Восхождение Змея

Тёмный Лорд присматривал за Гарри всю следующую неделю. Он до сих пор не рассказал мальчику о Магическом Мире; не мог подобрать подходящих слов, вместо этого просто наблюдал и слушал, благодаря чему узнал много чего интересного. Первой новостью для Тёмного Лорда стала ненависть Гарри к окружающим его магглам. Эта восхитительная ненависть тлела в невинных глазах ребёнка. И магглы продолжали взращивать в нём столь сильное чувство. Каждый удар, каждое оскорбление, каждая секунда пренебрежения, когда они напоказ превозносили своего сына-маггла, а не юного могущественного волшебника — Волдеморт уже сейчас чувствовал невероятную магическую силу мальчика. Ему не терпелось прибрать ненависть Гарри к рукам, превратить её в нечто прекрасное, в нечто невообразимое, но для начала надо было заслужить доверие ребёнка, расположить его к себе — что, впрочем, оказалось более чем посильной задачей. Дамблдор оставил мальчика в одиночестве и неведении. Родные ненавидели Гарри. А Волдеморт наоборот стал для мальчика путеводной звездой, по сравнению с тьмой его нынешней жизни. Он вовсе не был бессердечным чудовищем, которым его выставлял Дамблдор и проклятый Свет, просто считал любовь сущим пустяком. Любовь принесла ему лишь сожаление и агонию, что, в немалой степени, стало заслугой Альбуса Дамблдора. Но думать о нём сейчас было попросту непродуктивно. В конце концов, теперь у Тёмного Лорда появился Гарри, так что вся его сила, могущество и время будут потрачены на то, чтобы жизнь мальчика улучшилась. Второй и наиболее очевидной новостью, заинтересовавшей Волдеморта, стало то, что Гарри говорил на Парселтанге. И довольно свободно, при этом будто не осознавая этого до конца. Волдеморт не понимал, как это возможно. Лишь потомки Слизерина могли говорить на сакральном языке, а Тёмный Лорд прекрасно знал, что в жилах Гарри нет ни капли крови великого мага. И всё же мальчик говорил со змеями так же спокойно, как говорил бы с любым волшебником. И пусть Волдеморт ничего не понимал, ему очень хотелось выяснить правду. А до тех пор он просто будет рядом с Гарри. Будет следовать за мальчиком, куда бы тот ни пошёл, невидимым призраком, пока у него не появятся силы, чтобы навещать в облике змеи оставшегося одного Гарри. Иногда он приползал к Гарри на улице, но чаще в чулане, где Волдеморт сворачивался в клубок либо сбоку от ребёнка, либо прямо у него на груди. Маленький мальчик не возражал. — Волдеморт? Почему ты всегда приходишь змеёй? — спросил Гарри. Была суббота, и его заперли в чулане на весь день, потому что Дадли обвинил двоюродного брата, будто тот сломал Атари 7800 — маггловское изобретение для игр настолько странных, что Волдеморт даже не пытался понять их суть. По словам Гарри, Дадли с друзьями играл с этой мордредовой штуковиной, но потом рассердился и, обозлившись, разломал её, а вину спихнул на Гарри. Так что теперь ребёнок оказался заперт в чулане до вечера воскресенья, чтобы «усвоить урок». — В таком облике тратится гораздо меньше магии, Гарри, — ответил Волдеморт. Он вдруг подумал, что они впервые остались одни так надолго, так что стоило бы поменять изначальный план. — Магия? — повторил Гарри. — О чём это ты? Дядя Вернон говорил, что никакой магии не бывает, Волдеморт. Волдеморт был к этому готов. Будучи воспитанным мерзкими грязными магглами мальчик, по его ощущениям, едва ли мог знать о том, кто он такой, о мире, из которого он родом и которому принадлежит по праву. Это стало очевидным ещё тогда, когда Гарри сказал, что его родители погибли в автокатастрофе, а не от рук Тёмного Лорда, который теперь составлял мальчику компанию. — Магия существует, Гарри, — начал рассказ Волдеморт. — Ты быстро поймёшь, что нет нужды беспокоиться о мнениях и фактах, высказанных магглами, особенно твоим дядей, — Гарри молча кивнул. Он потянулся к Волдеморту и нежно провёл пальчиками по телу змеи, чья холодная чешуя казалась ему очень приятной на ощупь. — И я, и ты — маги, Гарри. Я вовсе не змея, как ты уже мог заметить, а чрезвычайно могущественный маг, потерявший тело много лет назад. — Но как это случилось? — полюбопытствовал Гарри. — Мне дали узнать некую информацию, которая, как я тогда думал, станет причиной моей смерти, поэтому и отправился разбираться с этим. В Магическом Мире, Гарри, у меня много врагов, — сказал Волдеморт. Гарри коротко вздохнул. — Но почему? Ты же был так добр ко мне! Почему люди ненавидят тебя? — Меня называют Тёмным Лордом не просто так, — усмехнулся Волдеморт, позабавленный невинностью маленького Гарри. — Я много экспериментировал с Тёмными Искусствами, разделом магии, который многие сочли бы неприемлемым. Вот тебе и причина, почему мы вообще сейчас разговариваем. — Из-за этого ты очутился здесь? — спросил Гарри. На секунду он задумался. — А я думаю, что они все ошибаются. Ты — лучшее, что случалось со мной за всю жизнь, Волдеморт! Ой, или ты хочешь, чтобы теперь я называл тебя Тёмным Лордом? — Пусть будет Волдеморт, но только тебе дозволено так меня называть. — Хорошо, тогда, Волдеморт, ты — лучшее, что случалось со мной за всю жизнь! Время, проведённое вместе с тобой, было замечательным. Теперь я не чувствую себя так одиноко, — признался Гарри. Волдеморт почувствовал, как внутри него поднимается чувство, которого он не испытывал уже очень давно. Отмахнувшись от него, тёмный маг внимательно посмотрел на Гарри. Мальчик оказался таким доверчивым, таким изголодавшимся по прикосновениям и любви, что привязался именно к нему. Эти магглы обращались с ним хуже, чем с последним отребьем, как с рабом, которого они считали ниже себя, а Дамблдор продолжал потакать им из-за своей вопиющей небрежности. Он слышал, что Дамблдор был крайне заинтересован делом Поттеров, такие сведения передал шпион, но оставлять мальчика с этими магглами, будто ненужную игрушку или оружие? Что ж, тогда Дамблдору не стоит жаловаться, если кто-нибудь другой укроет Гарри в своих объятиях и станет обращаться с ребёнком наилучшим образом, верно? — То, что случилось с тобой, чудовищно, Гарри. Тебя оставили с этими магглами, которые постоянно обижают тебя, вместо того, чтобы возвеличивать просто за то, кто ты есть. Будь я сильнее, то непременно отплатил бы магглам сполна за всё, что они сделали с тобой. — Волдеморт, тебе вовсе не нужно… — Мне отвратительно то, как они третируют тебя. Только вдумайся! Они заперли тебя в чулане за чужой проступок, — возмутился Волдеморт. — Ты, должно быть, просто в ярости? — Да! Но я ничего не могу поделать, — нахмурился Гарри. — Я пытаюсь делать всё, как они велят, но постоянно получаю нагоняи и трёпку! Я пытаюсь вести себя тихо, чтобы никому не мешать, но дядя Вернон всё равно отвешивает мне оплеухи! И бьёт, а потом ещё Дадли гоняется и тоже старается ударить побольнее! Я никак не могу остановить их, Волдеморт! Я хочу, боже, так хочу, но не могу! — горячие слёзы заволокли глаза мальчика и заструились по щекам до самого подбородка, но он не стал вытирать их. Гарри просто сидел и смотрел на Волдеморта, злой и разочарованный оттого, что не в силах что-либо изменить. Змея тихо вздохнула. — Прости, Гарри. Сейчас я мало, на что способен, но не прекращу попыток это исправить. Каждую каплю своей магии я потрачу, чтобы защищать тебя; однако мне хочется кое-чего взамен. — Чего? — Позволь мне стать твоим наставником. Я буду учить тебя, кормить, одевать и содержать, — сказал Волдеморт. — Я подготовлю тебя к будущему: и к школе волшебства Хогвартс и к тому, что простирается далеко за её пределами; научу тому, что в Министерстве считается необходимым для юных магов, и, что куда важнее, тому, что считается слишком опасным. Хотя эти знания, на самом деле, далеко не так опасны, просто пугают людей Министерства, которым зачем-то нужно контролировать всё вокруг. Вот они и наказывают провинившихся. — Совсем как дядя Вернон наказывает меня? — спросил Гарри. — Верно, Гарри, это хорошее сравнение, — согласился Волдеморт. — Но эту тему мы обсудим чуть позже. Что скажешь, Гарри? — Конечно! То есть, да. Пожалуйста, я хочу, чтобы ты обучал меня, Волдеморт, — попросил мальчик. — Тогда вот тебе первый урок — ложись спать. Тебе нужно беречь силы, Гарри, главное — не волнуйся. Я присмотрю за тобой, — прошептал Волдеморт, и веки мальчика вдруг стали ужасно тяжёлыми. Он пытался не закрывать глаза, медленно погружаясь в дрёму, пока, наконец, не уснул со змеёй на груди. Волдеморт некоторое время наблюдал за спящим ребёнком, а потом тоже решил немного отдохнуть — стоило поберечь крупицы сил, которые у него остались. Ему предстояло многому научить Гарри, как и объяснить множество трудных истин, но он был уверен, что вместе со своим юным учеником непременно справится. Один из первых уроков, который необходимо усвоить мальчику, это научится защищаться, решил Волдеморт. Он застрял в виде бесплотного призрака, оттого мог лишь следовать за Гарри в течение всего дня, наблюдая, как юный Поттер улепётывает от своего кузена и его шайки. Самым мерзким из компании был мальчишка по имени Пирс. Очевидно, что Дадли считался лидером банды, однако именно Пирс вёл за собой остальных, побуждая гнаться за Гарри. Только и слышались крики: «Ну же! Он выдохся, продолжайте бежать! Мы доберёмся до тебя, Поттер! Только погоди!». Но его юный ученик оказался слишком умён и быстр. По большей части, от банды он удирал, лавируя по бесчисленным переулкам, а когда получалось, перепрыгивал через заборы и бежал через чужие задние дворы, пока не добирался до «безопасной» Тисовой улицы, или, по крайней мере, не оказывался подальше от банды. Волдеморт искренне недоумевал, почему мальчишки не нападали на Гарри, когда тот обретался в своём маггловском доме: побить его было бы проще простого, ведь родные заваливали его домашней работой. В конце концов, он решил, что для банды это казалось недостаточно весёлым занятием, и это обеспокоило его. Правда в том, что Волдеморт искренне наслаждался, пытая и убивая своих противников, но он никогда не гонялся за ними и не издевался. Нет. У Тёмного Лорда имелись определённые стандарты, и он оправдывал ожидания своих врагов. Окажись они трусами, то поплатились бы за свою трусость. Однако, выступи они против него, то были бы вознаграждены быстрой смертью после того, как Тёмный Лорд получит желаемое. Поттеры оказались храбрецами. Они выступили против Тёмного Лорда, и потому, когда он пришёл в их дом в ту памятную хэллоуинскую ночь, то даровал обоим быструю и безболезненную смерть. Сожалеет ли он об этом? Нет. Однако теперь Волдеморт был почти уверен, что знает, как объяснить свою причастность к трагедии семьи Поттер. — Ой, Поттер, вот и тупик, — довольно захихикал Пирс. И правда, каким-то неведомым образом, в суматохе стремительных прыжков через заборы и беготни по переулкам, Гарри снова очутился почти в центре города — вдали от окраин, где были его школа и дом — на незнакомой территории, и потому, не задумываясь, свернул в тёмный переулок, оканчивающийся тупиком, и теперь путь ему преграждали Пирс, Дадли, Гордон, Малкольм и Деннис. Вся банда состояла из рослых и глуповатых на вид мальчишек, кроме Пирса, который был тощим и страшно похож на крысу. Гарри гордо выпрямился и поднял сжатые кулаки, изо всех сил стараясь выглядеть храбрым. Волдеморт даже почувствовал прилив гордости за своего безнадёжного ученика. Он хотел хоть чем-то помочь, но пока был слаб, слишком слаб. Однако, увидев, как Дадли и его банда бегут к Гарри, Волдеморта охватило странное желание защитить несчастного ребёнка — ничего подобного он не испытывал за почти полвека бытия Тёмным Лордом — ринулся к нему, пролетев сквозь Дурсля, и замер, заслоняя ученика от жестоких магглов. Дадли остановился, пока остальные продолжили бежать к Гарри, и прислонился к стене. Толстяк поперхнулся и закашлялся, а затем его вырвало, отчего остатки обеда разлетелись по стене и тротуару. — Парни, погодите, что-то мне нехорошо, — выдавил Дадли, и его снова вывернуло наизнанку. Волдеморта впечатлил подобный исход. Он и не думал, что всё так обернётся, и теперь наблюдал за тем, как банда встала, как вкопанная. Если не считать Пирса. — Ну, давайте же! Он же прямо здесь, перед нами! — воскликнула мерзкая крыса, замахнулась и ударила мальчика. Гарри стиснул зубы, не сдвинувшись с места. — Ну же! Деннис! Малкольм! Хорошенько врежьте ему хоть разок! Он же на месте стоит! — Пирс снова ударил Гарри, попав в то же самое место. Мальчик замахнулся было, но мерзкая крыса отскочила и пнула Гарри прямо промеж ног. Мальчик рухнул на колени, застонав от боли, а Пирс налетел на него и принялся осыпать ударами. — А… ты… подрастерял… свой… забавный… видок… Поттер! — выкрикивал Пирс после каждого пинка. Гарри свернулся калачиком, прикрывая руками голову. Волдеморт тут же ринулся к Пирсу, повторив недавний трюк и пролетев сквозь мерзкую крысу, тут же развернувшись, чтобы удостовериться, что той стало дурно. Но Пирс не остановился. Он кашлял, явно страдая от рвотных позывов, но упрямо продолжал избивать Гарри. Дадли с друзьями решили уйти, некоторые бросали на Пирса недоумённые взгляды, но мальчишка не обращал на них внимания. Он оттолкнул руку Гарри и схватил его за волосы, с недетской жестокостью дёрнув мальчика поближе к себе. — Знаешь, Поттер, мой старший братец учит меня боксу. Уличным боям тоже, и на официальное дерьмо это ничуточки не похоже. Хочешь посмотреть, чему я научился? — он одарил Гарри садисткой улыбкой. Волдеморт снова пролетел сквозь маггла. На этот раз Пирса вывернуло, но даже тогда он не отпустил Гарри. Он просто выплюнул всё на рубашку мальчика и засмеялся: — Весёлой дороги домой, Поттер, — усмехнулась мерзкая крыса и оставила Гарри лежать в тупике. Мальчик свернулся калачиком. На животе ныли расцветающие синяки, на руках и ногах тоже. Он был рад, что Пирс ни разу не заехал ему по лицу, но всё тело пылало от боли. Гарри заплакал. Громко, не сдерживаясь, не заботясь о грязной рубашке. Он что-то бормотал себе под нос и заплакал ещё горше, так что Волдеморту пришлось приблизиться, чтобы расслышать слова своего ученика. — Прости, Волдеморт, прости, я недостаточно силён… пожалуйста, не бросай меня… Бросить его?! Да Тёмный Лорд никогда в жизни не бросит своего ученика! Изо всех оставшихся сил Волдеморт подплыл к уху мальчика и сказал: — Я всегда с тобой, Гарри. Я мало, что могу, но постараюсь защитить тебя. Я и не думал, что тот мальчишка не остановится, даже когда плохо себя почувствует. — Волдеморт? — позвал его Гарри, и дыхание мальчика перехватило. — Да, Гарри, я здесь. — Прости меня. — Тебе не за что извиняться. Ты станешь сильнее, Гарри, я обязательно научу тебя всему, — пообещал Волдеморт, будто стараясь успокоить ребёнка. — Хорошо, — кивнул Гарри. — Лорд Волдеморт? А магией… можно причинить боль? — Да, Гарри, существует множество заклинаний, способных причинить боль, как преднамеренно, так и непреднамеренно, — ответил Волдеморт. — А убить? — тихо спросил мальчик. Волдеморт помедлил, внимательно глядя на ребёнка, пытаясь понять, о чём тот думает. — Да, магией можно и убить, — отозвался он. — Хорошо… хорошо, — протянул Гарри и на этом прекратил расспросы. Он медленно поднялся и хмуро уставился на замызганную рубашку. — Тётя Петунья обязательно меня поколотит, — равнодушно сказал мальчик. — А дядя Вернон ударит за опоздание. — Тогда сегодня же вечером начнём твоё обучение, Гарри. Ничего изнурительного, я просто хочу, чтобы ты погрузился в себя и почувствовал магию, горящую внутри тебя ярким пламенем, — заявил Волдеморт. — Будет сложно, но это первый шаг к контролю над стихийной магией, по крайней мере, пока ты не получишь палочку и не поступишь в Хогвартс. — А можешь рассказать о нём побольше? Ну, о Хогвартсе? — попросил Гарри. — Разумеется, мой юный ученик, — степенно согласился Волдеморт. — Мы оба нужны друг другу, чтобы выжить. Пока ты под моей ответственностью, я никогда не солгу тебе. Однако сегодня я не смогу остаться рядом с тобой до глубокой ночи. Мне нужно отдохнуть, прохождение сквозь магглов сильно опустошает физически. — Конечно, не переживай, — мягко сказал Гарри. — Я смогу о себе позаботиться. — Разумеется. Я буду ждать тебя в месте, которое магглы по недоразумению называют твоей комнатой, — произнёс Волдеморт. Он улетел, оставив юного Гарри в одиночестве. Волдеморт знал, что мальчик не лгал, когда сказал, что сможет сам о себе позаботиться, однако было очевидно, что зачастую мальчик попросту не понимал, как поступить. Но сейчас всё это не имело никакого значения, ведь он обязательно позаботится о ребёнке и никогда не позволит Гарри оступиться. Как и было обговорено, мальчик нашёл Волдеморта у себя на кровати в змеином обличии. Гарри изо всех сил старался не потревожить покой наставника, понимая, что тому нужно много отдыхать. Он забрался на кровать и аккуратно устроился так, чтобы сесть рядышком с Волдемортом и смотреть, как тот спит. Мальчик был счастлив любой компании, будь то призрак или змея, но, сказать по правде, он очень скучал по мальчику. Однако Гарри знал, что это потребует от его Лорда Волдеморта гораздо больше энергии, так что решил потерпеть. — Смотреть на меня вовсе не обязательно, — прошипел раздражённый голос. Гарри усмехнулся, наблюдая, как Волдеморт недовольно заелозил на его постели. Змея подняла голову так, чтобы встретиться с мальчиком взглядом. — Простите, сэр, но Вы так умиротворённо спали, что совсем не хотелось Вас будить, — вежливо ответил Гарри. Волдеморт фыркнул от всей души, как только вообще может фыркнуть змея, и какое-то время просто смотрел на мальчика. — Даже сейчас я чувствую твою магию, Гарри. Сильную. Сырую. Мощную и необузданную, только и ждущую твоего зова, — сказал Волдеморт. — Однако мы должны хорошенько потрудиться. Ты слишком юн, чтобы справиться с ней, к тому же, пока у тебя нет палочки. — Палочки? У меня будет палочка? — спросил Гарри, чувствуя, как внутри медленно разгорается волнение. — Да, но не раньше, чем тебе исполнится одиннадцать, когда придёт время отправляться в Хогвартс, — ответил Волдеморт. — Но это не значит, что ты не сможешь контролировать свою магию. Сейчас я хочу, чтобы ты заглянул внутрь себя, попытался найти магическое ядро и сконцентрировался на нём. — И как мне это сделать? — нахмурился мальчик. — Просто закрой глаза, Гарри, и сконцентрируйся. Почувствуй всего себя; ну, правда, неужели с тобой ни разу не происходило ничего необъяснимого? Необычные события, неподдающиеся доводам рассудка? Всё это твоя магия, стихийные выбросы, которыми ты можешь управлять, — заверил его Волдеморт. Гарри кивнул и закрыл глаза. Он протянул руку и по привычке принялся гладить чешуйки змеи, сосредотачиваясь на успокаивающем ощущении гладкости на кончиках пальцев, пока пытался сделать, как велел наставник. Для семилетнего ребёнка было странно изо всех сил пытаться сосредоточиться. Однако в чулане воцарилась удивительная тишина. Гарри больше не слышал ни шума телевизора в гостиной, ни Дурслей. Он словно оказался отрезан от остального мира, голос Волдеморта заполнил пустоту, а советы придали ей форму. Мальчик коротко вздохнул, и на его губах расцвела такая редкая улыбка. Вдруг он почувствовал биение своего сердца, что поразило юного Гарри! Каждый раз было так странно обращать внимание на свой пульс, Гарри это почти никогда не удавалось. Но помимо сердца внутри мальчика билось что-то ещё, вразнобой с пульсом, но в схожем ритме. Неизвестно, почему, но Гарри влекло к удивительному ощущению. Хотелось приблизиться к странному биению, протянуть руку и прикоснуться к его источнику. В груди нарастало тепло, такое приятное, будто Гарри завернулся в очень толстое одеяло холодной зимней ночью. Тепло распространилось по всему телу, легонько покалывая, пока не добралось до самых пальцев ног. Сквозь темноту закрытых глаз Гарри почудился какой-то цвет. Ну, или несколько цветов. Насыщенные оттенки зелёного, красного и синего, смешивающихся друг с другом и бесконечно кружащихся вокруг тёмного фиолетового-чёрного ядра. Казалось бы, оно должно быть холодным, однако по мере того, как ядро приближалось к Гарри, тепло усиливалось, и появилось нечто новое — чувство безопасности. Мальчик был в полной безопасности, окружённой этой странной палитрой цветов. Улыбка Гарри стала шире, и вдруг в его мысли ворвался шипящий голос Волдеморта, окутывая всё сознание. — Вот так, Гарри! Я уже чувствую это: ты силён, очень силён. Твоя магия прекрасна. Открой глаза, и ты увидишь то, что вижу я… Гарри послушно открыл глаза и ахнул. Над ними парил светящийся шар, то и дело меняющий цвет. Он был маленький, всего-то с кулак мальчика, но всё равно ярко сиял, меняя цвет от жёлтого к красному, потом к зелёному, пурпурному и фиолетовому, а затем обратно, смешиваясь с изумрудным, коричневым и множеством других оттенков, которые Гарри только мог вообразить. Мальчик лучезарно улыбнулся светящемуся шару. — Смотри! Его я сделал! — с гордостью сказал Гарри. — Верно, ты молодец, Гарри, — похвалил его Волдеморт, не сводя глаз со светящегося шара. — Пусть он и маленький, но это прямое доказательство твоего будущего могущества. Не забывай об этом уроке, Гарри, и никто не сможет тебя обидеть. Ни сейчас, ни в Хогвартсе, ни когда-либо. Мальчик, улыбаясь, разглядывал светящийся шар. Затем он посмотрел на Волдеморта, и у него в голове вдруг возник вопрос. — А можешь рассказать о нём побольше? Ну, о Хогвартсе? И ещё, почему я здесь, а не там? — Разумеется, считай это сказкой на ночь или наградой за то, что смог воззвать к своей магии с первой попытки, — усмехнулся Волдеморт. Они устроились поудобнее: Гарри улёгся на старый матрас, а змея обвилась вокруг мальчика. Гарри всё ещё ощущал приятное тепло своей магии и щекотное покалывание, пока елозил по кровати. — Хогвартс — это школа чародейства и волшебства. Начальной школы для ведьм и магов не существует, вот только я сам не знаю, почему — детям бы она точно пригодилась. Впрочем, не важно. Я сам учился в Хогвартсе, как и все ведьмы и маги Англии, Шотландии и Ирландии. Как ты можешь догадаться, мы небольшое, но могущественное сообщество. Некоторые, как ты или я, происходят из древних магических родов. Род Поттеров развивал многие магические области, начиная со средних веков. Между тем мои предки происходят от великого Салазара Слизерина, одного из четырёх основателей Хогвартса. Совершенно естественно, что меня распределили на его факультет, когда я поступил в Хогвартс. — Факультет? — Учеников распределяют на разные факультеты, которых, как ты уже понял, четыре — по одному на каждого основателя. Я учился на Слизерине, а потом туда попадёшь и ты, Гарри. — О-о-о, надеюсь, я и правда попаду на Слизерин, — улыбнулся Гарри. — Обязательно попадёшь, но не забывай, что не всё в этой истории добрая сказка. Помнишь, я Тёмный Лорд. Злодей для большинства людей, которых сама мысль или произнесение моего имени подвергает в первобытный ужас. Меня называют «Сам-Знаешь-Кто» или «Тот-Кого-Нельзя-Называть», — Волдеморт мрачно усмехнулся. — Даже немного забавно, как далеко готовы зайти люди, чтобы убраться подальше от того, что их пугает. Однако был один-единственный человек, который не боялся меня, кто противостоял мне везде и всюду. Альбус Дамблдор. — Ты уже называл это имя! — ахнул Гарри. — Когда я впервые встретил тебя — И ты это запомнил? Молодец, Гарри. Я восхищён твоей памятливостью, — мальчик улыбнулся и смущённо порозовел от похвалы. — Да, Альбус Дамблдор, — продолжил Волдеморт. — Он вечно будет занозой в моей… он истинная причина того, почему ты оказался здесь. — О чём это ты? — нахмурился Гарри. — Дамблдор — директор Хогвартса; а ещё он был лидером людей, противостоявших мне. В их число входили твои мать и отец, они присоединились к Дамблдору, наслушавшись его лживых речей, — поведал Волдеморт. Гарри шумно выдохнул. — Хочешь сказать, ты сражался с моими родителями? Но ты же такой милый и всегда готов помочь! — Милый и всегда готовый прийти на помощь я только с тобой, Гарри, ведь ты мой ученик, а я вдобавок нахожусь в весьма неприглядном положении, если говорить о моих нынешних силах. Боюсь, мне понадобится твоя помощь, чтобы снова обрести тело, — объяснил Волдеморт, — но да, нам с твоими родителями приходилось сражаться, фактически трижды, и все три раза они ускользали от меня. Услышав это, Гарри нахмурился. Он посмотрел на змею, которую гладил, и замер. По его спине пробежал холодный озноб, и мальчик поймал себя на мысли, что собирается задать вопрос, на который до ужаса боится услышать ответ. — Как погибли мои родители? По правде? Это… ты?.. — Да, — мягко ответил Волдеморт. Гарри тихонько всхлипнул и убрал гладившую чешую руку. Ему хотелось отпихнуть змею, но он остановил себя. — Но из-за чего? — Из-за того, что я знал, или думал, что знаю, — объяснил Волдеморт. — У меня был шпион, который следил за Дамблдором. Насколько я помню, у него было собеседование. По какой-то непонятной причине, проводилось он в пабе под названием «Кабанья Голова», а не в самом Хогвартсе. Дамблдор встретился с кандидаткой на должность профессора Прорицаний, и в ходе собеседования она изрекла пророчество, истинное пророчество. Не знаю, полное оно было или же нет, но известная мне часть предрекала мою гибель. Ребёнку, родившемуся в конце июля, суждено обладать силой, способной победить меня. Естественно, я испугался и решил принять меры. По крайней мере, я так думал. Я отправил нескольких своих последователей к другой семье и лично посетил Поттеров. Твои мать и отец храбро сражались, чтобы защитить тебя, и именно благодаря их жертве я предстаю перед тобой в таком жалком состоянии. Шрам на твоём лбу — моих рук дело. — Ты пытался убить меня, — прошептал Гарри. — Да, пытался, и не стану просить прощения, — сказал Волдеморт, — однако, чем больше я думаю об этой ситуации, тем отвратительнее она мне кажется. Почему Дамблдор проводил собеседование в «Кабаньей Голове»? Мой шпион слышал всё пророчество или только его часть? И, что ещё более важно, Гарри, зачем Дамблдор отправил тебя сюда, будто желая, чтобы о тебе все забыли? — Ничего не понимаю, — нахмурился Гарри. — Разве не ты убил моих родителей? — Я, однако мне любопытно, было ли это моим собственным поступком, или всё же Дамблдор приложил свою руку, — пояснил Волдеморт. — Хочешь сказать, Дамблдор стал причиной смерти моих мамы и папы? Я совсем запутался, — признался Гарри. Светящийся шар над ними стал тёмно-красным, а потом внезапно исчез. — Всё может быть, я пока не могу сказать точно. Слишком многое мне пока неизвестно, — ответил Волдеморт. Гарри только угукнул в ответ и задумчиво посмотрел на Волдеморта. Мозг мальчика лихорадочно работал, пытаясь усвоить всю полученную информацию. Волдеморт убил его родителей, но возможно, всё случилось из-за этого самого Дамблдора? Почему Дамблдор хотел, чтобы его родителей убили? Это были его родители! Они же наверняка были милыми, хорошими и прекрасными людьми! А теперь Гарри застрял с Дурслями, которые не обладали ни одним из этих качеств. А Дамблдор — причина того, почему Волдеморт стал таким: лишённым тела и вынужденным создавать себе облик с помощью магии. Гарри хотелось возненавидеть Волдеморта, даже, возможно, немножко получилось, но он вдруг понял, что вся мощь этого чувства была направлена на человека, которого мальчик никогда прежде не встречал. — Я ненавижу его. — М? — Дамблдора, — пояснил Гарри. — Я ненавижу его.

***

Примечание автора: Всем ОГРОМНОЕ спасибо за поддержку и отклик к первой главе, я искренне надеюсь, что вам понравится и эта! Примечание переводчика: Сцену с Пирсом и Гарри было довольно тяжело переводить, потому что сразу вспомнилось, как сверстники избивали меня в детстве: D Получать удары в живот ужасно больно, искренне сочувствую Гарри. Гарри скачет с «ты» на «Вы», потому что он ребёнок. Где есть вежливое «сэр», там на Вы, в остальных случаях на «ты».