нежно, как юная девушка. И этот образ совсем не походил на неё: высокую, зрелую, уверенную в себе, роскошную женщину. Будучи не очень ревнивой, она всё же понимала, какую конкуренцию в будущем придётся держать рядом с таким мужчиной, как Ибрагим, никогда не остававшимся без женского внимания. «…я ошиблась… ты не в его вкусе…» — почему-то невольно всплыло в памяти спустя годы. — Привет! — Михре подошла, чтобы обнять и поцеловать. — Всё так шикарно! Поздравляю! — Я рада, что тебе нравится. — Ибрагим не смог прийти. Ты, наверное, знаешь, что он в Адане. Да и мы немного поссорились. — Немного? — вырвалось у Бирдже. — Сильно и давно, — поправила себя Михре, понимая, что подруга мужа в курсе всех событий, впрочем, как и всегда. — В прошлый раз ты нас помирила, за что я очень благодарна. Тогда я поняла, что Ибрагим доверяет только тебе, только к твоим словам и советам прислушивается. Помоги нам ещё раз. Будет ужасно, если семья с маленьким ребёнком распадётся. Поговори с Ибрагимом, попроси его вернуться домой, ради нашей дружбы, ради Али. Комок встал в горле. Перед глазами потемнело. Тот случай, когда сложно взять себя в руки. Михре много лет ревновала Бирдже к своему мужу и вот теперь, когда искренне поверила в их чистые бескорыстные отношения, она просит помощи у той, которая готова окончательно разрушить все её надежды. — Ну что? Поговоришь с Ибрагимом? Кроме тебя он никого не послушает. — Я… пойми, вы взрослые люди, не дети. Никто не может заставить вас взяться за руки и идти по одной дороге против воли. Я сделала всё, что могла, остальное будет бессмысленно, если вы сами не можете прийти к согласию. Может быть, иногда нужно отпустить того, кого любил, чтобы сохранить последние капли уважения и достоинства. Прости, — в этот момент, к облегчению, её позвала Пынар, так как пришли журналисты, чтобы взять интервью. Профессиональное мастерство позволило быстро переключиться на другую тему, улыбаться, говорить увлечённо и с интересом, в то время как на душе скребли кошки. После она пошла в дамскую комнату и заперлась там наедине, чтобы не показывать своих сомнений, своей растерянности. — Дорогая, открой! Я знаю, что ты здесь! — Дилара, увидев Михре, единственная из всех догадалась, что что-то неладно. Бирдже впустила её внутрь, вновь закрыв дверь на замок. Она склонилась над раковиной, уперлась руками об её края, смотря в одну точку где-то в центре. — Никогда мне не было так мерзко, так стыдно, так грязно внутри. Я с юности всегда мечтала о настоящей любви. И вот рядом со мной появился человек, будто бы созданный для меня и он сказал: «я хочу быть с тобой, давай пойдём по жизни вместе, рука об руку». Я ответила «да», потому что понимаю его почти без слов, чувствую каждой клеткой своего тела, каждой струной души, я его обожаю. Тогда почему ощущаю себя лгуньей, воровкой, запятнанной чем-то чёрным и едким, что вовек не отмыть? — Что? Вы с Ибрагимом теперь вместе? — Мы так решили. Это наше общее желание. Вот только будем ли счастливы, скрываясь? — В качестве любовников при жене — нет. — Ты меня знаешь, этот вариант даже не рассматривался. Он ушёл из семьи и собирается разводиться. Всё по-честному. Вот только ощущение нечистоплотности и стыда не покидает, ничего не могу с собой поделать. — Раз по-честному,тогда другое дело. Вы не в одно мгновение бросились друг другу в объятья, долгие годы шли к этим отношениям, осознавая насколько близки. Я старше и многое повидала в жизни, поэтому могу посоветовать лишь одно: прояви терпение и здоровый эгоизм, не отдавай своего в угоду общественному мнению, иначе потом пожалеешь. Там, в зале, собрались все, кто тебя любит и ценит, твои друзья и родные. Мы все вас поддержим. А если кто-то осудит, то он тебе не друг вовсе. Что до Михре, она потеряла своё счастье не по твоей вине. — Но теперь просит о помощи… — Не поддавайся на жалость, на уговоры, не делай всем только хуже. Пусть разводятся. Она смирится, со временем тоже устроит свою жизнь. Михре неплохая, но только не пара Ибрагиму и сама это знает. Они из разных вселенных, а он ищет женщину по себе. — Думаешь, у нас получится? — Не сомневаюсь. Но только если ты сама перестанешь выдумывать проблемы. — Спасибо, Дилара. Я пока ни с кем не могу поделиться, даже с мамой, а ты, получается, всё узнала чуть ли не раньше меня самой. Эта поддержка дорогого стоит. — Я так хочу, чтобы ты была счастлива, Бирдже, чтобы твои глаза светились любовью и никогда не грустили. Ты достойна этого. Вы оба достойны. Что ж поделать, если изначально вы немного разминулись, если эта встреча чуть запоздала. Значит, именно так было нужно. — Иногда думаю, что по-другому быть не могло. Я часто бросалась в отношения, повинуясь первому чувству, не разобравшись, подходит ли мне этот человек. Или же наоборот, рубила с плеча там, где можно было перетерпеть и прийти к взаимопониманию. Иногда всё происходило так быстро, что я не успевала опомниться, оставалось только сожалеть. Впервые всё происходит очень ясно и осознанно, я так долго взращивала в себе это чувство, обманываясь, маскируя его дружбой и привязанностью, что кажется, будто я люблю Ибрагима полжизни. На этот раз всё совсем по-другому. — Вот видишь, ты сама дала ответы на все вопросы. Осталось лишь побороть страхи. Пойдём, тебя, наверное, все ищут. После разговора с Диларой стало намного легче и уверенней. Михре, на удивление, никуда не ушла, а мило общалась с Нур Феттахоглу. Бирдже то и дело посматривала на неё, понимая, что когда-нибудь им придётся поговорить по душам, сбросив все маски. У Михре останется Али, любимый сын Ибрагима, а значит, мосты за собой сжечь не получится, нужно будет искать общий язык. Уставшая после мероприятия, она долго читала отзывы в сети в окружении питомцев, облепивших со всех сторон и конкурируя за внимание любимой хозяйки. Увидела в сторис Ибрагима их общее фото во время съёмок «Полёта птицы», улыбнулась. Даже на расстоянии он старался поддерживать её во всех начинаниях. Потом он снова позвонил узнать, как всё прошло. — Я только что видел ваше с Михре совместное фото, глазам не поверил. — Да, она приходила, решила развеяться, — ни слова о её просьбе о помощи. Бирдже решила не накалять обстановку, из Аданы Ибрагим всё равно ничего не решит. — У меня прекрасная новость. Седьмого ноября я приеду в Стамбул на четыре дня. Сейчас снимаем серии вперёд, чтобы получились выходные. Бирдже посчитала в уме и поняла, что до встречи ещё долго, но хоть что-то, есть дата, которую можно ждать. Она помолчала с минуту, слушая его прерывистое дыхание, и только это вызывало улыбку на лице. — Я люблю тебя, — вдруг неожиданно раздалось в телефоне. Простые три слова, не редкость, их ежесекундно вторит всё человечество, потому что в них сама жизнь, её смысл и продолжение, но такие важные для двоих, столько раз ошибавшихся и так долго искавших друг друга. — И я тебя. Люблю.

***

Ноябрь 2021. Приятно было войти в дом и услышать тоненький голосок Али, на всём ходу бегущего в отцовские объятья. Прижать его к себе, поцеловать, зарыться в мягких белокурых локонах — предел мечтаний Ибрагима в течение долгих полутора месяцев отсутствия. Они разговаривали по видеосвязи почти каждый день, но видеть его рядом, прикасаться, обнимать — не одно и то же. — Сынок, как ты вырос! — поднял высоко над головой, подбросив в воздух, а потом снова поцеловал. Михре стояла неподалёку и спокойно ждала, пока отец и сын нарадуются долгожданной встрече. В ней боролись два чувства — желание примирения и обида. За все те сообщения, на которые Ибрагим так и не ответил, за его настойчивое игнорирование в разговорах тем, не касающихся Али, за холодность и отстранённость. — Иди, собирай вещи, поедешь с папой. Весело смеясь, мальчуган стал подниматься по лестнице, торопясь за своими любимыми игрушками. Супруги переглянулись. Нужно было использовать любой шанс, чтобы начать диалог о будущем. Отдельно друг от друга. За всё то время, что муж отсутствовал, Михре что только не думала, чьей помощи только не просила. Почти каждый день Ибрагим получал сообщения и звонки от общих друзей, пытавшихся помирить пару. Он был тронут заботой, но непреклонен. — Нам нужно поговорить о разводе. Ты сама измучилась, меня измучила и даже нашим общим друзьям досталось. Как только ты примешь наше расставание как данность, свершившийся факт, сразу станет легче. Давай остановимся в своих обидах и претензиях, решим все вопросы как цивилизованные люди, ради Али. Нам ведь его ещё вместе воспитывать, потому будет лучше, если останемся друзьями. — Значит это точно конец? — Точно. Я свяжусь со своим адвокатом, он приедет к тебе с моим предложением, а ты изложишь ему своё видение на раздел имущества. Потом встретимся и обсудим. Я хочу, чтобы всё прошло тихо и мирно, без скандалов. Ты и сын ни в чём не будете нуждаться, я об этом позабочусь. Не получилось у нас, так бывает, что ж… — Надеюсь, Али останется у тебя на все четыре дня? — произнесла обиженно. — У меня есть и другие важные дела в Стамбуле… Я думал… — Не видел сына так долго и хочешь вернуть его через день? Хороша отцовская любовь! Ты свободен и я свободна, у меня есть планы на это время, — тон Михре говорил о том, что лучше с ней согласиться.

***

На пороге стояли двое: большой темноволосый красавец и его маленькая милая копия, не достигшая ещё и двух лет от роду, жавшаяся к папиному телу. В руках у Али была любимая игрушка — обезьянка с длинными руками и ногами, достававшими до земли в силу невысокого роста хозяина. — Мы за тобой, красавица. Возражения не принимаются. Бирдже прекрасно понимала ситуацию и то, что будучи в Стамбуле, Ибрагим теперь всегда сможет приезжать лишь на пару с Али. Её это даже в какой-то степени радовало. Она так и не решила, как вести себя с горячим влюблённым мужчиной, ещё не вполне свободным, который, как она догадывалась, не захочет сдерживаться слишком долго в проявлении своих чувств. — Ну, здравствуй, малыш. Я Бирдже, — присела на корточки и обняла ребёнка, как только они вошли. Ибрагим тоже опустился вниз, чтобы прокомментировать столь важное для всех троих знакомство. — Сынок, ты ещё не всё понимаешь, но это очень важная для нас с тобой женщина, часть нашей будущей жизни — моей и твоей. Когда вырастешь, надеюсь, меня поймёшь. Хочу, чтобы она и тебе стала другом, — посмотрел на Бирдже, сильно желая обнять, но при Али не решаясь. Мальчик походил на ангела с этими белоснежными вьющимися локонами, карими глазами и длинными ресницами. Хотелось бесконечно его целовать, а он и не был против, не боялся новой знакомой. На удивление Ибрагима, Бирдже со знанием дела подхватила и понесла ребёнка на кухню, чтобы угостить чем-нибудь вкусным. Несмотря на отсутствие собственных детей, её движения были столь уверенными и продуманными, что в ней сразу читалась будущая мать, в которой природой заложена забота о потомстве. Мужчина всегда это замечает и ценит, порой даже не осознавая. Ибрагим же сразу с удовлетворением отметил ещё одну важную черту выбранной им женщины. — Ну и куда мы поедем? — с любовью посмотрела на обоих, вытирая ручки мальчика салфеткой после сладкого. — Туда, где всё началось, — ответил загадкой. — Возьми тёплые вещи на пару дней. У тебя ведь нет никаких планов на это время? — знал, что она пока нигде не снимается, но всё же предупредил. Помимо того, что велел взять Ибрагим, Бирдже попросила Эсру собрать для них еду в дорогу, фрукты и горячее питьё для ребёнка, тёплый плед — всё то, о чём наверняка сразу не думают мужчины, относясь к жизни намного проще, не просчитывая все возможные ситуации наперёд. Он наблюдал за суетой сборов и снова отмечал, насколько естественна в быту его новая избранница, как не похожа на гламурных актрис из их круга, как умеет сочетать в себе изящество и грациозность настоящей королевы в обществе с простотой обычной женщины, заботливой и внимательной в семейном кругу. — Кажется всё, я готова! — отчиталась Бирдже, всучив Ибрагиму увесистую сумку. — Я и не думал, что нам столько всего может понадобиться! — пошутил и повёл свою команду к машине. Они приехали в Шиле, к морю, к побережью, где изъеденные водной стихией и ветром скалы врезаются в податливую песчаную сушу. Теперь она понимала загадочный смысл его странных слов. Именно здесь снимались некоторые важные сцены Лале и Кенана в «Полёте птицы». Пытаясь поймать шустрого Али, бегающего по песку вдоль линии прибоя, они много смеялись, постоянно обмениваясь многозначительными, кричащими о любви взглядами. Иногда он аккуратно приобнимал Бирдже за талию или за плечо и она тут же отвечала ласковым прикосновением ладони к его колючей щеке. Али был слишком мал, чтобы замечать и понимать эти жесты, но одно он чувствовал точно — его отец очень счастлив. Утомившись, мальчик заснул на заднем сиденье машины, закутанный в тёплый плед, предусмотрительно прихваченный Бирдже. Они с Ибрагимом сидели на камнях неподалёку, потягивая тёплый чай из термоса. Говорили о разном: о презентации бренда, о работе, о разводе, об их будущем. Она поделилась новостью о своём новом проекте для Нетфликс под названием «Кладбище», съёмки которого должны были стартовать уже в декабре. — Представляешь, как прочитала этот сценарий, сразу поняла — моё. Я обязательно должна это сыграть! Сильного, независимого, принципиального комиссара полиции Онем, противостоящего злу, спасающего женщин от насилия, карающего тех, кто причастен к беззаконию, кто его покрывает. Мне выпала удача получить роль, которой я буду гордиться, понимаешь? В нашей стране так мало справедливости в этом вопросе, никому не интересна судьба слабой маленькой женщины, жертвы жестокого патриархального общества, в котором прощается всё только мужчинам. Я хочу воплотить этот образ, показать отчаявшимся, что есть надежда, есть выход из любой самой страшной ситуации, стоит только нам всем захотеть, объединиться! — Слушаю тебя и понимаю, что мы друг в друге нашли. Ты такая же нетерпимая к несправедливости и неравнодушная к чужому горю, как и я. Всё ещё веришь, что можно изменить мир несколькими парами рук и десятком горящих сердец. Я тоже верю. Если в таких, как мы, однажды умрут наивные дети с чистыми помыслами, на чём будет держаться будущее турецкого народа? Но честно, пока не представляю тебя комиссаром с дымящейся сигаретой в зубах, размахивающей пистолетом или копающейся в мумифицированных трупах. — Ты во мне сомневаешься? — в шутку сделала вид, что обиделась и отвернулась, на самом деле, широко улыбалась, чтобы Ибрагим не увидел, но он, конечно же, заметил. — В твоём таланте — ни капли. Проекты для платформ — шанс сделать что-то настоящее в нашей стране, без цензуры, без вранья, без ухода от реальности. Верю в успех и в то, что ты вложишь всю душу в эту героиню. Иногда очень важно выйти за рамки красивых любовных историй и прожить сильные роли, способные мотивировать других людей. Такие, как Лале Кыран, как эта твоя новая Онем. Это ли не мечта каждого актёра? Поддерживаю твой выбор, ты молодец, — накинул на женские плечи свою кожаную куртку, поверх её тряпичной, продуваемой ветром. — Замёрзнешь же, не надо, — слабо возразила. — У меня шерстяной свитер. Он тёплый, не переживай, — вновь устроился рядом, запустив крепкие ладони под все слои одежды на хрупкую талию. Бирдже, ощутив горячие пальцы на своей коже, приятно поморщилась, но и немного смутилась. И тогда Ибрагим сделал то, о чём так давно мечтал — поцеловал её. Сначала нежно, немного робко, потом страстно, почувствовав уверенность и огонь, с силой разгорающийся внутри. Она обвила мужскую шею руками, понимая, что больше никогда не отпустит его от себя, никому не отдаст, ни прошлому, ни будущему, если её в нем не будет. Даже если весь мир рухнет у них на глазах. Времена жертв и отречений закончились. Теперь только вместе. Лишь он может попросить её уйти, но Ибрагим не попросит, что бы не случилось. — Так странно, — тихо, почти шёпотом сказала, прислонившись к широкому плечу, всё ещё сохраняя на устах его сладковато-терпкий вкус. — Я знаю тебя целую вечность, но когда целуешь, будто бы мы вчера познакомились, и я сразу же влюбилась без памяти. Для меня впервые в одном человеке соединилось так много всего, что порой я путаюсь, теряюсь и даже пугаюсь. Кто ты для меня сейчас? Мой дорогой друг? Любимый? — Я бы хотел сохранить оба статуса, — Ибрагим собирал растрёпанные ветром длинные волосы со щеки и смотрел, не отрываясь, заворожённым взглядом, полным обожания и желания, как только он один умел смотреть на неё. — У меня такого тоже не было раньше. Обычно я сразу понимал, будет у меня что-то с женщиной или нет, ориентировался на инстинкты и первое впечатление. С тобой всё иначе. Сначала я почувствовал притяжение другого рода, родство, душевную близость, восхищение, а потом из всего этого выросло что-то новое, очень большое, волнующее. Всегда думал, что должно происходить наоборот. Ты влюбляешься, очаровываешься, а потом, когда гормоны стабилизируются, рассеивается розовый туман, находишь в человеке то, что тебе нужно или же не находишь, и тогда вы расстаётесь. — Это то, что называют любовной химией, верно? В нашем случае реакция пошла против всех известных законов, запоздав на несколько лет, когда её уже никто не ждал, — рассмеялась. — И когда всё началось, как думаешь? — Здесь, в Шиле. Помнишь тот день, когда на съёмки приехала Михре? — Когда мы целовались в кадре на пляже? — Да. Только совсем не поцелуй имел решающую роль, а то, что мы играли потом. Нет, не играли, проживали. Мы снимали сцену, когда наши герои были молоды и пьяны от ракы и своей любви. Помню, Дениз позволил мне сделать глоток, чтобы ушло напряжение. Я обнял тебя, и мне стало так хорошо, как никогда ещё не было. Может только в детстве, когда разрешали заснуть между родителями на их постели. Такой покой, безмятежность, уют и бесконечная теплота. Я был как корабль, который пришёл в родную гавань после сильного шторма или странник, вернувшийся на родину спустя долгие годы скитаний. Не знаю, как это описать, но в тебе для меня всё до боли знакомое, близкое. Это значит, я никогда не смогу тебя оставить, предать, забыть. Иногда кажется, что это не любовь вовсе, а нечто большее, что одним словом не выразить, — продолжал делиться своими мыслями, поглаживая спутанные волосы. — То, что ты сейчас говоришь, мне очень понятно. Я тоже тогда прозрела. Даже боюсь представить, что мы там наснимали весной, порой всё было как во сне. Если ты смотрел на меня такими же глазами, как сейчас… — Смотрел. Надеюсь, премьера случится уже после развода. Придётся нам как-то объяснять столь реалистичное воплощение в роли. Актёрской гениальностью? — вновь рассмеялись, пока не заметили, что Али проснулся. Ибрагиму составило немалого труда уговорить Бирдже поехать с ним в его сельский дом, о котором она много слышала, но до этого дня ей никогда не приходилось там бывать. — Только если обещаешь вести себя прилично. Помни, с нами ребёнок, — погрозила указательным пальцем перед глазами. Остаток дня прошёл отлично. Они катали Али на большой лошади. Мальчик, ухватившись ручонками за гриву и седло, почти лёжа, забавно подпрыгивал и хохотал. Он ничего не боялся, ведь рядом был отец. Его сильные руки всегда были готовы подхватить, оградить от любой опасности. В сыне Ибрагим души не чаял, светился от счастья, глядя в детские глаза, а порой и сам походил на взрослого ребёнка. Бирдже снимала всё на телефон и про себя отмечала то, что грело её душу. «Никогда ни в одном мужчине, которого я любила, с которым состояла в отношениях, я не видела отца. В тебе вижу. И сейчас это вдохновляет меня гораздо сильнее, чем что либо, что я ценила раньше. Этим ладоням не страшно доверить новую жизнь, ведь они никогда не оставят без защиты и заботы. Я всё ещё боюсь мечтать, но глядя на тебя, не могу этого не делать». Али подбежал и обнял Бирдже. Маленькие дети быстро понимают трепетное отношение к себе, тянутся на любовь как деревья к свету, не знают обиды и злобы, ощущают сердцем. Возможно когда-нибудь потом, когда сын Ибрагима подрастёт, им придётся нелегко, объясняя, почему родители не смогли быть вместе и всегда рядом, почему отец предпочёл другую, а не его любимую мать. Бирдже очень надеялась, что её доброе отношение к ребёнку со столь раннего возраста в будущем им всем очень поможет. Во время ужина по очереди пытались накормить сорванца, своей непоседливостью не дававшего ни минуты покоя. Али весь измазался в пюре, пришлось мыть, а после долго укладывать спать. — Заснул! — облегчённо вздохнули, склоняясь над кроватью. — Ты хороший отец, Ибрагим. Кажется, после сегодняшнего дня я люблю тебя ещё сильнее, — провела рукой по лбу и на секунду замерла. — Я тоже кое-что заметил… — Об этом рано говорить. Давай не будем, — прервала любую попытку обсуждения её непростых взглядов на «детский» вопрос в надежде, что со временем все ответы сами собой найдутся. — Ляжешь здесь, с Али? — Да. А ты иди в мою спальню. Соседняя комната, — потянулся, чтобы поцеловать, но рядом лежащий телефон завибрировал, и на экране показалось имя того, кто их потревожил. «Михре». Бирдже беззвучно выскользнула в коридор. Этот звонок напомнил про ту непростую ситуацию, в которой они все оказались. Расстроил. Али конечно же запомнит её имя и будет повторять его при матери, хотя ещё слишком мал и плохо разговаривает, чтобы поведать все подробности прошедшего дня. Даже если Михре и узнает обо всём, примет за дружеские проявления. Последние полгода она перестала ревновать мужа к его близкой подруге, удостоверившись, что Бирдже не имеет на него видов. В воздухе уютной спальни Ибрагима стоял его привычный запах. Он всегда пользовался одним и тем же парфюмом и даже когда пренебрегал, аромат оставался, въевшись в кожу, ткань одежды и постельного белья. Открыв шкаф, обнаружила там простые рубашки, футболки, свитеры, джинсы — всё то, что можно было носить в деревне, без ненужного пафоса. На столе и полках лежали его книги, памятные вещи, в рамках стояли фотографии матери, семьи сестры, Али в грудном возрасте. Всё такое настоящее, незамысловатое, живое. Скинув с себя одежду и сняв украшения, приняла душ, потом вытерлась первым попавшимся полотенцем, опять же, хранившим ароматное напоминание о нём. По-хозяйски влезла в его огромный махровый коричневый халат, несколько раз обернувшись в нём и завязав на талии толстый пояс. Рассмеялась, глядя на себя в зеркало. Когда уже собиралась ложиться, раздался стук в дверь. Помедлив, всё же открыла, но не впустила, держа гостя и по совместительству хозяина спальни и всего дома на пороге. — Тебе идёт! — заметил свою вещь на Бирдже и очень обрадовался. — Извини, что без спроса. У меня больше ничего нет. — Пользуйся. Теперь это будет мой любимый халат. — Поговорил с женой? — почему-то употребила именно это слово, «жена», а не Михре, будто бы искусственно создавая дистанцию между ними. — Да, рассказал, как прошёл день Али. Не стал говорить, что ты была с нами. Потом скажу, если сын проболтается. В нашем общении вроде бы нет ничего такого подозрительного. Но даже если Михре узнает… — Пусть пока не знает, я не хочу быть причиной ваших ссор и скандалов. Для всех наши отношения должны начаться гораздо позже, спустя продолжительное время после развода, хотя обсуждать всё равно будут, куда без этого? — Вижу, что тебя это очень беспокоит. Всё пройдёт, вот увидишь. Я пришёл сказать «спасибо» за сегодняшний день, не забуду каждую его минуту. Конечно же, Ибрагим пришёл не только за этим. Пока не думая о большем, он рассчитывал на жаркий поцелуй и получил его, ловко прижав к себе объёмный махровый халат, за которым, как он догадывался, было нагое, волнующее тело. Становилось слишком горячо, но оба понимали, что сейчас не время и не место, нужно чуть повременить. — Скажи, сколько мне ждать? Слишком долго я не выдержу, — прошептал на ухо, всё ещё держа Бирдже в объятиях на пороге собственной спальни. — Я пока не решила. — Не решила, потому что не уверена? — Уверена, иначе не была бы сейчас здесь. — Только не говори, что мы будем ждать документы о разводе. Это уже ничего не меняет. — Посмотрим. Всему своё время. И любви тоже. Иди к сыну, — нехотя отстранила Ибрагима от себя, словно отрывая часть своего собственного тела. Он не отпускал до последнего, касаясь губами нежной кожи, но потом всё же ушёл.

***

Утром вымытые и плохо просушенные накануне волосы Али спутались и торчали в разные стороны, из ангела он превратился в маленького чертёнка. — Сынок, как же теперь всё исправить? — тщетно пытался пригладить шевелюру Ибрагим под громкий смех Бирдже. — Сколько раз я говорил твоей матери, что нужно подстричь волосы, но нет же! Чего ты веселишься? Я не прав? — Прав. Если бы Михре была не против, я бы отвезла вас к хорошему парикмахеру, моему знакомому. Ему такая задача точно под силу. — Так и поехали! Я с ума сойду с этими кудрями! — Точно? Не хочешь сначала узнать мнение Михре? — Абсолютно. Я отец и могу принимать такие решения. Спустя пару часов они уже ехали в Стамбул, где их ждал мастер по стрижке. Неожиданность случилась уже около парикмахерской. Там их подкараулили вездесущие журналисты. — Откуда они взялись? — процедила сквозь зубы Бирдже, готовясь отразить нападки. — Веди себя естественно. Ничего необычного. Старые друзья приехали подстричь ребёнка. — Легко сказать. — Хочешь, я сам разберусь? — Ты… я… уже неважно. Напряжённая до предела Бирдже была не очень многословна. Сказала, что нечасто удаётся встретиться, так как Ибрагим снимается в Адане, а когда получается, проводят время вместе. Поведала, что он приехал поздравить её с открытием бренда, так как присутствовать из-за занятости не смог, зато на презентации была Михре… Теперь вот приехали подстричь Али. Каждое слово давалось с трудом, его нужно было предварительно взвесить, чтобы не вызвать ненужных подозрений. Ибрагим повёл себя более раскованно, предложив сыну поцеловать Бирдже, а потом на камеры по-дружески обнял свою спутницу за плечо, не выпуская из рук Али. — Что ты делаешь, ненормальный?! — пихнула в бок, как только они скрылись за дверью салона. — Если мы будем попадаться вместе и впредь, никто не должен сомневаться в нашей тесной дружбе. Считай, я заложил основу этой легенды. И не так уж и соврал. Кто поспорит с тем, что мы друзья? — хитро улыбнулся, проходя вперёд. Будучи публичными людьми, Бирдже и Ибрагим давно усвоили первое правило: всегда действуй на опережение, если не хочешь, чтобы на твоём имени делали сенсации и скандалы. Им предстояло осветить в сети совместный поход в парикмахерскую прежде, чем это сделают журналисты. Бирдже сделала видео первой стрижки Али. Отец посадил его на колени, держа в руках телефон, чтобы отвлечь, в то время как белокурые локоны незаметно слетали с детской головки прямо на лицо Ибрагима, он сдувал их и приговаривал: «Я конечно всё мог предположить, только не то, что мне придётся есть твои волосы». Позже они должны были выложить это в Инстаграм, чтобы подтвердить, что ничего не скрывают. Как и ожидалось, на этом журналисты не успокоились и ждали известных актёров на выходе. Теперь настала очередь Ибрагима отдуваться. Передав Али в руки подруги, он без остановки начал тараторить обо всём, о чём спрашивали и не спрашивали, не преминув отметить важность дружбы со своей коллегой и её значимость для его семьи, имея ввиду в первую очередь своего сына. В это время Бирдже, нахмурившись, сосредоточенно шагала с Али по ступенькам, пока мальчик не попросился к отцу на руки. Порой хотелось провалиться сквозь землю, порой — просто уехать, но только чтобы всё закончилось побыстрее. Сунув в руки мальчику огурчик и подхватив сумку, они скрылись в машине. — Терпи, дорогая. И не бери близко к сердцу. Это не в последний раз, но впредь нужно быть осторожнее. Нас могут подловить в любой момент, самый неожиданный. — Сейчас поедем ко мне, закажем пиццу. Снимем и выложим, чтобы довершить картину нашей дружеской встречи, чтобы никто не догадался, что мы уже не первый день вместе. Аллах, как же всё непросто! Никто и не обещал, что плата за их любовь будет маленькой. Фактически проживать роман со всё ещё женатым мужчиной, вместе пройти через его развод, а потом через травлю и общественное осуждение — тяжёлый, тернистый путь, но они сами его выбрали, потому что иначе не могли. Михре узнала о встрече друзей из их соцсетей и не сильно удивилась, зная, что Ибрагим и Бирдже и раньше часто общались в неформальной обстановке. Больше её удивил поход в парикмахерскую. Немного рассердившись, что решение о стрижке было принято без неё, быстро остыла, хорошенько поразмыслив. «Может, Бирдже поговорила с Ибрагимом о примирении? Вдруг, с её подачи он всё-таки одумается и вернётся?»

***

Три недели спустя. Конец ноября 2021 Студенческая подруга Михре, Дуйгу, дизайнер по профессии, устроилась на диване дома Челикколов в Риве, чтобы послушать последние новости. — Приходил адвокат Ибрагима. Он предлагает нам с Али достойное содержание: оплату всех услуг по найму жилья, ежегодного отдыха, обучения ребёнка, хорошие алименты. Плюс ко всему мне достанется дорогая машина… — И что, ты согласилась? — Нет, — Михре достала из письменного стола тонкий золотой браслет изящной формы и положила его на диван перед Дуйгу. — Что это? — Полагаю, вещь, которая принадлежит новой женщине Ибрагима. Али забыл свою обезьянку на ферме. Ты знаешь, он без неё не может. Пришлось поехать туда. Я зашла в его спальню, не знаю зачем, и вот, нашла этот браслет на прикроватной тумбочке, — на лице Михре отразилась такая боль, что Дуйгу невольно сжалась, пожалев её. — Скажи, чего ему не хватало? Прекрасный дом, красавица-жена, которая в нём души не чаяла, чудесный ребёнок. Неужели она лучше тебя, красивее, душевнее? — Не знаю. Я боялась этого все годы наших отношений, чувствовала, что однажды Ибрагим изменит мне, потому и моталась с ним по съёмочным площадкам, по городам и сёлам, пока на руках не оказался ребёнок. Самое страшное даже не в том, что у него кто-то появился, а в том, как он изменился после этого. Я почувствовала это ещё летом, когда мы были в отпуске, сначала в Каппадокии, а потом в Бодруме и Акьяке. Сидит, смотрит в одну точку, весь в себе, мыслями где-то далеко, скажешь слово — сразу раздражается, будто бы я в чём-то виновата. Он влюбился, Дуйгу. Настолько, что не побоялся привести её на ферму. И там с ними был Али, скорее всего. Он спал с ней в одной постели то время, когда его сын находился в соседней комнате. — Не может быть! У тебя есть предположения, кто она? Что говорят работники фермы? — Молчат. Ибрагим им хорошо платит. Пыталась выспросить у Али, но он повторяет только имя Бирдже. — А вдруг это она? — Ну что ты! Они столько лет дружат, если бы хотели быть вместе, давно бы уже стали любовниками. Бирдже доказала свою честность, когда помирила нас. Не стала ничего скрывать, открыла мне двери своего дома, где был Ибрагим, после того, как перебрал накануне. К тому же, она никогда не пойдёт на такую подлость, мы ведь с ней подружились, поняли друг друга. Но, скорее всего, она знает имя женщины Ибо, знает, но будет молчать, не выдаст. — Я бы на твоём месте не была так уверена насчёт Акалай. Она находится в вечном поиске хорошего мужика. С Эрдемом похоже что всё, рассталась. Он о ней даже говорить не хочет. Что ты будешь делать? — Подавать на развод. Сама. На развод и полный раздел имущества. Эта любовь будет дорого стоить Ибрагиму. Очень дорого.

***

Когда наступит подходящее время для любви? Так, чтобы не мешали дела и заботы, чтобы никого не обидеть, не вызвать зависть и пересуды? Чтобы всё честно и по правилам, придуманным не нами? Чтобы не мучила совесть, не грызли сомнения? Такой день не наступит никогда. Всегда будет тысяча причин, почему не сейчас, а позже, когда-нибудь. На следующей неделе, через месяц, через год, в другой жизни. В настоящей любви нельзя действовать рационально, по плану, в соответствии с разумом и расчётом, потому что это претит самой любви. Сколько бы тебе не было лет — шестнадцать, тридцать или пятьдесят, однажды внутри тебя всё меняется под воздействием невероятной химии, проникающей в кровь. В такой момент ты уже не совсем ты, а словно шаровая молния, притягивающаяся к электрическому заряду, чтобы вместе взорвавшись, погасить свою безудержную мощь. Для влюблённого человека нет подходящего дня для проявления своих чувств, потому что абсолютно все они подходящие. Каждый из них. Желающие осудить, всё равно осудят. У осуждения нет смягчающих обстоятельств и срока давности. Была бы воля, они прибили бы нас к кресту и смотрели, как с каждой каплей крови в землю утекает наша жизнь. Как возмездие за грехи. Может быть, тогда они были бы довольны, несчастные, не знающие другой радости, кроме той, что приносит порицание. Я никогда не была слишком правильной, идеальной, а тем более, святой. Старалась поступать в соответствии со своим опытом, убеждениями, принципами — да, но никогда не ставила их выше своих истинных чувств. Иначе это гордыня. Иначе это нечестно. Я жаждала любви, я её получила. Вместе с горечью и всеми мучительными уроками, которые она способна преподнести. Я проходила мимо, не глядя тебе в глаза, намеренно исчезала из твоей жизни, своими руками отдавала тебя другой, потому что верила — это правильно, в этом твоё счастье. Теперь, когда я знаю, что это счастье без меня невозможно, никто не заставит меня отойти в сторону. Если и существует подходящее время для любви, то оно сегодня. Сейчас. В этот момент. — Мне прислали сообщение, что для меня что-то оставлено в вашем отеле, — мужчина в чёрных очках протянул идентификационную карту личности и девушка на ресепшен одной из лучших гостиниц Аданы, мило улыбнувшись в ответ, положила ключи на стойку. Мужчина потянулся за банковской картой, но ему ответили, что всё уже оплачено, не стоит беспокоиться. Он поднялся на третий этаж и открыл дверь. Внутри президентского люкса оказалось просторно. И пусто. На столе, в небольшой вазе стояли три ярко красных тюльпана. На исходе осени, перед началом зимы. Где их только достали в такую пору? — Лале… — улыбнулся, дотронувшись подушечками пальцев до лепестков, достал телефон и перечитал сообщение, полученное накануне. «Я приготовила для тебя подарок. Приди и забери то, что теперь принадлежит тебе». Улыбнулся, не зная, что его ждёт, но в душе уже догадывался. В этот момент дверь из ванной открылась и послышалась мягкая поступь босых ног по тёплому деревянному паркету. Ещё секунда, и он оказался в плену тонких изящных рук и мягких податливых губ.